Глава 21 · Засада

Левый фланг на себя взяла Шайя с Шерочкой. Направо бесшумно канул Ингвар. Мы с Шором уселись в тени дерева, пялясь в ловцы. Шор, кстати, периодически шнырял глазами по сторонам, проверяя обстановку. Но вокруг была лепота и мертвая тишина. Никого. Раннее утро вступило в свои права. Кстати!

— Шор, а что за фигня с солнцем здесь?

— Будь конкретнее, Илья. Ты вон про тот светящийся шар, который ползёт из-за горизонта? — и он махнул лапой в сторону предполагаемого восхода.

— Эээ. Я там ничего не вижу.

— Как интересно. То есть ты буквально не видишь местное светило? — я кивнул. — Я слышал, что чужаки и провальщики не могут видеть местное солнце, но считал это байками.

Я не нашёлся, что ответить. Очередная дурацкая заморочка этого дурацкого мира.

— Но я также слышал, что если ты всё же увидел его, значит, этот мир признал тебя.

— И что это «признал тебя» значит, Шор?

Он раздул и сдул капюшон. Понятно, очередное «хрен его знает».

— Я не часто встречаю таких, как ты, — сказал он осторожно. — И не слишком доверяю местному фольклору. Несмотря на то, что драксы осваивают межмирье уже почти восемьдесят лет по нашему летоисчислению, мы здесь всё ещё новички. Поэтому я не лучший источник информации обо всём, что не касается… практичных вещей.

Пока мы болтали, Шайя прикончила «своего» наблюдателя. В прямом эфире, так сказать.

Проползла в высокой траве к откровенно балбесничающему «сторожу». И воткнула ему кинжал под лопатку. Причем она проделала все это так буднично, что стало понятно — девочка не первый раз снимает часовых.

Ингвар тоже справился со своим наблюдателем.

Когда морт отсигналил нам, что все в порядке, мы с Шором немедленно выдвинулись вперед. Шли, прячась за кустами и стараясь загораживаться от взгляда третьего наблюдателя невысокими холмами.

Морт буквально провёл нас нужным маршрутом. Наверное, забавно выглядели два здоровяка (а по комплекции Шор был чуть ниже и даже слегка шире меня), «крадущиеся» через подлесок. Слоны, наверное, и то производят меньше шума.

Третьего наблюдателя сняла опять Шайя. В этот раз я рассмотрел в своем ловце все подробности. Мужик сидел под деревом, лениво жуя травинку и широко зевая. Как раз когда на ловце появилось его изображение, он встал, видимо чтобы размять ноги. Коротко пройдя вправо-влево, он некоторое время наблюдал за позициями остальных часовых. Ничего его не насторожило. Затем бандит приложился к кожаной фляжке, воровато обернувшись в сторону ложбины. Сделав несколько глотков, он вернулся и снова уселся под дерево, откинувшись спиной на ствол. Из травы торчали только плечи и голова.

И здесь появилась Шайя. Говорят, кошки — это жидкость. Так вот. По сравнению с ликанами кошки — это засохший кусок шмуца. Шайя обтекла древесный ствол, коротким движением лапы перехватив мужику горло. Тот задергался, но Шайя навалилась на него, и оба скрылись в траве.

— Нам пора. Бежим. Не дай бог Герту придёт в голову проверить караульного, — заявил я.

Мы с Шором рванули вперёд и минуты через четыре вскарабкались на холм, где располагался последний наблюдатель. Ингвар был здесь. Труп бандита лежал в траве, уже освобождённый от одежды. Под ним расплывалась лужа подсыхающей крови, облепленная мухами. Меня слегка замутило, и я перевел взгляд на охотника.

— Начнём со стрельбы, — тихо сказал он. — Может быть, ей же и закончим. Ты, паря, вступаешь, когда мы выбьем стрелков. Праща всем хороша, но её нельзя использовать лёжа. Думаю, один-два раза ты выстрелить успеешь.

— Шайя, пошли свою зверюгу на ту сторону оврага. Если часть бандитов рванёт не на нас, а от нас, должен быть кто-то, кто их догонит, — прошептал я ликанке.

