Глава 14
Сам виноват,
так на судьбу не жалуйся
Не дожидаясь ответа, боярский сын Сильнов буквально подскочил к нам.
– Живые! – радостно воскликнул он, приобняв меня за плечи. Затем проделал те же манипуляции и с Василисой. – Успел.
– Как раз вовремя, – с облегчением выдохнул я.
А облегчение было от того, что боярин определённо на нашей стороне и не продался кому-то левому. Сегодняшний день и так полон сюрпризов.
– Рассказывай, – велел он мне.
– Напали на нас, – пожал плечами я, и повёл рукой, указывая на трупы. – Степняки, во главе с водяным Стихийником. По приказу боярина Каганова.
– Откуда знаешь? – нахмурился Сильнов.
– Стихийника допросили.
– Ага, – посветлев лицом, кивнул он. – Значит видок у нас есть.
– М-м, тут такое дело, боярин, – замялся я. И махнул рукой в сторону дохлого водяного. – Нет у нас больше Стихийника.
– Зарезали они его, боярин! – неожиданно завопил Собакин. – На глазах у власти зарезали!
– Ты ещё кто такой? – грозно посмотрел на него Сильнов.
– Полусотник Собакин я. Служивый человек.
– А почему без оружия?
– Продажный он, – тихо пояснил я. – Хотел Стихийника у нас забрать. Потому и пришлось пленного прикончить. Слишком он много видел. Тогда этот хмырь решил нас атаковать. Но его свои же разоружили.
– Откуда знаешь, что продажный?
– Так он про Стихийника сразу знал и проговорился.
– Понятно, – кивнул Сильнов и повернулся к стражникам, которые в окружении людей Дёминых явно чувствовали себя неуютно. – Кто старший?
– Да что же такое делается?! – вновь запричитал Собакин. – Служивого человека ни во что не ставят. Ну ничего! Я всё княгине доложу!
– Ты лучше молись богам, чтобы дожить до утра, – презрительно процедил боярский сын.
– Спокойно, боярин! – вышел вперёд десятник Фролов. – Не тебе судить полусотника. То княжеское дело.
Десятник, к слову, держался молодцом. Если и нервничал, то виду не показывал.
– Кто таков? – уточнил у него Сильнов.
– Десятник городской стражи. Фролов. А полусотника мы сами разоружили. И сами на княжий суд отдадим. Нет тут твоей власти.
Несколько секунд десятник и боярский сын бодались взглядами. Затем Сильнов хмыкнул и кивнул, соглашаясь. И Фролов решил этим сразу же воспользоваться.
– Мы как раз собирались отправить людей к боярину Соболю. Ему надобно этого полусотника сдать.
– Так отправляй, – подал плечами Сильнов. – А мы поедем. Думаю, тут нам делать больше нечего.
– Не так быстро, боярин, – покачал головой я.
– Да, боярин, не спеши, – согласился со мной десятник. – Надобно боярина Соболя дождаться. А уж он рассудит, что да как.
– Людей своих оставлю. Они и дождутся, – отмахнулся от него боярский сын. И повернулся ко мне: – В чём дело?
– Надо к Каганову наведаться…
– Ты в своём уме, Марк? – после продолжительного молчания, спросил Сильнов. – Одно дело от нападения отбиться и стражника в предательстве обвинить. И совсем другое – боярина, чей род уже больше века Ульчинским служит, атаковать. Тем более, что видока у тебя больше нет. Твоё слово против его.
– Я в своём уме! – твёрдо ответил я. – И если сейчас с Кагановыми не разобраться, то они либо сбегут, либо очередную пакость задумают. А я не хочу ходить и оглядываться. Да и не дело это, спускать такое.
– Даже и не думай! – отрезал он. – Совсем заигрался, мальчишка!
– То есть людей ты мне не дашь?
– Не дам.
– Тогда я со своими пойду, – спокойно пожал я плечами.
– С какими ещё своими? – с подозрением в голосе спросил Сильнов.
– С нами, боярин, – подал голос Михалёв. И все его люди, даже раненый, закивали.
– О как! – удивился боярский сын. Затем задумался. А потом, вдруг, улыбнулся. – Решил всё же под себя Младшую ветвь забрать, боярич?
– Она и так его, – неожиданно произнесла Василиса, подойдя к нам. Она хоть и стояла чуть в стороне, но всё слышала. И в разговор не вмешивалась. До этого момента. – По праву старшего среди потомков боярина Константина.
– А реакции боярина Михаила не боитесь? – спросил Сильнов, перестав улыбаться.
– Не боимся! – задрала нос Васька.
– Стоп! – перебил я. – Никто власть забирать не собирается. Не хватало нам ещё войны внутри рода. Но с Кагановым я всё равно разберусь. С твоей помощью, боярин, или без неё!
Сильнов ненадолго задумался, потер ладонью подбородок, а затем махнул мне рукой.
– Давай отойдём. Пошепчемся.
Я решил не спорить и проследовал за боярским сыном. Отошли мы недалеко. Но достаточно, чтобы никто не услышал.
