Глава 5

ГЛАВА 5

— Вижу, вас быстро отыскали! — сухо сказал Лориан, глядя на непривычно взволнованного начальника охраны Академии.

— Мне на артефакт пришел сигнал о том, что здесь что-то произошло, — пробормотал Николас. — Так что я сам поспешил вернуться. По дороге встретил стражников, посланных вами. Они рассказали о том, что случилось. Адептка Кармад здесь? — без всякого перехода спросил он.

— Странно, — издевательски протянул темный маг, — я полагал, что в первую очередь вас заинтересуют подробности дела и получение разрешения на обыск места происшествия.

При виде некоторого удивления на лице собеседника Лориан театрально вскинул брови.

— Так вы там даже не были? Сразу явились сюда?

Николас нахмурился и, с явным трудом взяв себя в руки, спросил:

— Я могу войти?

— Разумеется! — чуть насмешливо отозвался темный маг. — На ловца, как говорится, и зверь бежит.

Начальник охраны, уже вошедший и закрывший за собой дверь, замер и медленно развернулся.

— Вы что меня подозреваете? — обескуражено выдохнул.

— Я подозреваю всех, у кого был доступ в дом адептов, — спокойно проронил Лориан. — Но раз уж выпал шанс поговорить с вами первым, то не будем откладывать.

Лицо Николаса превратилось в мраморную маску, лишь сверкающие глаза выдавали бушующие внутри эмоции.

— Для начала все же ответьте на вопрос: адептка Кармад здесь? — холодно спросил он.

— Да. Она пока не пришла в сознание. Я разместил ее в спальне, — снизошел до ответа темный маг.

— С ней все в порядке? — Николас буквально впился в него взглядом.

— Вполне. Негативных последствий от столкновения с эннаром, к счастью, удалось избежать.

Воздушник облегченно выдохнул:

— Слава Созидательнице!

— Какая трогательная забота об адептке! — не преминул съязвить Лориан.

Поведение Николаса казалось ему все более неправдоподобным. Никогда прежде он так живо не принимал участие в чьей-то судьбе. Или прежние догадки верны, и Элиссу воздушник воспринимает как единственное, что осталось от бывшего сюзерена? Если так, то может, действительно начальник охраны ни при чем?

— Не объясните, с чего бы? — желая по его реакции удостовериться в своих подозрениях, спросил.

Лицо Николаса снова стало бесстрастным.

— Я занимался с этой девушкой дополнительно. Так что в некотором роде начал чувствовать ответственность за нее.

— Да ну?! — Лориан покачал головой, в этот раз не поверив ни на йоту. — Ладно, присаживайтесь и поговорим, — решил он слегка сбавить обороты, видя, что его реакция лишь провоцирует Николаса на оборонительную позицию.

Начальник охраны покосился на дверь спальни, явно желая спросить еще о чем-то, касающемся девушки, но сдержался и устроился в кресле. Лориан сел напротив и забарабанил пальцами по подлокотникам.

— Итак, для начала не поясните, где вы были? — произнес он.

— У меня был выходной, — сухо отозвался Николас. — Или это преступление?

— Нет. Но учитывая, как редко вы берете выходные, событие из ряда вон выходящее, — усмехнулся куратор.

Он даже удивился, заметив, как начальник охраны немного смутился.

— Неужели у нашего нелюдимого стража появилась возлюбленная? — округлил глаза Лориан.

Неприязненный взгляд Николаса лучше всего показал, куда он мысленно послал темного мага с его любопытством.

— Я спрашиваю не из праздности, — Лориан откинулся на спинку кресла и скрестил пальцы на груди, пристально рассматривая собеседника. — Должен понять, можно ли доверить вам расследование этого дела или стоит выяснять все самому.

Воздушник стиснул зубы, но все же процедил:

— Я заказывал кое-что у мастера артефактов в городе. Мы обсуждали детали, и так увлеклись, что проговорили до самого вечера.

— Это я, разумеется, проверю. Так что хотел бы знать подробности. Что за мастер, и о каком заказе шла речь?

— Артефакт для лучшего управления воздушными потоками, — неохотно отозвался Николас.

— Насколько я знаю, они необходимы в первую очередь начинающим магам, — прищурился Лориан. — Вам-то он зачем?

— Это подарок, — буркнул начальник охраны.

