ГЛАВА 13

Денис

Каждый человек в определенные этапы своей жизни познает какие-то новые ощущения и грани своих чувств, которые раньше были ему неведомы. И вот сейчас, стоя на пороге гостиной дома, который я считал родным, я начинал люто ненавидеть эти стены. Вот это окно, с прекрасным видом на сад в которое я всегда любил смотреть, особенно когда шел проливной дождь или серебристый снег. Вот этот удобный бежевый диван с множеством подушек, на котором я любил сидеть вместе с отцом и смотреть фильмы. Все вокруг пропитывалось какой-то липкой мерзкой грязью, которая была видна только мне.

Я совершенно не планировал возвращаться домой, но сборы по поводу дня рождения нашего вратаря Мишки отменились из-за неприятностей в его семье, и я вспомнил, что у отца был ко мне какой-то серьезный разговор. И я как долбаный идиот помчался домой. Потому что семья это главное, потому что всегда любил и уважал отца. Потому что моя семья состояла из двух частей, матери, которая жила в Мельбурне и отца, к которому я всегда тянулся больше, наверно потому что мои родители развелись, и я мало с ним общался в детстве. До этого дня он был для меня богом, примером для подражания и восхищения. Наверное, потому что наши отношения всегда были доверительные и дружеские, я мог обсудить с ним любую тему на равных, и он всегда меня понимал. Я друзьям так не доверял как ему. Да что там друзьям, моя родная мать не знала меня ближе, чем он. Поэтому я отверг приглашение друзей провести вечер в клубе и приехал к нему, потому что отец не бросает слова на ветер.

Еще с порога, я почувствовал ее запах. Аромат спелой вишни, чего-то сладкого, дурманящего и сносящего крышу. Усмехнулся сам себе, понимая, что я в очередной раз схожу с ума. Она всегда и везде мне мерещится, стоит только закрыть глаза. Знал, что я не герой ее романа, умом понимал, но сердце посылало на хрен разум и тянулось к ней. Увидел ее впервые в нашем университете и моментально впал в ступор. Она была особенная, не такая как все, словно из другой вселенной. Загадочная, непонятная, до безумия красивая и дерзкая. Да, именно дерзкая. Сверкнет своими янтарными глазами и меня бросает в пот от ее глубокого взгляда, в котором прячется какая-то печаль и хочется разгадать все ее загадки. Смотрел всегда на ее губы и скулы, меня сводило от желания узнать какие они на вкус. А она недоступная, как крепость, всегда держит меня на расстоянии. Для меня она была девушкой, о которой страшно даже мечтать, а я посмел дотронуться до мечты. Миха всегда ржал надо мной, от того, что я не мог смотреть на других девушек, и уже больше полугода мечтаю только о ней. Я как преданная собачонка таскался за ней, довольствуясь только созерцанием этой красоты, разговорами, редкими дружескими прикосновениями, и поцелуями в щеку. А мне и этого было достаточно. Я горел рядом с ней. Горел в собственном внутреннем огне. Конечно, я хотел большего, чем она мне позволяла. Я так много с ней хотел, постоянно представляя, что она моя. Я любил ее. Вот так просто сгорал от любви без взаимности. На что я надеялся? На все! Да, черт побери, я мечтал, что она ответит мне взаимностью. Хотя бы немного, совсем чуть-чуть. Мне бы хватило моей любви к ней с лихвой.

В первые секунды я не поверил своим глазам. Не может бл*дь такого быть! Это мой бред или кошмар, от которого я не могу проснуться. Зажмуриваю глаза, трясу головой, но мерзкая картинка не уходит, а наоборот становится четче и уродливее. Он не принуждает ее, а наоборот Виталина сама сидит на моем отце и ласкает его, в то время когда он шарит по ее телу под рубашкой. Она почти голая предлагает ему себя, а отец с удовольствием берет. И то, что я наблюдаю далеко не их первый раз это факт. Они ведут себя так, словно уже давно трахаются. А я как последний лох рассказывал отцу о любви к Виталине. Мне бы обозначить свое появление сразу, чтобы не видеть их сплетенных тел и не сдыхать от скручивающей все тело боли, но я стою как вкопанный, в каком-то ступоре, не в силах их остановить.

