Глава 9

Профессор не знал не только, как попасть в Обитель Лилит, но даже, как найти её в Огненных Землях. На этот вопрос могли ответить лишь члены Ордена — но как найти их, Огюст Цицерон тоже не имел никакого понятия…

Всё, что он смог выяснить, представителей странной расы, похожих на Пробуждённых из древних песен, те самых, что жертвуют свои жизни Темнейшей Матери, в ответ на что та навсегда освобождает их от терзающего душу голода, были замечены им во время поездки вокруг Слитсберга. Огюст Цицерон изучал колебания магического фона в зависимости от плотности населения демонов и однажды видел двоих похожих на демонов… людей? Нелюдей? Он так и не понял, их ауры были мастерски замаскированы. По-крайней мере, он не смог их разглядеть…

Хорошо, что профессор любезно предоставил координаты этого места. И хорошо, что набросал пространственные снимки искомых. И, конечно, лучше всего было то, что Харлей по-прежнему платил сыщику Артуру баснословные деньги, и тот до сих пор не покинул Вилскувер.

Узнав, что ему предстоит разыскать саму Обитель Лилит, Артур, всегда деловитый и безмятежный, сел, чуть не промахнувшись креслом, словно ноги перестали держать его.

А потом заявил, что отказывается от гонорара.

Демоны тревожно переглянулись.

Человек отказывается? Конечно, они наймут целую армию детективов, они всё равно найдут то, что ищут. Сначала демонов Орден Чёрного Сердца, потом и треклятую Обитель! Но на это уйдёт время. Непростительно много времени. Которого, может же такое случиться, у Мишель просто нет. Думая об этом, Эрам не хотел признаваться ни Харлею, ни тем более этому человечку, что у него, Эрама де Вуда, возможно тоже нет времени. Нет…

— Вы отказываетесь? — холодно спросил Харлей, чьи внутренности сейчас сжала ледяная лапа. Голод, терзающий его после того, как встретил рыженькую, как попробовал её на вкус… Он поглощал. Порабощал. Грозил поставить на колени. Растоптать. Ему было так плохо, что даже мало заботила судьба брата. Не хотелось думать, как сейчас ему. В конце концов, Эрам пил из щедрого живительного источника, имя которому Мишель, а он, Харлей, нет.

— Что вы! — воскликнул Артур, выдёргивая инкуба из тягостных дум. — Об отказе не может идти и речи. Я, с вашей помощью, разумеется, поскольку времени, как я понимаю, в обрез, разыщу Ордер Чёрного Сердца, а потом и Обитель Лилит. Я просто отказался от гонорара, только и всего. Я сделаю это бесплатно.

— Что ты хочешь взамен? — хрипло спросил Эрам. У него, как это часто случалось в последние дни, глухо стучало в висках, тело наливалось чугунной тяжестью, а мир «плыл», подёргивался дымкой. Он не утратил красок, запахов, тончайших переливов звуков. Не становился серым, как раньше. Он просто исчезал. И инкуб откуда-то знал: исчезнет мир — исчезнет и он.

— О! — человек облизал пересохшие губы. Мгновение, показавшееся Эраму вечностью. — Взамен я получу намного больше, чем деньги. Если, конечно, вы обязуетесь мне это предоставить.

Глаза человека лихорадочно блестели, а пальцы, которыми тот барабанил по столу, подрагивали.

Эрам подобрался, как хищник, готовый к прыжку. Человечек знал о Тайной комнате, о Мими. Он же искал её. Знал и о воздействии на демонов, знал, что рыжая суккуб. Чего же он хочет за помощь, раз отказывается от денег? Если он скажет о Мими, Эрам прямо сейчас вырвет его язык голову и обмотает его вонючие кишки вокруг его же шеи…

— Обитель Лилит, конечно, — сказал человек, не подозревая, должно быть, что только что спас свою жалкую жизнь. — Я слышал о ней… из Древних песен… Д-даа, из них… но не думал, что она существует, и тем более, что мне выпадет честь разыскать её. И, раз так случилось, я хочу войти внутрь.