— Для кого? Хотя, позвольте догадаюсь, только к одному человеку вы испытываете такую симпатию, чтобы дарить подарки, — он красноречиво покосился в сторону двери спальни. — Я прав?

— Что в этом предосудительного? — сухо проронил воздушник.

— Абсолютно ничего, — невинно заметил Лориан. — Зрелый опытный мужчина испытывает интерес к юной и привлекательной девушке. Вполне понятно и объяснимо.

Почему-то это предположение разозлило Николаса. Настолько, что он едва зубами не заскрежетал.

— Вы неверно трактовали мой интерес к адептке Кармад!

— Может, потому что ваша версия выглядит недостаточно убедительной? — парировал Лориан. — Что вам нужно от девочки?

— Ничего! — рявкнул воздушник, вскакивая на ноги. Лориан впервые видел его таким разъяренным. — А вот что нужно от нее вам — другой вопрос! Почему она сейчас не в лазарете под присмотром целителя, а в ваших покоях?! Да еще спит в вашей постели! Понятно, что вам нет никакого дела до мнения окружающих, но о ее репутации вы подумали?!

— Вот как раз вас это совершенно не касается, — начал закипать и темный маг. — Я ее куратор и должен заботиться о том, чтобы она была в безопасности. Вы же девочке никто! Так что позвольте мне самому думать в том числе и о ее репутации!

— Никто, говорите? — горько усмехнулся Николас. Весь как-то сгорбился, по лицу пробежала тень.

Лориан успел заметить промелькнувшую в глазах боль, прежде чем воздушник отвел взгляд.

— Может, расскажете все же правду? — уже мягче предложил. — Почему она вам так дорога?

Он старался не слишком выдавать своей заинтересованности, боясь спугнуть настрой Николаса. Сердце билось чуть сильнее от осознания того, что сейчас, наконец, выяснит, действительно ли Элисса — дочь принца Орелина. Но того, что скажет воздушник в следующую минуту, точно не ожидал:

— Элисса — моя дочь.

Николас расправил плечи и с вызовом взглянул на потерявшего дар речи Лориана.

— Думаю, теперь вы не будете говорить о том, что я не имею право печься о ее репутации.

Изумленный возглас со стороны спальни заставил их обоих вздрогнуть и обернуться. Поглощенные разговором, они даже не заметили, как там появилась дорогая им обоим девушка, нервно кутающаяся в покрывало. Глаза ее — потрясенные, расширенные — были устремлены на воздушника. Лориан даже почувствовал себя здесь лишним, но погасил порыв выйти и позволить им разобраться во всем самим. Элисса теперь неотъемлемая часть его жизни, и он намерен знать обо всем, что ее касается. Потому остался на месте, напряженно наблюдая за отцом и дочерью, каждый из которых явно не был готов к такому повороту.

***

Элисса Кармад

Очнувшись и услышав приглушенные голоса в соседней комнате, я некоторое время озиралась, пытаясь понять, где нахожусь и что вообще происходит. Последнее, что помнила — взорвавшийся на моих глазах демон, окативший меня ошметками собственной плоти.

Брр… Жуткое воспоминание. Из тех, что предпочла бы забыть и никогда не вспоминать!

Тут же подорвалась на месте. В голову пришла пугающая мысль. На меня ведь воздействовал эннар! А значит, кто его знает, сколько провела в беспамятстве. С того момента, как потеряла сознание, могли пройти месяцы, а то и годы!

Прислушалась к собственному самочувствию и поморщилась от тянущего саднящего ощущения внутри. Магические каналы все-таки пережили немалое испытание. Хотя то, что они еще болят, внушало надежду на то, что прошло не так много времени. И все же где я? На лазарет не похоже…

Отбросив одеяло, ощутила, как щеки заливает краска. На мне было лишь полотенце. Похоже, кто-то раздел и обтер от крови и грязи.

Потрогав волосы, почувствовала, что они еще влажные. Как ни странно, это приободрило. Похоже, я не потеряла ни дня из своей жизни. А это уже можно считать маленькой победой!

Вылезла из постели и тут же ухватилась за столбик кровати, переживая легкое головокружение. Впрочем, оно прошло через несколько секунд. Несмотря на некоторую слабость, чувствовала я себя вполне сносно.

Голоса за дверью интриговали все больше. Да и те, кто там находился, могли прояснить то, что сейчас интересовало. Так что колебалась я недолго. Не найдя платья, завернулась в покрывало и решительно двинулась к двери.