Не помню, когда вышел из ступора и что им кричал. Я просто смотрел на них и чувствовал, как пелена ненависти застилает глаза. Никогда не испытывал столько отвратительных чувств одновременно: ревность, ненависть, едкое разочарование, отвращение и тупую боль, разрывающую грудную клетку. Отец приказывает Виталине подняться наверх, и она покорно убегает, строя из себя жертву. Он идет на меня, предлагает пройти в его кабинет и поговорить, а я не уверен, что хочу разговаривать. Мне хочется разгромить все вокруг и сжечь этот дом вместе с ними. Впервые сжимаю кулаки до боли от того, что хочу заехать в челюсть собственному отцу.

— Денис…, - начинает он, спокойно разливая виски по бокалу. Черт, всегда завидовал его выдержке и самообладанию. Он, сука, настолько спокоен и собран, что мне тошно от его холеной физиономии. Отец протягивает мне стакан с коллекционным виски, а я выбиваю стакан из его рук, разбивая его вдребезги, морщась от звона стекла. Напиться, конечно, смертельно хочется, но я больше не желаю ничего принимать из его рук. Он испачкал этими руками мою любовь. Стало бы мне легче, если бы я застал Виталину с любым другим? Наверное, да. Нет, меня бы, наверное, так же скручивало от боли, но мне хотя бы не пришлось возненавидеть собственного отца.

Александр Владимирович сжимает челюсть, но также спокойно принимает мою выходку, опрокидывает стакан с виски, глубоко вздыхает, садится в свое рабочее кресло, складывая руки на стол, давя на меня своим статусом. Только мне уже ни хрена не восхищает его положение.

— Я встретил Виталину раньше, чем узнал, что вы знакомы, — уверенно сообщает он, смотря в глаза, и видно, что ему не нравится мой взгляд. — Мы…, - останавливается, вновь глубоко вдыхает, подбирая слова, а я смотрю на осколки и брызги виски и понимаю, что точно также разлетелось мое мировосприятие. Нет, я и раньше знал, что реальная жизнь жестока и цинична, но не думал, что до такой степени. — Мы были близки до того, как ты привел ее в мой кабинет. Ты имеешь право обвинять меня и ненавидеть. Я понимаю тебя…

— Ни хрена! Ни хрена ты не понимаешь! Иначе не прикоснулся бы к ней больше. А знаешь, что? — задыхаюсь, сам не понимая, что несу, а он выгибает брови и ждет продолжения. И мне хочется стереть с его лица это чертово спокойствие, хочется, чтобы загнулся от боли, в которой я сейчас корчусь. Быстро подхожу к нему и херачу со всей силы в стол, разбивая костяшки пальцев в кровь. Разворачиваюсь и буквально выбегаю из его кабинета, понимая, что сейчас способен на страшные вещи, о которых потом пожалею.

— Денис! — слышу позади себя тяжелые шаги отца, хватаю с тумбочки ключи от тачки. — Сын, подожди! — кричит он, догоняя меня, и я останавливаюсь, но только, для того, чтобы послать его на хрен.

— Не смей приближаться ко мне и называть меня сыном. У меня больше нет отца, ты сегодня для меня умер. А вот теперь подумай, стоила ли эта шлюха твоей смерти, — отец шокировано открывает рот, но я больше не хочу с ним разговаривать, для меня его нет! Выхожу во двор и зачем-то оглядываюсь именно на второй этаж, наверное, потому что чувствую ее взгляд. Я не вижу Виталину, только колыхание штор, которые задергиваются. Сажусь в свою машину, завожу двигатель и моментально срываюсь с места, но резко вдавливаю педаль тормоза, почти разбивая об руль нос от резкого торможения. Понимаю, что в данный момент не могу никуда ехать, поскольку в глазах все плывет от ярости и жгущей грудную клетку ненависти. Откидываюсь на спинку сидения, слыша визг тормозов охраны отца. Это видимо по мою душу. Боится, что я натворю что-нибудь или глупостей наделаю? Не получится у него больше контролировать меня. Потому что я сам потерял над собой контроль. Его нет. Мне крышу рвет, и земля из-под ног уходит. Дышу глубоко, пытаясь взять себя в руки и ни хрена не выходит. Сжимаю голову руками, опираясь локтями на руль.