— Туда могут войти только демоны, — проговорил Эрам, откидываясь на спинку стула.

— А это ваши трудности, — сказал Артур, не отрывая от него взгляда. — Когда вы будете говорить с братьями Чёрного Сердца, вы скажете, что в Обитель войдут трое.

— Для того, чтобы говорить с братьями, нужно сначала этих братьев найти, — заметил Харлей. Эрам облегчённо выдохнул, когда брат вмешался, стараясь сделать это незаметно. Силы покидали его, и брат, и наглый человечишка давно превратились в размытые пятна. Оставалось только надеяться, что никто не догадается о его состоянии. С Харлея станется обездвижить его и отправиться за Мишель самому. Он, Эрам, так бы и поступил. Мими того стоит.

— А это мои трудности, — снисходительно усмехнулся человек.

И всё же в ауре его отчетливо читался страх. Неуверенность. Надежда.

— Зачем тебе в Обитель? — хрипло спросил Эрам.

Человек, по всему, не понимал, что высший демон тратит последние силы, чтобы говорить с ним.

— Зачем… в Обитель?! — воскликнул он и всплеснул руками. — Но ведь это Обитель Лилит! Место, где живут суккубы. Вы же знаете, как говорится в легендах: «Отдаться сладкой власти суккуба и умереть»… Если есть пресловутый рай, то он не на небесах, а в Огненных Землях. В Обители Лилит.

Человек смолчал, что у него была своя причина найти Обитель. Очень, просто очень веская причина…

— … и умереть? — голос брата донёсся до Эрама, словно из-под воды. Точнее, это он, Эрам, был под водой, хуже, он барахтался в вязкой солоноватой жидкости, отвратительно красной и с привкусом железа, сюда почти не проникают звуки… — Разве ты не понимаешь, что если войдёшь в Обитель, не выйдешь оттуда живым? И, конечно, на твоём месте я бы не обольщался насчёт сладкой власти суккуба. Братья Ордена убьют тебя раньше, чем ты увидишь хотя бы одну из них. Я не говорю, что они не захотят это сделать, когда мы только заявим, что с нами в Обитель отправится человек.

— Сохранить мою жизнь до того, как мы доберёмся до Обители, ваша забота, — спокойно ответил человек. — Затем вы слагаете с себя обязательства по моей защите. Это единственная плата, которую я хочу за свои услуги. Другой не будет.

Харлей и сам видел, что не будет. По лихорадочному блеску глаз. По непримиримой складке у рта. По сияющей чуть не на весь кабинет ауре. Такой он никогда не видел у этого человека. Сейчас она горела, как никогда, отсвечивая невзрачные, безликие черты, преображая их. Делая Артура сильнее и мужественнее с виду. Даже не скажешь, что всего лишь человечек.

— Ладно, — сказал после долгой паузы Харлей. Мы согласны. Мы заключим соглашение. В конце концов, сначала нужно разыскать этот демонов Орден. А потом… В общем, мы берём на себя обязательства, — он обернулся в сторону брата. — Ты ведь за, Эрам? Эрам?!

Прежде, чем Эрам де Вуд успел сползти со стула, брат подхватил его. Беспокойно вглядываясь в его лицо, оттянул веко, пощупал пульс, положив пальцы на шею. Эрам вяло пошевелился, словно каждое движение давалось ему с трудом. На восклицания брата он ответить не мог. Силы покинули его.

Перед глазами неслись выжженные дочерна земли. Трещины в них, сияющие, как тысячи солнц. Огненные реки. Бурлящие, грохочущие. Смертоносные. Для любого, только не для высшего демона.

Эрам был там мальчишкой.

Перед поступлением в Галдур Магинен их с Харлеем возил туда маг-элементалист. Шерлез де Вуд хотел быть уверен, что оно того стоит: отдать обоих сыновей на факультет Элементалистики. Не такой карьеры он хотел для своих сыновей, единственных его преемников… Но мастер элементалистики был непреклонен. Оба брата были очень сильны в огненной стихии, поэтому действительно есть резон развить их дар во время обучения в Галдур Магинен. А по окончании академии они могут сами выбрать свой путь, и, вероятнее всего, присоединятся к отцу в управлении корпорацией.

