Интерлюдия 7

В последние дни и недели боярин Михаил Васильевич Дёмин неожиданно начал осознавать, что стареет. И проявлялось это не в старческой немощи. Нет, телом боярин, несмотря на прожитые годы, был ещё крепок. И личной Силой если и уступал своему брату Ивану, то ненамного. Просто у него хватало ума скрывать свой ранг. И недавно эта скрытность полностью себя окупила. В тот день, когда Ваня шёл к нему, чтобы… А вот для чего именно он шёл, Михаил Васильевич так и не понял. И это было одним из проявлений неожиданно подкравшейся старости.

Он потерял хватку! Он не успевал за событиями! И, соответственно, принимал неверные решения!

Да, сейчас, в собственных мыслях, Михаил мог самому себе признаться, что где-то в чём-то был не прав. Но только себе, и только в мыслях! Для всех остальных он должен оставаться непогрешимым и мудрым. Его решения – самые верные. Его воля – единственная.

А всё из-за…

Боярин поморщился и покачал головой, сам себя осадив. Выглянул в окно экипажа, полюбовался на городские улицы и снова погрузился в размышления.

Конечно, свалить вину за всё на глупого мальчишку было бы легче всего. На мальчишку, которого он, боярин Дёмин, в последнее время стал искренне ненавидеть. Причём, если кто-нибудь спросит Михаила Васильевича: «за что?», то он внятно ответить не сможет.

Может за то, что он всё ещё Дёмин? Номинальный глава Младшей ветви?

Или за то, что Маркус даже сдохнуть не может по человечески, одерживая одну победу за другой?

Или за очередной вызов к княгине по поводу боярича Дёмина? На этот раз, аж на суд княжеский!

Или за разлад с собственным братом?

За всё это, и ещё за сотню причин. Маркуса Дёмина оказалось слишком много! Только и слышишь, что Маркус то, Маркус сё… И никак не получается от него избавиться.

А самое поганое, что за ним неожиданно пошли люди. Его, боярина Михаила, люди!

Как такое возможно?!

Ещё совсем недавно Маркус был никем. Никчёмой, который даже на первый ранг боевого мастерства не сдал.

А теперь Михаила Васильевича официально вызывают на княжеский суд. Потому что Маркус умудрился уничтожить целый боярский род. И пусть род слабый. Такой же никчёмный, каким несколько месяцев назад был сам Маркус. Но! Главу рода боярич Дёмин убил лично. В поединке!

Подумать только, мальчишка, а победил мечника четвёртого ранга!

Само собой тут не обошлось без вмешательства богов. Но это даже хуже, чем если бы Маркус вдруг сам стал сильным! Ведь теперь все в роду Дёминых знают, что бояричу Младшей ветви благоволят боги! И Михаил Васильевич отчётливо понимал, что теперь приёмыша просто так не убрать. Собственные люди не поймут. Они и так начали роптать после истории с ссылкой Ивана.

Тёмные боги! Зачем?! Зачем он в тот день приказал схватить брата? Не иначе помутнение какое нашло. Та самая старость?

Теперь Вани нет рядом, и с валом проблем приходится разбираться самому. А самое горькое, что ещё и одному! Не с кем поделиться. Не на кого положиться. Все предали. Все!

Иван в ту ночь сказал ему то же, о чём боярин думал сейчас. Что Михаил Васильевич потерял хватку! Что ведёт род не туда! Что ради личной неприязни всё дальше и дальше пытается оттолкнуть Маркуса от семьи!

Да, он так и сказал – от семьи. То есть даже Ваня стал считать приёмыша Дёминым.

Но больнее всего было Михаилу от того, что он видел презрение, которое исходило от брата.

Он и раньше его замечал. Презрение и недоверие. А всё из-за того, что в тот злополучный день, когда погибла почти вся семья, он, Михаил Васильевич, был в столице по делам. Да не один, а с обеими жёнами. И они смогли выжить.