Не знаю, сколько я так просидел, вновь впадая в какой-то ступор. Очнулся я, когда охрана отца двинулась вперед ближе к дому. Потер руками глаза, врубая дальний свет, чтобы понять, что происходит. Внедорожник с охраной останавливается возле Виталины, один из охранников быстро выходит из машины, спеша открыть для нее дверь. Нажимаю на сигнал, привлекая всеобщее внимание, вновь завожу двигатель и подъезжаю к Виталине.

— Садись! — предлагаю я, открывая для нее переднюю пассажирскую дверь. — Я сам ее довезу! — почти рычу охраннику, который растерянно моргает глазами. — Виталина медлит несколько секунд, а потом смело садится в мою машину, захлопывая дверь. Срываюсь с места, объезжая охрану прекрасно понимая, что они все равно двинутся за нами. Мне плевать, что случилось у них с отцом, возможно, он ее вышвырнул на ночь глядя, хотя, зная своего отца и его отношение к женщинам, понимаю, что он не мог так поступить. Скорее это Вита показала характер и ушла. Но мне плевать, что произошло между ними. Я сам не понимаю, зачем посадил ее в машину.

Гоню на полной скорости по ночной трассе, приближаясь к ярким городским огням, испытываю огромное желание резко свернуть и пустить машину под откос. А еще лучше врезаться в бетонную стену, чтобы убиться насмерть и забрать Виту с собой не отдавая отцу.

Из неземной девушки, которая последние полгода занимала все мои мысли, Вита в считанные секунды мутирует в какую-то дрянь. Перевожу на нее взгляд и понимаю, что они друг друга стоят. Вита такая же невозмутимая сука, смотрит на дорогу, держа ровно спину, словно это все в порядке вещей. Что она там кричала? Не девушка она мне? Нет, конечно, моей она не была. Но надежду эта тварь мне давала, предпочитая держать рядом с собой на коротком поводке. Удобно иметь рядом такого наивного идиота, как я. Видимо я был у нее что-то вроде клоуна, для развлечения, когда становится скучно и для потехи над таким влюбленным идиотом, как я. А может она давно метила в любовницы к моему папочке? Про его отношения легенды ходят. Все вокруг знали, что он менял своих кукол каждый год и щедро их одаривал за пользование их телами. А я был всего лишь инструментом для достижения ее целей.

Ее телефон постоянно вибрирует, действуя на нервы. Виталина сбрасывает звонок, но чертов аппарат начинает трещать заново. Она пишет сообщение, отправляет, но телефон взрывается очередной вибрацией. В какой-то момент не выдерживаю, потому что прекрасно понимаю, что это Александр Владимирович, даже в мыслях не хочу называть его отцом, для меня он мертв, как и я для него. Выхватываю у нее из рук аппарат и вышвыриваю в распахнутое окно. А ей все равно, она словно этого и хотела. Проследила за моим жестом, и откинулась на спинку сидения, закрывая глаза.

Резко затормозил возле ее дома. Но двери не разблокировал. Держу ее рядом с собой, вдыхая ее персональный запах и морщусь, чувствуя примесь парфюма отца. Она уже пропитана им. Его запах впитался в ее тело, вызывая мое отвращение. Поворачиваюсь к ней, осматриваю ее тело в легком свободном платье, а перед глазами стоит картина как она полуголая извивается на моем отце. Она теперь не моя любовь, она моя смертельная болезнь. Тварь, которая отравила мне душу. И я настолько жалок и низок, что, наверное, готов принять ее такой после моего отца и после тысячи, таких как он. Презираю себя за эти мысли, испытывая желание удавиться.

— Отца не вини, — вдруг произносит она, вынуждая меня вздрогнуть от ее голоса. — Он не виноват. Если тебе будет легче, то это я его соблазнила, — она вытаскивает из сумочки сигарету, чиркает зажигалкой, прикуривает, наполняя салон ментоловым табаком. Забираю у нее сигарету, глубоко затягиваюсь, впуская в себя отравляющий никотин, наплевав на запреты и здоровый образ жизни. Я уже давно болен. Смертельно болен этой тварью. А сегодня моя болезнь обострилась, вступая в кризис. Вита спокойно прикуривает еще одну сигарету, выпуская дым в потолок.

