Глава 36

— О, наконец-то, Усманов, где тебя черти носят? — Произносит Орлов в трубку, подкуривая сигарету. Ответ, по-видимому, не сильно ему нравится и он кривится, делая несколько шагов от меня, но я все равно улавливаю позвучавшее имя «Дая». — Ну, и какого чета ты там делаешь? — недовольно цедит Артем, а я делаю затяжку сильней, медленно выпуская дым. Горькая усмешка кривит мои губы, и это единственная эмоция, которую я себе позволяю. Здесь его друзья, те, кто знает его, чуть ли не всю свою жизнь, а я … я просто очередная его женщина. Просто очередная и для него, и для них. Это было понятно с самого начала… Поэтому без истерик, без лишних эмоций. Это не стоит драмы и концертов с заламыванием рук.

— Славка сейчас подъедет, — произносит Артем, подойдя ближе, а я, выбросив сигарету в урну, смотря ему в лицо, улыбаюсь.

— Хорошо.

Мы возвращаемся в клуб, в вип-зал к остальным. Мужчины собирались опробовать новые сигары, которые притащил Титов, девчонки оживлено что-то обсуждали, а я, допив остатки виски в своем бокале, прихватив сумочку, иду на выход.

— Оль, ты куда? — интересуется Настя.

— В туалет, составишь компанию?

— Нет, я попозже, — салютует мне своим бокалом с коктейлем и я, улыбнувшись ей, продолжаю свой путь, выход из клуба, такси, и адрес Усманова, потому как на часах давно перевалило за полночь, и явись я сейчас домой, мама разволнуется, а ей нельзя. Да и как минимум мне хочется взглянуть в его глаза.

***

Сажусь в машину, выезжая со двора и набираю номер Руса. Сенчин берет трубку не сразу. Мне приходится набирать его номер трижды.

— Слушаю, — раздается недовольный голос с характерными пьяными нотками.

— Бухаешь, что ли?

— Компанию составишь?

— Нет, спасибо. Что у вас случилось с Даей?

— Оу, Оу, Оу, нет, нет. — Тянет тот на распев. — Ты в это даже нос свой не суй.

— Я предупреждал тебя, что бы ты ее не обижал? В связи с этим у меня один вопрос: какого хуя, Рус?

— Не лезь! Я сказал! Сами разберемся.

— Она таблеток чуть не наглоталась. Так что, херово ты разбираешься, — рыкнул я в трубку. — Еще раз подобное услышу, я тебе морду начищу и не посмотрю, что ты мой друг.

— А что ж ты ее в мои руки так просто отдал, раз так переживаешь? Трахал бы дальше сам, — пьяно смеется Сенчин, еле выговаривая слова. Вероятно, дошел уже до кондиции.

— Перезвони, как протрезвеешь, — раздраженно цежу сквозь зубы. Скидываю вызов, отбрасывая трубку на турбину, — мудак, блять.

Приехав в клуб Орлова, обнаруживаю, что Оли там уже нет, и никто не может точно сказать, когда она ушла. Цедя сквозь зубы ругательство, достаю телефон и набираю ее номер.

— Я жду тебя дома, — произносит, не дав мне произнести ни слова и сбрасывает вызов. Твою ж мать!

— Ты ей сказал, где я задержался? — бросаю Артему, но тот ведет отрицательно головой, раскуривая кальян.

— Чего, опростоволосился? — вскидывает бровь Демид, усмехаясь. А мне блин вот совсем не смешно, зная бэкграунд Оли, даже шанса нет, что она воспримет эту ситуацию нормально. — Сколько говорить тебе, Усманов, женщина должна быть одна и в постели, и в сердце.

— И та, что держит твою кредитку с яйцами в своих ласковых лапках, — добавляет Волков, улыбаясь.

— Поехал я. Не до развлечений, видимо, сегодня, — жму руки мужикам, прощаясь.

— Цветы по дороге купить не забудь.

— И лицо побитого щека сделай, вдруг прокатит, — доносится вслед, вперемешку с дружеским подбадриванием. Боюсь, цветы тут не помогут. Совсем не помогут. Если дело касалось Оли, то цветы вообще никогда не помогали.