Но Иван забыл, что старшая жена, Вера, всё же не смогла перенести боль утраты. Она замкнулась в себе, не обращала ни на что внимания и даже есть отказывалась. А через полгода тихо ушла. Во сне.

Боги! Да лучше бы она в тот день была в доме! И Михаилу не пришлось бы день за днём наблюдать за тем, как ещё один любимый человек медленно сгорает изнутри, потеряв волю к жизни.

Зато вторая жена, Доброслава, потрясение перенесла стойко. И, казалось, стала лишь сильнее. Но так казалось со стороны. Михаил же знал, что его Славочка стала помешанной на безопасности. И именно она предупредила о попытке Ивана захватить власть. Она же настояла на том, чтобы расследование нападения на Маркуса не доводили до конца. А обоих оставшихся в живых внуков попросила отправить подальше от дома.

А сегодня Доброслава снова пришла с советом. И этот совет, в отличие от прочих, показался Михаилу правильным.

Она предложила вернуть внуков обратно, в Дёмино. Затем, на княжеском суде, выдать Маркуса с головой княгине. После, когда у Средней и Младшей ветви не останется своих глав, отдать их внукам. То есть забрать власть в роду полностью.

И Михаил Васильевич, обдумав, согласился. Действительно, сейчас не время многовластия. Род стоит на грани развала. Боярские дети ропщут. Разведка не докладывает. А стопроцентные заказы на охрану и сопровождение срываются ни с того ни с чего. Значит, надо что-то менять…

Вот только как отдать Маркуса княгине и при этом не выглядеть сволочью в глазах своих подданных? Прямо нельзя. Так и до бунта недалеко. Значит надо просто плохо его защищать…

На княжеском суде в любом случае будет много крикунов, которые захотят «утопить» парня. Обычно на них получается надавить авторитетом. Иногда хватает даже грозно сведённых бровей. Сегодня же… Сегодня боярин Дёмин хмуриться не будет. Он будет расстроен поведением отпрыска. Он будет грустно качать головой и подтверждать, что мол – да, молодежь не та пошла. А там уже дело будет за княгиней. За своего гвардейца она спросит с любого. И спросит строго. По крайней мере, так бы сделал прежний князь. Мечеслав.

Экипаж остановился. Михаил снова выглянул в окно и, убедившись, что перед ним площадь Фемиды – центральная площадь города, подтянул к себе тяжёлый резной посох и с неохотой открыл дверцу.

Раньше, если случалось ездить в закрытом экипаже, то боярин из него бодро выпрыгивал. Показывал всем, что возраст над ним не властен. Сейчас же он неспешно ставил ноги на обе ступени и лишь затем на брусчатку. Сил прыгать не было. И не физических, а моральных.

Выбравшись – осмотрелся. Вся площадь, как и всегда по понедельникам, была заставлена экипажами. Бояре и боярские дети важно, без спешки, шагали к зданию суда. И за всем этим бесстрастно наблюдала высокая статуя богини правосудия, выполненная из белого камня.

Боярин Дёмин бросил на богиню лишь один мимолётный взгляд и тоже пошёл в суд, на ходу выглядывая знакомцев. Но, как ни странно, сегодня те бояре, что раньше первыми искали общества Михаила Васильевича, старались не смотреть в его сторону. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Понедельник нынче не обычный. И суд будет самым настоящим. А судят Дёмина. И никто не может угадать, как отнесётся княгиня к тому боярину, что по своей воле первым заговорит с роднёй подсудимого. Так что боярин лишь жёстко усмехнулся и пошёл дальше.

Но стоило лишь войти в здание суда, как его окликнули.

– Михаил Васильевич! Боярин! Рад видеть тебя, дорогой! Как ты? Как внуки?

Даже не поворачивая головы, боярин Дёмин знал, кто к нему обращается. Князь Кобалия. Резо Павлевич. Правда, княжеский титул в данном случае был скорее данью традиции. Кобалия – грузин, а у них там каждый второй князь.

