Глава 18

Мишель посмотрела на него замутнённым взглядом.

— Что?

— Твои эмоции, конфетка Мими, — демон ласково провёл пальцами по её щеке, и пальцы его при этом подрагивали. — Ты же как-то делаешь это? Закрываешься от меня… Я имею ввиду, твои эмоции…

Закусив губу, Мишель отвернулась, избегая встречаться взглядом с инкубом.

В её душе шла ожесточённая борьба между желанием и гордостью, жаждой наслаждения и здравым смыслом, лихорадочным плотским опьянением и чувством собственного достоинства.

Она так хотела ощутить его внутри и снаружи, слиться в едином урагане подчиняющих волю и разум ощущений, что понимала — ещё немного и будет умолять его взять её, так, как он хочет, лишь бы только унять это мучительное сладкое желание…

— Как ты это делаешь? — Эрам провёл рукой по её волосам, мягким, как шёлк, отливающим в полумраке красным золотом.

— Ты… Ты обидел меня, — прошептала Мими, а потом сама потянулась к нему за поцелуем.

— Ты можешь контролировать это? — обманчиво мягко спросил демон и Мишель поспешила отвести взгляд. Но поздно. Инкуб понял. Мишель и раньше подозревала, что он знает о её секрете, просто раньше они не говорили об этом, а сейчас секретов друг от друга становилось всё меньше и меньше.

— Ты можешь контролировать это, — хрипло проговорил демон, чувствуя себя последним дураком, угодившим в тщательно замаскированную ловушку. Нельзя было признаваться рыжей в открытую, выпрашивать у неё эмоции, как какой-то слабак! Они принадлежат ему! Она сама, демон её дери, принадлежит ему по клятому контракту!

Если она не хочет отдать их добровольно, он возьмёт силой!

Глаза демона полыхнули в темноте, но Мишель не придала этому значения.

Чувствовать его близость, вдыхать его запах, ощущать его вкус во рту… Трепетать от его касаний, дарить вместе с робкими ласками самое ценное, самое сокровенное… Свою нежность… Своё желание… Свою любовь…

Она уже забыла о причиненной обиде, простила унизительное наказание, тем более сейчас вспоминать о нём было до невозможного волнительно. Конечно, она откроется, даст ему то, что хочет… Она не в силах сдерживать силу своего желания…

Возможно, прояви демон ласку, терпение, нежность… Он получил бы желаемое незамедлительно. Но он отстранился от рыжей, изучая её тело жадным взглядом. Она была такая близкая, необходимая… и далёкая, недостижимая одновременно… Острая, ослепительная вспышка ярости заставила закипеть кровь.

Рыжая, словно не замечала происходящим с ним перемен, мотала головкой из стороны в сторону, хныкала, ожидала следующих ласк. Веки её были полуприкрыты, ресницы, бросающие тени на нежные щёки, подрагивали. Она облизывала пересохшие губы, закусывала нижнюю, снова и снова повторяла его имя.

Когда раздался его деланно-равнодушный голос, вздрогнула.

— Что ж, конфетка Мими. Не хочешь по-хорошему, возьму по-плохому.

Мишель часто заморгала: что? О чём он? Почему отстранился? Почему прекратил творить с её телом все эти восхитительные вещи? О том, что она так и не открыла инкубу доступ к её эмоциям, ей даже в голову не пришло. Ничто сейчас не было настолько важным, чтобы почувствовать его в себе, застонать от сладко-болезненного чувства переполнения, ощутить, как он двигается внутри, вместе достичь желанной вершины…

Рывок — и вот она сидит у него на коленях, обхватив ногами за талию.

От неожиданности она ахнула, а когда демон поцеловал, застонала.

В этом поцелуе не было и намёка на нежность. Он вторгся языком в её рот — нагло, жёстко, властно. Так действует победитель, заставляя свои права на территорию. От наслаждения Мишель застонала, обмякла в его руках, принялась нежно и ритмично посасывать его язык.

