Глава 34

Появление Оксаны не прошло бесследно, мама хоть и старалась делать вид, что все в порядке, но еле заметное подрагивание рук, когда она наливала чай, сдало ее с потрохами.

— Не переживай, она как минимум месяца два не появится, — произнес, надеясь что эта пьянь вообще исчезнет из нашей жизни.

— Сама не понимаю, почему до сих пор начинаю нервничать, как ее вижу. Когда ты был маленький, у меня сердце переставало биться, если я ее видела. Я так боялась, что она тебя заберет, что отнимет, — и Люба отвернулась, чтобы смахнуть скользнувшую по щеке слезу.

— Мам, — подошел ближе, обнимая ее, прижимаясь губами к ее волосам, — ну ты чего? Мне уже давно не пять лет. И я никуда не денусь.

— Знаю, Слав, а внутри все равно все замирает так, что дышать перестаю. Всю жизнь от нее откупаюсь, лишь бы не трогала, лишь бы в покое оставила, — судя по тому, что Оксана уже вообще почти не «просыхает», то недолго ей осталось землю топтать. Но озвучивать эти свои мысли я не стал. Успокоил Любу, как мог и убедившись, что «непогода» в ее настроении начала отступать, оправился домой.

Ольга уже ждала, припарковав свою машину недалеко от шлагбаума. Моргнув ей фарами, щелкнул брелком, открывая въезд в закрытый двор и сразу повернув, въехал на подземную парковку.

— Ну и долго херней страдать будем? — произнес, выйдя из машины.

— Ты о чем?

— Об этом, — вкладывая связку ключей ей в ладонь, — уже давно бы дома была, и борщ мне варила.

— А котлеток не настряпать с пирожками? — бросила едко, вкинув бровь.

— Да, хоть яичницу, лишь бы вот так под воротами не стояла.

— Слав… — о, опять началось.

— Даже слушать не буду, и только попробуй оставить ключи где-нибудь в тумбочке. Я тогда тебя в этой квартире и закрою, пока не одумаешься. Поняла?

Вместо ожидаемого взрыва Ольга удивила, подошла ближе и привстав на цыпочки, прильнула к губам, целуя.

— Поняла, — отстранившись, улыбнулась.

— Наконец-то, хвала всем святым.

***

Все началось еще в лифте, Усманов, сжав меня в своих руках, зарылся носом в мои волосы, глубоко втягивая воздух, одновременно проводя горячими ладонями по моей спине. Одним этим незамысловатым движением наполняя меня теплом, заставляя его растекаться по венам сладким тягучим сиропом.

— Почему нет, Оль? — Отстранившись. Глаза в глаза. Медленно на бок, склоняя голову.

— Что — нет? — выдыхая, и старательно сдерживая пробирающую дрожь, прошедшую через все тело.

— Почему ты до сих пор не хочешь ко мне переезжать? Только не надо опять мне рассказывать про сестру и маму. Там все вопросы решаемы. — Я стиснула челюсть, сорвано выдыхая и отворачиваясь в сторону. Не хотела отвечать, не хотела бередить то, что казалось почти похороненным, и чтобы колупались в моей душе, не хотела. А он именно это и пытался сделать.

Усманов протянул руку и медленно, пальцем за подбородок, повернул мое лицо к себе и снова заглянул в мои глаза, молчаливо требуя ответа. Его пальцы скользнули от подбородка вверх по линии челюсти нежно, едва ощутимо поглаживали пальцами кожу у виска. И меня начало прошивать, под прессом его взгляда и этой нежности.

Звук открывающихся дверей лифта, и он отстранился, лишь поведя уголком губ и взяв меня за руку, увлек за собой. Холл, нужная дверь, поворот ключа, и мы вдвоем в тишине его квартиры. Он разувается, а я замираю в коридоре, прислонившись плечом к стене, понимая, что я не дала никакого ответа, а значит разговор не окончен.

— Слав, — позвала, заставляя обернуться. И, поймав его взгляд, произнесла то, что не хотела озвучивать, не хотела, чтобы это облекалось в слова, — мне просто страшно, — едва слышно, почти неразличимо в звенящей тишине квартиры, — страшно, что все повторится, — сглотнула, с всколыхнувшимся разочарованием, — слишком похожий сценарий.

Он подошел ближе, нежно проведя тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Не пожалеешь, обещаю, — я сжала на секунду с силой веки, боясь открыть глаза ибо хотелось поверить, невыносимо хотелось.

Подушечка пальцев скользнула по скуле, неторопливо, едва касаясь, потом до губ, нежно по конуру и я, размыкая губы, тянусь к нему. Он реагирует сразу, обнимая, прижимая к себе так крепко, что не хватает воздуха, накрывая мои губы своими, углубляя поцелуй, до нехватки воздуха. И меня от этого всего бьет навылет, от распирающих внутри чувств. Они прошивают, впитываются в кожу, разносятся кровью по венам и кружат голову, и я ничего не могу с этим поделать.

