Глава 10

Из забытья её вывело поглаживание, похлопывание по плечу.

— Она и в самом деле глубоко спит, — раздался над ухом голос Барбело.

— Наверняка, после того, как увидела блистательную Ане Ахебак, смогла смириться. Поняла небось, к чему нужно стремиться. Она ведь не кажется дурой. Правда, упряма, как ослица, — ответила Нега и Барбело тихо рассмеялась.

— А после того, что случится сейчас, наверняка вовсе перестанет упрямиться, — сказала Барбело. — М-м… должно быть, очень и очень скоро, — она снова тихонько потрясла Мишель за плечо и позвала: — Просыпайся, Мишель, проспишь всё самое интересное…

— А ещё вкусное и сладкое, — как-то утробно промурлыкала Нега. — Ах, Барбело, какие же мы счастливицы, что именно мы будем сопровождать её по верхней Обители!

Мишель не понравился низкий чарующий тон демониц. Не понравилось и то, что они, судя по всему, вновь куда-то поведут её. Непроизвольно она коснулась рукой ошейника, проверяя, на месте ли он. Ведь теперь в нём единственная её надежда, гарантия, что её не принудят к чему-то мерзкому и унизительному снова.

— Мишель, когда спят, не краснеют, — со смехом сказала Барбело.

— Наверное, от предвкушения, — промурлыкала Нега.

Мишель рывком поднялась на ложе, чуть не столкнувшись лбами с Барбело. Демоница успела отшатнуться в последний момент. В глазах мелькнул страх.

— Скорее, от злости, — пробормотала Мишель.

Нега покосилась на Барбело и сообщила, что берёт свои слова назад. Не о выпавшем им счастье. О том, что Мишель не дура.

Барбело отмахнулась от подруги и принялась увещевать Мишель, что той нужно быстренько освежиться и перекусить, подкрепить силы.

— Пока не пришли Пробуждённые? — кисло поинтересовалась Мишель, поднимаясь и направляясь в купель. Она помнила, что ошейник защитит от них, и всё же память об их недавней власти над её телом и эмоциями была слишком живой.

— Они не придут, — с готовностью сообщила Нега, обе демоницы отправились вслед за Мишель. — Нам разрешено идти одним. Это просто здорово! Представляешь?

Мишель оглянулась и посмотрела на ликующих суккубов хмуро.

Те ничуть не растерялись под её взглядом, а предложение ополоснуться в купели вместе восприняли с радостью.

Наскоро перекусив (не слишком обильную, но питательную трапезу Мишель также честно разделила на троих), они, наконец, покинули опостылевшую Мишель комнату.

— Неужели и сейчас мне не положена одежда, — негодовала Мишель, когда они шли по длинному коридору. Он вёл наверх.

Суккубы фыркали и поправляли причёски, белоснежные ошейники, пояса.

— Поверь, в Садах Наслаждений* одежда тебе ни к чему, — сказала Нега и Мишель сразу насторожилась.

— К тому же, у тебя есть красный ошейник, — напомнила Барбело. — Поверь, он даёт тебе такой высокий статус, о котором мы пока не можем и мечтать.

— Что ещё за Сады Наслаждений? — спросила Мишель, поёжившись.

— Место, где суккубы инициируют инкубов, — с готовностью ответила Барбело, облизывая губы.

— Скоро сама увидишь!

Такого Мишель и вправду не ожидала. Чего угодно, только не этого.

Не того, что, войдя в небольшую пещеру с низким сводом и выйдя спустя несколько секунд через те же двери, она окажется в самом настоящем саду чудес.

Именно это сравнение было первым, что пришло ей в голову. Правда, после того, как какое-то время она просто стояла и хлопала глазами с раскрытым ртом.

