Глава 23 · Точка отсчета

Утро выдалось свежее, по-настоящему бодрящее. Ночью пролился небольшой дождь, стены вокруг лагеря дышали прохладой. Сырая трава быстро промочила обувь и штаны. Мы выдвинулись налегке, оставив во временном лагере свои вещмешки. Ну, если можно назвать «налегке», мой стеганый доспех, здоровенный боевой молот на моем плече, весивший, наверное, килограмма четыре. Пояс оттягивала «Погибель» и кошелек с боеприпасами к праще. Тощий мешок с дневным запасом воды тоже килограмм восемь весил.

Шайя, хмурая и поскуливающая от головной боли, плелась позади остальных. Отходняк от яда «варана». В лагере она остаться отказалась. Ингвар тоже подтвердил, что лучше ликанке двигаться, так, мол, яд быстрее «выйдет», а последствия будут легче.

Лес редел. Деревья начали сменяться своими чахлыми родичами, трава поблекла, выцвела, а в некоторых местах и вовсе сменилась на пятна белесо-зелёной плесени или мха — уж не знаю.

Повсюду действительно виднелись жалкие остатки каких-то стен, капители колонн, сточенные временем потрескавшиеся лики, статуй. Вдалеке мелькнул утонувший в лесной подстилке мост, о котором вчера говорил Ингвар.

Когда мы выходили из лагеря, он предупредил:

— Плесень не трогать. Цветы не нюхать и близко не подходить. На мох не наступать. Грибы не пинать. Всё ясно? Коры на деревьях лучше тоже руками не касаться.

— Ого, как всё сурово! Прям «Сталкер», аномалии и зона отчуждения, — я улыбнулся.

— Не умничай, паря. Хватит сыпать своими провальщицкими словечками. Здесь тебе не там. Это обычный сектор. Просто тем, кто мало дел имел с лесом, ума животных бояться хватает. А вот на растения думалки уже не достаёт. А в этом леске половина цветочков или ядовитые, или плотоядные, или и то и другое вместе, укуси меня крапива. Грибы выпускают споры. Это ещё хуже цветов. Там такие болячки образуются — даже Рада иногда руками разводит. Подо мхом любят костоломки сидеть. Руин то же самое касается. Особенно про плесень. Никакую плесень-мох не трогаем и стараемся даже рядом не стоять. Её там пять основных разновидностей, и все опасные.

Ингвар был предельно серьёзен.

— Да, Илья. Это не шутки. Оглянуться не успеешь — шерсть клочьями слезает и кровью кашляешь, — добавила Шайя.

Пока мы шли, я присматривался к окружению и поведению наших проводников. Яркие жёлтые или алые цветы мы обходили кругом. Несколько напластований мха тоже обогнули. Пару раз Шайя дёрнула меня за рукав, когда я проходил близко к дереву. Я присмотрелся. По линиям разлома коры струились чёрные прожилки.

— Чер-рная гниль, — рыкнула ликанка. — Попадёт на кожу — получишь плохо заживающие язвы. В кр-ровь попадёт — печень сгниёт заживо.

Шор молча шёл за Ингваром след в след и внимательно смотрел по сторонам. В лапах он держал свой блочный арбалет. Он в лесу такой же чужак, как и я.

Зато Шерочка вела себя в лесу как гурман в элитном ресторане. Или скорее, как ребенок на игровой площадке. Она носилась вокруг нас, нарезая круги, жрала жёлтые цветы, которые Ингвар обходил стороной, и пару раз притащила Шайе задушенных небольших ящериц, похожих на миниатюрные версии атаковавшего нас ночью варана. Она вообще была неуёмной скотинкой. Либо спала, либо нарезала круги по окрестностям, почти не останавливаясь. Ни разу не видел, чтобы Шайя её кормила после Рубежного. Тварюшка явно добывала пропитание самостоятельно.