На сторону сыновей неожиданно встала и супруга Шерлеза де Вуда, оборотень-пантера Марго. Так, перед бунтом в собственном семействе Шерлез вынужден был отступить. Впервые в жизни.

Правда, поставил условие: сыновья выдвигают свои кандидатуры на вступление в младшие партнёры Де Вуд Корпорэйтед не после, а во время обучения. А также берут на себя обязанности региональных партнёров корпорации. Таким образом, совмещают два вида обучения: в академии, и, под его, Шерлеза, руководством.

Всё это пролетало картинками, образами, ощущениями в сознании Эрама. Демон даже успел подумать, что должно быть, правду говорят: перед смертью пробегает перед глазами вся жизнь.

Из последних сил угасающего сознания он пытался настроиться на Мими: хотя бы раз увидеть её юное, чистое лицо, улыбку, вспомнить нотки лёгкости и свежести родного, любимого аромата… Прикоснуться к ней, хотя бы мысленно…

Но перед глазами плыла только чёрная земля, огненные реки, водопады огня и кипящие озёра. Брызги из них выплескиваются и шипят, подпрыгивая, на тёмных камнях.

А потом земля разверзлась. И оказалась изнутри вовсе не чёрной. Красной. Мягкой, масляной, как глина. Приятно тёплой, пульсирующей, живой.

***

Пальцы Мишель дрожали. Несмотря на то, что в комнате было тепло, её бил озноб, а на глаза то и дело набегали слёзы. Она вновь и вновь прикасалась к узкому ремешку на шее, словно проверяла его наличие.

Красный ошейник, полученный от Жрицы Ане Ахебак молчал. Предательски молчал. Мишель задействовала все свои силы, собрала в кулак волю, сконцентрировалась на сознании вещи, призвала весь дар артефактора, без остатка.

Ошейник должен был говорить с ней!

Но он молчал.

Мишель чуть не плакала от обиды, злости, разочарования.

Она металась по комнате, как зверь в клетке.

Пила оставленный суккубами травяной отвар, но к хлебцам, посыпанных семенами, не смогла прикоснуться. От голода желудок сжался в комок, живот, такое ощущение, прилип к спине, но от нервного потрясения кусок в горло не лез. При одной мысли о еде начинало мутить. Впрочем, мыслей этих было немного.

Куда больше её волновала собственная догадка.

Ане Ахебак, — Мишель готова была в этом поклясться! — явно намекала на то, что эта вещь когда-то принадлежала её матери.

Мишель стремилась в Огненные Земли, чтобы узнать хоть что-то о ней!

И вот, разгадка тайны её рождения была ближе протянутой руки…

И молчала.

Обессилев, Мишель забралась на кровать с ногами.

Дрожащими руками закуталась в покрывало, но не смогла согреться.

Озноб был невыносимым.

Приложив пальцы ко лбу, Мишель поняла, что у неё жар.

Должно быть, от пережитого волнения поднялась температура.

Она же не железная!

Не слишком ли много несчастий свалилось на её голову в рекордный промежуток времени?!

Как она ещё на ногах стоит и более-менее ясно соображает…

Дремота подкралась незаметно, но, когда навалилась, Мишель буквально впечатало в шёлковые простыни. Это было по меньшей мере, неожиданно. Разве можно спать, когда внутри всё клокочет, а единственная ниточка, что тянется к матери, предательски молчит?

Удивившись сама себе, Мишель зевнула. Чуть повозилась, устраиваясь поудобнее и провалилась в темноту.

Когда сознание её подобралось к порогу, что разделяет бодрствование и явь, когда разум наиболее гибок, ослепила вспышка. Она заставила сознание замереть на шаткой границе, не отпуская его обратно, в явь, и не позволяя провалиться глубже, в сон.

