Глава 17
— Снова сверху? — облизываясь, спросила Мишель.
— Не совсем, детка, — ответил Эрам, привлекая её к себе для поцелуя.
Отпустив, он приподнял её бёдра и приказал развернуться к нему спиной.
Мишель выполнила приказ с такой поспешностью и энтузиазмом, что у Эрама вырвался смешок.
— Нетерпеливая развратница, — поддразнил он.
В ответ Мими выгнулась в пояснице, и, приподняв умопомрачительную попку, поводила её из стороны в сторону.
Смешок инкуба перешёл в стон.
Он с силой хлопнул её по ягодицам, вызвав довольный, полный предвкушения стон.
— Теперь нагибайся и соси, — последовал следующий приказ. — А твою восхитительно текущую дырочку давай сюда.
Мишель не сразу сообразила, чего он от неё хочет.
Лишь когда притянул за бёдра повыше, расположив над своим лицом, ахнула и попыталась свести ноги. От этого внутри ещё больше задёргало.
А когда инкуб притянул её ближе и, разведя складочки, коснулся языком самой её сути, из груди вырвался восторженный крик.
Но сладкая пытка закончилась, даже не успев начаться.
Инкуб прекратил умелые ласки. Подув на бесстыдно мокрое лоно, он хрипло выдохнул прямо в него:
— А теперь соси, сучка.
Поведя бёдрами, Мишель наклонилась, прогибаясь в пояснице, отчего предстала перед лицом инкуба ещё более бесстыже распахнутой и, перехватив кулачком огромный член у основания, обхватила рубиновую головку влажными губками.
— Вот так, детка, — выдохнул демон. — Соси, как конфету.
Мишель с упоением выполнила его приказ, помогая себе кулачком. Стон, который вырвался из груди, когда инкуб вновь принялся играть с ней языком, усилил ощущения демона в разы.
Ласки внизу становились всё более жаркими, удовольствие от того, что скользила губами вверх-вниз по твёрдому, как камень, орудию, играла с ним язычком, посасывала, как леденец, в разы усиливало наслаждение.
Желанная вершина вспыхнула радужным солнцем, затопила щедрой блаженной негой, в очередной раз вознесла Мишель над Садами Наслаждений. Ощущая её бурный, пряный оргазм на вкус, Эрам излился в нежный ротик упругой струёй, и Мишель принялась жадно глотать, чтобы не упустить ни капли.
Она упала на живот, чуть сползя вниз, так, что бесстыдно текущая розовая щёлочка оказалась перед глазами инкуба.
Дав своей девочке немного передохнуть, он облизал большой палец, и, разведя упругие половинки пошире, помассировал смуглый кружок между ними. Мишель вздрогнула. Ощущения от этой ласки были необычными. Было в них что-то сладко-запретное, манящее, вызывающее непреодолимое желание идти до конца, открыться для любимого полностью. Везде, где это возможно…
— Кажется, чья-то попка готова к жёсткому траху, — утробно прошептал инкуб.
Смуглый кружочек дрогнул, словно испугался этого обещания, а между и без того мокрых складочек потекло. Обмакнув палец во влажную горячую глубину, демон с удовольствием облизал его и подтвердил:
— Готова-готова, нечего сжиматься, Мими. Ты сама этого хотела.
Возле полуоткрытых губ Мими дерзко восстал готовый к «наказанию» член. Она не сдержалась, лизнула его, но инкуб резким движением приподнял её.
— Нет, грязная девчонка, — сказал он нарочито резко. — Сейчас очередь попки.
Очаровательно покраснев, Мишель закусила губу, и, потупившись, проговорила:
— Моя попка просила передать кое-кому, что он только грозится…
— Ах так! — притворно взрычал демон.
Ссадив её с себя, он приказал встать на четвереньки.
— И на локти, — скомандовал он. — Твоя задница должна быть максимально распахнутой.
Вид сзади, особенно когда рыжая обернулась и посмотрела на него с долей страха и робостью, чуть не свёл его с ума.
— Считай, что чья-то задница договорилась, — пообещал он.
Сдерживая себя и всерьёз опасаясь, что это не удастся, он приставил твёрдую, налившуюся кровью, головку члена к щедро смазанному слюной кружочку.
Чуть надавил и Мишель инстинктивно отшатнулась.
За что получила немедленный шлепок, который разлился по коже кипучим жаром и хриплое:
— Стоять, сучка.
Она вся замерла, трепеща в предвкушении. Был в этом ожидании и страх: а вдруг ей не понравится? Вдруг будет не так хорошо, как Жрицам? А если будет больно? Она почти приготовилась сказать Эраму, что передумала, когда он ввёл головку целиком.