Но надо отдать ему должное! Род Резо Павлевича был чертовски богат. Аптечные и артефактные лавки Кобалия известны в десятке княжеств. А недавно, как поговаривают, одна открылась даже в столице.

– Резо Павлевич, – изобразил улыбку Михаил. – Тоже рад! Не боишься моего общества?

– Ай, перестань! – отмахнулся грузин. – Нам ли, старикам, боятся чьего-то там гнева? Пусть молодежь боится. Пока не поумнеет. Мы же будем вести себя как всегда.

– Тебе от меня что-то нужно, – усмехнувшись, констатировал боярин Дёмин.

– Вай! Почему сразу нужно?! – возмутился князь. И тут же добавил: – Да, есть разговор…

– Тогда заезжай как-нибудь. Поговорим, выпьем.

– И рад бы, дорогой. Но время, время. Сам же знаешь – у нас, занятых людей, каждый час расписан.

– Так и сейчас времени нет, – не скрывая недовольства, пожал плечами Дёмин. – Суд скоро.

– Княгиня ещё минут двадцать не появится, – парировал Резо Павлевич. – Это ты тут редкий гость. А я знаю что говорю. Давай отойдём в сторонку, от лишних ушей подальше?

– Ну что же, можно и отойти, – немного подумав, кивнул боярин. Если княгиня действительно опоздает, то лучше занять время разговором. Тем более, что предложения князя обычно очень и очень выгодны.

– Слышал я, Михаил Васильевич, про внука твоего. Маркуса.

– Да все уже слышали, – скривился, словно от зубной боли, боярин Дёмин.

– Ай, я не про этот фарс! – экспрессивно взмахнул руками Резо.

– Почему фарс? – насторожился Михаил Васильевич.

– Ты просто княгиню молодую плохо знаешь, боярин, – чуть подавшись вперёд, доверительно произнёс князь. – Оглядись по сторонам. Посмотри сколько тут детей боярских. И спроси себя, для чего?

– Не понимаю тебя, – покачал головой Михаил Васильевич, и в самом деле посмотрев по сторонам. Но ничего необычного не заметив. Неужели он действительно теряет хватку? Или хитрый грузин пытается сбить с толку, перед важным разговором?

– Да и не важно, – махнул рукой Резо. – Я о другом хотел спросить. Слышал я, что внук твой в поединке с бояричем Кагановым, слишком уж быстрым был для своего ранга. Кстати, а какой у него ранг?

– Официально – никакого, – витая в своих мыслях, ответил боярин. Князю всё же удалось сбить его с толку.

– Вот! – радостно улыбнулся Резо. – Никакого! Значит что? Значит, артефакт у него какой-то есть, скорость увеличивающий. А ещё я слышал, что продал он недавно один очень хороший целительский артефакт. А потом, как говорят, у него снова такой же появился…

– К чему ты ведёшь, князь? – нахмурился боярин. Про артефакты ему вроде докладывали. Но Михаил не отнёсся всерьёз к этой информации. И выходит, что зря.

– Я расскажу, дорогой! Потому и подошёл к тебе.

– Ближе к делу! – уже всерьёз начал злиться Дёмин.

– Откуда у Маркуса артефакты? Не знаешь? А я тебе скажу! Точнее – намекну. Где он сейчас живёт?

– Китайцы? – тут же сообразил Михаил Васильевич. И задумался. Общину беженцев из Поднебесной курировал Иван. И он ни про какие особые артефакты не докладывал. Либо сознательно скрыл, либо сам не знал. Второе более вероятно. Скрывать ему просто не было смысла. И ведь не уточнишь сейчас! Но тогда получается, что Маркус нашёл с китайцами общий язык. Хорошо это, или плохо? Скорее – плохо. Как и всё связанное с приёмышем.

– Китайцы, – заулыбался Резо.

– И чего ты от меня хочешь? Артефакты на продажу?

– Нет, дорогой! Это не серьёзно. Я хочу китайцев.

– Всех? – даже опешил от такой наглости боярин.