Причём я заметил, что иногда Шайя смотрит в ту сторону, откуда через некоторое время прибегала Шерочка. Или как будто прислушивается. Когда я спросил о том, в чём искусство «укротителя тварей», ликанка ответила:

— Мы с ней в одном потоке. Это как если бы твой мозг был связан с Мор-том. Эта связь крепнет и р-развивается. Я всегда ощущаю её настр-роение, а она — моё. Даже могу понимать, какие она чует запахи. Говор-рят, опытные повелители могут видеть глазами своих питомцев. Надо, кстати, выр-растить лесных защитников у стоянки. Я видела несколько кустов.

— Это та шупасто-кустистая плотоядная хрень, что была в лабиринте?

— До такого ур-ровня мне ещё далеко, — призналась Шайя. — Но вырастить ядовитые кусты, активно мешающие чер-рез них продр-раться, я могу.

Шли по редколесью мы минут двацать.

А затем лес кончился. Словно чья-то уверенная рука отчеркнула божественным циркулем некую область на местности. И за это чертой унылая местность с чахлыми растениями сменилась царством камня.

Перед нами, насколько хватало взгляда, расстилались развалины древнего города. Ранее он был расположен на склонах нескольких холмов, и мы видели только небольшую его часть, находящуюся на двух ближайших к нам холмах. Время безжалостно смололо в пыль большинство построек, оставив лишь торчащие над землёй невнятные стены. Кое-где, ближе к вершинам холмов, возвышались устоявшие перед натиском веков строения, похожие на небольшие пирамиды. Или как там называется такая ступенчатая штука с плоской верхушкой? О! Зиккурат! Помнится, я читал книжку, где герой называл зиккуратом пирамиду, или наоборот… А какие-то умники в комментах тыкали автора в это несоответствие безграмотным авторским хлебальником. Впрочем, книжка была ничего такая.

С нашего места чётко просматривались прямые улицы с геометрически выверенными пересечениями. Большая часть из них была завалена кучами камней или засыпана пылью, но даже так было видно, что строили город по чёткому плану. И… не знаю, сколько здесь жило людей, и людей ли, но выглядели руины огромными.

Даже сейчас, заваленные камнем и пылью, они смотрелись монументально. Кое-где из-под осыпей торчали остатки каменных желобов. Надо же, ливнёвка! Или канализация. Я провёл носком сапога по краю желоба. Камень был отполирован водой до стеклянного блеска. Сколько же лет здесь лили дожди?

Я сделал еще пару десятков шагов, присел, разгрёб пыль. Под тонким слоем обнаружилась неровная каменная кладка из здоровенных, сантиметров по семьдесят в ширину, булыжников. Дорога, которой пользовались тысячи лет назад. Дорога, на которой деревянными колёсами были выдавлены отчётливые колеи. Колеи! В камне!

Ингвар тронул меня за плечо и указал вперёд. Там, на вершине одного из холмов, виднелись очертания полуразрушенной массивной постройки. Нижние ярусы, состоявшие из крупных блоков, уложенных без видимого раствора, были завалены обломками верхних.

— Вон там я тебя нашёл, — сказал он. — Как тебе наши руины, паря?

В его голосе слышалась странная гордость, как будто это он здесь всё построил. Ну или развалил. Я вздохнул, поднялся на ноги и отряхнул пыль с ладоней.

— Впечатляет. Неизвестно, кто всё это сотворил?

— Люди, паря, люди. Наверное. Сохранившиеся кое-где рисунки говорят, что люди.

— Интересно, что здесь произошло?

— Война, — коротко ответил он. — Город взяли штурмом. Население уничтожили. Здесь есть несколько ям, наполненных костяной пылью и осколками. Очень больших ям, паря…

— Жутковатое место, если честно, — пробормотал я. — Люди давно сгинули, а дело их рук осталось. Даже не знаю… сложное чувство. Удивление от того, насколько человеческий разум крутая штука. И грусть… Напоминание о том, что все смертны и нет ничего постоянного.

— Да ты философ хренов, Илья, гля! — Морт пролетел мимо меня, вращая камерой. — Но с Потоком здесь и впрямь какая-то херня творится. Местечко отвратительное! Здесь точно должны быть сокровища, копать-находить! — закончил он неожиданным выводом.

— Ты бы не орал, ксар, — зло процедил Ингвар. — Привлечёшь тварей руин — я в тебя точно стрелу воткну. Будет тебе сокровище.