— Я, может, с ней пойду?

— Эээ. Я не силён в боевой тактике, но мне кажется, что разделять отряд против превосходящего по численности противника — плохая идея. Выбежит на тебя трое, а рядом никого из нас. Может кончиться хреново. Я прав, Шор?

— Илья прав. Здесь не лес. Скрыться в случае чего тебе будет негде, Шайя. Начинаем? — Шор посмотрел на меня.

Я кивнул. Шор уже достал из своего бездонного рюкзака технологично выглядящий блочный арбалет, быстрым движением взвёл его и наложил болт.

Я вложил пулю в пращу.

Мы ползком двинулись к краю лощины, я был чуть сзади остальных. Мы рассредоточились. Между бойцами было примерно три метра. И место для манёвра есть, и метнуться на помощь соратнику можно успеть.

Щёлкнули тетивы. Ингвар сел на колено и принялся буквально поливать кого-то внизу из лука.

Снизу послышались крики боли и шум суматохи.

Кто-то закричал: «Атас!», кто-то: «Стрелки на склонах».

Короче говоря, наша первая атака произвела фурор.

Пока Шайя выстрелила дважды из своего многозарядного арбалета, Шор — один раз, Ингвар выпустил не меньше пяти стрел. Но вдруг он завалился, ловко кувыркнувшись через плечо.

В овраг спикировал Морт, и окрестности огласились воплем животной боли и ярости.

Я решил, что пора принять участие в этом безобразии.

Вскочил на ноги.

Мгновенно оценил обстановку.

Ребята подстрелили четверых бандитов. Ещё один — тот самый с ножами на перевязи — катался по дну оврага, прижимая руки к дымящемуся лицу. Он и был источником нечеловеческого воя, заглушавшего звуки суеты, накрывшей сонный до этого лагерь. Работа Морта.

Дееспособным оказался один стрелок-арбалетчик, который неуклюже спрятался за горой вещевых мешков и сейчас судорожно перезаряжал своё оружие. Из рюкзака перед ним торчали две стрелы Ингвара.

Остальных оставшихся на ногах бандитов Герт уже согнал в кучу и направил вверх по склону, навстречу нашей маленькой, но кусачей компании.

Задумавшись всего на секунду, я метнул пулю в ближайшего лысого мужика с чем-то вроде гигантских нунчак в руках. Прижать арбалетчика — задача настоящих стрелков.

Между нами было метров двадцать пять. Я целился в грудь, но попал прямо в бритую, покрытую татуировкой макушку. Осколки черепа и остатки мозгов брызнули во все стороны, заставив ближайших товарищей отшатнуться и слегка потерять темп атаки.

Я же, сразу повесив пращу на крючок на поясе, наклонился за боевым молотом. Времени на второй бросок просто не осталось.

Когда я разогнулся, двое бандитов были уже метрах в трёх от меня. Остальные четверо карабкались справа и слева.

Герт же, послав своих людей на убой, сам рванул по дну оврага в сторону. Хитрая тварь.

— Ингвар! Один уходит! — крикнул я.

Ингвар выстрелил с колена, вокруг Герта сверкнул щит. А дальше я не смотрел.

Легко уклонившись, я пропустил лезвие копья мимо лица, сделал шаг вперёд, опасно балансируя на краю оврага, и ткнул молотом прямо перед собой.

Копейный наконечник легко вошёл в грудь бандита с ожерельем из пальцев на шее. Пробив кожаный доспех как бумагу, молот упёрся в него.

Бандит булькнул, соскользнул с острия и покатился вниз.

Меня очень неприятно огребло по левой стороне лица древком копья, которое этот упырь пытался вернуть после выпада на возвратном движении.

И в тот же момент мне в бок ударило копьё второго противника. Скользнуло по набивняку. Спасло меня то, что «дядя Диса» (а это был он) бил из неудобного положения.

Я не стал вести дуэль с противником, чьё оружие длиннее моего, и просто отступил на пару шагов от края.

Слева Шайя, ловко прокрутившись вдоль древка копья, полоснула когтями очередного бандита по лицу.