В следующий миг снова упала на постель. Ухватив руками ворот сорочки, демон в секунду превратил её в обрывки. Мишель ахнуть не успела, как та же участь постигла трусики.

— Эрам, — пробормотала она.

Демон в ответ что-то рыкнул, словно приказывал замолчать.

Резким движением встав с кровати, он, не церемонясь, перекинул её через плечо и двинулся к выходу из комнаты.

— Эрам, что ты делаешь! — на смену эйфорическому желанию пришёл страх. Что случилось? Что она опять сделала не так?

— Ты сама выбрала, лакомая, — почти прорычал демон и похлопал её по беззащитно-открытому заду. Не сдержался, скользнул пальцем меж влажных складочек, погрузился в восхитительно узкую и влажную глубину.

Видеть радугу её эмоций, чувствовать дурманящий аромат её желания, сходить с ума от голода, чувствуя её в своих руках… Никогда ещё Эрам де Вуд не был так близок к безумию.

С трудом перестав ласкать её, он ногой открыл дверь.

Сердце инкуба, он собирался показать рыжей комнату для игр позже, но она сама вынудила его.

Мишель сжалась, замерла, а потом жалобно проговорила:

— Эрам, пожалуйста, не надо…

— Поздно, Мими, — рыкнул демон. — Скоро ты будешь умолять меня в полный голос.

Умолять? Ей не послышалось? Да она и не собиралась! Готовая было открыться Мишель замкнулась окончательно. Волна возбуждения спала, оставив неутолённое, почти болезненное томление внизу живота.

А ещё стало страшно. По-настоящему страшно. Захотелось прекратить то, что собирался сделать демон. Действительно прекратить. Сегодня днём у него было не так много времени на «наказание», в аудиторию в любой миг мог кто-то войти… Что он сделает с ней сейчас, когда она полностью в его власти.

В глаза ударил свет, после полумрака спальни показавшийся ослепительным и Мишель заморгала.

Её похлопали по ягодицам и от этой небрежной ласки по коже прокатились волны страха.

— Нет! — закричала Мишель. — Не смей! Слышишь ты, я не хочу, понятно тебе? Отпусти меня сейчас же, больной ты ублюдок!

Она колотила кулачками по спине, дёргалась, старалась вырваться… и кричала, кричала, кричала.

Словно не слыша, демон двигался вдоль красной муаровой стены со странными приспособлениями, словно решая в уме какую-то задачу.

Наконец, вопли Мишель заглушил звук шлепка. На этот раз демон шлёпнул сильно, кожу обожгло болью.

Мишель ахнула, а потом закричала ещё громче, на этот раз не стесняясь в выражениях. Она была невероятно, прямо нестерпимо зла на демона. Игрушку себе нашёл!

Её сбросили с плеча, перекинув через увитую верёвками мускулов руку. Затем так же бесцеремонно расположили на какой-то высокой кожаной скамье, больше всего напоминающей по форме спортивный снаряд.

Быстрыми, выверенными движениями демон защёлкнул на руках и ногах широкие кожаные наручники. От неожиданности, не желая верить в то, что всё это происходит наяву, Мишель замолчала.

Демон игриво хлопнул её по ягодицам.

— Всё, конфетка Мими? Это весь твой лексикон грязных словечек? Небогато… Ну ладно. Мы ещё поработаем над этим.

— Засранец, — прошипела Мими, пытаясь вырваться. — Говнюк!

С циничной улыбкой демон потянул за ремень, который держал в руках, словно собачий поводок, и двигаться стало невозможно. Теперь Мишель плотно обнимала руками и ногами этот ужасный кожаный снаряд, чувствуя себя под наглым взглядом демона униженной и беспомощной.

— Отпусти сейчас же, — прошипела она зло. — А не то пожалеешь!