Увидев спорящих о чем-то на повышенных тонах куратора и Николаса, удивленно замерла. Расслышав же последнюю фразу, сказанную воздушником, ощутила, как пол начал уходить из-под ног. Удержалась лишь чудом, прислонившись к дверному косяку.

— Элисса — моя дочь!

Наверное, потрясение оказалось слишком велико, поскольку изумленный возглас вырвался из горла помимо воли.

Мужчины прекратили перепалку и уставились на меня. Я же, чувствуя, как ум за разум заходит от попыток разобраться в сумасшествии, происходящем вокруг, медленно добрела до дивана и рухнула на него, позабыв о неподобающем внешнем виде.

— Вот, значит, как? — только и смогла произнести, прерывая тягостное молчание. — Вы мой отец?

— Как ты себя чувствуешь? — с трудом выдавил Николас, явно не зная, как теперь себя со мной вести.

Лориан же даже не пытался вмешиваться, с бесстрастным видом наблюдая за разворачивающимся перед ним спектаклем. Мог бы и свалить из деликатности! — подумала неприязненно. Но чего еще ждать от бесчувственного чурбана? Не удивлюсь, если именно он и раздел меня, ничуть не заботясь о том, как потом на это отреагирую!

Хотя сейчас куда больше злости и раздражения вызывал не он. Эмоции настоящей Элиссы, так долго подавляемые, взметнулись из глубин души, соединяясь в причудливый коктейль. Обида, непонимание, горечь. Я воспринимала их как собственные. Все то время, пока робкая и тихая девочка проходила через самый настоящий ад, ожидая, что отец, как рыцарь на белом коне, приедет и заберет с собой, наказав обидчиков, он просто отсиживался в Академии. Жил своей жизнью, даже не вспоминая о дочери!

Ну еще бы, зачем взваливать на себя такую обузу?! И только теперь, когда дочь оказалась подающим надежды магом, да еще наездницей на драконе, решил напомнить о каких-то отцовских правах. Да и то выжидал несколько месяцев, опасаясь, что окажусь не столь уж хороша!

— Дочь, значит? — процедила, едва сдерживая клокочущую внутри злость. — Не слишком ли запоздали твои признания, папочка? — я даже не пыталась скрыть сарказма.

— Позволь хотя бы объяснить, — он устало вздохнул, с болью глядя на меня. Но я сейчас просто не могла проникнуться его болью, слишком душила собственная.

— Что ж, попытайся! — прошипела, судорожно комкая покрывало на груди.

— Если бы твоя мать не умерла, я бы женился на ней, признал тебя официально. Но так получилось, что…

— Не захотел взваливать на плечи обузу? — зло продолжила за него.

— Это не так! — выдохнул он. — Я просто подумал, что не смогу дать тебе того, чего ты достойна. Одинокий небогатый лирн, младший сын, не имеющий прав на наследство. Моя единственная надежда была — добиться положения благодаря собственным заслугам. Именно поэтому я поступил на службу к принцу Орелину и до последнего выполнял свой долг перед ним. То, что такая женщина, как твоя мать, обратила на меня внимание, я считал чудом. Она готова была отказаться от всего, лишь бы быть со мной. К сожалению, родные не разделяли ее желаний. Предвидя это, Габриэла рискнула даже пойти на авантюру. Решила, что если мы вступим в отношения до брака, родня будет вынуждена ответить положительно. Но нет! Когда я попросил руки Габриэллы, ардара Катрина ответила категорическим отказом и запретила нам видеться. Я надеялся, что во время войны смогу совершить такие подвиги, что мое положение упрочится. Габриэлла же сумела тайно передать мне письмо, в котором сообщила, что беременна и будет меня ждать. Что плевать ей на то, кто и что подумает, но она останется мне верна.

Я невольно взглянула на Лориана, отыскивая на его лице хоть какие-то эмоции. Ведь когда-то он любил женщину, о которой шла речь. Но куратор остался бесстрастен, словно его ничуть не заботило то, о чем говорит Николас. То ли хваленая выдержка помогала, то ли он и правда уже оставил давнюю любовь в прошлом. Почему-то хотелось верить во второе.

На Николаса же я продолжала смотреть с настороженностью и недоверием. Пока ничто в его рассказе не оправдывало того, что произошло дальше. Но я намерена все-таки выслушать, прежде чем навсегда вычеркнуть этого человека из жизни.