– Та-ак, – протянул Сильнов с таким видом, словно не знал с чего начать. – Если что, Маркус, то я тебя не отговариваю. Но! Хочу спросить, а о последствиях ты подумал?
– Каких именно?
– Например о том, что сделает княгиня, узнав о своём боярине, которого без суда казнил род Дёминых?
– Кхм, – кашлянул я. И спросил, неожиданно для собеседника: – Боярин, а как тебя по отчеству?
– Да зови дядей Сашей, как Василиса. Я привычный.
– Хорошо, дядь Саш. Но всё же. На людях, если что, лучше по имени отчеству.
– Сергеевич я.
– Отлично. Вот скажи мне, Александр Сергеевич, а чтобы ты сделал на моём месте?
– К боярину своему пошёл, – без раздумий ответил Сильнов.
– Ага. Хороший вариант, – криво улыбнулся я. – Вот только к Михаилу Васильевичу мне идти смысла нет. Только хуже станет.
– Возможно…
– Ну вот. К боярину идти – не вариант. И чтобы ты сделал в этом случае?
– Маркус, – Александр Сергеевич поднял ладони в примирительном жесте, – я же сказал, отговаривать тебя не собираюсь.
– Тогда к чему эти вопросы? – нахмурился я.
– Хочу, чтобы ты подумал. Как думаешь, что может сделать боярин Дёмин?
– Да хрен его знает, – пожал я плечами. – От него всего можно ожидать.
– Правильно, – кивнул Сильнов. – А теперь подумай, что ты уже не один. За тобой стоят люди, которым предстоит нести ответственность за поступки своего господина.
– Как и мне за их поступки. И проступки.
– Верно, – снова согласился боярский сын. – Они сами решили тебе служить. Решили, что ты достоин. И если будет на то воля богов, то примут за тебя смерть. Но подумай, готов ли ты ради собственной мести подвергать их опасности?
– Сегодня, – немного помолчав, я отвел взгляд и тихо заговорил, – эти люди могли лишиться жизни. Только потому, что боярин Каганов возжелал мести. Так же могли убить и Василису. И убили Кондратия. Моего человека!
Я посмотрел в глаза собеседнику и совсем чуть-чуть повысил голос:
– Если бы дело касалось одного лишь меня, то я бы подумал. Но сейчас – уж извини. А о последствиях будем думать после.
– Молодец, сынок, – неожиданно улыбнулся боярский сын и хлопнул меня по плечу. – Именно это я и хотел услышать.
– Это что, какая-то проверка была? – разозлился я.
– Ну а как ты хотел? – невозмутимо развёл руками Александр Сергеевич. – Я должен был узнать, по какой дороге ты идёшь. И то, что ты выбрал путь чести, не может ни радовать. Ведь я пойду рядом… А теперь поехали. Надо напомнить людям, почему не стоит нападать на род Дёминых.
– Подожди, дядь Саш! – остановил я его. – Есть ещё одна проблемка.
– Что-то серьёзное?
– Да как сказать… – почесал я в затылке. – Тут лучше самому увидеть. Пойдём.
Киска лежала на том же месте и в том же виде. И растерянности в глазах у неё тоже меньше не стало.
– Вот, – зайдя за экипаж, указал я рукой на рысь.
– Ух ё! – замер истуканом боярский сын, таращась на большую кошку. Но ненадолго. Пара секунд и что-то в его образе кардинально меняется. Появляется некая солидность. А когда заговорил, то ещё и почтительность: – Саблеслава Мечеславовна, моё почтение! Рад вас видеть. Всё ли у вас в порядке?
Я удивлённо уставился на Сильнова, не сразу сообразив, за кого он принял Ханну. А сама Киска… Она часто-часто зафыркала. Будто смеялась. Хотя, почему – будто? Вон и в глазах наконец-то вместо испуга появилось веселье.
– Эмм, – промычал я. – Дядь Саш…
Но договорить он мне не дал.
– Так они что, на княгиню напали? – спросил Сильнов. И было в его голосе что-то такое, отчего стало не по себе даже мне.
А вот на Киску не подействовало и она зафыркала ещё чаще и громче.
– Да не княгиня это! – остановил я Александра Сергеевича, который, кажется, уже готов был куда-то бежать и кого-то рубить.
– А кто?
– Ханна. Одноклассница моя.
– Кискер? – удивился боярский сын. И вгляделся в рысь. – Хм. И правда. Помельче и потемнее.
– Р-р-р, – сказала Киска.
– А… А чего тогда? – как-то растерянно спросил меня Сильнов.
– Так получилось, – развёл я руками.
– Мя, – согласилась со мной рысь.
– Так это всё меняет! – неожиданно приободрился Александр Сергеевич. – Нападение на княжью кровь! Нам потом никто и слова не скажет. Надо выдвигаться!
И он побежал отдавать распоряжения воинам.
– Ага, – кивнул я, задумчиво глядя на огромную кошку. – Киска… Хм… Ханна. Ты же видела всё, что тут происходило?
– Мя, – кивнула она.
– Могу я попросить тебя об этом молчать?
– Мя.
