Глава 16

Она стояла на крыльце небольшого домика с крышей из гигантских листьев.

Маленькая, хрупкая, солнечная.

Золотистый свет отражается от облака кудряшек, кажется, что вокруг неё золотой ореол. Лёгкое белое платье трепещет на ветру, ласкает соблазнительные изгибы тела.

Лица не разглядеть из-за тени, но чем ближе подходишь, тем более отчётливо проступают родные черты, ласкает взор белозубая улыбка. В огромных зелёных глазах сверкают звёзды, а щёки такие мокрые, что блеск на них делает её похожей на стеклянную статую в саду.

Она тоже видит тебя, и сначала стоит, застыв, словно застигнутая врасплох, а потом не выдерживает, срывается с места, бросается к тебе со всех ног, придерживая руками длинную юбку.

И ты подхватываешь её в объятия, прижимаешь к груди, как самую большую драгоценность, и кружишь, кружишь… А потом запрокидываешь её рыжую головку и впиваешься поцелуем в мягкие податливые губы.

В этом поцелуе нет ни намека на нежность, ни капли осторожности, ни унции разумности… Ты терзаешь нежный розовый рот, ты вторгаешься языком грубо, как захватчик… Исследуешь ароматную мякоть её рта, ощущаешь трепетный ответ её язычка, чувствуешь, что она терзает твои губы с неменьшим жаром…

— Эрам, Эрам, — шепчет она, когда ты даёшь ей передышку, покрываешь поцелуями щёки, нос, лоб, мягкие рыжие локоны. — Эрам… ты пришёл. Как же хорошо, что ты пришёл! Как же хорошо!

Её щёки, шея — всё солёное на вкус, аура искрит ошеломительным звездопадом, демоническая сущность поглощает эти щедроты наспех, давясь, заглатывая кусками, словно боится, что снова отнимут…

— Мими, — хрипло шепчешь ты, продолжая целовать её. — Мими, любимая…

Она вздрагивает всем телом, несмело отстраняется, упираясь ладошками в твою грудь.

— Какая? — и при этом улыбается, а в зелёных омутах скачут демонята.

— Ты и вправду суккуб, — хрипло признаёшь ты, а потом с рычанием прижимаешь её к себе снова.

Вы падаете прямо в высокую траву. Пряные и цветочные ароматы щекочут ноздри.

— Мими, девочка моя. Я люблю тебя всем сердцем, всем своим существом. Ты — то, о чём я не смел и мечтать. Ты и правда — моё сердце, моя единственная. Ты согласишься стать моей навсегда? Не на год, не по контракту, а по-настоящему, на всю жизнь?

И с замиранием сердца ожидаешь её ответ. Словно от него зависит твоя жизнь. Да по сути, так оно и есть.

А у неё, кажется, нет слов для тебя. Только слёзы, их сразу много, в разы больше, чем до этого. Захлебываясь, она кивает, снова и снова, а потом, притянув тебя за шею, впивается поцелуем в губы. У этого поцелуя горький, солёный привкус.

Ощутив вкус крови, демоническая сущность окончательно слетает с катушек. Единственный способ не дать ей пробить ментальные преграды: кормить, кормить досыта. И ты словно разжимаешь кулаки внутренним жестом, отпускаешь на волю демона… и себя.

Её тело такое же нежное, бархатистое, как ты и запомнил. Кожа такая гладкая, что кажется кощунством прикасаться к такой. Наверняка ведь оставишь следы…. Жаркие кипучие прикосновения больше похожи на заявление своих прав, чем на ласки.

Властным движением ты раздвигаешь её колени в стороны, а в следующий миг вторгаешься в упоительно-узкую глубину.

— А-ах! — вырывается у неё громкое и звуки её голоса буквально сводят с ума.

Где-то там, где остатки сознания всё ещё подконтрольны, ты боишься напугать её, причинить боль. Но они разлетаются, как потревоженная стая птиц, когда она яростно впивается зубами в твою губу, а ноги смыкает замком поверх твоих ягодиц, стараясь вобрать тебя в себя ещё глубже.

— Ещё, Эрам, — почти рычит на этот раз она. — А-ах! Да! Ещё! Ещё! Сильнее! Если не оттрахаешь меня так, как обещал, я умру!

И мир может катиться в пропасть окончательно, может взрываться сверхновой звездой, может просто исчезнуть и никогда больше не возвращаться.

Какое-то время ещё остаётесь ты и она, но вскоре это сменяет «мы», а потом и это понятие куда-то исчезает.

Вместо вас остаётся что-то безграничное, живое, глубокое. Наполненное любовью. Оно пульсирует в самом сладостном из ритмов, оно есть, оно наслаждается собой, оно осознаёт себя и это наслаждение.