— Та битва, в которой погиб принц Орелин, стала крахом всех моих надежд. Я не только не сумел спасти сюзерена, но и потерял дракона, стал беспомощным калекой, — видно было, что эта часть повествования давалась Николасу особенно трудно. Он говорил глухо, глядя куда-то вдаль, словно заново переживал те события. — Я очень уважал принца Орелина, ценил его храбрость, но… Иногда он бывал слишком безрассуден. Не слушал опытных военачальников и действовал сгоряча. В тот день горные альвы применили коварный прием. Сделав вид, что потерпели поражение, начали отступать. Вид их панического бегства раззадорил Орелина, упоенного схваткой, и он принялся догонять отряд их предводителя. Началась неразбериха. Часть войска добивала оставшиеся очаги сопротивления, пока Орелин с самыми преданными людьми преследовал бегущих. В отряде его сопровождения был и я.

Помолчав несколько секунд, он заставил себя продолжить:

— Бой давался настолько легко, что даже дракона не пришлось задействовать. Далеко не сразу мы поняли, что нас заманивают в засаду. А когда поняли, было уже поздно. Мы оказались зажаты в тисках. Лучники и маги врага осыпали артефактными стрелами и плетениями. Остальное войско, отставшее от нас, катастрофически не успевало. Спасали лишь щиты, которые мы воздвигли над собой. Даже на какое-то время подумал о том, что наши успеют вовремя, и мы продержимся. Надежда исчезла в тот миг, когда над нами появились сразу три вражеских дракона. Противостоять им мог лишь я со своим Ветром, других наездников рядом не оказалось. Драконье пламя способно уничтожить защитные щиты куда эффективнее воздействия магов. И я понимал, что если драконов не задержать, нас попросту сожгут живьем. А еще понимал, что, скорее всего, тот бой станет для меня последним. И готов был умереть, спасая своего сюзерена, жалея лишь о том, что никогда не увижу Габриэллу и своего нерожденного ребенка.

При этих словах у меня невольно встал ком в горле. Видно было, что Николасу действительно больно.

— Мне трудно вспоминать тот ужас, что творился там. Скажу лишь, что мой Ветер совершил поистине подвиг, уничтожив двух драконов, а третьего ранив. Только ему это тоже далось нелегко. Я чувствовал, как силы оставляют его и как он до последнего пытается прикрывать меня своими щитами. Но чуда не произошло. В конце концов, мы с ним рухнули вниз и оказались под прицелом уцелевшего дракона и вражеских магов. Ветер оберегал меня до последнего. Сам израненный, обожженный, лишенный защиты, он прикрывал в первую очередь меня. Если бы не он, я был бы мертв уже давно. Когда же дракон испустил дух, познал в полной мере, что такое быть беззащитным под обстрелом магов и гореть заживо. А всего в нескольких шагах от меня умирал мой сюзерен и другие, кто защищал его до последнего. А я ничего… совершенно ничего не мог сделать. Изломанное, обожженное тело не слушалось. Единственный оставшийся глаз уже с трудом мог различать происходящее.

Рассказ Николаса задел за живое. Я будто сама погрузилась в атмосферу того ужаса, что ему пришлось пережить. Не могла подобрать подходящих слов, чтобы не сделать ему еще больнее морально. Молча ждала, что он скажет дальше, чувствуя, что ненависть и злость затихают, сменившись жалостью и состраданием. Этот человек пережил столько, сколько мне и не снилось!

— Я часто думал о том, что лучше бы умер тогда вместе с остальными, — Николас невесело покачал головой. — Но судьба распорядилась иначе. Подоспевшее войско все же заставило горных альвов отступить по-настоящему. Меня же отправили в лазарет. Первые недели, что провел там, едва помню. Какие-то обрывки. Боль, прекращающуюся на короткое время, а потом снова возобновляющуюся. Чьи-то обеспокоенные лица. Врезались в память слова одного из войсковых целителей. Он говорил кому-то, что ожоги от драконьего пламени лечатся гораздо труднее, а с учетом остальных повреждений он вряд ли сможет сделать много. И что, скорее всего, я останусь калекой. Может, только самый сильный целитель из ныне живущих что-то в состоянии сделать. Обещал написать ему об этом случае. Я же тогда только мысленно усмехнулся. Сильно сомневался, что кому-то есть дело до мелкого лирна без гроша за душой. Именно тогда я попросил сиделку написать от моего имени послание Габриэлле. В нем я освобождал ее от всех обязательств передо мной и просил жить дальше. Не отказываться, если кто-то пожелает сделать женой. Объяснял, что сам ничего не смогу ей дать, что теперь я урод и калека. И что если не желает пойти на это ради себя, то пусть подумает о нашем ребенке. Ей нужен тот, кто способен позаботиться о них обоих.

