Глава 33

Утро было полно запахов, аромат цветов, стоящих на тумбочке рядом с кроватью, смешивался с нотками парфюма Славы, все еще витавшим в комнате. Потянувшись, словно ленивая кошка, улыбнулась и втянула носом прохладный утренний воздух, проникающий в спальню через приоткрытое окно. Поднявшись с постели, набросила на плечи халат, очередной подарок Усманова. Я до сих пор отказывалась перетаскивать в его квартиру свой гардероб, поэтому он под видом подарков преподносил мне халаты, пеньюары, домашние футболки и прочие нужности. Уже больше месяца он настойчиво меня похищал, я по-другому не могу это назвать, он приезжал ко мне домой, находил меня у Светки, забирал с очередного неудавшегося собеседования. Я не просила, он сам звонил, приезжал и забирал и увозил, на ужин к Любе, на дачу, к себе, в ресторан или в гости к своим друзьям и конечно же домой меня возвращал редко, только если я начинала сильно возмущаться. К слову, возмущение выражалась мной все реже.

Наполнив чашку ароматным кофе, уловила отголоски музыки, доносившиеся из спортзала, приоткрыв дверь, остановилась на пороге, прислонившись плечом к дверному проему, наблюдая, как Усманов подтягивался на турнике и как перекатываются его мышцы, заставляя меня закапать слюной на паркет, пока образно, но с каждой секундой это грозило трансформироваться в реальность. Закончив с турником, повернулся, замечая меня, сделал музыку тише и прихватив полотенце, стирая пот, двинулся ко мне.

— Разбудил? — спросил, улыбаясь своей шикарной улыбкой и забирая из моих рук чашку кофе, делая глоток.

— Нет. И хватит пить мой кофе, — забирая обратно свою наполовину опустевшую чашку.

— Жадина, — ту же срывая поцелуй с моих губ, моментально кружа этим мою, еще не до конца проснувшуюся голову. — Какие планы на день?

— Два собеседования до обеда и одно на три часа.

— Оль, — привлекая меня и сжимая в кольце своих рук, — брось ты уже ерундой заниматься. Давай я тебя к себе устрою, кем хочешь. Да, хоть к кому устрою, у Франца дефицит кадров, у Волкова есть вакансии, у Орлова стопроцентно есть на выбор места, Титова могу напрячь, он мне должен. Напряжется, если надо. Кстати, о Титове, я тут должность крестного выбил. В следующее воскресенье крестины Богданы, ничего не планируй.

— По поводу работы, это мои сложности и пользоваться твоим расположением я не буду, — Усманов на это выдал какой-то нечленораздельный недовольный звук, — можешь рычать сколько угодно, но это ничего не изменит.

— Упертая.

— Чья бы корова, Слав, — улыбнулась, потянувшись к его губам. Пробуя их на вкус и пьянея. Это был хороший способ отвлечь его о любых разговоров и отвлечься самой.

***

Будь моя воля, я бы сегодня не выходил из дома, отгородившись от всего мира вместе с Ольгой. С ней я забывал обо всем, будто за пределами квартиры не существовало остального мира. Мое сознание концентрировалось на ней одной, остальные люди вызывали едва ли не раздражение, особенно те, кто докапывался до меня с тупыми вопросами, например как Франц, позвонивший, когда я подъехал к бизнес центру.

— Я слышал, тебя можно поздравить? Как ты? Помощь нужна?

— Как лошадь на цыганской свадьбе: ж*па в мыле, голова в цветах. Справляюсь.

— Слушай, ты же на крестины к Титовым идешь? Придумал, что дарить будешь? Я что-то всю голову уже сломал.

— Абонемент в фитнес подари, лет через двадцать пригодится.

— Очень смешно. Может машину большую, знаешь, такие, на аккумуляторе, еще для родителей радиоуправление встроено.

— У них девочка, дебил, и она сосем крошка. Какая машина?

— Они розовые есть. Думаешь, не понравится?

— Не знаю. Сам выбери.

— Может тогда куклу какую? Что вообще девочкам дарят?

— Стас, не сношай мне мозги, я люблю другую. Выбери сам, и вообще, озадачь жену, я думаю, Дина быстрей тебя сообразит что подарить.