— Вот как? — весело спросил инкуб. — То есть мольбы сменили угрозы?

— Чертов ублюдок, никто и не думал умолять тебя! — огрызнулась Мими.

— Ругайся, лакомая, и главное, кричи погромче. Это поможет мне выбрать для тебя правильное орудие наказания, — пообещал демон.

Он зашёл спереди, так, что его эрегированный орган заплясал перед её губами.

Мишель подняла на него полный злости и презрения взгляд. Демон улыбался.

— Ты правильно поняла, конфетка Мими. Место твоих пухлых губок — на уровне моего члена. И будь уверена, очень скоро мы найдём твоему ротику самое правильное применение.

Она ожидала, что он принудит её к минету… прямо сейчас. Но демон не спешил. Спокойным шагом отошел к стене, стал снимать с неё какие-то вещи, в которых Мишель с ужасом узнала кожаные плети, хлысты, даже кнуты. Поглядывая на неё и кивая своим мыслям, демон взвешивал в руке каждый, словно что-то прикидывал в уме.

Мишель ощутила, как дрожит её подбородок. Она поспешно отвела взгляд от пугающей картины, но стало только хуже.

У противоположной стены располагался крест в виде буквы «Х», столб с прикрепленными к нему наручниками… Какие-то странные конструкции, от одного вида которых внутри всё сжалось, а к горлу подступил ком. В покрытую алым муаром стену также были вделаны кожаные захваты для рук и ног, с потолка свисали качели странной формы.

— Не терпится, лакомая? — спросил демон, который, оказывается, внимательно следил за ней. — Не сомневайся, мы попробуем с тобой все эти занятные вещи.

— Нет, Эрам, пожалуйста, — побелевшими от страха губами прошептала Мишель.

— Да, лакомая, — протянул демон.

Сперва он хотел разогреть её флогером, мягкой кожаной плетью с несколькими хвостами, но рыжая перешла все границы. И то, что сейчас она замерла, притихшая, напуганная, уже не поможет. Он покажет ей, кто здесь хозяин. Она ещё будет просить его, умолять… Взять эти демоновы эмоции, которые так ему необходимы.

Эрам взвесил в руке кожаный кнут.

От звука щелчка Мишель вздрогнула.

Эрам приблизился к ней спереди, так близко, что ноздри защекотал запах его тела. От демона пахло яркой и бескомпромиссной свежестью, какими-то изысканными пряностями и диким, безудержным сексом.

— Я смотрю, кто-то готов к случке, — хмыкнул инкуб и Мишель чуть не зарычала от злости. Вот откуда он всё знает? Проклятый демон…

— Не дождёшься, — буркнула она.

— Да, последний аккорд, лакомая, — пробормотал инкуб и положил сложенный кнут ей на спину.

Мишель задёргалась. Что он себе позволяет! Как можно использовать её тело, словно она какой-то неодушевлённый предмет?!

Она поняла, что страх оставил её, окончательно. Осталась только злость и желание отомстить.

Особенно на фоне того, что вся эта возмутительная, вопиющая ситуация, столь явно демонстрируемый сволочизм демона… Все это действовало на неё странно. Возбуждающе. Как сегодня днём, Мишель чувствовала себя ужасной и распутной, и ничего не могла с этим поделать.

Когда на глаза легла плотная чёрная маска, Мишель протестующе замотала головой. Но было поздно. Маска плотно прилегала к глазам, не причиняя дискомфорта, но мир погрузился в кромешную тьму.

Инкуб погладил её по щеке и Мишель, против воли, задрожала. До того обострились ощущения её тела…

— Умница, детка, — прозвучал бархатный мурлычущий голос и Мишель потрясенно вздрогнула: одних только этих звуков голоса демона, манящего, искушающего было достаточно, чтобы погасший было комок желания вновь запылал внизу живота.

— Не надо, — хрипло пробормотала она.