— Остынь и помирись с отцом, — добавляет она.

— Может, скажешь, что сама под него легла? — ухмыляясь, спрашиваю я, делая еще одну глубокую затяжку.

— Да, так и скажу. Примерно так и было, — а меня корежит от ее честности. Вот она и подтвердила, что шлюха, а я всего лишь использованный ею материал для достижения цели.

— Ну конечно, лучше перед моим отцом ноги раздвигать. Минуя, препятствие в виде меня. Он, конечно же, может дать тебе больше! — выплевываю слова в ее сторону вместе с дымом. — Могла бы сразу мне сказать, что ты шлюха, я бы щедро тебе заплатил, — вышвыриваю окурок в окно. Подаюсь к ней, пытаясь разглядеть эмоции в блядских глазах. — Сколько стоит трахнуть тебя Виталина? — вкрадчиво спрашиваю и накрываю ладонью ее ногу, немного задирая легкое платье, чувствуя, как прикосновение оставляет ожоги на моей руке. Ощущаю себя мерзко от того, что даже сейчас безумно ее хочу. Но уже не трепетно и нежно как фантазировал раньше, а грубо и грязно, как положено, иметь шлюху.

Вита глубоко вдыхает, отдергивается от меня, размахивается и обжигает мою щеку звонкой пощечиной, строя из себя оскорбленную девственницу, хотя на ней, наверное, столько тел побывало, что клейма поставить негде. Я зверею еще больше и грязно возбуждаюсь от пощечины и того, что веду рукой выше, сильнее задирая ее платье. Подбираюсь к бедрам, которые мне хочется сжимать до синяков, ставя ее на четвереньки и вбиваться в нее до упора, оставляя на ней свою метку. Раньше меня бы стошнило от самого себя, а сейчас мне кажется, что моя персональная тварь достойна всего этого. Может она и хотела, чтобы я не цветочки ей корзинами дарил, а драл как шлюху и денег побольше подкидывал. Вот она и нашла моего папочку, который видимо все это ей дал. Вита снова размахивается, но ее рука не успевает долететь до моего лица, потому что реакция у меня хорошая. Перехватываю ее запястье и до боли сжимаю.

— Отпусти меня! Немедленно! — кричит она с яростью в глазах, откидывая руку со своей ноги.

— А что не так, Виталина? Думаешь, мой отец даст тебе больше. Или ты уже успела войти в статус его шлюхи по контракту, где гласит, что ты не имеешь права трахаться с другими пока он имеет тебя? Это он тебе новую спортивную тачку подарил? — почти рычу ей в лицо. Конечно он. Кто же еще! Я был настолько ослеплен, что никогда не задумывался, откуда у нее столько денег. А теперь все встало на свои места.

— Отпусти! Открой дверь! — кричит она, отталкивая меня. Видимо, я настолько жалок для нее, что даже мои деньги ее не прельщают. Разблокировал дверь, выпуская Виталину. Пусть валит из моей машины, моей жизни и моего сердца! А самому орать хочется во все горло от ощущения скручивающей боли. Моя болезнь быстро прогрессирует. Мне нужно обезболивающее, много анестезии, чтобы хотя бы на время не думать об этой дряни. Как только она выбегает из машины и быстро скрывается в собственном подъезде, я вновь срываюсь с места и лечу в клуб, где еще должны быть мои друзья. С этого дня я отпускаю себя и намеренно лечу под откос. К черту все. Нет больше прежнего Дениса. Мои идеалы, к которым я стремился, оказались фальшивыми.

Виталина

Медленно поднимаюсь по лестнице, минуя лифт. Шагаю, отсчитывая ступеньки, смотря себе под ноги. Прав все-таки Денис, я тварь. Я та, кто разрушил крепкую связь отца и сына. И мне хреново от этого ощущения. Зачем я разрушила чужие жизни, ведь я еще до Майорки решила, что не буду с Александром. Так зачем же я продлила наши отношения и дотянула до того, что сегодня произошло? Я не просто тварь. Я эгоистичная дрянь! Когда я успела стать такой циничной? Мне совсем не больно от слов Дениса. Я могу его понять. Не важно, что он сам все придумал, важно, что я не смогла вовремя все это остановить. Я их камень преткновения. Они поссорились из-за ничего, то есть из-за меня. А я никто. Я этого не стою, потому что никогда не буду с Сашей. Не хочу, не могу, мне не позволят.