– А много их? – как бы невзначай поинтересовался Резо.

– Много, – справившись с удивлением, кивнул боярин. – Чуть больше семи десятков. Вот только не пойму я тебя князь…

– Продай!

– Чего?! Окстись, Резо Павлевич! Они свободные люди. Как я их продать могу?

– Так охолопь, – снова пожал плечами Кобалия. – Неужто не найдёшь повода?

– Повод всегда найти можно. Но в чём моя выгода? Я много лет их охаживал с разных сторон. Предлагал в род войти. Детьми боярскими. А теперь в холопы и на продажу? И ты сам же говоришь – артефакты они делают интересные. И неизвестно что ещё умеют.

– Вай, дорогой! – захохотал Резо. – Перестань торговаться! Просто узнай мою цену.

– Говори, – поджал губы боярин.

– Двести тысяч золотых рублей! Больше тебе никто не даст! А сам ты те артефакты выгодно всё равно не продашь…

– Артефакты и не обязательно продавать, князь. Они и для рода пригодиться могут, – лениво парировал Михаил Васильевич. Но в душе понимал, что лукавит. Сумма, озвученная князем – внушала. А деньги, как известно, лишними не бывают.

– Перестань, дорогой! У тебя и своих артефактов хватает. Да ещё и неизвестно, будут ли китайцы их делать. А тут деньги! Сразу!

– А если они и тебе их делать не будут? – ехидно поинтересовался боярин.

– Мой риск…

– Я подумаю, князь, – слегка стукнув посохом в пол, произнёс Дёмин. – Подумаю.

– Думай, дорогой. Только не долго. Хорошо?

– Договорились.

– Тогда пойдём в зал. А то княгинюшка молодая пожалует, а нас нет…

– Пойдём, – кивнул Михаил, мысленно уже прощаясь с китайцами и решая куда определить деньги.

– Кстати, дорогой! – воскликнул Резо, пропуская чуть боярина вперёд. И продолжил тише, чуть ли не дыша собеседнику в ухо. – Сегодня можешь рассчитывать на мою поддержку.

– А она мне нужна? – удивился боярин.

– Поддержка всегда нужна, – многозначительно заявил князь. – А сегодня особенно. Иначе с чего княгиня решила столько людей служивых тут собрать?

– Ты же только что говорил, что это фарс.

– Фарс тоже разный бывает. Однако, если бы княгиня хотела только лишь пожурить твоего внука, то сделала бы всё быстро и без шума.

– То есть, она хочет его засудить? – сделал для себя вывод Михаил Васильевич.

– Возможно. Но я лишь гадать могу. Потому и говорю – поддержу тебя, если что.

– Знаешь что, Резо Павлевич, – после небольшой паузы произнёс боярин, – не нужна мне сегодня поддержка. Пусть судит.

– Что же, не вступишься за отпрыска своего? – лукаво улыбнулся князь.

– Там видно будет… Но ему полезно будет узнать, как это – отвечать за свои поступки. А то совсем от рук отбился.

– Молодежь! Они всегда сначала делают, а потом думают. А наша участь за ними пыль по углам заметать. Или слухи не врут, и ты всё же решил окончательно избавиться от внука?

Михаил Васильевич не ответил. Лишь бросил на князя злой взгляд и отошёл.

– Ай, дорогой! Не обижайся! – крикнул ему вдогонку Резо, сообразив, что перегнул палку. Род Дёминых он не боялся. Не с его деньгами и связями. Но вот китайских артефакторов князь уже считал своими. И было бы обидно лишиться такого замечательного, а главное – перспективного источника дохода. – Не нужна поддержка, так не нужна. Я не настаиваю.

Но боярин снова промолчал, энергично пихаясь локтями и прокладывая себе дорогу в первые ряды. Обиженные бояре и дети боярские, увидев, кто дал им по рёбрам или же отдавил ногу посохом, возмущаться не решались. Все они смелые только тогда, когда чувствуют за собой силу. А у большинства присутствующих таковой не было. Они были людьми княгини. Она их сила. Но стоит вспомнить повод сегодняшнего собрания, и обиженные понимали, что защитить их могут и не успеть.