– Я понимаю, что это… Как сказать-то?
– Мя-мя!
– Хм…
– Р-р-р!
– Обещаешь?
– Мя-яр, – раздражённо мяукнула рысь и ударила лапой себя по губам.
– А-а-а, говорить не можешь! Ну это может и к лучшему…
– Р-р-р!
– Да не переживай! – улыбнулся я. – Это же не навсегда!
– Мря, – пригорюнилась Киска. Мне даже жалко её стало. Присев на корточки, я аккуратно почесал за пушистым ушком. А рысь неожиданно заурчала. Но длилось это недолго. Видимо, поняв, что именно она делает, Ханна тряхнула головой и возмутилась: – Мя-яр-р!
– Извини! – немного смутился я. – Сейчас выделю людей, отвезут тебя домой. Хорошо?
– Мур, – кивнула она.
– Ну вот и славно, – облегченно выдохнул я. – А у меня ещё дела на сегодня есть.
Тем временем два бойца, прибывших с Сильновым, подошли к экипажу и принялись впрягать в него своих лошадей.
Сам боярский сын о чём-то негромко спорил с Фроловым. Десятник упрямо мотал головой и указывал на разбросанные повсюду трупы. Видимо не хотел нас отпускать. В итоге Сильнов от него просто отмахнулся и снова подошёл ко мне.
– Я с твоими людьми двоих своих пошлю, – сообщил он. – На всякий случай. Да и лошадей потом заберут.
– Хорошо, – согласился я. Хотя вначале планировал взять Михалёва с собой. Но, поразмыслив, решил, что и в самом деле пусть сопровождают Ваську. Да и Ханну надо домой завезти. Если её там, конечно, узнают. Вроде как вечером дочку на танцы отправляли, а среди ночи им огромную кошку привезли.
Словно поняв, что я о нём думаю, Михалёв подошел к нам.
– Боярич, – заговорил он, – ты нас с собой не берёшь?
– Нет. Охраняйте Василису. И Ханну домой доставьте.
– Но боярич… – заупрямился десятник.
– Не обсуждается! – отрезал я. – Вам надо силы восстанавливать, а ты своих людей в ещё один бой кинуть хочешь?
– Так раненые пусть едут. А остальные в порядке.
– Не переживай, десятник! – хлопнул его по плечу Сильнов. – Ничего с твоим бояричем не случится. Я прослежу.
– Так ты и сам, боярич, только из боя, – проигнорировал его Михалёв. – И в другой тут же собираешься.
– Никто его в бой не пустит, – нахмурился Александр Сергеевич. – Других воев хватает.
– Но…
– Всё! – отрезал я. – Охраняй Ваську. Доставь домой Ханну. Я на тебя рассчитываю!
– Слушаюсь! – недовольно отозвался десятник и отошел к Василисе, которая как раз присела на корточки возле Киски и что-то ей доказывала, активно жестикулируя. Похоже что уговаривала забраться в экипаж. А Ханна всё ещё стеснялась. Хотя, чего тут стесняться? Красивая кошка получилась.
– Надо бы трофеи собрать, – оглядевшись, сказал я.
– Я Тёткина с его людьми тут оставлю, – пояснил мне боярский сын. – Пусть Соболя дожидаются. Заодно и трофеи соберут.
– Хорошо. Ещё бы…
– Маркус! – перебила меня Василиса. – Ты куда это собрался снова?
– Так надо, Вась, – вздохнул я. Как же надоело со всеми спорить! Усталость и так никуда не уходила, а сейчас словно навалилась на плечи с удвоенной силой. А ко всему прочему ещё и голова разболелась.
– Кошку так свою называть будешь! – зло отозвалась сестра. И добавила уже мягче: – Знаю, что надо. И потому с вами поеду.
– Даже не обсуждается, – покачал головой я. И вскинул руку, останавливая готовую разразиться гневной речью боярышню: – Ты проконтролируешь, чтобы Ханну отвезли домой. И успокоишь её семью, как представительница нашего рода. Ты же не хочешь, чтобы её только бойцы сопровождали?
– Гад ты, Марк! – надулась Василиса.
– Эльза с вами поедет, – продолжил я. – И сразу скажи ей, что если она тоже попробует спорить, то я на месяц запру её в подвале! Достали, блин!
– Эмм, боярич, – осторожно обратил на себя внимание Егор, который от меня далеко старался не отходить.
– Ты со мной…
– Хорошо, – заулыбался Зареченский.
А Васька, похоже, совсем обиделась. Она резко развернулась и быстрым шагом пошла в сторону немки.
– Нам ещё две лошади надо, – сообщил я Сильнову.
Тот хотел в ответ что-то сказать, но посмотрел на моё лицо и кивнул. Ну хоть кто-то не спорит.
Выдвинулись мы минут через десять. Уже после того, как отъехал экипаж с Васькой, Ханной, Эльзой и раненым бойцом. Остальные бойцы Михалёва двигались на своих двоих. Выделять лошадей ещё и им Сильнов отказался, сказав, что если так и дальше дело пойдет, то к Каганову мы с ним вдвоём приедем. А я особо и не настаивал. Спешить моим людям некуда. Раненый стабилен. А второй, тот что полегче, после моего лечения вполне держится на ногах. Правда его всё равно усадили на козлы.
