Глава 17

Разговор с деканом факультета Элементалистики (на чём ещё специализироваться инкубу, чья внутренняя стихия — огонь, как не на покорении стихий?) не добавил адепту Эраму де Вуду настроения. Ожидаемо не подняла оного и двухчасовая лекция на тему морали, нравственности, учебной этики и прочей мути. Одно дело, если бы их с Мими наказание совместить, то есть поместить её рядом, пусть и злую и обиженную на него, пусть и отказывающеюся кормить его вкусными эмоциями… Но прослушивание происходило в отдельных капсулах и совмещалось с демонстрацией пространственных картинок (в основном схем и графиков), а также дополнялось магической стимуляцией определённых участков мозга, ответственных за внимание… То есть о том, чтобы поспать во время всей этой лабуды нельзя было и мечтать…

А спать хотелось. Чудовищно. Адски. До тремора в пальцах, до подёргивающегося глаза, до досадливого скрежетания зубами.

Сонливость накатила неожиданным водопадом, и демон вспомнил, что с появлением в его жизни рыжей сон оставил его.

Поэтому было неудивительно, что инкуб заснул прямо в мобиле, в ожидании рыжей после занятий. Он не шутил, что теперь не позволит ей ночевать в общежитии и слово своё держал.

Мишель повезло больше: юная лаборантка-нагини пожалела её перед погружением в капсулу и не подключила программу по стимуляции внимания. Поэтому Мишель прекрасно и очень глубоко выспалась под монотонный голос лектора, и, когда «наказание» окончилось, чувствовала себя бодрой и обновлённой.

Она также не забыла об угрозе демона, чему поспособствовал ещё вид его химеры у корпуса, со спящим демоном за рулём. Но Мишель с мстительным удовольствием прошествовала мимо с гордо поднятой головой, направляясь в общежитие.

Когда Эрам де Вуд, хмурый, как туча, и злой, как демон, объявился на пороге комнаты общежития, Мишель успела принять душ, и, закутавшись в лёгкий розовый халатик пила чай из огромной пузатой чашки и закусывала сахарными крендельками. Попутно ей приходилось увиливать от расспросов русалки, но, к счастью, это было не так и сложно: Заури самой не терпелось поделиться впечатлениями о своём новом знакомом, Посейдоне. Тритон, судя по её рассказам, оказался славным парнем…

Эрам замер в дверях, глядя на самую мирную картину, которую только можно было себе представить.

Рыжая сидела на кровати, скрестив ноги, голые коленки выглядывают из-под халатика, непокорные кудряшки убраны в пучок на макушке. Облизываясь, она макала сухарик в чай.

Должно быть, он прервал какой-то весёлый разговор, потому что на лице её застыла озорная улыбка, а в глазах скакали демонята.

Русалка отмерла первая, и первая заговорила с ним.

Ответив любезностью на любезность (в конце концов, она подруга Мими, а с него, как говорится, не убудет), Эрам обернулся к Мишель.

— Ты собрала вещи? — спросил он деланно равнодушным тоном.

— И не думала, — в тон ему ответила она.

Демона это не смутило. Он пересёк комнату в пару шагов и опустился на кровать Мишель. Затем принял из рук русалки дымящуюся чашку с ароматным напитком. Пригубив и поблагодарив ту за любезность (русалка расплылась в улыбке, правда, заморгала, когда заметила уничижающий взгляд Мишель), демон широко улыбнулся рыжей.

— Помнишь нашу игру на время, конфетка Мими? — светским тоном осведомился он и просиял, когда рыжая поперхнулась чаем.

Не может же он быть настолько уродом?! Или… Может?!

— Помню, — буркнула Мими, заливаясь краской и закусывая губу. Инкуб уже знал, что так она делает, когда пытается совладать с возбуждением. Маленькая развратница.

— Я знал, что тебе понравится, лакомая, — широко улыбнувшись, промурлыкал Эрам. — Но не думал, что ты захочешь повторить так быстро.

— Ты о чём?!