***

Мое внутри было темной разверзнутой бездной, бурлящей и беспокойной, разбивающей свои волны о скалы. Я стояла у панорамного окна, стараясь унять внутренний шторм, выходило плохо. Чем дольше я ждала прихода Усманова, тем тяжелей мне давалось спокойствие, пусть и только видимое. Услышав поворот ключа и его тяжелые шаги, внутренне напряглась, готовясь выдержать удар.

— Оль, — звучание его голоса, отражаясь от стен в тишине квартиры, врезалось острыми иглами в душу, порождая новую волну боли.

— Знаешь, люди, которые пытаются усидеть на двух стульях, остаются с отбитым копчиком, — произнесла ровно, не оборачиваясь, стараясь загасить эмоции, которые били через край.

— Все не так, как кажется, — ага, а следующая фаза будет «Ты все не так поняла», сколько же раз я это слышала в своей жизни, давно сбилась со счета.

— Так будет всегда? — я обернулась, встречая его хмурый уставший взгляд, — ты такую жизнь мне предлагал, ждать тебя среди ночи от очередной любовницы?

— Дая — просто друг, я тебе уже говорил.

— Друг, — усмехнулась, качая головой, — а ей повезло с тобой, я тоже хочу друга, который бы по первому зову прибегал и потрахивал меня. Удобно. Хорошо устроилась. Аж завидно. Я так никогда не умела.

— Не передергивай. Ей нужна была помощь. Мне что, в стороне постоять надо было? — это ощущение его внутреннего неприятия моих слов взбесило еще больше и сделало больней. Слово не он от любовницы вернулся, а я.

— Да, блин! Ты говорил, что у нее мужик есть, так пусть этот мужик и заботится о ней. Или это ты тоже мне на уши навешал? — Не сдержалась, повысив тон, тут же ловя себя на этом и быстро возвращая себе контроль.

— Оль, может ты перестаешь себя накручивать, давай сядем и я спокойно тебе расскажу, что случилось на самом деле, а ты там уже решишь, верить мне или нет.

— Нет, — отрицательно веду головой, с горечью поимая, что снова налажала, на одни и те же грабли, блять. Дура, — сказок я в своей жизни однажды наслушалась, спасибо. Мне хватает того, что я вижу, Усманов.

— Да, твою ж мать! — он нервно проходится ладонью по своим волосам, шумно выдыхая, стараясь подобрать нужную фразу, нужные слова, которые бы ему сейчас помогли. — Оль, Рус с Даяной поссорились, там что-то такое произошло, что она едва таблеток не наглоталась. Что именно, я не понял, она не в том состоянии была, чтобы внятно объяснить.

— Ага, а ты плащ супермена надел и полетел. У тебя не синдром спасателя, случаем?

— Да как хочешь это называй, суть не в этом.

— Суть в том, что у меня тоже есть свой триггер, на измену мужиков — не перевариваю пиздеж, — произношу, смотря как клубится злость в его зеленых глазах, мы замолкаем, смотря друг на друга, он ищет доводы и оправдание, а я … я больше не ищу ничего, лишь тону в тоне едкого разочарования, снова. Прохожу мимо него и подхватив свою сумку, направляюсь к двери, я слышу, как он цедит сквозь зубы ругательство, но не останавливает меня, не старается задержать.

Вытаскиваю ключи от его хором и кладу на журнальный столик.

— Вещи завтра заберу, — бросаю, выходя из квартиры и закрывая за собой дверь.

Лифт. Удар по кнопке, не поднимая головы, чтобы не смотреть в расположенное тут зеркало, мне хватает ощущения боли, я не хочу видеть еще и ее отражение в своих глазах.

Вызов такси. Ночной город, темный салон подъехавшей машины, и я стараюсь удержать внутреннюю бурю, хаос, разносящий все внутри на мелкие частицы.

И жили они недолго и не счастливо и умерли в разные дни. Сказок не бывает, а реальность та еще сука.