Проехав несколько сот метров, мы свернули на другую улицу. И она действительно была освещена. Как и несколько последующих. Всё-таки центр города. И как Михалёв умудрился не обратить на это внимание? Тоже мне – телохранитель! Надо будет ему люлей в профилактических целях навешать…
Несколько раз нам навстречу попались экипажи в сопровождении охраны. Похоже, что гости из кремля только-только начали разъезжаться. А мы тут уже и повоевать успели, и со стражей поспорить. А теперь снова на битву следуем.
Род Кагановых был, похоже, не из богатых. Своего посёлка, как у Дёминых, у них не было. Да и городской дом находился почти в таких же тигулях, как Китайская улица. Только на другом конце города.
Дом тоже уважения не внушал. На усадьбу если и тянул, то с большой натяжкой. Вроде трёхэтажный, но… Какой-то прям не солидный для боярского рода. Разве что забор, окружавший усадьбу, был высок, да ворота добротные.
– Ты в бой не лезь, – негромко произнёс Сильнов. – Держись рядом со мной. А мои ребятки сами всё сделают.
– Много у Кагановых людей? – уточнил я.
– Вряд ли, – покачал головой дядя Саша. – Слабый род. И довольно бедный. Существует лишь из-за милости князей Ульчинских. Зато гонору на десяток бояр хватит. Одним словом – степняки. Хоть и живут очень давно в городе, но дикарей из себя так и не вытравили.
– Кто там ходит? – вдруг закричали из-за ворот зычным голосом. – А ну пошли вон, тати! Я сейчас собак спущу!
– Кто там кодит, кто там кодит… – чуть слышно пробормотал я себе под нос, вспомнив старый анекдот. – Это я, куякнулся!
Хоть в бой я лезть и не собирался, но некий мандраж всё равно присутствовал. Сердце застучало быстрее, а в конечностях появился лёгкий тремор.
Повёл плечами, разминая, покрутил головой из стороны в сторону, а затем положил ладонь на рукоять шпаги. И как-то сразу стало спокойнее.
– Спешиться! – тем временем негромко скомандовал Сильнов. И сам же выполнил свою команду. А оказавшись на земле, активировал «Кольчугу». Как ни странно, но его стихией тоже был лёд. Только его вариант этой техники немного отличался от Васькиной. Его «Кольчуга» чуть заметно светилась, делая боярского сына похожим на привидение.
Он дождался, пока большая часть воинов сосредоточится по обеим сторонам ворот, и пошёл вперёд.
Одновременно с этим над забором показалась чья-то лохматая голова. Её обладатель увидел готовящихся к штурму воинов, громко ойкнул, отчего-то тонким голоском, и быстро нырнул вниз.
– Няпадяють! – раздалось из-за ворот. – Няпадають, хазяин!
Но как-то среагировать на эти странные вопли никто не успел.
Александр Сергеевич как раз подошёл вплотную к воротам, положил на одну из створок правую ладонь, и на улице стало явственно холодать. А ворота буквально секунд за десять полностью покрылись льдом.
– Приготовились! – скомандовал Сильнов, отходя от ворот шагов на пятнадцать.
Пятеро воинов справа от ворот тут же перекинули щиты из-за спины на руку. Другая пятёрка – слева, практически одновременно взвели в боевое положение большие арбалеты и наложили болты.
Оставшиеся бойцы просто обнажили мечи и замерли, словно гончие перед рывком.
Дядя Саша удовлетворённо кивнул и послал в промороженные ворота «Ледяное копьё». Да настолько большое, что оно бы, как мне кажется, вынесло створки и без заморозки.
– Бой! – выкрикнул он, одновременно с тем, как «Копьё» достигло цели, а то, что ещё секунду назад было воротами, влетело во двор усадьбы миллионом ледяных осколков.
Первыми на вражескую территорию вошли щитовики. Они продвинулись на несколько шагов вперёд и замерли, а за их спинами, готовые стрелять, выстроились арбалетчики.
Несколько секунд ничего не происходило. Во двор, как ни странно, никто так и не выбежал.
Крайний слева щитовик поднял руку и сжал её в кулак.
– Штурм! – тут же приказал Сильнов, и почти четыре десятка воинов рванули вперёд, огибая короткую двойную шеренгу своих коллег. А Александр Сергеевич отошёл ко мне и пояснил: – Теперь только ждать…
Я кивнул, наблюдая, как бойцы рода Дёминых выбивают дверь и врываются внутрь дома. И тут же стало шумно.
Крики, вопли, звон клинков и отборный мат. А несколько раз где-то в глубине дома даже что-то рвануло.
Неожиданно на втором этаже распахнулось одно из окон. В проёме показался вражеский воин с луком в руках, но выстрелить не успел. Сразу три арбалетных болта буквально вбили его вглубь комнаты.