Невероятной красоты природа… деревья, кустарники, утопающие в каких-то немыслимых цветах клумбы, резные беседки, выложенные разноцветными кристаллами дорожки… Птицы с роскошными золотыми хвостами выводят райские трели упоительными голосами. Нежная чарующая мелодия и умопомрачительный аромат цветов и трав… Всё такое ослепительно яркое, до боли красивое, пронзительное… Это затрагивает самые потаённые струны души! И эта невероятная картина даже не сошла со страниц волшебной сказки, нет, человеческая, да даже ангельская рука неспособна отразить такое великолепие на полотне… Мишель и представить не могла, что такая красота и гармония вообще возможны…

Её тело робко завибрировало, словно в попытке слиться с этим чарующим пространством, имя которому и вправду было Чистое наслаждение.

— Должно быть, если бы здесь оказался человек, он решил бы, что умер, и боги за какие-то праведные поступки определили его в Рай, — вырвалось у Мишель.

Суккубы захихикали, обменялись озорными взглядами.

— Не думаю, что в раю так весело, — подмигнув, сказала Нега.

И Барбело была солидарна с подругой.

— Что ты! Наверняка, там скука смертная по сравнению с Обителью Матери Демонов!

Мишель с силой втянула этот сладкий, словно щедро насыщенный нектаром, воздух. Внутри стало щекотно, как будто в тело проникли тысячи озорных пузырьков. Они щекотали, ударяясь друг о друга и тело теряло вес, как тогда, в капсуле в открытом космосе… Но даже сжавшееся от тех воспоминаний сердце не помешало наслаждаться этим, новым, что творилось с ней. Мишель становилась лёгкой, звенящей, беззаботной. Внизу живота словно натянулся огненный узел, натянулся и начал еле ощутимо пульсировать. Волны желания, нежные и горячие, принялись прокатываться по коже. Подогреваемые изнутри, они грозили стать пылкими, кипучими… Но это почему-то не волновало.

Хотелось смеяться, дурачиться, хотелось петь и танцевать! Каждая мысль вызывала радость, каждое ощущение прокатывалось волной удовольствия по телу, каждое чувство наполняло сердце безмятежной и безусловной любовью, заставляя трепетать, словно крылья огненного мотылька.

Она посмотрела на суккубов замутнённым от удовольствия и тлеющего внутри желания взглядом… И с отвращением поняла, что смотрит сейчас так же, как они.

Это осознание было болезненным. Но очень действенным.

Она затрясла головой, встряхиваясь, как котёнок, что вылез из воды. Девушки снова переглянулись, и Нега даже подтолкнула Барбело локтем, мол, я же тебе говорила!

Они были невероятно привлекательны и невероятно желанны в этом полном волшебства месте. Смуглые груди девушек словно налились изнутри и стали ещё выше, тёмные сосочки съёжились, дерзко торчат вперёд. Линии женственных, загорелых тел безупречны, позы — чувственные, на губах играют дразнящие улыбки…

И это отрезвило окончательно.

Не настолько, чтобы перестать видеть, слышать и ощущать красоту вокруг, но достаточно, чтобы прийти в себя.

— Пошли, — сказала Нега и взяла Мишель за руку. — Впереди много интересного.

Барбело зашла с другой стороны и Мишель поспешила за девушками, осторожно высвобождая руку. Лучше, если никто, вообще никто не будет касаться её. Особенно сейчас. Особенно в этом волшебном месте.

— Кто-то уединяется в беседках или на берегах ручьёв. Вода здесь всегда тёплая, с пузырьками… М-м… Но чаще всего развлекаются вместе. Ещё бы! Инкубы, причём только самые сильные, самые достойные из демонов входят сюда лишь раз в жизни! Раз в жизни, представляешь?! Стоит ли осуждать их за то, что они хотят всего и сразу! — тараторила по дороге Нега. Барбело только улыбалась и оглядывалась по сторонам.

Мишель уже хотела спросить, о чём это Нега, но потом увидела своими глазами и сразу поняла. Поняла, откуда эта умопомрачительная энергия секса, витающая в воздухе. Откуда буйство природы и радость всего живого вокруг.

Сплетённые тела. Сладкие стоны. Хриплое, прерывистое дыхание. Рычание. Всхлипывание и хныкание. Единый ритм, в котором читается пульсация самой Вселенной. Откровенно бесстыжие позы. Жадные рты. Переплетённые руки и ноги… Сколько же здесь демонов? Инкубов и суккубов, сливающихся в яростных, пылких, похотливых схватках?!