Хм… Михаил Васильевич уцепился за эту мысль и кровожадно улыбнулся. Надо же! Благодаря приёмышу его род стали бояться сильнее. Будь на месте Маркуса другой внук и боярин стал бы по-настоящему им гордиться.

Тем временем по залу пронесся легкий гул. Взгляды присутствующих людей устремились на возвышение с троном, к которому как раз подходила Саблеслава Мечеславовна Ульчинская.

За её правым плечом, как и всегда, встал боярин Данислав Соболь. А вот за левым…

Боярин Дёмин нахмурился, вглядываясь в перевёрнутый щит с изображённым на нём гербом. Чей это герб – загадкой не являлось. Кони степь и сабля, изображённые на нём, говорили сами за себя. А вот сам факт… Неужели Маркус умудрился вырезать всех наследников? Вряд ли. Насколько знал Михаил Василевич, у Кагановых было много родни. Не только в степи. И любой из них мог стать новым боярином Кагановым, вступив в наследство. Процедура это непростая, муторная, но вполне выполнимая. Тогда что же задумала Саблеслава?

Княгиня Ульчинская присела на трон и обвела строгим взглядом зал. Сегодня она была как никогда величественна. Это подчеркивало и строгое платье с высоким воротом, и прямая спина. А ещё в её волосах боярин рассмотрел золотой обруч, которым Саблеслава обычно пренебрегала.

Дождавшись, когда все её как следует рассмотрят и перестанут перешёптываться, княгиня приподняла подбородок и громко произнесла:

– Боярин Иванов! Тут ли ты?

Людская масса, как всегда в таких случаях, зашевелилась, а по залу вновь пронеслась волна шёпота. На этот раз – удивлённого. Ведь все думали, что поводом сегодняшнего собрания является совсем другой человек.

Тем временем Иванов, всё такой же седовласый и крепкий, смог пробиться в первые ряды. Выглядел он при этом крайне удивлённо.

– Тут я, Саблеслава Мечеславовна, – склонил он голову, выказывая уважение.

– Напомни мне, боярин, – обратилась к нему Сабля, – какое поручение я тебе давала? И как давно это было?

– Поручение твоё выполняется, княгинюшка, – вновь склонил голову боярин. Правда, при этом удивление на его лице сменилось недовольством. Что не укрылось от взгляда княгини.

– Не нравится тебе, боярин, когда прилюдно хулят? – хищно улыбнувшись, спросила она. – Стыдно, должно быть?

– Стыдно, княгинюшка, – ещё сильнее согнулся Иванов.

– А почто же ты поручение моё не выполнил?

– Так выполняется, княгинюшка…

– Выполняется? Отдать сто рублей из трёх тысяч – это, по-твоему, выполняется?!

На этот раз Иванов голову склонять не стал. Напротив – вскинулся и с испугом посмотрел прямо на Саблеславу.

– Удивлён, боярин? – вновь улыбнулась княгиня. Но от этой улыбки у Иванов отчего-то начал дёргаться правый глаз. – А чему ты удивлён? Моей осведомлённости? Так в ней ничего удивительного нет. Если ты забыл, то именно в этом зале я, можно сказать, поручилась за тебя своим словом. И как ты меня отблагодарил? Ко мне, боярин, приходит купец Шестаков и жалиться. Мол, боярин твой долг не отдает. И ты ему, княгиня Ульчинская, не указ!

– Да как же так?! – запричитал Иванов. – Как это не указ?! Не было такого!

– Ага. Теперь ты боярин меня напрямую во лжи обвинить решил.