А почти сразу после этого что-то оглушительно рвануло на третьем этаже. Да так сильно, что языки пламени повыбивали изнутри все стёкла вместе с рамами.
– Хренасе! – напряжённо выдохнул я. И обратился к боярскому сыну: – Кажется, там нужна помощь.
– Не, – отмахнулся он. – Это мой боец развлекается.
Больше практически ничего и не происходило. Крики и звон оружия ещё какое-то время были слышны, но и они быстро стихли. А затем наши воины вытащили во двор двоих человек. И если один из них был живым, хоть и слегка побитым, то второй… У второго отсутствовала голова и кисть правой руки.
– Пошли, – легонько хлопнул меня по спине Сильнов. – Всё кончено!
– Быстро как-то… – произнёс я, но только для того, чтобы хоть что-то сказать. Дело в том, что я узнал человека без головы. Ведь руку он потерял в поединке со мной. А теперь валяется тут, словно мешок с картошкой. Мне даже как-то не по себе стало. Нет, жалости не было. Эти ушлёпки сами виноваты. Сидели бы смирно, и ничего бы не было. Так что не жалел их. Скорее присутствовало сожаление. Ведь бояричу Каганову ещё жить да жить.
А рядом с обезглавленным телом на коленях стоит крепкий мужик со связанными за спиной руками. Насколько я понимаю – боярин Каганов.
Смотрит на мёртвого сына полубезумным взглядом и что-то шепчет себе под нос.
– Я же говорю – слабый род, – ответил на мою фразу Сильнов. – Вот если бы пришлось княжеский кремль штурмовать, то да – так быстро не получилось бы.
– Кремль? – удивился я. Даже от мыслей отвлёкся. – А справились бы?
– Не с такими силами, – отрицательно покачал головой боярский сын. – Кремль – твердыня серьёзная. И людей там много. А любая крепость именно людьми сильна!
За разговором мы подошли практически вплотную к обоим Кагновым. К мёртвому и пока ещё живому. И беседа как-то сама затихла.
Стоим, молчим, смотрим.
– Кто это сделал? – вдруг закричал Каганов и начал дёргаться, пытаясь разорвать путы.
– Это сделал ты, Руслан, – спокойно ответил ему боярский сын Сильнов.
Каганов поднял голову, нашёл взглядом говорившего и скривился от ненависти.
– Это сделал ты, – повторил дядя Саша, – когда послал своих родичей убить нашего боярича и нашу боярышню.
– Будьте вы все прокляты! – прошипел Каганов и отвернулся. Но затем встрепенулся, снова поднял взгляд и пообещал: – Вы все умрёте! Княгиня этого так не оставит. Я её человек! Её гвардеец! Вы все ответите за мою смерть и смерть моей семьи!
– Дерьмо ты ослиное, боярин, – презрительно скривился Александр Сергеевич. – И княгиня сама решит, что с тобой делать. Живи пока.
– Я требую суда… – прошептал Каганов.
– Княгиня рассудит, – пожал плечами боярский сын.
– Я требую суда поединком! – закричал пленный боярин.
– Да? – удивился Сильнов. – Ну что же, так даже проще. Я согласен.
– Не с тобой, пёс! – покачал головой Каганов и расхохотался. – С ним!
Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. А на меня какая-то апатия навалилась. Я просто стоял и смотрел на обезглавленное тело младшего Каганова.
– И думать забудь! – отрезал Сильнов.
– Не тебе решать, пёс! – оскалился боярин. – Богам!
– Так бейся со мной, – в очередной раз проигнорировал оскорбление боярский сын.
– Я боярин, пёс! И боги знают это. Потому требую поединка с вашим господином. Но он может отказаться, – снова рассмеялся полубезумным смехом Каганов. – И тогда все будут знать, что боярич Дёмин трус, который прячется за своих людей!
– Все будут знать то, что я им скажу! – повысил голос Сильнов. – Так что закрой свой рот и не вынуждать убить тебя до суда.
Но боярин не испугался. Он сплюнул на землю и расхохотался полубезумным смехом.
Ну да – думает что отомстил. Надеется, что я сейчас откажусь и уроню свой авторитет среди бойцов рода.
И, в принципе, так и будет. Суд богов – дело такое. Откажешься и покроешь себя позором на всю жизнь. Если я хочу со временем действительно стать во главе Младшей ветви рода, то отказ перечеркнёт все мои планы. Да и в княжестве оставаться в таком случае тоже не имеет смысла. Все будут знать, что я трус.
Хотя на самом деле не всё так грустно. Он боярин с огромным боевым опытом и каким-то там рангом. А я всего лишь молодой боярич, что пороху не нюхал. Но…
Эта тварь хочет, чтобы нас рассудили боги! То есть переложить вину за мёртвого сына на кого-то другого. А заодно и отомстить. Но хрен там! Суд богов, так суд богов! Этот ушлёпок даже не догадывается, с кем связался!
– Как же вы мне надоели, со всем вашим чёртовым родом, – негромко произнёс я и, наконец-то, посмотрел на боярина Каганова. – Суд богов, говоришь? Ну что же – убью тебя лично!