— О том, что ровно через пятнадцать минут, если не соберёшься, закидываю тебя на плечо и несу к мобилю. А ты можешь визжать, вопить в голос, стучать мне по спине своими маленькими кулачками и сверкать очаровательной круглой задницей из-под этого игривого халатика.

— Больной уб… — начала было Мишель и запнулась. В соглашении оговорено отдельным пунктом, что она не имеет право проявлять непослушание, особенно, когда они не одни.

Быстрее молнии она подскочила к шкафу и выволокла из него спортивную сумку, ещё из межмирья.

Демон не скрывал удовольствия, наблюдая за хаотичностью её движений, время от времени отпускал отвратительные и ничуть не смешные (по мнению Мишель) шуточки-советы и вёл светские беседы с русалкой. Которой, надо сказать, перлы демона очень нравились.

Ровно через пятнадцать минут Мишель, одетая в узкие брючки и топ с воланом по подолу, в красной шипастой курточке, закусив губу, стояла посреди комнаты рядом с сумкой. И с кислым видом смотрела на этих предателей, так быстро нашедших общий язык. А ещё пыталась вспомнить, что она всё-таки забыла.

— Не беспокойся, конфетка Мими, — сказал демон, который несмотря на беседу с Заури отлично уловил её состояние. — Мы сделали грандиозный заказ в «Подиуме». Я уже распорядился, чтобы его доставили ко мне. Так что недостаток в шмотках и безделушках тебе не грозит.

Заури посмотрела на инкуба так восторженно, что Мишель скрипнула зубами от злости.

— Сердце инкуба! — воскликнул демон, деланно хлопнув себя по лбу (у Мишель руки зачесались добавить). — Как я мог забыть! Специально шёл справиться о твоём здоровье, — инкуб подмигнул ундине, отчего та зарделась, — и кое-что захватил в качестве сувенира…

С этими словами он протянул открывшей от удивления рот русалке плоский футляр с клеймом «Винсачи» на нём.

Когда русалка непослушными пальцами открыла футляр, её вопль заставил Мишель поморщиться. Нет, ей, конечно было совсем неинтересно, что там… но всё же подошла посмотреть. Из учтивости.

В дрожащих пальчиках ундина держала браслет. Свитый из тонких голубых ремешков, со множеством висюлек: кристаллов, ракушек, фигурок и буковок.

— Это, — она, казалось, сейчас задохнётся. — Это… Это же из последней коллекции! Морские боги!

— Я подумал, что тебе понравится, смугляночка, — осклабился инкуб, а Мишель готова была зарычать от этого его «смугляночка».

Надо сказать, демон угадал. На смуглой коже русалки тонкие ремешки голубой кожи смотрелись восхитительно. В глазах подруги Мишель прочитала вечную преданность демону.

— Чёртов фокусник, — прошипела она еле слышно.

— Ты что-то сказала, лакомая? — ласково спросил демон и Мишель поспешила ответить.

— Красиво, — сказала она кисло, — тебе идёт, Заури.

Русалка восторженно закивала, не в силах оторвать взгляд от подарка.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — только и могла вымолвить она.

— Удивительные создания эти дамы, — усмехнулся Эрам. — Подаришь сущий пустяк, а счастья столько, что и не съесть.

— Пустяк?! Браслет из последней коллекции Винсачи — пустяк?! — возопила Заури, а потом рассмеялась дурацкой шутке, а внутри у Мишель всё закипело от возмущения. Сама мысль о том, что инкуб может поглощать чьи-то ещё эмоции, оказалась очень болезненной. Она чуть было не сделала некое ментальное движение, которым, как уже поняла, открывала и перекрывала демону доступ к своим эмоциям, но сдержалась. Гордость и чувство собственного достоинства оказались сильнее вспышки ревности. Сама мысль о том, что она и вправду ревнует инкуба, страшно ревнует, была очень унизительной. И пронзительно-болезненной.

— Почему бы тебе тогда не заняться благотворительностью? — елейным голоском спросила она. — Вот, должно быть, где отхватишь счастья столько, что и не встать потом.

А про себя добавила: вместо того, чтобы шляться по весёлым домам…

Демон улыбнулся, показывая, что оценил шутку и посетовал на то, что чаще всего те, кого благодетельствуют, ненавидят подающую руку, но такова, мол, людская природа, ничего не поделаешь. Предательница Заури покачала головой, сочувствуя инкубу.