Справа Шор, уже убравший арбалет, срубил копейный наконечник, неуловимым движением подшагнув к противнику. Ударом корпуса он толкнул обезоруженного бандита на его коллегу. Одновременно, выходя из их зоны действия их оружия полупируэтом, располосовал вертикальным ударом третьего от груди до паха. Да уж. Мне до такой манеры боя, как до Пекина раком. Причём от Рубежного.

Диса наконец выпрыгнул через кромку оврага. Он подлетел в воздух почти на два метра. Хорошо, что я не умею застывать с открытым ртом в горячке боя. Было бы время подумать — я бы так и сделал. Это какой-то сверхчемпионский скачок был!

Диса летел на меня сверху, нацелив копьё в центр груди.

Я, привычно скрутив корпус, совершил оборот вокруг себя и долбанул пролетевшему мимо бандиту молотом в середину спины.

Того отшвырнуло метра на три, он несколько раз безвольно кувыркнулся и затих в высокой траве.

Я бросил взгляд налево. Шайя добивала своего противника его же кинжалом.

Направо. Шор широким взмахом меча отделил голову от туловища последнего из атаковавшей его тройки.

Внизу, лицом вниз свисал с мешков давешний арбалетчик, в спине которого проклюнулись два наконечника стрел. На дне оврага корчились раненые стрелами и болтами члены банды. Поражённый кислотным плевком Морта здоровяк затих. Герта, как и его тела, видно не было.

Бой закончился.

Я сдержал рвотные порывы, подступившие к горлу. После первой бойни с людьми я блевал возле трупов как зайчик. Сейчас просто сглотнул ставшую вязкой слюну со вкусом желчи. Привыкаю к этой жести. Никакие подпольные бои не сравнились бы с этой мясорубкой. Поединки, пусть и за гранью спорта, сильно отличаются от подобных массовых побоищ. Не сказать чтобы я в своей жизни видел много разлетающихся на куски голов или выпавших из человека кишок.

— Ингвар. Герт ушёл?

— С моей стрелой в плече, — недовольно ответил охотник. — Сейчас догоню.

— Не нужно. Шер-рочка и Мор-рт отправились за ним, — Шайя облизнула окровавленное лезвие кинжала. — Они спр-равятся.

Я стоял над кучей изувеченных трупов и матерящимися ранеными и не чувствовал триумфа от победы. Скорее некоторое облегчение от того, что всё уже закончилось. И тревожное чувство неопределённости. Каковы будут последствия?

Я встряхнулся. Прорвёмся. Всё правильно сделали, хоть от этой правильности и несёт трупной требухой.

— Шор. Надо принести тела двоих наблюдателей. Нам же нужно собрать трупы в одном месте, Ингвар? Ты обещал помочь всё скрыть, — Ингвар кивнул.

Шор просто убрал арбалет и трусцой двинулся в сторону ближайшего наблюдательного поста. Без возражений и вопросов. Я мысленно перекинул костяшки на счётах — минус пятнадцать серебра за его участие.

— Шайя, — продолжил я отдавать распоряжения, — мне нужен Герт. Живым. Его надо допросить, если твоя ручная монстрятина его ещё не оприходовала.

— Там же Морт. Глянь в ловец, — ответила она. — Бегу!

Шайя скользнула вглубь оврага, я залюбовался её плавными отточенными движениями. И сразу бросилась по следу, оставленному Гертом. Миг — и она превратилась в серую тень, растворившуюся среди зелёных склонов.

Я же, последовав её совету, посмотрел в ловец. Мне для него в караване сшили чехол из грубой, но толстой кожи. Так что я откинул клапан и скомандовал:

— Планше, покажи мне поток «Забытые_сны».

В зеркале замелькали тающие отпечатки ближайших потоков, затем резко проявилось изображение из волшебного глаза Морта. Герт лежал на животе. В плече торчал обломок древка стрелы. Поставив передние лапы ему на спину и сжимая затылок своими челюстями, над ним нависла Шерочка. Дурацкое прозвище, конечно. Это Шерище, блин, целое. Любая попытка бандита пошевелиться приводила к тому, что зверюга слегка сжимала зубы и издавала горловой звук, нечто среднее между шипением ушатанного водопровода и скрипом железа по стеклу. Вся башка бандита была уже в слюне нашего ручного монстра. Так, здесь всё в порядке.