– Маркус, ты чего творишь?! – схватив меня за плечо и повернув к себе лицом, зашипел Сильнов.
А вот находившиеся рядом воины явно повеселели. Зрелища хотят.
– А что ты предлагаешь, дядь Саш? – так же тихо огрызнулся я. – Отказаться и покрыть себя позором? Сам же сегодня про путь чести говорил…
– В данном случае этот путь ведёт к твоей смерти! – сквозь зубы прорычал боярский сын. – Он – мечник четвёртого ранга! Понимаешь, что это значит?
– Четвёртого? – немного опешил я. И идея поучаствовать в поединке сразу же потеряла всё свою привлекательность.
– Четвёртого! – повторил Сильнов и выругался. – Чем ты вообще думал…
– Так, подожди! – перебил я его. – Правила какие? Оружие?
– Оружие любое. Но Каганов – мастер сабли. Правил никаких.
– Ага… Сабля, говоришь? Так, так… Мне надо подумать!
– О чём, мальчишка? – грустно спросил дядя Саша. – Думать надо было раньше…
– Десять минут у меня есть? – не обратил я внимания на его слова.
– Есть, – кивнул Сильнов, глядя на меня как на душевно больного. Ну-ну! Пусть думает что хочет. А я за эти десять минут успею кое с кем посоветоваться!
– Тогда – ждите. И развяжите уже Каганова. Чего он там валяется?
Отдав указания, я огляделся и потопал в дальний конец двора. К забору. Уселся там в позу лотоса, расслабился и начал правильно дышать. Спустя минуту окружающие меня звуки практически исчезли, а голова стала очень и очень ясной. И уже проваливаясь в транс, я пожелал увидеть своего предка.
Место, где обитал Бьёрн Сервеный, с последнего моего визита изменилось до неузнаваемости.
Во-первых, теперь помимо озера, поляны и огромного дуба, тут был лес. Самый настоящий. Причём дремучий и очень красивый. Словно из сказки.
Во-вторых, рядом с дубом стоял небольшой домик. Деревянный, красивый – как с картинки.
Ну и в-третьих – сам Бьёрн! Он сидел на берегу озера, за столом. Рядом потрескивал костерок, над которым жарился здоровенный кусок мяса. А в руках у предка была большущая деревянная кружка, в которую он как раз в этот момент что-то наливал из большой глиняной бутылки.
Хренасе он тут развернулся! Для полноценно счастья предку только девок голых не хватает…
– А, потомок! – радостно заорал Северный, заметив меня. И повёл рукой, указывая на окружающий мир. – Видел?! Оказывается, я теперь сам могу создавать тут всё, что угодно. Представляешь!
– А девок чего не создал? – язвительно спросил я.
– Девок не могу, – взгрустнул предок и отпил из стакана. – Но я стараюсь! Да и ладно! Всё равно от баб одни проблемы. Вот создашь тут такую, а она начнёт свои порядки наводить. А скажешь чего не так, и от тела отстранит. Оно конечно того – можно и силой взять. Но по любви слаще выходит.
– М-да, – только и смог сказать я.
– Ты чего там стоишь? – снова повеселел Бьёрн. – Иди сюда, выпей со мной! Сейчас ещё и кабанятина поспеет.
– Некогда мне сейчас, – отмахнулся я. – По делу к тебе!
– Рассказывай тогда, – вздохнул Северный, и снова отхлебнул из стакана. А потом наставительно добавил: – Вот вечно у вас, у молодёжи, проблемы какие-то! Не умеете вы жить для души!
– Короче, мне сейчас предстоит поединок, – не обратил я внимания на ворчание предка. – С очень серьёзным воином.
– Хм… – сразу подобрался Бьёрн. – И чего от меня хочешь?
– Совета. Сам я его в бою не видел, но говорят, что очень хорош с саблей. Вот и хочу у тебя спросить, какое мне оружие лучше взять. И… Может есть какие приёмы хитрые?
– Хитрые… – пробормотал предок. – Хитрость тут не поможет! Да и насчёт оружия тоже не подскажу. Смысл? С ним же надо обращаться уметь! А вообще в таких делах опыт решает. Враг твой опытный?
– Очень, – вздохнул я, понимая, что вся эта затея – дурацкая. Зачем вообще сюда попёрся? На чудо понадеялся? Хотя, скорее всего я просто растерялся. Всё же четвертый ранг, да к тому же опытный боец – это очень серьёзно. Даже если я буду в бою вовсю использовать магию, то даже при этом не факт, что справлюсь. Не с нынешними силами. А магию, к тому же, использовать нельзя. Это пятеро бойцов во главе с Михалёвым мне отчего-то сразу присягнули. А тут пять десятков воинов, которые меня, в принципе и не знают. И запрещай им, не запрещай, а информация всё равно просочится. А как только все узнают, что я потенциальный Владыка, то тут же и пипец придёт. Эх!
– Тогда лучше всего от такого поединка отказаться, – дал Бьёрн вполне логичный совет. Только вот… Отказываться надо было сразу! А если сейчас, то на собственной репутации можно смело ставить огромный и жирный крест.