Мишель же заявила, что это только в том случае, если левая подающая рука знает, что сделала и сколько дала правая. Демон, картинно закатив глаза, подхватил её сумку. Легонько шлёпнув по ягодицам, это нахал заявил, что у бедного демона нет сил спорить с вредными человечками.

Обняв на прощание Заури и поморщившись на её «Ах, какой же он, ах!», Мишель потопала вслед за инкубом.

***

В квартире Эрама, как и следовало ожидать от демона, всё было дорого, пафосно и функционально. В прошлые разы у Мишель и времени-то не было осмотреться, но теперь ей предстояло здесь жить, и поэтому она, пока демон был в душе, прошлась по комнатам, разглядывая их.

Преимущественно чёрная мебель, серые стены, максимум открытого пространства. Ни одной полочки с памятными сувенирами, а о цветах на подоконниках и вспоминать не стоило.

На минутку представилось, как она наводит здесь уют, меняет цвет стен на белый, вместо функциональных жалюзи украшает огромные окна гардинами, расставляет орхидеи на широких, словно созданных для цветов, подоконниках…

— Опомнись, милая, — сказала она сама себе. — Ты — конкубина. Игрушка по контракту. У игрушек не спрашивают советов по поводу уюта. С ними играют, а потом убирают обратно в коробку…

Все комнаты она обойти не успела, залюбовалась предзакатным небом, выйдя на широкую веранду.

Вскоре она ощутила взгляд демона, бесстыже гуляющий по её телу, но не оглянулась. Тогда он подошел и встал рядом.

Переодевшись в лёгкие домашние брюки и водолазку, с мокрыми после душа волосами, инкуб выглядел моложе и… разрази его гром, ещё привлекательнее.

Дабы не соблазняться почём зря, Мишель деланно перевела взгляд на начинающие загораться огни Вилскувера.

А потом инкуб заговорил, и ей, сцепив зубы, пришлось смотреть тщательнее.

— У меня есть кое-что для тебя, конфетка Мими, — сказал инкуб и от звуков его низкого бархатного голоса внутри Мишель что-то оборвалось. Что-то сладкое. — Прежде, чем ты поспешишь отказаться, выслушай до конца. Тем более, когда выслушаешь до конца, отказаться ты уже не сможешь.

Мишель покосилась на него. В руках инкуб держал карточку.

— Я не беру у тебя деньги! — поспешно выпалила Мишель и инкуб посмотрел на нее осуждающе. Мол, я же просил не перебивать.

— Это не тебе, — хитро улыбнулся он. — Мне, видишь ли, недосуг заниматься обустройством дома… Да и вкус у меня, сама видишь, холостяцки-непритязательный. Но я хочу, чтобы тебе было здесь хорошо, конфетка Мими. Поэтому тебе в ручки полный карт-бланш. Этой картой можно расплачиваться через Сеть или любой приёмник. Сделай это для меня, ладно? Займись обустройством моей холостяцкой берлоги?

Говоря это, демон зашёл к ней за спину и обняв за талию, притянул к себе.

Легонько коснулся губами шеи, подул, вызвав волну мурашек по коже. Поцеловал снова.

Мишель вцепилась пальцами в поручень.

Ещё утром это предложение вызвало бы у неё восторг. Да и сейчас отчаянно захотелось открыть демону доступ к эмоциям. Дать то, что ему так от неё нужно. Но Мишель сдержалась. Из последних сил.

— Маленькая, что не так? — спросил инкуб и нежно поцеловал в щёку.

Мишель так и вспыхнула. Как это, что не так?! И он еще спрашивает!

— Ты меня унизил! — прошипела она, приказывая некоей развратной сущности заткнуться. Это было нелегко, да её, в общем-то не очень-то и послушались.

— Ты заслужила наказание, детка, — спокойно ответил инкуб.

— Наказание? — вскипела Мишель. — Да кем ты себя возомнил? Магистром Галдур Магинен? А может, сразу ректором? Или главой федеральной службы?!