Осознав, что по моим щекам текут слезы, я нервно смахнула их. Уже жалела о том, что была так резка с Николасом, толком не узнав, что им двигало, когда он от меня отказался. Заставила снова погрузиться в ту боль, безнадежность. Даже Лориан в этот раз не смог остаться равнодушным и глухо проговорил:

— Она все равно решила тебя ждать.

— Знаю, — Николас слабо улыбнулся, обратив на него потемневшие от эмоций глаза. — Она была удивительной женщиной! Способной на настоящую верность и преданность.

— Что было дальше? — тихо спросила я, видя, что мысли о Габриэлле еще больше разбередили его душевные раны.

— Я оказался не прав. В мире существуют люди, способные на бескорыстную помощь. Далиан Говрейн, наш ректор, откликнулся на письмо того целителя и прибыл в самое ближайшее время. Когда мое состояние стабилизировалось, забрал меня в Академию и выхаживал уже здесь. Даже с его даром поставить меня на ноги оказалось нелегко. Понадобился почти год, прежде чем я оправился достаточно, чтобы показаться на людях. Хотя тогда шрамы еще были, а восстановленный глаз видел гораздо хуже здорового. Но лирн Говрейн говорил, что со временем следов почти не останется. Наверное, только тогда я ощутил, что в моей жизни еще не все потеряно. До того старался отгонять от себя мысли о Габриэлле. Считал, что она наверняка устроила свою судьбу и теперь замужем. Начал наводить справки.

Его лицо болезненно исказилось.

— Вот тогда и узнал, что она умерла при родах.

Он молчал несколько минут, пытаясь совладать с эмоциями и найти в себе силы продолжать. Никто из нас не мешал, глядя на этого побитого жизнью человека и ожидая окончания его исповеди.

— До меня дошли и слухи о том, что к ней сватался ардар Тирмил, — он бросил беглый взгляд на Лориана, — но что она ему отказала. Мы с ним и раньше пересекались в Академии, но я не знал о его чувствах к Габриэлле. Она всегда говорила о нем лишь как о друге детства.

— Будем считать, что так и было, — негромко произнес куратор.

Николас кивнул и продолжил:

— Я узнал о том, что Габриэлла родила девочку. Тогда решился поехать к Кармадам и забрать ее. Хотел признать официально, как свою дочь. Заботиться о единственной частичке, оставшейся от Габриэллы.

А вот это стало для меня новостью! Элиссе никто ни слова не говорил об этом. Бабушка не только прекрасно знала о том, кто был отцом внучки, но и умолчала о том, что он хотел ее признать. Предпочла держать в тайне. Неприязнь к ардаре Катрине захлестнула с новой силой.

— В этот раз меня приняли более благосклонно, — произнес Николас. — Даже позволили увидеть дочь. — Его лицо смягчилось, и он посмотрел на меня с такой теплотой, что в горле образовался ком. Наверное, только сейчас я и правда начала воспринимать его как отца. — Ты была совсем еще крохой. Смотрела своими огромными синими глазищами, такими же, как у матери, и размахивала какой-то погремушкой. В тот миг, когда взял тебя на руки, осознал, что в этом мире и правда есть то, ради чего стоит жить! Мне разрешили побыть с тобой всего несколько минут. А потом состоялся непростой разговор с ардарой Катриной. Наверное, если бы она действовала прежними методами, я бы забрал тебя, несмотря ни на что. Если бы понадобилось, добился магической экспертизы, чтобы доказать, что имею на это право. Но ардара Катрина пошла другим путем. Убедила, что позаботится о тебе лучше, чем я. Даст то, чего никогда не сможет одинокий мужчина. Да еще и на свое положение упирала. Мол, клан Кармадов — один из самых могущественных. И под его защитой ты можешь рассчитывать на многое.

— И ты согласился? — сдавленно спросила я, в этот миг по-настоящему ненавидя бабушку.