Тёплая ладонь прошлась по её спине, плечам, лаская, а потом раздался щелчок и ягодицы обожгло болью!

Мишель взвизгнула, но больше от неожиданности. Укусы кнута были хоть и ощутимыми, но их нельзя было назвать очень болезненными… Демон знал, как использовать кожаный кнут, о да, и знал очень хорошо. Он проводил мягким концом вдоль позвоночника, вызывая волны мурашек, оглаживал, словно ласкал ягодицы. Затем раздавался щелчок, и Мишель вздрагивала, вскрикивала, по большей части от неожиданности, но чем дольше длилась эта унизительная порка, тем больше она понимала, что ждёт следующего укуса кнута с нетерпением. Каждый новый щелчок отвлекал её от становившегося невыносимым возбуждения и в то же время усиливал эту жаркую, удушливую волну, которая захлёстывала всю её суть.

Она не понимала, где находится демон, не знала, когда примется ласкать её или щёлкнет кнутом снова… Ощущение абсолютной беспомощности усиливала и маска на глазах. И было в этом полном отсутствии контроля что-то настолько сладкое, настолько запретное и постыдное, что её дикое, неистовое возбуждение становилось нестерпимым, казалось оно кипит внутри, растекается по всему её существу и вот-вот начнёт переливаться через край.

Мишель чувствовала себя распущенной, безнравственной, развратной… И это тоже нравилось, не могло не нравиться. От неё впервые в жизни ничего не зависело. Ровным счётом ничего. И оказалось, это так постыдно и очень сладко — просто расслабиться, просто наслаждаться.

После очередного вскрика, когда кнут ужалил особенно ощутимо, сомкнуть губы не удалось. В них упёрлось твёрдое, гладкое… Чуть пряное и солоноватое на вкус.

— Вот так, детка, — сказал инкуб, приподнимая голову Мишель за собранные им в пучок волосы, чтобы удобнее было сунуть член в её сладкий ротик.

Связанная, обнажённая, с кружевной повязкой на глазах, покорно посасывающая его член, его рыжая девочка была умопомрачительна. По ярким вспышкам ауры, по будоражащему кровь аромату желания демон знал, что ей нравится эта игра, но доступа к эмоциям рыжая зараза не давала.

— Соси старательнее, — хрипло проговорил он, — старательнее…

Почувствовав, что вот-вот изольётся в этот сладкий ротик, демон придержал её за волосы и вынул член изо рта.

Она еле слышно застонала, явно разочарованная и демон не смог сдержать улыбки. Маленькая шлюшка. Она создана для него. Они созданы друг для друга.

— Может это научит тебя быть старательнее, конфетка Мими, — хрипло проговорил он, заходя сзади.

Когда, наконец, он вошёл в её узкую глубину, Мишель застонала от облегчения.

— Да-а…

Она тут же замолчала, закусив губу в ожидании, но демон принялся двигаться в ней и долгожданное восхитительное наслаждение затмило собой всё, вообще всё на свете. Твёрдый, огромный, он заполнял её до сладкой тянущей боли, дарил облегчение невероятной силы… пока не вышел таким же резким движением, как и вошёл.

Она захныкала от обиды, попыталась пошевелиться, приподнять бёдра, но не вышло. Лежать было удобно, но двигаться не выходило. Демон наблюдал за её попытками сверху. Гладкая белая кожа, худенькая, видно каждое рёбрышко… аппетитно округлая попка… Вся в бледно-розовых полосах после порки…

— Кажется, я понял, как заставить тебя сосать старательнее, конфетка Мими, — проговорил он, снова упираясь членом в обиженно оттопыренные губки. — Чем лучше будешь стараться, тем чаще я буду трахать тебя. А, лакомая? Так ты не получишь наслаждения, пока не заслужишь его.

Мишель всхлипнула, когда он снова проник в её рот… и принялась сосать с тройным рвением, лаская головку языком, посасывая, причмокивая от усердия, стараясь вобрать его в себя полностью, до основания.