Словно не замечая её состояния, близкого к ступору, Нега, оказавшаяся в Садах Наслаждений слишком уж разговорчивой, трещала на ухо:

— Белых Послушниц сюда не пускают, — она привлекла внимание Мишель, показав на ошейники и пояса на них с Барбело. — И даже чёрных, как видишь! Жрицам прислуживают Красные Послушницы! Это счастье, что нам всем выпала такая честь.

— Честь сопровождать тебя, Мишель, по Садам Наслаждений! — вторила опьянённая Барбело.

Только сейчас Мишель разглядела, что меж свивающихся в жарких схватках телах скользят другие суккубы, в таких же ошейниках и поясах, как у Барбело и Неги, только красного цвета. Они разносят подносы с напитками и закусками, на лицах — блудливые, завлекающие улыбки, в потемневших от страсти глазах — откровенных призыв.

Время от времени мускулистые мужские руки оглаживаю их ягодицы, ласкают груди, а бывает, что привлекают к любовным играм.

Одну, совсем юную Послушницу, на вид — совсем ещё дитя, правда с пышным, прекрасно оформившимся телом, которая склонилась, чтобы подать бокал постанывающей, бесстыдно распахнувшей ноги, демонице, остановил тот самый инкуб, что трудился над ней.

Схватив девчонку за пышную грудь, не дал той распрямиться, пока бурно, со стонами и рычанием не излился в свою партнёршу.

Больше всего во всём этом Мишель поразило то, что Послушница замерла в явно неудобной позе, словно была изваянием. Графин с чем-то прозрачным и пузырящимся на подносе в её руках даже не покачнулся. Это навеяло Мишель на мысль, сколько же «проверок», «наказаний» и всего остального девушка должна была пройти, чтобы вот так, безупречно выполнять свои обязанности.

Кончив, инкуб вздрогнул в последний раз и рывком опустил девушку на колени. Та умудрилась и при этом не уронить поднос, а аккуратно поставить его на землю.

— Дай попить, — приказала Жрица.

Мишель невольно залюбовалась ей. Нежная смуглая кожа, копна белокурых, чуть растрёпанных, локонов. Показалось, что кого-то она напомнила Мишель. Только кого? Раздумывать было некогда, да и, говоря откровенно, не получалось.

Исполненным изящества жестом девушка протянула суккубу наполненный до краёв бокал. Та пила жадно, дыхание до сих пор было прерывистым и часть напитка потекла по подбородку и маленькой, очень красивой, груди.

Довольный инкуб погладил по щеке партнёршу и покинул её тело. Взгляд его остановился на пухлых ягодицах под красным поясом. Инкуб похотливо улыбнулся, а его влажный обмякший орган мигом налился кровью и дерзко восстал.

— Ну-ка, крошка, — хрипло приказал он, подтолкнув Послушницу к по-прежнему бесстыдно распахнутым ногам Жрицы. — Приласкай эту сладкую киску. А я со своей стороны, сделаю всё, чтобы отблагодарить тебя.

Послушница смущённо улыбнулась и, устроившись на коленях между ног Жрицы, склонилась над розовыми лепесточками, по которым стекала тонкая струйка семя демона.

— Постарайся, милая, — усмехнулась демоница, потрепав девушку по щеке, а сама откинулась назад и блаженно прикрыла веки.

С первым всхлипом Жрицы, когда юная Послушница принялась старательно вылизывать её, лаская языком и пальцами, инкуб резко вошел сзади.

— А-ах! — раздалось единодушное.

Инкуб одобрительно похлопал по ягодицам и принялся бить бёдрами. Сначала неторопливо, потом всё больше входя в раж.

Тело его покрылось испариной, локон упал на лоб, и, казалось, прилип намертво.

К окружающим вздохам и стонам примешались новые нотки сладкого хныканья и всхлипывания.