Ощущения были непривычными. Стенки её вторых врат сжались, обхватывая член плотно и горячо. Судя по тяжёлому дыханию демона, по тому, что не сдержал хриплый стон, ему определённо нравилось. А, значит, она будет смелой и пойдёт до конца. Раз уж сама напросилась.
Очередной хлопок снова обжёг ягодицы, разливаясь по коже лихорадочными волнами. Мишель чуть расслабилась, и инкуб незамедлительно этим воспользовался, проникая ещё глубже. А затем снова замер, давая ей привыкнуть к его размерам.
— Ты как, крошка? — хрипло спросил он.
— Неп-привычно, — ответила она, прислушиваясь к своим ощущениям.
Изнутри распирало, но не так, как когда он наполнял её собой иначе. Это распирание было более болезненным и более острым, что ли. А ещё казалось, что странное тепло разливается по мышцам ног, они словно начинают жить своей жизнью, становясь одновременно невероятно чувствительными и какими-то бессильными, ватными.
— Ка-ажется, можно ещё чуть-чуть, — прошептала она и ахнула, когда демон вошёл ещё.
Он был с ней невероятно нежен и терпелив, несмотря на похлопывания и нарочитую грубость. Она могла только представить, чего стоит ему эта сдержанность, ведь она чувствовала его, как и он её.
— А-ах! — вырвалось, когда вошёл ещё глубже.
Затем снова шлёпнул, и, придерживая за бёдра, погрузился рывком.
— А-а-ай! — воскликнула она и выдохнула: — Больно!
Сильные руки смяли её бока, заскользили по ягодицам, не позволяя изменить положение хотя бы на немного.
— Тише, маленькая, стой спокойно. Ты привыкнешь, но не всё сразу, — ободряюще проговорил Эрам и она сразу ему поверила. Как тогда, в космической капсуле, просто сделала внутреннее движение, словно разжимает кулаки.
Ощущать себя в упоительно тугой и узкой глубине было волшебно. Да что там волшебно, просто крышесносно! Безошибочным чутьём инкуба он определил, что можно продолжать.
Осторожно наклонившись, поцеловал её выгнутую спинку (такую худенькую, видно каждое рёбрышко) и распрямился, продолжая удерживать её.
— Готова, лакомая? — хрипло спросил он. — Я не могу больше сдерживаться.
— А-ах! Кажется, да… Да! — ответила его смелая девочка.
— Сначала будет непривычно, — пообещал он. — Старайся расслабиться. А лучше поиграй с собой пальчиками. Это усилит удовольствие.
Удовольствие? Пока Мишель особого удовольствия не наблюдала. Было остро, распирающе изнутри, ноги наливались странной тяжестью, похожей одновременно на онемение и что-то сладко-запретное…
Но вот инкуб принялся двигаться внутри и ощущения обострились, жгучая острота принялась разливаться по всему телу.
— Поласкай себя, сучка, — хрипло выдохнул демон. — Это приказ!
Сознание словно подёрнулось туманом.
Мишель перенесла вес на один локоть, а затем и вовсе легла на него, оттопырив попку ещё больше. Пальчики второй руки скользнули между бесстыже распахнутых складочек.
Её внутренняя суть, которая, казалась, вся собралась в скользком чувствительном бугорке, отозвалась на прикосновение и тело пронзила сладкая судорога.
Ахнув, Мишель поиграла пальчиками со складочками. Было так непривычно ощущать его внутри и одновременно чувствовать, что её лоно пусто.
Эрам больше не сдерживал себя и истово бил толчками.
— А! А! А-ах! О, боже! Как это возможно? — всхлипывала Мишель, перебирая пальчиками.
Наслаждение хлынуло стремительным щедрым потоком и было таким острым и пронзительным, что она закричала в голос, содрогаясь под инкубом. Ослабев, не упала только благодаря его сильным рукам.
Демон кончил бурно, с утробным рычанием, с хриплым, протяжным стоном, переходящим в крик. А затем, отпустив Мими, упал рядом.
— Кончать в твою попку, детка, это… это… это…
Мишель развернулась с замутнёнными от пережитого удовольствия глазами и припала в горячем поцелуе к его рту.
— Я не знала, что это так волшебно! — выдохнула она, чуть отстраняясь. — Я люблю тебя, Эрам де Вуд, люблю, люблю, люблю, со всей силой! Ты — моя жизнь, моя свобода, мой полёт! О! Как же я люблю тебя! Какой счастливой ты меня делаешь!!