– Нет! Я же…

– Тихо! – повелительно вскинула руку Себлеслава. – Вопрос твой уже решён, боярин. Точнее – боярский сын! Своей властью я, княгиня Саблеслава Ульчинская, повелеваю! Вычеркнуть боярский род Ивановых из списков людей служивых. Вписать туда род Ивановых как детей боярских. Долг несуществующего нынче рода я беру на себя. Тебе же, Иванов, я позже скажу, к какому боярину ты на службу пойдёшь. И не дай боги, ты и его подведёшь! А теперь – свободен. Пошёл вон!

Зал на несколько секунд погрузился абсолютную тишину. А потом заговорили, казалось, все сразу. Кто-то поддакивал, утверждая, что правильно княгиня поступила. Давно пора было Иванова на место поставить. Кто-то возмущался, выкрикивая что-то про традиции и заслуги рода. А кто-то радовался. Ведь Иванов был должен и им. И теперь по долгам заплатит княжество.

Михаил Васильевич же лишь покачал головой. То, что княгиня так круто начала сегодня – не к добру. Он это буквально чувствовал. И чувства его не обманули. Как только шум пошёл на спад, Саблеслава безошибочно нашла его взглядом в толпе.

– Боярин Дёмин! – громко произнесла она. И шум стих окончательно. И бояре и дети боярские принялись смешно вытягивать головы, чтобы рассмотреть того, к кому обратилась княгиня.

– Приветствую тебя, Саблеслава Мечеславовна, – уважительно, но без подобострастия, произнёс Михаил.

– И я тебя приветствую, Михаил Васильевич, – вновь улыбнулась княгиня. – Как род твой поживает? Всё ли подобру-поздорову?

– Спасибо, не жалуюсь, – сухо ответил боярин.

– Не жалуешься, значит? А мне вот жалуются.

– Это кто же? – позволил себе вопрос Дёмин. И обвёл взглядом зал, словно пытаясь найти того смертника, который решил вдруг на его род наушничать.

– Да вот, дядька мой – боярин Соболь, – строго произнесла Саблеслава, указав на названого боярина. – Говорит, что род ваш совсем от рук отбился. Что не месяц, так побоище в городе устраиваете. Разрушения чините. Люд добрый пугаете. Что скажешь на обвинения эти, боярин Дёмин?

Михаил Васильевич растерялся. Направляясь сегодня сюда, на суд, он думал, что судить будут Маркуса. И настроился на то, чтобы потихоньку его сливать. Но уж никак он не ожидал, что у княгини будут претензии ко всему его роду.

И, кстати, а где вообще Маркус?

– Молчишь, боярин? – окликнула его Сабля, не дождавшись быстрого ответа. – Нечего сказать?

– Не понимаю, о чём ты говоришь, княгинюшка.

– Не понимаешь? Так я напомню… Не так давно брат твой, боярин Иван, устроил такое побоище в городе, что богам лично пришлось вмешаться. Богам, боярин!

– Навет то! – стукнул посохом в пол Михаил Васильевич.

– Как это навет? Не было что ли такого?

– Было! Но без побоища. Если ты не помнишь, Саблеслава Мечеславовна, то именно на мой род нападение было совершено. И Ваня… То есть, боярин Иван, лишь жизнь свою спасал.

– И при этом разрушил множество домов, – задумчиво сказала княгиня. – И лишь чудом никто не погиб. Хотя пострадавших много. Не иначе снова божественное вмешательство.

– О том мне не ведомо, – сухо ответил Михаил.

– Допустим, допустим, – всё с таким же озабоченным видом, произнесла Саблеслава. – Но это лишь первый случай. Из множества. Помню я, боярин Концов на тебя жаловался ещё.

– Не на меня, княгинюшка. Не на меня он жаловался! – замотал головой боярин Дёмин, уже абсолютно не понимая, что здесь происходит. – На Маркуса он жалился. Но помнится мне, что со всем этим разобрались сразу же. Причём тут же. В этом зале.

– А Маркус что, не Дёмин что ли? – удивлённо вскинула брови Сабля. Но ответа не дождалась.

Михаил Васильевич попросту не знал, что сказать. Скажешь, что Дёмин, и придётся его защищать. Скажешь что не Дёмин… Так он же ведь Дёмин.