С силой оторвав взгляд от бесстыжей картины, Мишель закусила губу и жалобно обернулась на демониц.

— Мы должны пройти мимо… всего этого?

— Именно так, Мишель, именно так, — томно и как-то доверительно ответила Нега.

— Но я не хочу! Вы не вправе меня принудить! — и Мишель торжествующе указала на красный кожаный ремешок.

— Как знаешь, — деланно сокрушилась Нега. — Можешь оставаться здесь.

— Да и мы не торопимся, — промурлыкала Барбело.

— Как это?

— А вот так, глупая. Выйти из Садов Наслаждений можно лишь через вторые врата.

И демоницы синхронно подмигнули Мишель и тихо, чувственно рассмеялись.

— Тогда пошли быстрее!

У Мишель было бесстыдно мокро между ног, соски горели, внизу живота сладко дёргало. Она боялась не этих Садов Наслаждений.

Она боялась себя.

— Боюсь, быстрее не получится, — сообщила Нега, облизываясь и оглядываясь. — Если только не хочешь споткнуться по пути.

— Она права, Мишель, — дружески взяла её за руку Барбело. — Здесь ходят медленно. Но я уверена, ты справишься.

Справиться бы с собой…

Мишель кивнула суккубам, показывая, что согласна и вообще будет слушаться, лишь бы выбраться отсюда поскорее. И всё же осторожно высвободила ладонь из горячих пальцев Барбело. Демоница понимающе улыбнулась.

Она старалась не смотреть, не слушать, не чувствовать… Но выходило плохо. Даже не выходило совсем.

Кожа горела, словно это она ощущала все эти яростные, нежные, страстные и безжалостные прикосновения. Между ног не было мокро… там просто бесстыдно текло, словно это в её лоно вторгались захватчиками огромные члены инкубов.

Мысль о том, что можно остановиться, присоединиться к чьим-то играм (на неё одобрительно смотрели, как инкубы, так и Жрицы, и даже Послушницы), чтобы ощутить в себе движение одного (а может, и не только) из этих полных силы и великолепия органов, бесстыдно кончить на глазах у всех… О, эта мысль была пыткой.

Невыносимой пыткой.

Хуже всего, что против воли взгляд «цеплялся» то за одну, то за другую бесстыжую, полную разврата, картину.

Вот одну темноволосую Жрицу с алебастрово-белой кожей властным жестом привлёк к себе огромный демон. Быстро поцеловав в губы, что-то прошептал на ухо. Девушка ответила таким же стремительным и жарким поцелуем, а потом опустилась поверх второго, кто лежал навзничь. Так, что её полная упругая грудь закачалась на уровне его жадного рта. Он тут же принялся дарить наслаждение покачивающимся над ним грудям, покусывать и посасывать съёжившиеся бутончики. Второй демон, тот что позвал её, раздвинул ягодицы и пристроился сзади, что вызвало бурю эмоций в искрящейся ауре девушки, а также довольные, протяжные, полные наслаждения, стоны и всхлипы.

Услышав их, к ним приблизился третий, который только что отправил лёгким похлопыванием по заднице одну из Послушниц. Опустившись на колени перед стоящей на четвереньках Жрицей, властным движением потянул её за волосы и вставил огромный, готовый к работе орган ей в рот.

Та принялась с упоением сосать, постанывая и вскрикивая, когда трудящийся сзади инкуб бил слишком сильно… и проникал, должно быть, сладко-глубоко…

Мишель с трудом отвела взгляд, встряхнувшись и закусив губу почти до крови.

— Смотри! Смотри! Играют в захватчиков! — жарко прошептала на ухо Барбело.

Мишель невольно проследила взглядом: обнимая белоснежный ствол какого-то диковинного дерева, стояла, широко расставив ноги, чернокожая демоница.

Сзади пристроился инкуб, брал её быстро, словно наспех, а за ним выстроилась целая очередь из желающих с дерзко оттопыренными членами.

Мишель покачнулась и Неге пришлось подхватить её под локоть, чтобы устояла на ослабевших ногах.