– Нельзя, – снова вздохнул я. И пояснил: – Это не простой поединок, а суд богов. И я уже согласился.
– Суд богов? – в удивлении поднял брови предок. – А ты прав?
– Да.
– Так чего ты вообще от меня хочешь?! Иди и убей его! Дубина! Ну что за молодёжь пошла?! Поединок, – передразнил он меня. – Тьфу! Пошёл вон!
И неожиданно хлопнул в ладоши. А в следующую секунду я открыл глаза и обнаружил себя сидящим у забора, в усадьбе Кагановых.
Это вообще что сейчас было?!
Но додумать свою мысль не успел. Потому что тут, в реальном мире всё тоже очень сильно изменилось.
Нет, лес тут не вырос. И избушки новой не появилось. Да и кабанятину никто не жарил.
Зато тут имелась целая толпа, не меньше сотни на первый взгляд, чужих воинов. И они определённо не к нам на помощь пришли!
Их главный, смутно знакомый мне боярин, как раз ругался с Сильновым. А остальные ощетинилсь оружием и контролировали наших бойцов.
Я встал и подошёл ближе к дяде Саше, решив выяснить, что тут вообще происходит. Хотя, в принципе и так догадывался. Особенно, когда узнал чужого боярина. На приёме он сидел рядом с Саблей. Кажется тот самый Соболь, которым пугали нас стражники. Родственник княгини.
– Вы пошли против законов княжества! – как раз в этот момент орал он на Сильнова. – Вы убили семью боярина, что служит в гвардии князей Ульчинских!
– Не трогали мы его семью! – огрызнулся Александр Сергеевич. – Полоумная баба сама своих дочерей порешила.
– Одно из другого происходит, – не обратил внимания на его слова Соболь. – Вина всё равно на вас! Сложите оружие! Последний раз по-хорошему прошу!
– Не голоси, боярин! – сказал я, подойдя вплотную.
– Чего? – офигел княжеский ближник. И реально понизил голос.
– Сегодня на меня, боярича Маркуса Дёмина, а так же на боярышню Василису Дёмину, было совершено покушение. Виновный – боярин Каганов. И заметь, это уже не первая попытка мужчин этого рода меня убить!
– Это ничего не меняет! – отрезал Соболь. – У вас нет власти в княжестве.
– К тому же, – как ни в чём не бывало, продолжил я, – в момент покушения с нами была Ханна Кискер.
– Она цела? – дернувшись, спросил он.
– Цела. Только с перепуга в большую кошку превратилась.
– Княжья кровь… – задумчиво протянул боярин. Но тут же вскинулся: – И тем не менее вы нарушили закон!
– Не мы, а я! – поправил я его. – Это мои люди и действовали по моему приказу.
– Маркус, не дури! – прикрикнул на меня Сильнов.
– Так, да? – пристально и даже с толикой уважения, посмотрел мне в глаза Соболь. – В таком случае ты, боярич из рода Дёминых, арестован. И будешь содержаться в княжеской темнице до суда! А люди твои – свободны.
– Не бывать такому! – схватился за рукоять меча Александр Сергеевич.
– Тихо, дядь Саш, – положил я руку ему на плечо, останавливая. И снова посмотрел на Соболя. – Арестован, так арестован! Но у нас с боярином Кагановым осталось незаконченное дело.
– Какое ещё дело?
– Поединок. Он меня вызвал. А я вызов принял.
– Не бывать такому! Не хватало ещё, чтобы он тебя убил.
– Не тебе решать, боярин, – пожал я плечами. – Богам!
– Подтверждаю! – неожиданно подал голос Каганов. Оказывается он стоял за спинами княжеских воинов, а сейчас протолкался вперёд. – Пусть нас рассудят боги, Соболь! Нет тут твоей воли.
– Да что же такое… – заскрипел зубами боярин. – Пусть так! Но знайте: тот кто живым останется, отправится в темницу. Я сказал! И ты, Сильнов, даже и не думай мешать! Понял меня?
Александр Сергеевич страдальчески скривил лицо, посмотрел на меня и с явной неохотой кивнул.
– Освободите место! – скомандовал Соболь. И тут же воины подались в стороны, сбившись в общую кучу по краям двора. – Какое оружие выбираешь, боярич?
– Кинжал и шпага, – просто ответил я. Как ни странно, но появление княжеских бойцов помогло мне полностью успокоиться. Ну, подумаешь – четвёртый ранг! И не таких обламывали.
– Боярин Каганов?
– Сабля моя, – ожидаемо ответил мой противник. Странно только, что кроме неё ничего не назвал. Ни щит, ни кинжал.
– Принесите его саблю, – скомандовал княжий родич. Дождался выполнения приказа и сразу выдал новый: – В круг!
Места нам освободили довольно много. Где-то метров десять на десять. Правда, если учитывать на каких скоростях придётся работать, то можно было бы выбрать площадку и побольше.
Кстати, насчет скоростей. Я на секунду прикрыл глаза и наложил на себя «Ускорение». А затем, подумав, скастовал ещё и «Каменную кожу». От сильного удара она, конечно, не спасёт. Но вот предотвратить кровоточащие порезы может.