– Молчишь, – констатировала княгиня. – Ладно. Давай тогда дальше вспоминать… Что там у нас ещё было?

– Позволь, Саблеслава Мечеславовна! – раздался звонкий выкрик из толпы. И в первый ряд протолкался боярин Холод.

Михаил Васильевич бросил на него удивлённый взгляд, не понимая, зачем ставленник Великого князя лезет в местячковые дела княжества Ульчинского. Или он по другому вопросу?

– Боярин Холод? – удивилась и княгиня. – Сказать чего хочешь?

– Хочу! Напомнить хочу, про побоище, на пасеке устроенное. Там, говорят, тоже след Дёминых имеется.

– Навет! – выкрикнул Михаил Васильевич. – Ты, боярин, к чему всё это говоришь? Ссоры ищешь?

– А ты меня не пугай! – улыбнулся Холод. И улыбка его была настолько ослепительной, что присутствуй тут молоденькие девушки, и они бы все как одна влюбились. – Пуганый я.

– Михаил Васильевич прав, боярин, – осадила Холода княгиня, на которую его улыбка впечатления не произвела. – Участие Дёминых не доказано.

«Не доказано!» отметил про себя боярин Михаил. То есть всё же рассматривается. Тёмные боги! Да что здесь происходит? И почему он не в курсе? Как же не хватает Ивана. Уж он бы знал всё заранее. Или хотя бы предполагал.

– Не доказано, – согласился Холод. – Но бойня произошла на самой границе их земель. И над этим стоит задуматься.

– Мы задумаемся, – одарила его улыбкой Саблеслава. И снова перевела взгляд на Дёмина. – Михаил Васильевич, а что ты скажешь про конфликт между отпрысками рода Дёминых и рода Кагановых?

Ну вот и дошли до главного. Правда, имя Маркуса снова не прозвучало.

– Был такой, – степенно кивнул боярин. – Но разрешился в поединке. С твоего, княгиня, позволения.

– С моего позволения? – строго переспросила Саблеслава. – Верно. Было такое. Вот только я давала тебе шанс, боярин, разрешить дело миром. А ты им не воспользовался. И к чему это привело? Член твоего рода лишил руки наследника рода Кагановых!

– Так, мальчишки, Саблеслава Мечеславовна, – неуверенно произнёс Михаил, понимая, что упрёк именно в его адрес. Любой другой боярин в той ситуации и в самом деле смог бы решить дело миром. – Им лишь бы подраться…

– То есть, снова внук твой виноват, – утвердительно произнесла княгиня.

– Он, – согласился с ней боярин. Причём согласился раньше, чем успел подумать. И тут же об этом пожалел. Потому что смотрелось это так, словно он, глава рода, перекладывает вину на отрока.

– Вот же шельмец какой! – покачала головой Саблеслава. – Тогда следующий вопрос. Два дня назад, в ночь с пятницы на субботу, твои люди устроили очередное побоище в городской черте.

– Позволь сказать, Саблеслава Мечеславовна! – очередной выкрик из зала не дал боярину Дёмину ответить. И он этому даже обрадовался. Вначале. До того момента, пока не увидел кто именно попросил слова.

– Боярский сын Сильнов, если не ошибаюсь? – уточнила княгиня, разглядев говорившего.

– Верно. Сказать хочу, что той ночью, что ты упомянула, снова было совершенно нападение на отроков рода Дёминых. На боярича и боярышню. И они лишь защищались. В том могу поручиться своей головой.

– Ты был там?

– Был, – подтвердил Сильнов. – Правда, не с самого начала. Но в битве той участвовали мои люди. А я им верю и за их поступки отвечаю.

– Понятно. Защищались. Поверю тебе, боярин, – кивнула княгиня, соглашаясь. И снова перевела взгляд на Михаила Васильевича. – Поясни мне, боярин Дёмин, почему твои родовичи смели угрожать городской страже? А ещё на их глазах убили главного видока.