Здесь тоже играли в порку, в связывание, в доминирование и подчинение. Но как же красиво, как захватывающе-бесстыдно и восхитительно до дрожи и покалыванию между ног это выглядело!!

Бесчисленные демоны и демоницы, которые «играют» по парам, и по нескольку сразу… Бесстыже сплетённые тела словно рисуют полный чувственности и наслаждения узор на сочной, изумрудной траве, алых кушетках, простынях, различной формы ложах и креслах…

Один демон развалился в траве и на нём яростно скачет Жрица. Инкуб раскинул руки в стороны и две Послушницы насаживаются на его пальцы, всхлипывая и постанывая, а ещё одна девушка склонилась над лицом инкуба и жарко целует в губы.

Мишель шла, спотыкаясь, чувствуя, как растекающееся от самого чувствительного местечка желание захлёстывает с головой. Это желание не было болезненным, как там, в нижней части Обители, оно было сладким, чувственным, бурным! Оно наполняло тело восторгом, пьянило разум, искушало волю…

И потому Мишель шла всё быстрее и быстрее, очень надеясь, что не привлечёт чьего-то внимания. Конечно, на ней защита: красный ошейник. Совсем другой, нежели на снующих тут и там Послушницах. И всё же… Она не боялась этого чувственного искушения. Но очень, очень боялась себя. До покусанных губ, до солоноватого привкуса во рту, до слабости в коленях, до дрожи в пальцах… Боялась.

Суккубы понимающе переглядывались и даже сочувственно кивали. Впрочем, был в их сочувствии и горький оттенок досады. Как же! Мишель летит вперёд, как в одно место ужаленная, вместо того, чтобы оценить, наконец, своё счастье и присоединиться к той или иной компании. А когда им, бедным, придётся снова сюда вернуться? Не раньше, чем Пробуждённые разрешат сменить белые пояса на чёрные, а затем — на красные. Любимый цвет Лилит.

Один из демонов поддел под локоток проходящую мимо Жрицу. Она только вышла из «уединённой» беседки с мутными от пережитого удовольствия глазами и широкой улыбкой на красивом лице.

Инкуб погладил стройную, как тростинка красавицу по угольно-чёрным волосам, провёл большим пальцем по припухшему чувственному рту, оттягивая нижнюю губу. Затем сгрёб в объятия и поцеловал в губы. Мишель, которая как раз проходила мимо, услышала нежный, чувственный стон, исполненный наслаждения. Опять! Опять эта проклятая слабость в коленях. Опять тугой пульсирующий комок внутри… Значит, нужно застыть, замереть изваянием, скоро немного отпустит и можно будет продолжать путь. Барбело и Нега говорят, что они уже почти дошли до вторых врат. Скоро, скоро всё это закончится… Наверное, это хороший знак. Если это, конечно, правда.

— Ты присядь, — с сочувствием прошептала Барбело. — Будет легче!

— Я принесу тебе воды, — засуетилась Нега.

Барбело протянула руку и дернула суккуба за волосы.

— Ай! — воскликнула Нега, высвобождаясь.

— Так тебе и надо! Хитрая самая, да? Придержи передок! — грубо припечатала Барбело. — Не мне, значит, и не тебе, понятно?

Нега фыркнула, но послушалась. Правда, не выдержала и показала Барбело язык.

К счастью, мимо проходила одна из Послушниц. Она и напоила всех троих прохладным газированным напитком. В меру сладким, освежающим, хмельным, похожим на коктейль из сока манго и сухого шампанского.

— Спасибо, — поблагодарила Мишель девушку и протянула опустевший бокал, посмотрев голодными глазами.

Послушница тихо рассмеялась и наполнила бокал снова. При этом смотрела на Мишель с нежной и какой-то восторженной улыбкой. Словно встретила старую знакомую в месте, где меньше всего ожидала.

Мишель подумала, что девушка, должно быть, знакома с Махаллат, но не решилась заговорить о ней при приставленных к ней суккубах.

— Дай-ка и нам освежить горло, крошка, позвал её демон, оторвавшись от губ черноволосого суккуба.