Вскоре оно снова обозначит иллюзорные границы тел, разумов, душ… Чтобы заглянуть в свои собственные глаза и сказать:

— Я люблю тебя. Как здорово, что ты есть.

— И я люблю тебя. Только тебя.

А кого ещё можно любить, когда все границы номинальны, а имена условны?

***

Они лежали, сжимая друг друга в объятиях, словно боялись, что разожмут их — и счастье снова исчезнет, и говорили, говорили… Правда, перебрались из высокой травы в крохотный уютный домик.

Только и было здесь, что неприличных размеров ложе на всю единственную комнату, да низкий столик с подушками и валиками вокруг. Едой раз в день заполняли специальный шкаф Послушницы. Для этого им не надо было даже заходить в дом. Впрочем, Барбело и Нега были этому только рады. Нет, приятно было знать, что с Мишель всё в порядке, но не тратить же драгоценное время в Садах Наслаждений на разговоры? Такова уж природа суккуба…

Удобная купель была прямо за домом. Большая, шикарная, мраморная, со всегда тёплой водой, под открытым небом.

От остальных Садов этот небольшой участок был огорожен живой изгородью, и на территорию не мог проникнуть ни один нежеланный гость. Впрочем, гостей здесь и не было. Основное веселье протекало в другой части Садов. А что до желающих уединиться пар и групп, подобных убежищ, порой куда более роскошных, тоже хватало в окрестностях.

Махаллат поселила дочь в самом укромном из уголков. В ожидании Эрама. Правда, она не сказала, что следует ожидать не только его появления… И очень скоро.

— Эрам, — Мишель решила всё-таки спросить о том, что волновало почему-то больше всего.

— Да? — инкуб нежно сжал её полную грудь, она тихо застонала и выгнулась, словно хотела, чтобы сжал сильнее, и поцеловал в хрупкое плечико.

— Я хотела спросить. Я должна. Это и правда не даёт покоя.

— Что же? — Эрам коротко поцеловал её в губы.

Внутри дёрнуло в ответ, но Мишель заставила себя отстраниться.

— Почему ты не сказал мне о Нинет? О том, что вы были помолвлены?

Эрам нахмурился. Он и сам ругал себя за это малодушие. Сказал бы — глядишь, и Мишель была бы осторожнее. Но с другой стороны, профессор Цицерон утверждал, что рано или поздно, судьба привела бы их обоих в Обитель.

— Потому что мы не были помолвлены, — ответил он. — Была договорённость между нашими семьями. Я был мальчишкой и подписал её… Но там отдельно оговаривается тот момент, что мы оба должны дать согласие. А я не согласен… с тех пор, как встретил тебя. И сообщил об этом и родителям, и Нинет.

— Вряд ли её обрадовали эти слова, — задумчиво произнесла Мишель. Мысль о том, что рано или поздно придётся вернуться, зная, что там, совсем рядом будет тот, кто ненавидит тебя всем сердцем, пугала.

— Сначала да, — признался Эрам. — Но теперь, она, кажется, счастлива. По-крайней мере, когда я видел её в последний раз, таковой казалась.

— Она встретила кого-то? — с беспокойством спросила Мишель. — Или решила ответить взаимностью Посейдону?

Эрам хлопнул себя по лбу.

— Точно! Хвостатый! — прорычал он. — Это ведь он выманил тебя из дома, чтобы передать Нинет?!

Мишель неохотно кивнула.

— Он любит её, — прошептала она. — Сердцу ведь не прикажешь. Но это не оправдывает его, конечно. Не оправдывает подлость.

Эрам сжал губы в одну линию. Когда вернётся, он поговорит с тритоном. Если вернётся…

Поскольку в глазах Мишель всё ещё стоял вопрос, Эрам ответил:

— Нинет же здесь. В Садах Наслаждений.

Страх, отобразившийся на лице Мишель, был неподдельным.

— К-как?

Эрам прижал её к себе.

— Говорю, она счастлива. И едва ли помнит тебя, да и наши с ней разногласия. После всего того, что на неё, бедняжку, свалилось здесь…

Мишель помотала головой.

— Нет, Эрам, так просто Нинет не откажется от мести. Несмотря на то, что в нас течёт общая кровь.

А теперь настал черёд инкуба удивляться. Его брови ползли всё выше по мере рассказа Мишель. О том, что Нинет, оказывается её сестра и суккуб наполовину. Что ж. Это хотя бы объясняло её появление в Садах Наслаждений. Да и остальное тоже…

Мишель наморщила лоб. Она уже привыкла считать себя в безопасности, как тут такая новость.

Эрам тут же уловил перемену в её настроении.

— Пожалуйста, маленькая, — сказал он, прижимая хрупкое тёплое тело к себе. — Не бойся ничего. Клянусь, я смогу тебя защитить.