— Понял, принял, умолкаю, затихаю, Ингварчик. Буду тих, как колбаса на крюке. Чего сразу стрелу? Не надо такого, стрелять-попадать.

Мы молча двинулись по бывшей улице, огибая завалы. Ветер гнал по развалинам позёмку из пыли и мелкой каменной крошки. Воздух вокруг казался тяжёлым, маслянистым, будто был пропитан дыханием старой смерти.

Через некоторое время дорога закончилась несколькими крупными камнями, положенными поперёк пути. Эдакий тупик. Мы прошли за «ограждение», и я шаркнул ногой по земле. Из-под пыли проступила полустёртая мозаика. Я хмыкнул и собирался идти дальше, за ушедшими вперёд спутниками, как вдруг мой глаз зацепился за нечто чужеродное обстановке.

Я моргнул. Из-за груды камней метрах в пяти от меня торчали берцы. Вернее, один берц. Я осторожно двинулся к своей находке, будто этот ботинок мог исчезнуть как галлюцинация. Сверху мелькнула тень — Морт спикировал к месту, откуда торчала… чья-то нога? Вряд ли этот кто-то просто снял берцы и бросил их валяться посреди древних развалин.

НЕ ПОВЕЗЛО

— О, не повезло бедняге, — видимо, всё ещё помня об угрозе Ингвара, вполголоса проквакал ксар. — А чего эт за палка такая?

Наконец я увидел тело. Вернее, его нижнюю половину. Верхняя исчезла. Бедняга был одет в тактический камуфляж, наколенники, берцы. К бедру пристёгнут нож в кожаных ножнах. Фляга на поясе. Подсумок. Рядом валялся автомат, если не ошибаюсь, «ксюха». Я молча поднял оружие, отстегнул магазин. Полный или почти полный. Отвёл затвор. Капсюль на вылетевшем патроне был пробит. Пуля на месте. Мда. Не стать мне угнетателем местных волшебных зверюшек. Кажется, эта хрень действительно здесь не работает. На всякий случай проверил трижды, передёргивая затвор, и каждый раз натыкаясь на сухой щелчок бойка. Бесполезный кусок металла. К тому же слегка покорёженный. Складной приклад погнуло, так что он перестал быть складным.

— Знакомая штука? Вещь из твоего мир-ра? — спросила беззвучно подошедшая Шайя. — Ор-ружие?

— Да, из моего мира, — я даже номер нашёл, выбитый на ствольной коробке. — Просто мусор теперь.

— Это у кого здесь такая пасть, почтенный Ингвар? Этого человека что, перекусили пополам? — Шор молодец. Зрит в корень.

— Да есть здесь одна тварь. Альфа, понятно дело. Обычно он спит. Но видать, сраные коротышки его разбудили. Сейчас его рядом нет, можно не сильно волноваться. Его видно и слышно издалека, если он двигается. Вон, полюбуйся на след, Шор.

В пыли чуть дальше от тела виднелся треугольный отпечаток сантиметров восемьдесят длиной. Три пальца впереди, один сзади стопы.

— Что-то в последнее время здесь слишком оживлённо стало, — хмуро процедил Ингвар. — Старый ург (тварь, которая оставила след), поганые недомерки, некромант со своим зверинцем. Из твоего мира, паря, как к себе домой всякие хорьки шляются. Альвов ещё для полного щастья не хватает, загрызи меня хомяк!

— Фурункул тебе на язык, Ингвар, — как-то слишком живо отреагировал Шор. — Не надо нам здесь этих двинутых на собственном величии мразей. Ты ещё диргов к ночи помяни!

Он вообще впервые на моей памяти выругался! Чем так альвы насолили нашему рептилоиду?

Я снял с пояса бедолаги, ставшего жертвой «гостеприимства» местного альфы, литровую алюминиевую флягу и подсумок. В подсумке нашлись полные магазины к калашу, которые я, поразмыслив, выбросил. А вот сам подсумок забрал себе. Удобная штука под пули для пращи или пузырьки. Недалеко нашелся чехол с биноклем. Простая оптика. Подозреваю был бы электронный, уже не работал бы. Бинокль тоже чуть помяло, но линзы уцелели. Тоже забрал с собой. Полезная в хозяйстве вещь. Немного побродил по округе, нашёл смятую в блин каску, сломанные или раздавленные вещи. Больше ничего полезного.