Хреново на душе и так больно, оттого что я оставила Александра в тот момент, когда он и так был разбит от ссоры с сыном. Но я надеюсь, они помирятся. Они должны понять друг друга. Ведь родные люди должны понимать друг друга и все прощать? Ведь так должно быть в семье? Хотя откуда мне знать, как должно быть в настоящей семье, у меня ее не было.

Долго ищу в сумке ключи от квартиры, практически выворачиваю все содержимое, но ничего не нахожу. Черт, вспоминаю, что ключи остались в чемодане с вещами, который остался у Александра. Начинаю звонить в дверь в надежде, что Оксана дома. После третьего длительного настойчивого звонка, дверь распахивается и на меня с удивлением смотрит заспанная недовольная мать.

— Час ночи! — возмущенно бубнит Оксана, с недовольством пропуская меня внутрь.

— Хоть два, — цокаю я, только ее недовольного лица мне сейчас и не хватало.

— Могла бы и не будить меня, а открыть собственным ключом!

— Не могла. Оксана, закрой рот! — взрываюсь я, вымещая на нее свое плохое настроение. — Почему ты до сих пор живешь в моей квартире?!

— А где я должна жить? — со злостью спрашивает она.

— У того, кто тебя трахает!

— Скоро перееду, не переживай и тебя неблагодарную даже не вспомню, — она думала испугать меня своей угрозой?

— Будто ты раньше обо мне вспоминала, — усмехаюсь ей в лицо и иду в ванную. Не успеваю я закрыть дверь, как Оксана влетает за мной в ванную.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Все что у тебя есть, дала тебе я! — с какой-то гордостью кричит она.

— Да? А в документах написано, что мне отписал наследство твой мертвый муж!

— Вот именно! Он принял тебя как родную. И оставил все тебе словно дочери! И в этом моя заслуга! — кричит она мне в лицо, брызжа слюной. Видимо Оксане надоело жить на мои подачки.

— Твоей заслуги здесь нет! Нет! — повторяю я, хватаю с раковины стеклянный стакан и швыряю его в ее сторону, разбивая его об стену. — Все это я заслужила! И да, мы были с ним близки, настолько близки, что меня до сих пор выворачивает наизнанку! — Оксана ошарашенно хлопает глазами и делает вид, что шокирована моими словами, театрально прижимая руку ко рту.

— Ты… Ты… — начинает заикаться она, вызывая отвращение своей театральностью. Не хочу слышать ее очередные вопли и оправдания. Хватаю Оксану за тонкую комбинацию и выталкиваю прочь из ванной, захлопывая двери перед ее носом. Она еще что-то кричит и в чем-то меня обвиняет. Но я зажимаю уши руками, а потом включаю воду в душевой, чтобы больше ее не слышать. Кажется, она кричала мне, что я шлюха. Не ново, сегодня не только она так считает.

* * *

Просыпаюсь я, глотая воздух от того, что задыхаюсь во сне. Резко сажусь на кровати и в первые секунды не могу понять, где нахожусь во сне или уже в реальности. Мне вновь снился мой монстр, но не так как всегда. Все было иначе. Сегодня ночью я видела его совсем по-другому, он не издевался надо мной. Он просто сидел за столиком моего любимого кафе и попивал какой-то коктейль, разговаривая по телефону, а я сидела напротив него, словно мы вместе пришли в это кафе, и не верила своим глазам. Во сне я была полностью уверена, что он реален. Он смотрел на меня своими сальными глазами и ухмылялся. Я глотала воздух как рыба, заикалась, уверяя его, что он мертв и просила убраться его назад в преисподнюю. Но он лишь гадко усмехался, шумно потягивая свой коктейль. Мне было очень страшно и этот страх не сравним с тем, что я испытывала тогда, когда он был жив. Было в тысячу раз страшнее, что он воскрес и вернулся за мной. Я была свободна, он не держал меня на цепи и не запирал, но я не могла сбежать, а словно загипнотизированная и парализованная приросла к стулу и могла только шевелить губами, уверяя его, что он мертв. Проснулась я в тот момент, когда он подался ко мне, схватил за шею своими противными руками, начиная душить, лишая кислорода говоря, что если он мертв, то заберет с меня с собой.