Только заклинание отчего-то сорвалось! Попробовал ещё раз и снова не получилось. Да что за фигня?! Словно мешает кто-то…
Чёрт! Суд богов! В мире, где реально имеются эти самые боги. И, видимо, они посчитали, что «Каменная кожа» мне нафиг не нужна!
Вот же уроды!
Но хорошо хоть с «Ускорением получилось». Иначе писец бы мне пришёл. Большой, белый и пушистый.
– Готовы? – спросил Соболь. Дождался наших кивков и торжественно произнёс: – Да рассудят вас боги по справедливости. Бой!
Разминаться, тянуть резину и ходить кругами Каганов старший не стал.
Едва я успел обнажить оружие, как он тут же бросил в атаку. Причём действовал настолько быстро и решительно, что я с огромным трудом успел присесть, пропуская его саблю над головой. Не сработай «Ускорение» и тут бы мне и конец.
Но всё же успел. И тут же, даже не разгибаясь, сделал ответный выпад, целя шпагой ему в живот. Не попал. Противник отступил. Но ровно на такое расстояние, чтобы я его не достал. А затем снова атаковал.
Его сабля мелькала, казалось, со всех сторон сразу. О какой либо контратаке я даже не думал. Успевал лишь уворачиваться, да иногда уводить саблю своей шпагой в сторону. Именно уводить. Парировать было бессмысленно. Удары Каганова были такой силы, что просто снесли бы моё оружие. А то и сломали.
Не знаю, сколько это длилось. Он нападал, а я практически убегал. Мне показалось, что очень долго, хотя на самом деле вряд ли прошло больше двух-трёх минут.
Но за это время я успел полностью выдохнуться. Пот заливал глаза, того и норовя ослепить, а дыхание… Чёрт! Воздуха попросту не хватало! К тому же руки и ноги с каждой секундой становились всё тяжелее.
А вот Каганов продолжал двигаться в том же самом темпе. И от очередного его удара, рубящего – сверху, я просто никак не успевал уйти.
Единственное что можно было сделать – это попытаться остановить саблю, поймав её на скрещенные кинжал и шпагу.
Так я и поступил. Но удар был настолько мощным, что «поймав» его, я просто не удержался на ногах. Да ещё и руки отсушило. И, кажется, что-то хрустнуло в левом плече.
Упав на задницу, я тут же кувыркнулся в правую сторону, каждое мгновение ожидая добивающего удара. Но его не последовало!
Откатившись, кое-как поднялся на ноги, встряхнул головой, прогоняя появившуюся перед глазами красную муть, и посмотрел на врага.
А он улыбался! И даже не пытался меня добить! Видел, что шансов против него у боярича Дёмина никаких и решил поизгаляться. Сволочь!
Думает, что уже победил? Ну-ну! А как насчёт «Огненного шара» в морду? Хрен с ним, со скрытностью. Если я сейчас помру, то всё это будет уже определённо не важно!
Но скастовать «Файерболл» не успел. Каганов снова бросился в бой. И снова на запредельной для меня скорости.
А вот что произошло в следующую секунду, я не понял.
Противник нёсся ко мне, занося саблю для удара, как вдруг, его правая нога пошла в сторону. Словно он на маленький шарик наступил. Ожидаемо, боярин потерял равновесие. Всего на долю секунды. Но на такой скорости, остановиться или изменить направление движения уже не смог. И я этим воспользовался.
Просто сделал встречный выпад, а Каганов уже сам наткнулся подбородком на остриё шпаги.
Удар вышел страшный. Шпага с хрустом вошла ему в лицо по самую рукоять и вышла из затылка чуть выше шеи. Но не убила. Будь другим угол, и сталь вонзилась в мозг. А так получилась ужасная с виду, но не смертельная рана. Точнее – не мгновенно смертельная.
И потому я, недолго думая, выпустил шпагу и обеими руками загнал ему кинжал в сердце. А затем, на всякий случай, отпрыгнул подальше. Кто их знает, суперменов доморощенных? Вдруг ему и этого окажется мало. А всё моё оружие сейчас в нём торчит.
Но нет. Зря опасался. Каганов ещё несколько секунд постоял, слегка покачиваясь, а затем замертво рухнул на землю.
А затем меня накрыло!
По венам словно жидкий огонь пустили. Но было это не больно, а даже приятно. Будто стакан водки выпил. Потом пришёл черёд суставов. Огонь волной пронёсся и по ним, убирая боль и усталость. Как-то сами собой расправились плечи, а подбородок приподнялся, придавая моей осанке величественность.
И внезапно всё кончилось!
Я снова стоял уставший и побитый. Ужасно болело левое плечо, а пот заливал теперь не только глаза, а даже капал с подбородка.
Но! Я всё равно улыбался. Ведь я выжил, и даже, неожиданно для себя, взял очередной, третий ранг! А значит – прорвёмся.
Ну что же! Суд богов я пережил. Теперь бы ещё пережить суд княжеский…