Придерживая её за пучок, демон проник членом в горло и застонал от удовольствия.

— Да, лакомая, да, моя девочка, вот так…

Покинув её рот, снова зашёл сзади и принялся бить бёдрами с такой силой, что Мишель закричала. Когда она почти достигла разрядки, инкуб опять вышел и Мишель застонала в голос от разочарования. Ощущение было, что она почти вскарабкалась на вершину, но буквально в метре от вожделенной цели её отбросили назад, и она полетела в пропасть.

Демон снова и снова заходил спереди и сзади, брал грубо, властно, безжалостно… упоительно, просто до обморока сладко….

Время от времени охаживал ягодицы плёткой, которую взял на смену кнуту… У его девочки такая чудесная и нежная кожа. Не хватало ещё обезуметь настолько, чтобы оставить на ней отметины. До этого инкуб каким-то невероятным образом умудрялся контролировать себя… Но видеть, как рыжая умудрилась и это наказание превратить в собственное удовольствие… Это было невыносимо!

Маленькая, худенькая, хрупкая, такая желанная, близкая и вместе с тем недостижимая. Она каким-то образом умудрялась разрушать все его планы.

Порка в игровой, унизительное связывание… Всё это должно было поставить рыжую на место, напомнить ей о том, кто отныне её хозяин.

А она, казалось, превратилась в одно сплошное наслаждение, удовольствие, с таким бесстыдством она поглощала, вбирала в себя всё, что он с ней делал.

Человечка. Брала. У инкуба.

У высшего демона.

Она кричала, стонала, всхлипывала и хныкала, просила ещё и ещё, сильнее, глубже, резче…

В определённый момент Эрам понял, что главное для него: её удовольствие.

Чёрт с ним, с его голодом. Он выдержит. Видеть её счастливой важнее…

Он снова вошёл сзади, но больше не мучал свою девочку, замедляя темп, а наоборот, ускорился, двигаясь так, как ей хотелось.

Это было очень легко: доставлять ей наслаждение. Она вся искрила, мерцала, переливалась, как настоящее рыжее солнце, что нежданно-негаданно осветило его жизнь. Ничто больше не имело смысла, только видеть её восторг, слышать исступленные стоны и всхлипы, чувствовать, как ей хорошо… Просто умопомрачительно, бесстыдно хорошо.

И наконец, мир взорвался. Вспыхнули и обрушились на них обоих его границы, закружились обрывками чувства и ощущения, фонтаном хлынули долгожданные эмоции… Они ударили такой сильной, такой упругой волной, что демон лишь чудом устоял на ногах. Он вцепился обеими руками в мягкую кожаную скамью, удерживая свой вес над хрупким телом Мими.

Его мир рухнул, погребая его самого под обломками.

Оргазм был такой силы, какая до этого была неведома искушённому, испорченному демону. Казалось, это покачивание, эта невыносимо сладкая пульсация пространства не закончится никогда…

Пошатываясь, словно пьяный, он развязал своё рыжее сокровище, бережно подхватил на руки и понёс в спальню.

Она долго не приходила в себя и демон, несмотря на оглушение и сытость, сходил с ума от беспокойства.

Наконец, очнулась. Только затем, чтобы всхлипнуть, вжаться в его объятия теснее, повозить щекой по плечу, накрыть его кисть своими пальчиками.

И вновь затихла, но демон, с волнением вглядываясь в её ауру видел, что на этот раз это глубокий спокойный сон.

Несмотря на симбиоз сытости и усталости, сковавший инкуба словно путами, сон к нему всё не шёл. Он долго лежал, сжимая в объятиях хрупкое тело, время от времени приникал губами к острому плечику, с замиранием сердца прислушивался к её мерному, ровному дыханию.

Он думал о том, что сегодня его рыжей девочке удалось дважды одержать над ним верх.

И думать так было приятно.