ПЛЕННИК

— Морт! Он живым нужен. Если что, в ноги ему плюнь. Сейчас Шайя подойдёт.

— Поучи меня ещё, как кислотой плюваться, гля чо. Всё под контролем, бить-резать!

* * *

Я закрыл ловца. Посмотрел вокруг. Меня слегка мутило от того, что предстояло сделать. Но эту бойню устроил и организовал я. Так что мне и заканчивать. Что я имею в виду? Раненых надо добить, вот что. У слов «Свидетелей быть не должно» нет двойного толкования. Я это понимал с абсолютной ясностью. И мог бы попросить это сделать Ингвара или любого из своих спутников. Но это было бы трусливым перекладыванием грязной работы на других. Я считал, что должен сделать это своими руками.

— Ингвар, соберёшь с трупов трофеи, которые будут полезны и безопасны для нас? — скорее спросил, чем приказал я.

— Сейчас займусь, паря.

Сам я подошёл к молодчику, уложенному Шайей. Он истекал кровью и уже впал в беспамятство, но ещё дышал. Немного помедлив, я ткнул копейным наконечником молота в область сердца. При моей силе и, учитывая качество оружия, молот снова погрузился в плоть до упора, почти не заметив доспехов. Бандит вздрогнул, издал поскуливание, словно я собаку пнул, и затих. Меня передёрнуло. Но я не дал себе времени на рефлексию. Дойдя до «дяди Дисы» и обнаружив, что тот тоже ещё дышит, хотя и без сознания от болевого шока, повторил операцию. Вот здесь в душе ничего не шевельнулось. Посмотрел в сторону уработанных Шором бандитов, но Шор валил своих противников наглухо. Над ними уже склонился Ингвар, выкладывая на расстеленный плащ какие-то предметы.

Неуклюже оступаясь на травяном склоне, я съехал на дно лощинки. Сверху мимо меня прокатилось обобранное до исподнего тело.

Здесь в живых оставалось двое раненых стрелами бандитов. И оба были в сознании. Один из них, когда я подошёл, попытался плюнуть в мою сторону. Кровавая слюна повисла на шее и подбородке. В груди, из которой у него торчал хвостовик болта, клокотало и хлюпало при каждом вздохе. Я молча ударил его в сердце. Попал не очень точно, бандит дёрнулся, и я повернул наконечник, расширяя рану. Во что я превращаюсь? В мясника? Ай, да похрен уже. Потом буду достоевничать. Где там второй?

Я пошёл к последнему. Он единственный был не просто в сознании, но и мог двигаться. С момента ранения он прополз по дну оврага уже метров двадцать.

Молодой, совсем пацан. Голубые глаза смотрели на меня снизу вверх, в суженых зрачках я видел страх и мольбу. Парень пятился, извиваясь, упираясь пятками в траву. Он полз, оставляя за собой кровавый след, стрела вошла глубоко, и хоть древко и закупорило рану в боку, кровищи уже натекло — будь здоров.

— Не надо, пожалуйста, — дрожащий голос сорвался на фальцет. — Не убивай, я всё расскажу, что надо. Не убивай!

Я смотрел на него, и внутри поднималось какое-то странное чувство. Отнюдь не жалость. Скорее отвращение. А ещё на меня вдруг бетонной плитой навалилась усталость. Я спросил, удивляясь безразличию и ровности собственного тона:

— Сколько человек вы убили в Рубежном?

Он открыл рот, чтобы что-то соврать, я перебил:

— Не надо сказок. Сколько!

Парень сглотнул, скукожился, будто надеялся стать меньше, незаметнее. Левой рукой он зажимал рану.

— Да я… при мне всего один раз… охота на охотников была… ну, шестеро, они не хотели платить, но я сам не убивал…

Дальше можно было не слушать. Я ударил его молотом в висок. Хрустнуло. Парень затих — мёртвые глаза уставились в утреннее небо.

Вот теперь всё.