Глава 13
Зал последнего Сердца поражал роскошью, величием, размерами.
Мишель шагала между Барбело и Негой, которые светились от счастья и смотрели на неё влюблёнными глазами. Ещё бы! Им выпала милость сопровождать Мишель по Садам Наслаждений (этого суккубы долго ещё не смогут забыть! м-м-м…), а теперь ещё и честь войти в зал Сердца, хоть «белых» Послушниц сюда не пускают.
Когда суккубам надоедало пожирать Мишель глазами, они восторженно крутили головами по сторонам.
Пространство зала было огромным и невольно навевало мысли о своей бесконечности. Чем дальше Мишель шла, тем больше в этом убеждалась.
Если бы кому-то пришло в голову построить под этим великолепным сводом замок, а то и дворец, Мишель могла поклясться, это бы удалось!
Величественные полупрозрачные колонны, что утопают вершинами в кристаллических отблесках свода, неоновые, светящиеся… Крупные, каждый размером с дом разноцветные кристаллы, что висят прямо в воздухе на высоте многоэтажного дома…
Мишель чувствовала себя здесь даже не мышью. Песчинкой, пылью…
Размеры оглушали, заставляли цепенеть, а внутри сжиматься и ёкать.
Когда голова у Мишель от высоты кристаллического свода начинала кружиться, она опускала взгляд на идеально ровную, словно стекло, поверхность пола.
Пол, прозрачный, как слеза, также исходил приглушённым сиянием.
Если приглядеться, можно было увидеть огненную бездну под ним, а живое воображение Мишель дорисовывало её кипучее жжение и глухой рокот.
Жидкий огонь в пылающей бездне, над которой был расположен зал последнего Сердца, был бурным, неистовым и невероятно притягательным.
Когда Мишель с силой оторвала от него взгляд в очередной раз и покрутила головой по сторонам, покраснела.
Перед колоннами в два ряда потянулись скульптуры.
Дальним от Мишель рядом тянулись трёхметровые фаллосы, выполненные с пугающей реалистичностью. Перед ними замерли бесстыдно распахнутые вагины.
Мишель пришлось зажать рот, чтобы не вскрикнуть от такой бесстыжести, не нарушить величественной тишины.
Органы, символизирующие мужское начало, были выполнены из нефрита, их женские половинки — из прозрачного розового кристалла.
Барбело шепнула на ухо, что это в память о тех временах, когда Огненные Земли были живыми. Оживлённые рождением первой пары, инкуба и суккуба, они щедро дарили самопроявленные лингамы и йони миру.
Что-то ещё она шептала про брачный ритуал высших демонов, но Мишель плохо слушала.
Все силы направляла она на то, чтобы не споткнуться, не растянуться на прозрачном полу, от одного взгляда на который кружилась голова.
Вдоль колонн потянулись жрицы. В белых одеждах — с одной стороны. В чёрных — с другой. Лица суккубов сливались для Мишель в одно.
Безукоризненное лицо Лилит, преемницы Темнейшей Матери на земле.
На Мишель смотрели с любопытством, изучающе, как тогда, когда сама Верховная Жрица появилась в Садах Наслаждений. Словно пытались понять, сможет она что-то сделать или нет.
Путь Мишель вдоль странных скульптур, вдоль этой череды безупречных лиц казался бесконечным. А потом как-то неожиданно она оказалась у величественного возвышения.
Приглядевшись, Мишель поняла, что это алтарь с огромной чёрной розой на нём.
Высокий, забираться на него предстояло по ступеням.
Вокруг алтаря в неподвижных позах застыли Красные Жрицы. Непонятно, откуда здесь взялся лёгкий ветерок, но он играет с одеяниями Жриц, и оно словно живёт своей, особенной жизнью. От этого кажется, что безупречные тела ласкают языки пламени.
Сердце Мишель ёкнуло, когда в одной из женщин она узнала Ане Ахебак. Красная Жрица улыбнулась одними уголками губ и едва заметно кивнула.
Это неуловимое движение поселило внутри Мишель спокойствие и уверенность.
Ане Ахебак чуть скосила глаза и Мишель пришлось взять в кулак всю свою волю, чтобы устоять на месте, удержаться на ногах.