Я в своей спальне, сижу на кровати с грохочущим сердцем, глотаю воздух, пытаясь отдышаться, ощупываю шею, до сих пор ощущая на себе его сжимающую руку. Соскакиваю с кровати и бегу в ванную. Настраиваю душ погорячее, пытаясь смыть с себя его фантомные прикосновения. Сама не пойму, почему мне страшно, это всего лишь сон, и даже не самый ужасный, но тело сковывает и трясет, словно все было наяву.

Сама не знаю, что делаю, действую скорее на подсознательном уровне, пытаясь сбежать от самой себя и избавиться от липкого страха. Быстро выхожу из душа, подсушиваю волосы феном, собираю их в простой небрежный высокий пучок, натягиваю первую попавшуюся потертую джинсовую юбку и белый топ на бретельках. Закидываю в сумку ключи от машины, кошелёк и несусь прочь из дома, пробегая мимо Оксаны, которая делает вид, что обижена и не замечает меня. Когда она поймет, что мне абсолютно плевать на нее, как и ей на меня?

Выбегаю на улицу, чувствую, что на свежем воздухе становится легче дышать. Несколько глубоких вдохов и я прыгаю в машину. Завожу двигатель, и мчусь, сама не зная куда. Через десять минут нахожу себя возле чертового кафе, которое мне снилось. Я приехала сюда убедиться в том, что мой сон нереален. Выхожу из машины, прохожу на террасу с воздушными балдахинами и мягкими удобными диванчиками, на которых я так любила сидеть по утрам, попивая любимый кофе. Оглядываюсь по сторонам, ища взглядом моего персонального монстра, и естественно никого не нахожу. Его нет! Нет! Он мертв! Мертвые не воскресают! Он сгорел заживо. Умер мучительной смертью, как и полагается такой падали как он! Мысленно уверяю сама себя, прокручивая эти слова как мантру, садясь за один из столиков. Но все равно словно ненормальная осматриваю террасу и ее ранних посетителей.

— Доброе утро. Вам как обычно? — вздрагиваю от голоса дружелюбного официанта, растерянно поднимаю на него голову, не понимая, чего он от меня хочет.

— Что?

— Вам кофе, как обычно, или что-то еще? — с натянутой улыбкой произносит он.

— Да, но только двойной и с собой, — отвечаю я. Не хочу здесь больше сидеть. Из милого любимого кафе, это место превратилось для меня в какой-то ад с моим персональным мертвецом. Не дожидаюсь официанта, сама иду за кофе к бару, забираю большой бумажный стаканчик. Сажусь в машину, отъезжаю от кафе подальше и паркуюсь возле парка. Открываю окна машины, впуская больше свежего воздуха, отпиваю кофе, снимаю темные очки, кидаю их на пассажирское сидение. Отпиваю несколько глотков кофе, прикуриваю сигарету, откидываюсь на спинку сидения, пытаясь прийти в себя и унять паранойю. Вдыхаю ментоловый дым, наполняя им легкие, и медленно выдыхаю, и еще раз до тех пор, пока не становится немного спокойнее. До безумия хочется к Саше. В его уютный дом и огромную кровать, просто зарыться в подушки и уснуть сладким сном чувствуя его рядом с собой. С нашего расставания прошло около двенадцати часов, а меня уже начинает ломать без моего нового наркотика. Но мне нужно пережить эту ломку. Не хочу больше на него подсаживаться, как бы плохо мне без него не было. Я уже и так принесла в его жизнь размолвку с сыном.

Черт! Бью руками по рулю! Потому что это не просто, чертовски сложно отказаться от Александра! Я уже хочу к нему до ломоты в костях. И если проблема многих наркоманов в том, что они не могут найти новую дозу, то моя проблема в том, что я с легкостью могу до нее дотянуться. Я знаю, стоит мне позвонить, и он приедет ко мне, бросив все дела. Через пару кварталов находится его компания, я могу приехать туда, ворваться в его кабинет и получить свою дозу успокоительного. Но я отказываю себе в этой слабости, поскольку не хочу продолжать эту зависимость. Не могу я быть с ним на его условиях, тем более после того как эгоистично рассорила его с сыном. Я же видела по глазам Дениса, что он затаил злобу и не простит нас. На себя мне было плевать, пусть ненавидит меня, обвиняя во всем. А вот на Сашу нет.