– Не знаю такого! – твёрдо заявил Михаил, облегчённо выдохнув. Кажется, его план по дискредитации Маркуса всё же сработает.

– То есть, снова боярич Маркус Дёмин своевольничал?

– Он.

– Ладно. Тогда задам другой вопрос… Почему твои люди той же ночью, как тати, взяли штурмом усадьбу боярина Каганова и всех там поубивали? Подожди, боярин! Не отвечай! Знаю я, что скажешь. Маркус Дёмин своевольничал. И я даже знаю, что это правда. Знаю я так же, что Маркус лично боярина Каганова зарубил.

– Позволь сказать, княгиня! – выкрикнул Сильнов. Дождался разрешающего кивка и продолжил: – Маркус действительно зарубил Каганова. Но не по своей воле.

– А по чьей же? – удивилась Саблеслава.

– По воле богов. Боярин Каганов сам его вызвал на божий суд. И боги свой выбор сделали.

– Подтверждаю! – неожиданно произнёс боярин Соболь. – Был я там и всё видел. И ещё сказать хочу, что если боги выбрали, то судить Маркуса Дёмина княжьим судом не следует!

«Это как так?!» – мысленно удивился Михаил Васильевич, снова потеряв нить происходящего. Такое ощущение, что всё это хорошо срежиссированный спектакль. Причём все в курсе, кому какая роль выпала. Кроме него – боярина Дёмина.

– Хорошо, дядя, – посмотрев на Соболя, кивнула княгиня. – За это судить не буду. Но снова хочу спросить у боярина Дёмина, почему его люди в штурме усадьбы участвовали? Кто их вёл? Чей приказ был?

– Не приказывал я такого! – уже не скрывая злости, ответил Михаил. – Маркус это!

– Маркус… Значит, боярич Маркус Дёмин отдал приказ воинам рода Дёминых? Тогда ответь мне, Михаил Васильевич, а кто у вас в роду боярин? Ты или Маркус?

– Я! – от избытка чувств Михаил Васильевич даже посохом в пол стукнул.

– А я вот вижу другое. Ты, боярин, ничего не знаешь. А Маркус командует твоими людьми по своему усмотрению. И ладно бы он потешные битвы устраивал, как все дети. Но нет – он людей на настоящие битвы водит. Так может уже следовало бы его в боярское сословие возвести? Чтобы потом не возникало вопросов, от чьего приказа люди Дёминых действуют?

– Не бывать такому! – снова ударил посохом в пол боярин Дёмин, окончательно выходя из себя. – Я глава рода! И в моём роду – в моём, княгинюшка! – Маркус боярином не станет. Никогда! Нет на то твоей воли!

– Твоё право, боярин, – спокойно произнесла княгиня. – Однако я считаю, что это несправедливо. И потому повелеваю! Внести Маркуса, недоросля из рода Дёминых, в списки служивых людей, как боярина…

– Не имеешь права! – перебил её Михаил Васильевич, наконец-то сообразив, к чему всё идёт. Слишком поздно сообразив. – Нет твоей власти над моим родом! Я слуга Великого князя! И лишь ему решать!

– Я не договорила, боярин, – бросив на него холодный взгляд, сказала Саблеслава. – Но раз уж ты от своего внука отказываешься, то я его под свою руку возьму. Дозволяю ему род новый основать и имя тому роду самостоятельно выбрать!

– Да как же так, княгинюшка?! – выкрикнул кто-то из толпы. – А земли? Боярину ведь земля в кормление положена? Или ты ему и их дашь? А за какие заслуги? За то, что гвардейца твоего зарубил?

– Гвардеец тот сам свою участь выбрал! Он мести возжелал несправедливой, а потом на богов уповал. Но боги его и рассудили. Что же касается земли… Так вот же! – княгиня указала рукой на перевёрнутый герб рода Кагановых. – Нет больше такого рода. А землю их Маркус на меч взял. По древнему праву. Пусть с них и кормится. Посему – новому роду быть!