Послушница подмигнула Мишель и поднялась.

Игриво покачивая бёдрами, она подошла к демону и демонице с подносом и наполнила бокалы. А потом послушно, с явным удовольствием отсасывала черноволосому гиганту, пока тот шумно утолял жажду.

Поблагодарив девушку похлопыванием по щеке, инкуб отправил её дальше, а сам вернулся к стройной демонице. Крутанул ту, прижимая к себе спиной, яростно смял до красноты ягодицы.

— Ну-ка, господа, — позвал он пару отдыхающих в компании Послушниц инкубов. — Помогите взять эту крошку в зад максимально глубоко.

Демоны сняли Послушниц с колен и напоследок синхронно шлёпнули по ягодицам. Предвкушающе улыбаясь, приблизились. Глаза у всех четверых, включая Черноволосую Жрицу светились от похоти.

— Ложись на спинку, детка, — скомандовал инкуб. — И подожми ножки.

Суккуб послушно выполнила приказ. Она изящно опустилась на алую простыню, поджала колени к груди.

Длинные изящные ступни оказались над приоткрытыми пухлыми складочками, из которых бесстыже выглядывало влажное розовое местечко с дерзкой, похотливо распахнутой дырочкой.

— А вас, господа, попрошу раздвинуть этой сладкой сучке ножки, и упереть их коленями в землю.

Инкубы с энтузиазмом выполнили просьбу, не отводя взглядов от розового и влажного местечка.

Попка демоницы в такой позе приподнялась, смуглый кружок под влажными лепестками так и манил своей беззащитностью и бесстыдством.

Пока инкуб наслаждался сверху открывшимся ему видом, двое других, поочерёдно, перегнулись, чтобы поиграть языком с чувствительным бугорком, что выглядывает из розовых лепестков.

Наконец, демон опустился на колени и провёл двумя пальцами по складочкам сверху вниз, смазывая вторые врата Жрицы щедро сочащейся влагой.

А затем, уперевшись одной рукой между девушкой и одним из инкубов, приставил огромных размеров орган к смуглому кружочку под распахнутыми губками и перенёс вес и на вторую руку.

Он ворвался внутрь резко, дерзко, беспощадно, как захватчик на покоряемые земли.

Жрица сладко и пронзительно закричала.

Демон бил бёдрами грубо и яростно, словно хотел впечатать девушку в землю. Запрокинутая головка моталась по сторонам, иссиня-чёрные локоны разметались по алому шёлку. Прекрасное лицо исказила гримаса чувственного, развратного и болезненного удовольствия.

— А-ах! А-ааах! А!! Да! Да! Да! — повторяли пухлые губы.

Инкубы по сторонам держали крепко, чтобы демону было сподручнее, а удовольствие, которое испытывала Жрица, было максимальным.

Та вздрагивала, словно пыталась высвободиться, кричала, словно молила о пощаде, но по искаженному страстью лицу суккуба Мишель отчётливо видела, как той хорошо… Как бессовестно и развратно сладко!

Эрам ни разу не брал её во вторые врата и потому Мишель, как ни старалась, не могла оторваться от откровенной и бесстыжей картины. Было возбуждающе…. И любопытно… Очень! Как это? Ощутить твёрдый огромный член в своей попке? Эрам обещал, что лишение «второй девственности», точнее третьей, если считать ротик, с тихим смехом говорил он, она запомнит на всю жизнь… Мишель верила. Предчувствовала, совсем немножко боялась и стеснялась… И очень ждала. Даже просила. А Эрам дразнил, называл маленькой похотливой сучкой и нежно наказывал… М-м-м… Как он её наказывал!..

Встретит ли она его снова?

Демоница пронзительно закричала, забилась в яростном, неистовом в своей силе оргазме. Инкуб излился в неё с хриплым рёвом. Демоны по сторонам одобрительно цокали языками, похлопывали инкуба по могучим плечам.

Когда демон покинул попку Жрицы, подоспели Послушницы. Они не только разносили напитки и закуски, но и тщательно протирали тряпочками, смоченными в ароматной воде, разбавленной розовым маслом, интимные места инкубов и суккубов.