Захотелось сорваться с места, подбежать к подножию алтаря, кинуться ей на шею. Уткнуться носом в алую мантию, вдохнуть её запах, ощутить живое тепло её рук, замереть в самых любящих в мире объятиях.
Рядом с Ане Ахебак стояла Махаллат и смотрела на Мишель так, что внутри всё пело.
«Ничего не бойся», — говорил её взгляд. И Мишель ему верила.
— Ты готова, дитя моё?
Мишель не заметила, как подошла Лилит.
Смерила взглядом обеих женщин, при этом обращалась к Мишель.
— Последнее Сердце ждёт встречи с тобой.
От Мишель не укрылось, как горькая складка легла у губ Махаллат, а во взгляде Ане Ахебак сверкнула злость.
Взмахнув рукой, отчего широкий рукав одеяния взметнулся крылом, Лилит пригласила Мишель взойти за собой на алтарь.
Мишель поднималась, как завороженная.
Когда оказалась наверху, невольно подумалось, что снизу алтарь выглядел меньше. Отсюда, с высоты, Жрицы и замершие у подножия с открытыми от восхищения ртами Барбело и Нега выглядели живыми куклами.
— Предоставляю тебе честь коснуться последнего Сердца, дитя Коснуться и вдохнуть в него жизнь! — возвестила Лилит и её хрипловатый негромкий голос эхом отразился от стен, покатился по залу.
Мишель приблизилась к самой вершине чёрной розы. На угольном приоткрытом лепестке действительно лежало сердце из жёлтого камня. Небольшое, с мизинец Мишель.
А ещё она сразу узнала, что это тот самый камень, что и её осколок. Тот самый, что когда-то подарила ей Махаллат. Приглядевшись, поняла, что Сердце покрыто трещинами, то есть сложено из таких же осколков заново.
Если бы Мишель удалось поговорить с Махаллат, она бы знала, что Сердце, последнее Сердце веками собиралось по осколкам. Нашедший осколок суккуб сливался с ним в единое целое. Найденный осколок не требовалось возлагать на алтарь. Он проецировался туда силой суккуба. Внешне это выглядело так, словно осколок раздваивался. Одна копия оставалась у суккуба, вторая, энергетическая, встраивалась в складываемый узор.
Дело в том, что разбитое однажды сердце пускало ростки в душу нашедших его. И, вступив с этой душой в резонанс, могло возродиться в таком же на вид осколке. Только новые части, в отличие от изначальных, казалось сами стремились навстречу друг другу. Даже если их носители не подозревали о том, что кто-то рядом является обладателем такого же сокровища.
Потому что сердце стремится к единству. Хочет сиять. Искрить. Переливаться. Любить.
Все Жрицы Обители верили, что придёт день, когда разбитое некогда последнее Сердце соберётся снова, возрождённое, готовое к Любви. К новой жизни.
И тогда в мир вернутся суккубы.
Не знала Мишель до недавнего времени, что у Махаллат было целых два осколка… Не знала, кому Махаллат подарила второй…
Верховная Жрица трижды ударила посохом, оглашая зал звоном.
Затем жестом приказала Мишель коснуться Сердца.
— Но как я могу, — прошептала Мишель, заранее готовая к провалу. Из головы не шли слова Махаллат, что у неё не выйдет.
— Я верю в тебя, дитя моё, — лицемерно сказала Лилит и нетерпеливо сверкнула глазами.
Мол, долго ещё тебя ждать.
Вздохнув, Мишель шагнула к алтарю ещё ближе.
А затем зажмурилась и вытянула руки над разбитым Сердцем.
Сначала ничего не почувствовала. Только холод. Только беспомощность. Ответственность, которую вынудила её возложить на свои плечи Лилит.
Безысходность.
А затем по пальцам словно пробежал ток.
В зале и до этого стояла гробовая тишина. Теперь она стала и вовсе звенящей. Жрицы, да и сама Мишель, казалось, перестали дышать.
Мишель стояла с закрытыми глазами, сконцентрировавшись над тем, что ей предстоит сделать. Она должна попытаться! Должна призвать на помощь весь свой дар, все свои силы. Должна, должна!