Вспышка рассеялась огненными искрами и из него вышла женщина в красных одеждах. Очень похожая на ту, что надела на шею Мишель красный ремешок… и при этом другая.

Мишель узнала её сразу же.

Она закричала бы в попытке броситься навстречу, и, наверняка проснулась бы, если бы не это странное оцепенение, которое охватило не только тело, но и сознание.

Вспышка рассеялась окончательно, и Мишель посмотрела в лицо матери.

Она впервые видела её так близко. Так чётко…

И не только видела. Вдыхала сладкий, безмерно родной запах, который, оказывается, помнила с детства. Внезапно ощутила тысячи поцелуев на щеках, волосах, ладошках и пяточках, которые дарила ей Махаллат, когда Мишель была совсем крошкой. Ощутила и горячие слёзы, что падали ей на лицо и катились по телу. Слёзы, которые пролила Махаллат над своей дочкой. Доченька… Солнышко… Сердечко… Сокровище… Крошка… Мишель вспомнила все ласковые прозвища, которыми звала её мама. Мамочка… Любимая, единственная мамочка. Самая родная. Самая близкая. Та, кто любила её с такой силой, что силу этой любви Мишель, оказывается, несла на себе всю свою пока ещё недолгую жизнь…

Махаллат была красива ослепительной, неземной красотой.

В воспоминаниях осколка её образ сохранился бледным, измождённым. Нервным и каким-то измученным.

Сейчас Махаллат сияла. Она не утратила былой гибкости и стройности, но куда-то исчезла болезненная худоба. Появилась исполненная величия, спокойная грация и изящество. Словно засветилась изнутри кожа. Лицо раскрасилось немыслимыми красками. А огненная копна волос, рассыпанная по плечам, таила в себе скрытое пламя.

Глаза рыжеволосой Махаллат были похоже на две звезды. И лишь где-то на самом дне, словно ненароком, по ошибке, плескалась печаль. Даже тоска.

— Доченька, — Махаллат заговорила и пространство словно наполнилось чудесной мелодией. — Я знала, что ты сможешь услышать моё послание. Обещаю, что скоро всё будет позади. Ты не забудешь того, через что тебе пришлось здесь пройти, но будешь вспоминать это как вчерашний сон. Кошмарный, беспокойный, но всё же сон. Потому что твоё счастье — мой долг и самая сокровенная мечта. Ты снова здесь. В Обители. Неважно, как ты сюда попала. Тебя привела судьба. Ане Ахебак отдала тебе красный ошейник, который когда-то дала мне. Он защитил меня от многого, а теперь спасёт и тебя. Теперь тебя никто, даже Первые Пробуждённые не вправе ни к чему принудить. Мы скоро встретимся. Я найду способ вызволить тебя отсюда. Но это не так просто даже для Красной Жрицы. Поэтому, прошу, помоги мне. Тяни время. Пусть они считают, что ты смирилась, хотя бы думаешь над тем, чтобы принять новую жизнь. Тяни время… Они готовят тебе искушения, но только я знаю, я чувствую, что через главное искушение в твоей жизни ты прошла. С честью. Они надеются, что ты сможешь пробудить последнее Сердце. То, чья сила вернёт в мир множество других сердец. Суккубов. Теперь, когда ты знаешь, во имя чего всё это, я знаю, ты будешь стараться. Мне больно говорить тебе об этом, но у тебя не выйдет. Не получится. Если бы твой осколок, который я подарила тебе, когда совсем крошкой отправляла из Обители, был единственным, возможно, получилось бы. Ты впитала всю его магию без остатка и вполне могла бы вернуть Сердцу недостающее. Но их было два. Ты не сможешь вернуть то, чего у тебя нет. Чем ты никогда не обладала. Поэтому… Просто тяни время, пока я не придумаю, как вызволить тебя из нижней обители, где готовят Послушниц, в высшую. К нам, ко Жрицам. К Красным Жрицам. Хуже всего, что даже если у тебя не получится пробудить Сердце, Верховная не сильно огорчится. Во-первых, возрождение суккубов в мире значительно пошатнёт её власть. Но она обязана сделать всё для возрождения Сердца, поскольку связана обетом, данным самой Темнейшей Матери. Лилит. Той, кто дала жизнь высшим демонам. Во-вторых, Верховная просто захочет оставить тебя здесь. Получить дочь Махаллат, Красной Жрицы Обители, драгоценный дар. И она сделает всё, чтобы вынудить тебя согласиться. Ты должна быть сильной. И вместе с тем помнить, что чем твёрже — тем хрупче. Горный хрусталь твёрдый, но, ударившись о камень, рассыпается на тысячи осколков. Будь гибкой. Слушай. Запоминай. Делай выводы. И, главное, всегда и во всём, слушай своё сердце. Скоро, очень скоро, мы увидимся, сердечко моё. Моя маленькая любимая доченька.