А потом Мишель встретилась взглядом с тем, что сидел слева.

Её как током прошибло от этого властно, изучающего взгляда!

Демон медленно поднялся, не сводя с неё глаз.

Заметив это, поднялся и второй инкуб. Третий, тот, что только оттрахал черноволосую демоницу в попку, оглянулся. И глаза его полыхнули оранжевым огнем.

Он поманил Мишель пальцем.

— Иди-ка сюда, крошка. Да, да, ты, рыженькая…

Мишель оторопело помотала головой и отступила на шаг.

Демоны переглянулись с азартом и предвкушением.

Третий поднялся с земли прыжком. Взгляд Мишель скользнул вниз и она увидела, что его орган снова во всеоружии…

Они приближались нарочито медленно, явно растягивая удовольствие от предвкушения.

— Ну-ка, детка, — бархатисто промурлыкал один из демонов. — Дай попробовать твой сладкий ротик. Пососи у меня, сладенькая, представь, что это конфета…

— А я не прочь опробовать твой очаровательный розовый задик, — сказал второй, должно быть, заведённый только что увиденной картиной. — Ну как? Дашь мне свою дырочку? Конечно, дашь, детка. Разработаем её так, что вместишь и тэнгерия.

— Жаль, что им никогда не попасть в Обитель Лилит и мы никогда не узнаем, подогнали тебя под их размеры, или нет, — сказал третий и все трое расхохотались.

Барбело и Нега посмотрели на Мишель с завистью.

— Нет! — отступая, Мишель вытянула вперёд руку. — На мне красный ошейник, видите? Вы не в праве меня принуждать!

— А мы и не собираемся тебя ни к чему пробуждать, сладенькая. Просто немножко поиграем с тобой, а там сама попросишь добавки.

— Да ладно, крошка, здесь на каждой второй ошейник. Нам он не помешает.

Вытянув руки перед собой, Мишель продолжала отступать, отчаянно кусая губы. На неё с похотливым огнём в глазах надвигались все трое.

Следом, переглядываясь, двигались суккубы.

Спиной Мишель натолкнулась на что-то твёрдое. Дерево! Обойти и бежать! Но было поздно. Демоны подошли близко, почти вплотную.

Один из них протянул руку, хотел погладить её по щеке, отодвинуть упавшие на лицо локоны. Мишель замерла. Хотела бы отшатнуться, но сзади был предательский ствол. Она буквально впечаталась в него!

Пальцы так и не коснулись щеки.

На лице инкуба отразилось недоумение. Попробовал снова, но Мишель словно отделяла невидимая преграда.

— Что за чёрт, — вырвалось у него.

Попробовал и второй, и третий… Также безрезультатно.

Мишель с облегчением перевела дыхание.

— Проклятье инкубов! — воскликнул один из демонов.

Глаза всех троих пылали, лица исказило от ярости. Они желали этого рыжего суккуба, и она по какой-то причине была недоступна для них! Мишель с ужасом понимала, что они вот-вот обратятся в боевую трансформу… Привлекут внимание остальных… Мысль о том, что она может стать эпицентром скандала в Садах Наслаждений, заставила онеметь от страха. Красный ошейник защищает её… Но что, если тот, кто наделён такой властью, как надеть ей его на шею, захочет его снять? Просто, чтобы не нарушать эту развратную идиллию?!

— Постойте, — отмерла Барбело. — Она говорит правду.

— Она новенькая, — присоединилась к подруге Нега. — На ней красный ошейник, пока не привыкнет!

— Вот как?

— Ну это другое дело.

Взгляд демона с удовольствием прошёлся по смуглым грудкам Неги, затем скользнул вниз, к гладкому треугольничку…

— Иди сюда, малышка. Преподадим вашей новенькой урок этикета Садов Наслаждений.

Суккуба не надо было уговаривать.

Восторженно взвизгнув, она поспешно опустилась на колени и принялась отсасывать у инкуба. Ловко орудовала язычком и пальчиками, причмокивала, постанывала, жмурилась от удовольствия.