Темнота перед внутренним взором пылала и переливалась. Чуть заметно искрила.
Всем окружающим было прекрасно видно ауру Мишель. Напоминающая радужный факел она разрослась так, что сейчас обволакивала не только Мишель с Лилит, но и сам монументальный алтарь.
Десять золотых бутонов проступали в ауре особенно отчётливо. Вот стебли цветков принялись извиваться, словно змеи, а лепестки затрепетали, будто на них дохнуло дыхание ветра. В следующий миг они закружились вокруг хрупкой фигурки в центре, словно в древнем сакральном танце.
У кого-то из груди вырвался сдавленный стон. И в тот же миг снова воцарилась тишина.
Над головой Мишель переливался всеми гранями сияющий осколок. Тот самый, чья изначальная форма находилась сейчас на шее Эрама, приближающегося к Обители.
Внутри что-то болезненно сжалось, а потом наоборот принялось торопливо расширяться, чтобы пропустить через себя нечто невероятной силы.
Мишель всеми силами сконцентрировалась на Сердце, которого ей предстоит сейчас коснуться. Оживить… В этот момент что-то сорвалось с её пальцев и зазвенело нежным переливом, наполняя дивной мелодией зал.
Из-под пальцев Мишель и вправду выпал точь-в-точь тот самый осколок, что прежде носила она на шее, и, соприкоснувшись с Сердцем, безошибочно нашел своё место в нём.
В следующий миг Мишель накрыла Сердце ладонями.
Снизу их защекотало приятное тепло, и что-то отозвалось внутри, дёрнуло, словно затягивая в узел огненную змею, и перед мысленными взором сразу возникло лицо синеглазого демона.
Эрам предстал перед ней, как живой. От Мишель не укрылось, что на груди его горит её осколок.
— Я приду за тобой, Мими, — сказал он глухо. — Приду, чтобы сказать то, что давно должен был. И больше не отпускать. Никогда.
Следующая картинка оказалась восхитительно-бесстыжей! Развратной, порочной, и почему-то одновременно… очень невинной… естественной.
Ведь разве есть порок в наготе? В ненасытности? В наслаждении?..
Мишель по-прежнему не раскрывала глаз, но Лилит было прекрасно видно, как засияли снизу кисти её рук.
Сияние усиливалось с каждой секундой, росло, ослепляя, затмевая всё вокруг.
Красные Жрицы, кольцом окружавшие алтарь, а также все, кто находился в этот момент в зале, опускались на колени.
Ане Ахебак поддерживала под локоть Махаллат. Красная Жрица бросала на подругу косые взгляды. Видя, что у её девочки, там, на алтаре, похоже получилось, заставило ту побледнеть.
— У неё нет второго осколка, — хрипло прошептала Махаллат, кусая губы. — Она вливает в Сердце жизненные силы. Отдаёт себя без остатка…
— Темнейшая Мать милостива, — напомнила Ане Ахебак, сжимая руку подруги. — Она не допустит, чтобы Мишель отдала всё.
— Темнейшая Мать милостива, — согласилась Махаллат. — А вот её наместница в Обители — нет.
Хрупкая фигурка на алтаре покачнулась.
— Воздействуй через ошейник! — приказала Ане Ахебак и встряхнула Махаллат что есть силы. Благо, Лилит не смотрела на них. — Не рассуждай! Действуй!
Махаллат сжала крохотный кусочек кожи в ладони.
— У тебя поучилось, доченька, — тихо, но твёрдо сказала она. — Теперь отними руки. Сейчас же! 152e1bc
Вздрогнув всем телом, Мишель отняла руки от бесценного артефакта.
Сердце, хоть и с небольшой выщерблиной, ослепительно сияло.
Но перед глазами Мишель темнело, словно зал клубами окутывала изначальная тьма.
Она покачнулась. Неловко взмахнула руками. А затем обмякла, сорвавшись с алтаря, словно марионетка, которой подрезали нитки.
Сразу несколько рук подхватили бездыханное тело.
И в этот же миг сияние исчезло, словно его и не было.
Зал последнего Сердца словно погрузился во тьму.
С алтаря на распростёртое на руках Красных Жриц тело победно смотрела Лилит.