Несколько часов я бесцельно колесила по городу, нарезая круги, смотря на полотно дороги, создавая мнимую видимость действий. Я не могла сидеть просто так и думать о Саше, все больше и больше тонуть в своей привязанности к этому мужчине. К обеду, у меня получилось на время выкинуть его из моей головы, и я надеялась, что смогу справиться и отказаться от этого наркотика. Я купила себе новый телефон и сим карту. Пообедала, а точнее поковырялась в тарелке с салатом, настраивая телефон. Оставшиеся полдня я шаталась по огромному торговому центру, рассматривая витрины и беззаботных людей, которые куда-то стремятся, о чем-то мечтают, точно зная, чего хотят от жизни. А я не знаю. Все курсы сбиты, и я в полной растерянности пытаюсь собраться с силами, и понять чего я хочу от этой жизни. И чем ближе была ночь, тем страшнее мне становилось. Таблетки закончились, и в последнюю нашу встречу с Эльвирой она четко дала понять, что больше не станет мне их выписывать. Нужно срочно найти того, кто выпишет мне чертов рецепт без лишних вопросов. Иначе за несколько дней я сойду с ума от кошмаров и морального истощения, если не буду спать. Выход был только один, старый добрый друг алкоголь, который еще никогда меня не подводил.

Паркуюсь возле небольшого бара в центре. Прохожу в помещение, окунаясь в полумрак. Сегодня понедельник и желающих напиться мало. Сажусь на высокий барный стул, оглядываю обстановку, стены с абстрактными рисунками, которые режут глаза. Замечаю скучающего бармена, вяло натирающего бокалы, смотрящего в телевизор, транслирующий футбол. Привлекаю его внимание, постукивая по блестящей полированной стойке. Татуированный парень заметно оживляется, встречая меня слащавой улыбочкой.

— Абсент, — делаю заказ, смотря как парень ухмыляется, заигрывая со мной.

— Покажите паспорт в камеру, — заявляет он, указывая на камеру над баром.

— Смешно, — отвечаю я, прекрасно понимая, что не выгляжу как малолетка. Ковыряюсь в сумочке и каким-то чудом нахожу там загранпаспорт. Тычу документ в камеру. — Абсент, — повторяю я.

— Поджигать? — выгибая брови, спрашивает парень.

— Нет, разбавить два к одному холодной водой с лаймом и сахаром.

— А два к одному, не слишком ли крепко для такой куколки?

— Нет! — резко заявляю я. — И еще раз назовешь меня куколкой, оторву яйца, которыми ты ко мне подкатываешь!

— А ты дерзкая, да? Или бесстрашная? — смешивая мой абсент, заявляет он.

— Два в одном, — отвечаю я, опрокидывая первую дозу зеленой обжигающей жидкости. — Еще, — подталкивая в его сторону шот, прошу я. — И далеко не уходи, я буду еще.

— А ты мне нравишься. Люблю таких, как ты, — не унимается парень.

— А ты начинаешь меня раздражать, — забирая очередную порцию абсента, отвечаю я.

— Люблю раздражать женщин, — усмехается он, отходя к другому клиенту в другом конце барной стойки. А я покручиваю шот, рассматриваю жидкость и вновь вливаю в себя новую порцию моего лекарства. Уже через пять шотов и небольшой перепалки из нескольких колких фраз с барменом, жизнь кажется лучше, а бармен не таким раздражающим, я даже посмеялась над его последней шуткой. Но мне этого мало. Я еще не дошла до того состояния, когда алкоголь полностью завладевает телом и разумом, унося меня подальше от реальности. Шестая порция пьется легко, даже кажется вкусной, и я заказываю еще.

— Она больше не будет, — позади меня раздается голос Саши. Застываю на месте, боюсь обернуться, окончательно убедившись, что это не моя галлюцинация. Он подходит ближе, окутывая меня в облако своего терпкого запаха. Как всегда, идеален, собран и серьезен. Этот мужик никак не вписывается в обстановку этого бара. Но он здесь. Садится рядом со мной за барный стул и заказывает себе виски.