— А в том, что мы всегда будем вместе? — доверчиво обвивая руками его шею и заглядывая в глаза, спросила Мишель. — Клянешься? Всегда-всегда? Вот вообще!

— Вот вообще всегда, крошка, — подтвердил Эрам, нежно целуя её в губы. — На меньшее я не согласен.

Её дыхание потяжелело, стало прерывистым. Из груди вырвалось довольное мычание и лёгкий, как пёрышко, стон.

Эрам понять не успел, как она оказалась на нём верхом. Пригнув член к его животу, принялась ёрзать на нём бесстыже распахнутыми губками, смачивая щедрой влагой.

Твёрдый, распирающий от желания, подрагивающий, пульсирующий, его член особенно отзывался, когда влажная дырочка оказывалась по головке. Чувство распирания в паху становилось нестерпимым.

Эрам шумно выдохнул, а потом приподнял Мишель, подхватив её под бёдра.

Она насадилась на него сама, медленно, со сладким протяжным стоном, робко, но почти до самого основания. Вскрикнула, словно принимать его целиком оказалось немного болезненно и замерла, привыкая к его размерам.

Дрожащими от возбуждения пальцами Эрам принялся играть с её сосками, предварительно смочив подушечки пальцев слюной.

Удовольствие от этого простого прикосновения начало прокатываться по телу, отзываясь пульсацией внизу, помогая распахнуться ещё больше, принять этот огромный член в себя без остатка.

Мишель невольно поёрзала, выгнулась, когда желание вновь переселило наслаждение.

Эрам усмехнулся и снова подхватил её под попку, помогая привстать и опуститься снова.

Задаваемый инкубом ритм вызвал бурю восторга у Мими.

— А-ах, Эрам! Да! Вот та-ак…

Лицо её исказило сладкой судорогой, взгляд стал молящим и затуманенным.

Снова и снова она насаживалась на него сама, пока её движения не переросли в дикую, неистовую скачку.

Вид подпрыгивающих круглых, украшенных съеженными сосками грудей сводил с ума, впалый животик не скрывал, как его член наполняет её изнутри, распирание внизу стало просто невыносимым… и желаннее его ничего не было.

Он поднял и протянул к ней руки, и его девочка тут же истово вцепилась в них, находя точку опоры. Движения её напоминали ураган! Закушенная губа, сладкие стоны, всхлипы и хныкание, полные тёмной страсти глаза говорили, что она умело приближается к вершине наслаждения.

Когда горячее семя ударило в средоточие её пульсации, она громко, надрывно закричала, искажая лицо. Прекраснее этой картины Эрам не видел ничего в жизни.

Он хрипло выдохнул, почти зарычал. Новый оргазм оказался по силе даже большим, чем предыдущий. А тогда Эрам думал, что сойдёт с ума от наслаждения.

Обессилев, она упала ему на грудь, на какой-то миг утратила связь с реальностью. Лишь лёгкое, свежее дыхание напоминало о том, что всё это не сон.

Они снова лежали, обнимались, целовались, ласкали друг друга. Затем, подхватив со стола поднос с сытной и вкусной едой, перебрались к купели.

В её тёплых бурлящих водах оказалось, тоже можно любить друг друга… Мишель Обнимала Эрама руками и ногами, и, запрокинув головку, всхлипывала и постанывала, когда он насаживал её на себя, даря острое, быстрое удовольствием и желанное облегчение.

Затем, когда перебрались на широкую кушетку и снова утолили зарождающийся голод, легли в обнимку. Повернувшись к Эраму спиной, Мишель положила головку на его плечо и поджала ноги. Другой рукой он неспешно играл с её сосками, пока она не начала всхлипывать от наслаждения и тереться упругой аппетитной попкой о его наливающийся кипучим желанием пах.

— Развратная девчонка, — промурлыкал демон и укусил её за мочку уха, вызвав восторженный стон. — Ты никогда не угомонишься. Придётся преподать тебе пару уроков хороших манер…

— Ты хотел сказать, наказать меня?

От её игривого и искусительного тона у демона потемнело в глазах.

— Именно, — хрипло прошептал он и нежно укусил снова, на этот раз шею. — Но поскольку я очень доволен твоим плохим поведением, грязная девчонка, наказание можешь выбрать сама.

Мишель прижалась мокрым потайным местечком к его паху и обернулась, закусив губу. Демон выдохнул и сжал её грудь почти до боли.

— Я правда могу выбрать самое… любое наказание? — тоном искусительницы спросила Мишель и демон поцеловал её в щёку.

— Тогда-а, — протянула Мими, краснея. Вид у неё был такой, словно придумала что-то совершенно бесстыжее.