Проклятая стерва! Ведь с самого начала намерена была лишь использовать Элиссу. А заодно и отомстить Николасу, считая его главным виновником смерти дочери и ее позора. Может, потому и ломала девочку с самого детства, испытывая от этого какое-то садисткое удовлетворение!

— Я и правда считал, что тебе будет лучше с бабушкой и другими родственниками, — тихо проговорил Николас. — Что они о тебе хорошо позаботятся. Мне же следует отойти в сторону и не доставлять лишних проблем своим присутствием в твоей жизни.

Криво усмехнувшись, я рванула покрывало с плеч и развернулась к нему так, чтобы стало видно исполосованную шрамами спину.

— Как видишь, обо мне очень хорошо заботились!

Услышала сдавленный возглас воздушного мага. А когда развернулась, невольно стало не по себе от выражения его лица. Казалось, попадись ему сейчас на глаза бабушка, он бы растерзал ее голыми руками! Потом Николас вдруг резко сник и обхватил голову руками.

— Прости… — глухо выдохнул. — Если бы я знал, то…

— Верю, — устало воскликнула, опять заворачиваясь в покрывало. — Но надеюсь, ты не будешь требовать от меня слишком многого. Сразу проникнуться к тебе дочерними чувствами я вряд ли смогу. Хотя и неприязни не испытываю. Обиды тоже больше нет.

Николас снова посмотрел на меня и кивнул.

— Я все понимаю. Но ты должна знать, что всегда можешь на меня рассчитывать! Если что-то понадобится…

— Спасибо… — поколебавшись, все же добавила: — отец.

В глазах его вспыхнула благодарность. Николас поднялся и обратился теперь уже к Лориану:

— Так я могу теперь лично заняться расследованием?

— Можете. Мы вместе пойдем и все осмотрим. Допрос адептов и караульных стражей проведем уже завтра, на свежую голову.

— Хорошо. Тогда жду вас за дверью.

Когда он вышел, в гостиной некоторое время царило молчание. Потом Лориан тихо произнес:

— Господин Дарн сказал, что тебе сейчас необходим покой. Лучше, если вернешься в кровать и попробуешь уснуть. Хотя понимаю, что сделать это после всего произошедшего будет непросто.

— Где я вообще нахожусь? — осмелилась спросить.

— В моих апартаментах в Академии. Я посчитал, что это сейчас самое безопасное для тебя место.

Не скажу, что новость меня обрадовала. Я нахмурилась и хотела возразить, что мне и в лазарете будет неплохо, но Лориан предотвратил мои попытки:

— Давай поговорим обо всем, что ты хочешь сказать, позже. А пока мне нужно заняться расследованием.

— Так ведь я вам мешать не собираюсь, — буркнула я. — Просто уйду отсюда и все. И, кстати, где моя одежда?

— Она в плачевном состоянии, и ты вряд ли захочешь ее надеть, — спокойно отозвался Лориан. — Обещаю, что захвачу для тебя из дома другое. Так что тебе в любом случае придется подождать моего возвращения. Если, конечно, не захочешь разгуливать по Академии в покрывале.

Вот же гад! Еще и насмехается!

— Но и в вашей постели я спать не намерена! — процедила, разозлившись.

— Ты уже в ней спала, — резонно заметил Лориан. — Но дело твое. Если тебе удобнее на диване, он в твоем распоряжении. И кстати, стражников на входе я предупрежу, чтобы не выпускали без моего разрешения. Так что не вздумай делать глупости.

— Да по какому праву вы мной распоряжаетесь?! — взорвалась я.

— Об этом мы тоже поговорим позже, — ничуть не смутился он и поднялся.

Сволочь! — только и смогла, что мысленно выругаться вслед этому самоуверенному типу. Он же скрылся за дверью, оставив меня в гордом одиночестве.

Из чувства противоречия возвращаться в кровать я не стала, пусть там было и удобнее. Принесла подушку, завернулась в покрывало и устроилась на диване. Хотя о сне и речи быть не могло после всего, что видела и слышала в последние часы. И даже столкновение с демоном отошло на задний план после шокирующего открытия.

В этом мире у меня появился отец, которому я небезразлична. И пусть пока между нами все непросто, уже сейчас понимала, что отказаться от него не смогу. Возможно, время сгладит все шероховатости, и однажды я смогу по-настоящему доверять этому человеку.