Её рывком развернули к себе. Затем взяли пальцами за подбородок, поднимая его и заглянули в глаза.

— Всего лишь твоим хозяином, конфетка Мими.

Мишель сглотнула. В глазах у неё защипало, а демон поморщился.

— Но я… я не заслужила такого обращения, — пробормотала она. — Я не сделала ничего плохого!

Если бы он только знал, как сама она перепугалась Харлея. Как радовалась, что пришёл Эрам и спас её… Как настоящий герой, о котором грезят все девчонки… Герой, который потом оказался таким мерзавцем.

— Я ни в чём не виновата перед тобой, Эрам де Вуд, — тихо сказала она. Нет сил смотреть в его синие глаза… Стоит ему посмотреть вот так… и она теряет гордость и волю. — Не разобравшись, ты наказал меня незаслуженно. И очень обидел этим.

— Не ври, что тебе не понравилось! — усмехнулся демон и внизу у Мишель предательски дёрнуло. Она прикусила губу, а демон усмехнулся ещё шире, словно знал, что с ней происходит.

— Не понравилось, — глухо возразила Мишель и тихо ахнула, когда он отпустил подбородок и взял её за ягодицу, сжал, притянув к себе, так что его набухшая плоть упёрлась в её живот. — Как… кому такое вообще может понравится?

— Тебе, маленькая извращенка, — усмехнулся демон, склонившись к её губам.

Стоило их губам встретиться, по коже словно прокатилась волна тока, тело отозвалось привычными сладкими спазмами, мир качнулся, а колени взяли тайм-аут.

Инкуб не спешил. Целовал очень нежно и очень долго, пока её руки каким-то непонятным образом предательски не сомкнулись вокруг его шеи.

А когда отпрянул, тихо спросил:

— Ну что, маленькая, может поужинаем для разнообразия, или продолжим препираться?

Если бы Мишель знала, каких трудов демону стоило сдержаться и не взять её прямо здесь и сейчас, возможно, тон её не был бы настолько сух.

Ухватившись за предложение поужинать, как утопающий за соломинку, Мишель не смогла сдержать облегчённого выдоха.

— Поужинаем! — быстро сказала она.

Чуть кольнуло внутри, когда глаза Эрама, видя такую поспешность и неподдельное облегчение, потухли, словно солнце стремительно скатилось за горизонт.

Но в следующую секунду он уже выпустил её, и, развернувшись, поманил за собой на кухню. Карточку демонстративно положил на низкий столик, небрежно кивнув в её сторону.

Ужин, который готовили вместе, а точнее устанавливали полуфабрикаты в духовой шкаф, резали и мыли овощи, не снял напряжения. Демон ухаживал за столом, Мишель делала вид, что не замечает его усердия. Ей казалось, что вся эта любезность инкуба — лишь рычажок, с помощью которого тот хочет получить снова её эмоции, и это было как-то особенно больно. А может, она просто устала. Жизнь в последнее время стала слишком уж насыщенной.

Не принёс облегчения и шикарный душ, в который Мишель сбежала от очередной ласки. Демон проводил её задумчивым взглядом и не стал настаивать, чтобы принять его вместе. Это успеется. Сейчас малышке нужно пообвыкнуться и отойти от сегодняшнего. Видимо, он всё же перегнул палку… Но его вынудили это сделать! Как он ещё не убил Харлея и не выпорол рыжую так, чтобы сидеть не могла!

Да и сама она хороша, мало того, что текла, как маленькая сучка, так ещё вопреки приказу хозяина умудрилась испытать удовольствие.

Она скользнула в комнату маленькой пугливой тенью, целомудренно нацепив сорочку. Правда, сорочку выбирал сам Эрам, и поэтому она была далека от целомудрия, но это детали. Главное ведь, одеться, правда? Инкуб хмыкнул про себя, с удовольствием наблюдая, как рыжая сбрасывает удобные домашние туфельки на плоском ходу и ныряет к нему под одеяло.

Сразу стало теплее, радостнее на душе.