— Что за Старый ург такой, Ингвар? — спросил я.

— Урги — это такие двуногие хищные ящерицы. Обычно вырастают до трёх метров в высоту. В руинах они, считай, шишку держат. А Старик — семиметровый древний самец. Альфа ихний. Он здесь, поди, уже не одну сотню лет живёт. В основном дрыхнет. Но вот если проснётся — туши свечу. Пока не обожрёт округу дочиста, обратно в спячку не впадет. Умный падла. Ядовитый газ выдыхает, аура ужаса у него… Короче, нам не по зубам. Так что лучше ему на глаза не попадаться, поимей меня свинья. Добычу он может гнать до самого поселка. Короче, та ещё тварь.

Мы двинулись дальше. И почти сразу наткнулись на остатки экипировки посреди здоровенного тёмного пятна. Каска с видеокамерой, пластиковые обломки рации, ещё одна «ксюха», жутко покалеченная ударом о камни. Костей или тела не было, но и так было ясно, что произошло. Здесь погиб второй мой земляк. Даже тела на осталось.

— Плохо дело, — спокойно констатировал Ингвар. — Старый ург где-то в этом районе кормится. Или в соседнем. Ладно, идём дальше, обгони меня черепаха. Здесь до храма всего ничего осталось. Авось пронесёт.

— Слушай, если ты говоришь, годзилу этого твоего издалека видно, то как они эту тварь так близко подпустили?

— Он умеет прятаться. Замирает в неподвижности — нипочём от руин не отличить. Сраная магия альфы.

— Тогда почему ты думаешь, что его здесь нет? — что-то мне как-то не по себе стало.

— У нас два нюхача в команде, паря. И ксар. От них не спрячешься. А так бы я ещё после первого трупа назад повернул. Ладно, пойдём что ли, унеси меня олень.

Мы дошли до сооружения, которое Ингвар назвал «храмом». Ступенчатая пирамида. Что-то такое, кажется, индейцы строили или всякие там шумеры с вавилонянами. Широкие каменные ступени, вырезанные в массивном блоке первого яруса, были замусорены камнями всех форм и размеров. На боковой поверхности яруса угадывались почти полностью уничтоженные временем и покрытые грязью барельефы. Края ступеней истёрты — тысячи ног топтали их, на протяжении сотен лет. Поколение за поколением. Они шли наверх мимо едва различимых сегодня барельефов, чтобы что? Что это вообще было за здание?

— Вот, там ты валялся, — сказал охотник, ткнув пальцем наверх первого яруса, в ничем ничем не отличающуюся от остальных груду камней. — Такое ощущение было, что сверху скатился, но не очень высоко.

Я же смотрел на другую кучку. Она находилась на нашем уровне. Овальной формы, с ещё одной каской наверху. Вот и третий член экспедиции из моего мира. Вряд ли его съели монстры. Потому что двое других похоронили его и отправились дальше по улице. Где им и не повезло наткнуться на Старого урга. Что это мне давало? Выход из портала всегда находился где-то здесь. Возле этой груды древних камней. Он стабилен, по крайней мере в этом мире. Почему? А я не знаю. Но выверну наизнанку шри Ананту и узнаю. Здесь есть что-то, что притягивает к себе портал, — вот какой вывод можно сделать. Для этого даже учёным быть не надо, достаточно даже моей отбитой боксёрской думалки.

— Шайя, надо найти их вещи. Скорее всего они их тоже где-то здесь прикопали. Вряд ли ребята на разведку улицы с рюкзаками пошли.

Шайя кивнула и втягивая ноздрями воздух побежала вдоль пирамиды. Шерочка рванула в другую сторону.

— Шор, Ингвар, надо раскопать могилу. Я хочу увидеть тело, — через силу сказал я.

И первым двинулся вперёд. Взял крупный камень с вершины импровизированного саркофага и отложил в сторону. Вряд ли погибшего сильно завалили. Не думаю, что у парней было на это время.