Тёплое влажное местечко между складочек так и манило погрузиться в него во всю длину. Каково же было изумление (помноженное на негодование) демона, когда стоило ему попытаться приоткрыть пальцами мокрые от желания складочки и прижаться к сладкой и тугой дырочке головкой, рыжая бестия отстранилась и звонко засмеялась.

— Нет-нет, Эрам! — со смехом воскликнула она и принялась шутливо отбиваться. — Ты обещал, что выбираю я. Эй! Демон сказал — демон сделал!

И снова искушающий смех…

— Тогда советую тебе поторопиться, крошка, — с шутливой угрозой прорычал демон. — Иначе, клянусь, гореть твоей очаровательной заднице!

— За неё я и хочу попросить! — захлёбываясь смехом и молотя по мускулистой груди кулачками, проговорила Мишель. — Но ты же не даёшь и слова сказать.

Пока он, опешив, отвечал на её жаркий, полный восхитительного желания поцелуй, она скользнула рукой ниже, обхватила его твёрдый, горячий член и нежно сжала пальчиками.

— Я хочу ощутить тебя, — пробормотала она, отстранившись и переведя дыхание. — Там… Ну, точнее, не там, где обычно…

От одних этих слов инкуб чуть не кончил ей в руку, как мальчишка.

— Повтори, — хрипло выдохнул он её в висок.

— Ты давно обещал оттрахать меня в попку, — очаровательно краснея, сказала Мими. — А демон сказал, демон сделал. Или ты передумал?

Оказаться в её второй, узкой и горячей дырочке… Вторгнуться в смуглый кружок между белых упругих ягодиц… Демону пришлось приложить нечеловеческий самоконтроль, чтобы не излиться прямо сейчас, от одной только мысли об её вторых девственных вратах.

Девственных ли?!

Это осознание захватило яростью, заставило его кожу потемнеть, между лопатками зазудело от прорезывающихся крыльев.

Глаза Мими расширились, заискрили, как две планеты под метеоритным дождём. Инкуб испугался, что напугал её тем, что, не сдержавшись, почти перекинулся.

Но в следующий момент явственно различил: даже сейчас, глядя на него такого, в глазах Мими не было ни капли страха. Вообще ничего, кроме любви и восхищения. Никто и никогда не смотрел на него так…

Это позволило взять себя в руки. Немного.

— Откуда ты набралась этого? — грубовато спросил он. — Откуда такие желания?

Мишель потупилась.

— Если честно, не могу забыть одну сцену, которую увидела в Садах Наслаждений…

Демон отозвался рычанием, руки, обнимающие Мишель, налились железными мускулами.

Предупреждая его гнев, Мишель быстро припала в поцелуе к его губам и торопливо проговорила:

— Ни один мужчина не коснулся меня, клянусь! Ни один!

Она как-то особенно выделила «мужчина» и Эрам не выдержал, спросил:

— А… женщины?

Губы Мими сжались в одну линию.

— Это было, — не стала врать она. — По приказу Пробуждённых. Моё тело отозвалось, и это было особенно мерзко. Отвратительно. Не могу объяснить, но чувствую, что это противоестественно! Это было только один раз и мне совсем, совсем не понравилось!

— Жаль, что нельзя сделать этих ублюдков ещё более мертвыми, нежели они есть, — прорычал Эрам, сжимая хрупкую фигурку в охапку.

Его успокоили её слова. Более того, он сразу и безоговорочно ей поверил. И даже вздохнул с облегчением. Его девочке не нравятся совместные игры с другими женщинами… Было время, когда он сам не отказывал себе в такого рода удовольствиях, но мысль о том, чтобы делить его девочку даже с женщинами была отвратительна. Более того, на её фоне все женщины мира просто меркли. Словно были ненастоящими, лишь бледными копиями… Живой была только она. Рыжая. Тёплая. Родная. До безумия любимая.

— Так что там насчёт моего наказания? — игриво промурлыкала Мими.

— Кажется, кто-то очень скоро пожалеет о своём бесстыдстве, — нарочито угрожающе прошептал демон и с удовольствием похлопал по бесстыже откляченной розовой попке.

— Ну-у, — протянула Мишель. — Тут всё от тебя зависит…

— Ах ты нахалка! — восхитился демон. — Но сначала, моё рыжее счастье, поиграем в другую игру… Не менее приятную. А то, признаюсь, сдерживать себя, пока ты елозишь своей круглой очаровательной задницей, всё сложнее. Сначала разрядимся другим способом… Чтобы трахать твою попку долго и наверняка.

— Ну во-о-т, — снова протянула Мишель и залилась хохотом, когда демон с рычанием принялся охаживать её ягодицы ладонью.

Уворачиваясь, она принялась щекотать его, сама не заметив, как оказалась сидящей на нём.