— Ну-ка, сосни и у меня, детка, — приказал второй демон, выставляя свой орган перед лицом суккуба.

Та выпустила один член изо рта, с наслаждением взялась за второй…

Оба инкуба тяжело задышали, принялись попеременно засовывать то один, то второй член в ротик Неги.

Третий демон нагнулся и приподнял девушку за попку. Резко, ножки успели на секунду оторваться от земли, но равновесия суккуб не потеряла. Только ахнула, застонала, когда демон вошел сзади.

— Ух! — выдохнул он. — Ну и тугая у тебя попка, сучка…

Барбело смотрела на донельзя развратную картину замутнённым от страсти взглядом. А потом запустила пальчик между влажных складочек и принялась с упоением ласкать себя.

Мишель сползла по гладкому стволу, тоже не в силах оторвать взгляд от бесстыжего действа.

Привлечённые страстной схваткой и тонким постаныванием Барбело, которая с упоением приближала себя к вершине, подошли ещё два демона.

— Ну-ка, милая, погоди…

Инкуб вынул пальчики демоницы из складочек, довольно облизал и причмокнул.

— Мы сейчас придумаем кое-что получше.

Демоны быстро уселись на землю, переплетя ноги.

Барбело, быстро сообразив, что от неё требуется, с восторгом встала между ними. Сразу четыре руки потянули девушку вниз. А когда опустилась достаточно, приставили огромные орудия сразу к обоим похотливо распахнутым дырочкам.

— А-ах!! — вырвалось у неё протяжное, когда медленно насадили сразу на два великолепных орудия. — О-о-о, да! Да, да, да, пожалуйста, да!!

Мир плыл перед глазами Мишель.

Между ног пульсировало, внизу живота дёргало, груди налились тяжестью, соски съёжились и зудели.

Она несмело погладила их, воровато оглядываясь по сторонам.

Волна удовольствия и яростного желания, прокатившаяся по телу, захлестнула с головой.

На неё смотрели. И пусть. В Тайной комнате, во время инициации, тоже смотрели. Там она была центром внимания. Здесь… демонам не нужно было даже искать, кем утолить похоть.

Как-то незаметно вокруг дерева, под которым сидела Мишель, образовался полукруг покачивающихся, сплетающихся, влажных от похоти тел.

Инкубы брали суккубов яростно, бурно, безжалостно.

Сладкая нега витала в воздухе, дурманила умопомрачительными ароматами наслаждения.

Мишель больше не в силах была противостоять этому.

Она развела ноги, раздвинула складочки пальцами одной руки, а второй принялась с жаром ласкать чувствительный бугорок.

Аура суккуба запылала гигантским радужным факелом.

В нём отчетливо проступали все десять пламенных бутонов — то, чем наградили её во время инициации огненные демоны.

Ритм вокруг ускорялся, становился неистовым, как и движения Мишель.

Она тяжело дышала, впитывала всем существом волны удовольствия, прокатывающиеся по телу.

Долгожданный оргазм длился вечность. Мишель казалось, она плавает в пряном и очень горячем озере. Греховно-солоноватым на вкус и одновременно пронзительно-сладком.

Тело её сотрясалось от эйфорических судорог, из груди вырывался стон за стоном. Нежные, манящие, протяжные… Громкие!

— А… А-ах… Ах! М-м-м… Да! Да-а… Да!! А-а-а!!!

На какое-то время она перестала существовать, а когда приподняла потяжелевшие от пережитого наслаждения веки, увидела новую фигуру среди сливающихся в экстазе демонов.

Ровная, прямая, закутанная в золотые одежды, черноволосая женщина с безупречным лицом возвышалась над сплетёнными телами.

Взгляд её был устремлен на Мишель.

Она смотрела сосредоточенно, пристально. Так смотрят, когда пытаются что-то понять, и от этого понимания зависит многое.

Это было последнее, что увидела Мишель в Садах Наслаждений.

Пронзительно вскрикнув напоследок, она потеряла сознание.