Она замерла на самом краю, не двигаясь, словно боялась пошелохнуться, как мышь в западне. Одно движение — и хищник прыгнет. Будто бы эта её неподвижность и затаённое дыхание могли обмануть этого хищника…

Протянув руку, он притянул её к себе.

Она лежала неподвижно, отвернувшись от него, замершая, притихшая, как будто даже не дышала.

Эрам усмехнулся. Это же первая её ночь с мужчиной (не считая вчерашней). А ещё она зла на него и явно не хочет провоцировать, поэтому и отвернулась. Если бы она только знала, что повернувшись к нему своей круглой и беззащитной попкой, заводит его так, что все мысли сводятся к тому, чтобы проникнуть в её влажную горячую глубину.

Инкуб не выдержал, погладил округлые ягодицы. Мишель вздрогнула, замерла натянутой струной… Но демон, который испытывал нечто похожее на чувство вины после произошедшего днём, решил не спешить.

С сожалением скользнул рукой по бедру, задрав сорочку, под которую упрямая рыжая нацепила-таки трусики, словно они ей помогут, перешёл на маленький упругий животик.

Он притянул её к себе ещё теснее, и в ягодицы упёрлось твёрдое, пульсирующее.

Мишель сцепила зубы, чтобы не застонать. Его твёрдый, огромной член был так близко, прижимался к самому чувствительному, самому сокровенному, бесстыдно мокрому и жаждущему вобрать его в себя… Сама мысль о том, что он может войти в неё в этой позе, сзади, наполнить собой до сладкой эйфорической боли, заставить застонать, изогнуться, легонько двинуться задом ему навстречу… Хотелось, чтобы этот член, столь бесстыже пульсирующий рядом, оказался внутри, хотелось, чтобы он двигался там, унимая тугую сладкую дрожь и наполняя тело блаженной негой…

Тяжело дыша, демон скользнул рукой выше, сжал грудь, а потом, нащупав сосок, принялся перекатывать его между пальцами.

Мишель всхлипнула и невольно качнула бёдра назад, прижимаясь к паху демона ещё теснее.

Наигравшись с одним соском, инкуб принялся за второй и Мишель ахнула, понимая, что проиграла. Она не может противостоять ему, она хочет его до дрожи, до головокружения, до сладких болезненных спазмов внутри…

— Пожалуйста, маленькая, — прошептал инкуб хрипло, словно возвращая её на землю. — Откройся мне… Пожалуйста.

Голод был нестерпимым. Чёрным, страшным, всепоглощающим. Тем хуже, что рядом лежала и искрила Мими, словно посланница из другого мира, где обитателям неведомы голод и страдания, а только радость и наслаждение.

Было почти нестерпимо ощущать, как она дрожит в его руках, постанывает и извивается от переполняющего её желания.

Демон рывком перевернул её на спину, а затем задрал сорочку до подбородка.

В полумраке спальни, на чёрных простынях, с розовым кружевом на груди, из-под которого виднелись округлые полушария с маленькими, бледно-розовыми сосками… с плоским животиком и тонкой талией, с приятно округлыми бёдрами и стройными ножками… Его девочка была совершенством, она кружила ему голову, как никто раньше, несмотря на вчерашнюю ночь и дневной эпизод, несмотря на адскую усталость, он хотел её, как безумный, как одержимый.

Он накрыл горячим ртом сосок, принялся нежить его языком, сжимать губами, потягивать на себя, посасывая. Мишель всхлипывала, дрожала, извивалась и хныкала, притягивала его голову к другому соску, подавалась навстречу, постанывала…

Когда её шаловливые пальчики скользнули вниз, явно намереваясь сжать его член, направить его в себя, инкуб отстранился. Даже в темноте было видно, как глаза его потемнели от желания, а на лице застыло выражение ожидания чего-то.

Склонившись к её губам, он коснулся их лёгким, невесомым поцелуем, но отчего-то это целомудренное касание заставило Мишель разочарованно захныкать и посмотреть на него умоляюще.

— Пожалуйста, Эрам, — простонала она.

Он снова поцеловал её, на этот раз дольше, горячее, а потом, смешно копируя её интонации, промурлыкал:

— Пожалуйста, маленькая… Дай мне то, что мне нужно.