Что-то произошло в нём, когда он услышал эти слова.
Казалось, только что был опустошённым, обессиленным… сытым… И вдруг словно раскалённая лава хлынула по его венам, оглушительным напором ударила в голову!
Неведомая сила приподняла в воздух, рывком, а в следующий миг огненное чудовище с оглушительным рёвом вырвалось на свободу, готовое перевернуть этот мир, одолеть в поединке тысячу тэнгериев, смести всё на своём пути!
Чёрный, в огненных прожилках демон завис над землёй, распахнув огненные крылья.
На какой-то момент вспыхнула мысль, что он испугает Мишель, испугает свою хрупкую девочку. Он не забыл, какими глазами она смотрела на него тогда, в лаборатории, когда раскидал мерзавцев, посягнувших на неё, как котят… И когда они оказались в квартале низших нагов… Какими расширившимися от ужаса были её глаза…
Но сейчас… В огромных глазах Мими не было ничего, кроме любви и восторга!
Никто и никогда не смотрел на него с такой любовью, с такой детской открытостью и теплотой.
— О, Богиня! — вырвалось у Мишель. — Какой ты красивый! Ты… Ты… Ты просто великолепен!
Что-то сжалось от этих слов в его груди.
— Ты правда, не боишься меня? — раздалось утробное рычание.
— Ты с ума сошёл, конечно, нет!
Она подскочила восторженным козлёнком, ещё более маленькая и хрупкая, чем обычно, ведь боевая трансформа демонов огромна… Подпрыгнув с кушетки, чуть не взлетела, обхватывая его шею руками.
— Я не видела ничего более прекрасного в жизни, — призналась она и припала в восторженном поцелуе к губам чудовища.
Опешив, он не успел обнять её в ответ.
Какая-то сила отбросила её назад.
Мишель не упала, зависла в воздухе, раскинув в стороны руки и запрокинув голову…
Словно тысячи лучей пронзили её тело, слившись в одну ослепительную вспышку…
А когда свет ушёл и зрение вернулось к демону, он не поверил своим глазам.
Трансформа Мишель оказалась куда более хрупкой, чем у него.
Красная, как огненная глина, кожа, водопад пламенных локонов струится по обнажённому телу… За спиной огненные крылья… Такие же, как у него.
Она смешно забарахталась в воздухе, непривычная к новому и неожиданному… Но потом преодолела расстояние, разделяющее их одним махом. И снова тонкие руки сомкнулись вокруг его могучей шеи.
— Девочка моя… Красавица, — прорычало чудовище, сгребая её в объятия, отогреваясь в огненных крыльях своей возлюбленной.
— Профессор говорил, что только истинное сердце инкуба обретает вторую ипостась, — захлёбываясь от восторга, пролепетала Мишель. — О, Эрам! Неужели я в самом деле… твоё сердце?
Ответ не требовался. Она прочла его в глазах, ощутила в прикосновении обжигающих губ.
— Полетаем? — озорно спросила она, отстраняясь.
Придерживая её за талию, он медленно взмахнул крыльями, поднимаясь выше. Взмах крыльев — и вот она тоже стремится вместе с ним в бескрайнюю небесную высь.
Купол неба над их головами манит, отблески огненных крыльев подсвечивает закатное солнце. Выше и выше! Свобода! Полёт! Любовь, дарящая крылья!
А ещё, в небе оказалось тоже зможно заниматься любовью…
Пустяки для тех, у кого есть крылья…
Над головами горят мириады звёзд, ночной воздух приятно холодит пылающую кожу… Где-то там, внизу проносятся огнедышащие вулканы и кипящие озёра… И есть только это мгновение. Только оно, наполненное любовью, страстью, нежностью… Щедрой красотой вечности, ведь она, вечность, и есть этот миг…
Снизу, из Обители, запрокинув голову, за их полётом наблюдала Махаллат.
Слёзы радости катились по её щекам.
Её девочка, её маленькая девочка, её сердечко, которое она только обрела заново, одарена Темнейшей Матерью самой величайшей милостью… Она стала Сердцем.
О, если бы Махаллат могла завершить историю этих двоих молодых безумцев на этой счастливой ноте… Если бы все горести и печали её сердечка на этом закончились… Но это не во власти Красной Жрицы, не во власти и самой Матери…
Этим утром в Обитель прибыли трое.
Из тех, кто участвовал в инициации Мишель.
Когда подоспеют ещё пятеро её детям предстоит самое большое и страшное испытание в их жизни.