— Она сказала, что разбирается, что дарить мальчишкам, а про девочек, что бы я узнал.

— Ага и ты решил позвонить самому опытному в этом вопросе? Лаврова набери, у него дочка, или Артема.

Вторым «гением» с тупыми вопросами стал Константин, словивший внезапно кретинизм и положивший мне на стол отчет объемом с «войну и мир» и ладно бы, если информация корректная отражалась.

— «Краткость — сестра таланта — сказал палач и отрубил голову поэту» — произнес, захлопывая этот талмуд.

— Что?

— Это у меня к тебе вопрос «Что это?»

От казни и порки его спас звонок Любы, и я, взглянув на дисплей телефона, махнул ему рукой в сторону двери.

— Славочка, привет! Сильно занят?

— Что-то случилось, мам?

— Ничего страшного, просто у меня тут время освободилось и я подумала, может, мы сможем пораньше встретиться, я сегодня без машины, отогнала на ТО. Ты ведь не забыл о нашем ужине?

— Конечно, не забыл, — напрочь забыл, если быть честным.

— Ты с Олей будешь?

— Если она сможет, то конечно с ней.

— Замечательно. Ну, так что?

— Во сколько тебе удобно, мам?

Ольга была занята, но пообещала приехать ко мне позже, поэтому на ужин с мамой я отправился один.

После ужина я отвез Любу домой и прихватив пакеты с покупками, направился к подъезду.

— Обновляешь гардероб? — заметил, увидев логотип известного бренда.

— Создаю настроение, Слав, — улыбнулась мама, — для женщины в любом возрасте это жизненная необходимость.

— О, Любка, явилась, а я тебя жду, тут жду, а ты шляешься где-то, — неожиданно разнеслось на весь подъезд, и Оксана поднялась со ступеней, еле удерживаясь на ногах, — старая ты уже, чтоб по мужикам бегать. Да и не любили тебя никогда, так, потрахивали от скуки, — и неприятный пьяный, хриплый смех раздался в тишине, отражаясь от стен.

— Уходи, пожалуйста, — мама сделала шаг к дери, но эта пьяная тварь преградила ей путь. Сука, бросив пакеты, схватил ее за шиворот, еле сдерживаясь, чтобы не отшвырнуть как паршивого котенка, хотя нет, к животине, пусть и больной, и то сострадание есть, а к этой только отвращение стойкое и не проходящее.

— Вон пошла.

— Эй, а че так грубо, — во все горло завопила она, — что, бабосы в карманах зашевелились, думаете, вам все можно стало? Да я на вас милицию натравлю.

— Полицию, дура.

— Да один хуй, полиция, милиция, да опусти ты меня, — заверещала еще сильней, когда я ее вытащил из подъезда, швырнув на скамейку, достал из кармана носовой платок, вытирая ладонь. От ее просаленной и грязной одежды осталось неприятное и гадкое ощущение на пальцах, от которого хотелось тут же избавиться.

— Сколько? — процедил сквозь зубы.

— Что сколько? — вскинулась ту же переставая орать. Учуяла выгоду, тварь.

— Денег тебе сколько надо?

— Ну,… двадцатку дашь?… хотя не, тридцатку. Тысяч, — уточнила, будто я и так не понял.

— Я дам тебе пятьдесят и ты никогда больше тут не появляешься, — уже доставая кошелек и отсчитывая купюры. Понимая, что если не сдохнет пока пропивать будет, то опять через пару месяцев приползет. Надеюсь сдохнет.

— Заметано сынок. Во те крест, больше не приду. Во те крест, — замахала активно рукой, крестясь. — А ты все-таки человеком вырос, не то, что эта сука. Надухарилась-то шаболда старая…

— Рот закрой, а то ни копейки не получишь.

— Молчу, молчу, как скажешь. Дай бог тебе здоровья, сыночка, дай бог, — запричитала, сворачивая купюры и засовывая их через вырез в кофте в бюстгальтер.

— Иди отсюда, — и не слушая ее поток «благодарностей» направился к подъезду. Только бы мама не распереживалась, а то давление поднимется.