— И мой заказ, — повторяю я, делая вид, что не замечаю Александра. Бармен немного мешкает, но все же смешивает мне еще порцию абсента. У парня резко пропадает чувство юмора, интерес ко мне и он спешит ретироваться.

— Почему твой телефон отключен? — сдержанно спрашивает он, отпивая из своего бокала, поворачиваясь ко мне в пол-оборота.

— Видимо потому что вчера из-за твоих звонков Денис выкинул его в окно, — с грустью усмехаюсь я, и выпиваю свой абсент одним глотком, чувствуя как горькая жидкость растекается по телу, делая меня легкой, даря чувство невесомости.

— Ясно, — хмыкает Саша и залпом опрокидывает стакан с виски. — Как он?

— Ненавидит всех вокруг, видимо считая, что мы его предали. Хотя так и есть, — смотрю на сильные руки Александра, которые он сжимает и разжимает, боюсь поднять на него глаза. Понятно, что ему сейчас тяжело и раз он здесь, видимо, я ему нужна. Что я за тварь такая? Когда он был мне необходим, я удачно им пользовалась, а сама не поддержала его в трудный момент, предпочитая бежать и вновь тонуть в своих страхах.

— Целый день тебя ищу Кошка, — как бы невзначай сообщает он, заказывая себе еще виски. Делаю бармену знак пальцами, прося повторить и мне.

— Зачем ищешь Саша?

— Что между нами происходит? — спрашивает он, игнорируя мой вопрос, а я молчу, покручивая шот с абсентом, не зная как ответить на его вопрос. — Я вроде не обременен посторонними отношениями, ты тоже свободна, — спокойно и как-то устало говорит он, медленно покручивая бокал с виски, звеня льдом. — Почему мы не можем быть вместе? — вопрос скорее риторический, потому что он не ждет на него ответа, которого у меня и не найдется. Саша вновь залпом выпивает свою порцию виски, резко поднимается со стула, встает ко мне вплотную, накрывает руками мои бедра и подтягивает к себе. Он прислоняется лбом к моему лбу, создавая для нас интимное пространство. Сглатываю, закрываю глаза, чувствуя его тяжёлое глубокое дыхание. Кажется его собранность и спокойствие наигранно, он сильно напряжен.

— Что с тобой происходит, расскажи мне Вита, пожалуйста, — шепотом просит он, слегка касаясь моих губ.

— Мне хорошо с тобой, вот что происходит. Мне хорошо и это плохо! — эмоционально проговариваю, пытаясь оттолкнуть его от себя и не ощущать больше этой пьянящей меня близости. Но Саша не поддается, одной рукой сильнее сжимает мое бедро, а другой обхватывает подбородок.

— С каких это пор плохо, когда мать твою хорошо?! — злясь сквозь зубы, проговаривает он. — Ты сводишь меня с ума. Все о чем я могу думать в последнее время это ты, — вновь переходит на шепот, опять наклоняется ко мне, и ведет носом по моему виску ниже, подбирается к уху.

— Вчера наши отношения с сыном разрушились как карточный домик, и теперь его будет трудно собрать. Мне бы пустить все силы туда, сделать так, чтобы Денис меня понял, но я посылаю следить за ним охрану и словно одержимый целый день ищу тебя! И я ни хрена не понимаю, что происходит и почему все так сложно! — надрывным голосом произносит он, словно ему не хватает кислорода. — Я готов не задавать тебе больше никаких вопросов, играть в игру по твоим правилам, лишь бы ты была со мной, — выдает он на одном дыхании, а я глубоко втягиваю воздух. Его слова пропитаны чувствами, болью и безысходностью, в которую я сама нас загнала. И все что я могу ему дать в этот момент, это только свое тело на всю ночь. Я бы и рада отдать Александру душу, но ее, к сожалению, у меня нет. Мой монстр давно вытравил из меня душу и забрал ее с собой в ад.

— Поехали, — шепчу ему я, встаю со стула и, прижимаясь к нему, чувствую, как мертвое тело оживает рядом с ним, посылая разряды тока только от того, что он рядом. — Увези меня отсюда. Я буду твоей этой ночью.

— Только ночью?

— Да, — киваю головой и отворачиваюсь, хватаю его за руку и тяну за собой прочь из бара.