Образ Красной Жрицы обрамился сиянием, и по мере того, как сияния этого становилось больше, Махаллат начала таять.

«Нет, пожалуйста, мамочка, не исчезай! — хотела крикнуть Мишель. — Ты не можешь уйти так быстро! У меня… у меня ещё столько вопросов и так мало ответов! Пожалуйста, мамочка, мамуля, ещё чуть-чуть… совсем капельку»

Сияние замерло, остановилось. Махаллат, которая стала полупрозрачной, улыбнулась.

— Ты действительно так сильна, как я думала. И даже сильнее, сердечко. Обещаю, что отвечу на все твои вопросы, и очень скоро. Пока скажу только то, что терзало меня все эти годы. Что не давало спать, мешало чувствовать себя счастливой. То, что пришлось отослать тебя. Ты достаточно времени провела в нижней части Обители, чтобы понять меня. Совсем не такой жизни хотела я для своей доченьки, своего сокровища.

Тем более, что я видела больше, чем другие, те, кто не покидали Огненных Земель.

Да, я уходила из Обители… и попалась в самую главную ловушку в своей жизни. В ловушку своей природы. Но я ни о чём не жалею, милая, ведь благодаря этому в моей жизни появилась ты.

Уроки разбитого сердца — самые действенные. И самые болезненные.

После того, что пережила там, в большом мире, одна-одинёшенька с лучшим рычагом давления на меня, с тобой, Мишель, мне нельзя было там оставаться.

Я вернулась в Обитель. Не одна. Вместе с тобой.

Нам всем несказанно повезло, что у тебя обнаружился дар артефактора. И ещё больше повезло встретить человека, который согласился помочь. Без него я бы не справилась и не знаю, представится ли случай когда-то отблагодарить его. На границе Огненных Земель я передала ему тебя, а он, в свою очередь, подбросил тебя на порог Галдур Магинен. Твоя аура была надёжно замаскирована, никто не распознал бы в тебе суккуба. Но они не могли не заметить пробуждающегося дара артефактора. Поэтому приглядывали за тобой, а потом приняли в лучшую магическую академию.

Это всё, что я могу сказать тебе. Диалог через вещь выматывает, а тебе надо беречь силы. Поверь, они тебе очень скоро пригодятся, сердечко.

Будь сильной. И главное помни — скоро всё закончится. И мы увидимся, обещаю.

Сознание Мишель какое-то время пыталось цепляться за образ матери. Не хотелось расставаться с ней даже мысленно, особенно после такой долгой разлуки. Но какая-то сила тянула глубже, в темноту, в сон, который был сейчас необходим, для того, чтобы восстановить силы.

Через какое-то время Мишель словно разжала кулаки.

Она проваливалась в чёрную бездонную пропасть, повторяя, как заклинание, что скоро всё это закончится. Мама любит её и поможет ей. А ей, Мишель, осталось ждать, быть сильной и тянуть время.

— Ты не сможешь пробудить Сердце, — повторила Махаллат словно издалека в последний раз, прежде, чем тьма завладела сознанием Мишель окончательно.