Подхватив меня на руки, несет в спальню и снова поцелуи, мягко уложив на постель, избавляясь от одежды и скользя губами по моей шее, заставляет задыхаться от накатывающего волнами желания. Отчего-то именно в этот момент захотелось плакать, впервые за все это время… и я, проглотив подтупивший к горлу ком, потянулась к нему всем телом, сжала лицо в ладонях, впившись в его губы, сплетая языки, оправляя сердце в галоп, срывая дыхание. Правой рукой за шею, прижавшись сильней, обхватила ногами его тело, почти убивая этим контроль и свой, и его. Чтобы утонуть, чтобы в омут и с головой, не видя края, не видя света. Движения с каждой секундой становятся более резкими, поцелуи жестче, дыхание рваное, остатки одежды неприглядными комьями оседают у подножья кровати, и я, прикусив губу, закрываю глаза, когда он входит в меня, едва сдерживая громкий стон, рвущийся из моей груди.

Горячий выдох, обжигающий кожу, и снова толчок, заставляющий прогнуть спину, чтобы быть еще ближе, тесней, сжимаю пальцами его шею и плечи и распахнув веки, встречаю его взгляд. Темный, почти черный в полумраке комнаты, его губы размыкаются, растягиваясь в полуулыбке, но лишь на мгновение, после которого толчок, за толчком, стирая границы реальности, заставляя забыть обо всем, о сомнениях, страхе и прошлом. Только здесь и сейчас, только он. Кровь вскипела мгновенно, разносясь лавой по телу, обжигала, опаляла сосуды, била, пульсировала в венах до гула в ушах, все сильней и сильней, до перехвата дыхания, до першения в горле и в срыв, когда в нарастающей амплитуде Слава склоняется, срывая поцелуй с моих пересохших губ. Толчок, сбрасывая в бездну сознание, рвет на части, сотрясая тело в сладкой судороге мышц. Почти не ощущаю, как он нагоняет меня мгновением позже и выскальзывает из моего тела, склоняясь, покрывая поцелуями плечи, шею, все еще тяжело дыша, словно поле забега. Ладонями скольжу по его спине, почти не чувствуя своего тела, оргазм сходит медленно, окутывая приятной тяжестью и негой. Усманов опускается рядом, прижимая меня к себе и я, почти распластавшись на его груди, окончательно сдаюсь.

— Я согласна попробовать, — усталый с хрипотцой из-за пересохшего, как и у меня горла, смех звучит в тишине комнаты.

— А всего лишь надо было хорошо потрахаться. Чего раньше не сказала? Сэкономили бы время, — улыбаясь, хлопаю ладонью по его груди и он тут же ловит мою руку, чтобы поцеловать каждый пальчик.

— Я шучу, — произносит, словно боясь, что я приму его балагурство всерьез и обижусь. Но я привыкла к его шуткам, к его иронии и сарказму, иногда жестокому и хлесткому, если он не в настроении.

— Я знаю, — прижимаясь теснее к его плечу.

***

— Усманов, меня не надо забрасывать цацками, меня они давно не впечатляют. Я с тобой не за них сплю, — произнесла, открывая очередную преподнесенную мне коробку с ювелиркой.

Это разговор состоялся после завтрака в гардеробной комнате, мы собирались на работу, точнее он на работу, а я на ее поиски.

— Я делаю тебе подарки, потому что мне хочется их делать, хочется видеть их на тебе, а не потому, что я ими тебя покупаю. Разницу улови, — бросил, натягивая на себя футболку и почти не обращая внимания на мое недовольное лицо.

— Это очень дорогие подарки, я чувствую себя некомфортно.

— Мужчина любит ту, в которую вкладывается, а не в ту, в которую он только впихивается.

— Ты всех своих любовниц любил? — приподнимая бровь, посмотрела на него через зеркало, нанося на ресницы тушь, предполагая, что ни одна женщина, побывавшая в его постели, не ушла без подарка.

— Уважал многих. Любил? Нет. И ни с кем до тебя не хотел жить, никого так упорно не тащил к себе в холостяцкую конуру, — застегивая ремень, подошел ближе, обнимая, притягивая к себе, скользнул рукой под халат, лаская нежную кожу живота. — Я понимаю, почему у тебя такая реакция, и понимаю, почему отторжение на подарки, но я не Игнатов. — Ловя мой взгляд в зеркале. — Не зацикливайся на одном конкретном опыте, не тащи его в новые отношения. Это тебе совет человека, который уже прошел через подобное. Это не ведет ни к чему, кроме одиночества. — И сорвав короткий поцелуй с моих губ, вышел из комнаты, оставляя больше вопросов в моей голове, чем ответов.