Глава 19

У Посейдона был встревоженный вид. Брови нахмурены, губы сжаты в линию, взгляд бегает по сторонам, словно новый приятель Заури опасается, что их услышат.

Он подошёл к Мишель в коридоре, сказал, что есть какие-то новости, и что в сквере рядом с экспериментальной площадкой их не подслушают.

Тут и в самом деле было безлюдно. На соседних скамейках — нагини с планшетом, да парочка оборотней.

Когда накрыло тенью пролетающей над ней гарпии, Мишель вздрогнула. После того скандала с фуриями не жаловала она как-то крылатых…

Мишель недоумевала, что за новости у тритона, и почему он считает, что они вообще могут быть ей интересны. Они практически не общались, так, вежливо приветствовали друг друга в компании Заури, которая благополучно вернулась на занятия раньше положенного срока (Мишель сильно подозревала, что для того, чтобы продемонстрировать всем и каждому браслет от Винсачи).

Мишель успела даже подумать, что Посейдон позвал их с Заури обеих, но русалки не было. Да и если бы она собиралась прийти, наверняка уже десять раз написала бы на линкофон. Рассуждая, Мишель мрачнела с каждой минутой: возможно, новости тритона касались Заури… А после произошедшего с джиннами Мишель не переставала тревожиться за подругу.

Наконец, Посейдон появился.

Деловитый, чуть расфуфыренный, как все тритоны. Оглянулся по сторонам, словно опасался, что за ними следят и только после этого сел рядом с Мишель.

— В скверную историю ты попала, — начал он без экивоков.

Мишель молчала. Что тут скажешь? Да, попала так попала. Поэтому ждала, что скажет тритон.

— Есть кое-какая информация, — продолжал он. — Не спрашивай, откуда знаю. Не могу сказать. Не имею права.

У Мишель внутри всё сжалось. Неужели во всём этом замешана Заури? Она даже мысли подобные от себя гнала. А они всё равно преследовали. Не спас ли её Эрам в очередной раз, когда настоял на переезде к нему? Случай с пижамой Мишель запомнила. А как тут не запомнить, когда эта злополучная пижама пропала, причём после той самой стирки Заури? Русалка ахала и охала, сетовала, что должно быть, запустила режим утилизатора и порывалась купить Мишель такую же…

Ведь кто-то воздействовал на неё с помощью её же вещи, чтобы выманить тогда в коридор… Кто-то, кто имел доступ к её личным вещам. А кто это мог быть, кроме той, что постоянно рядом?

Конечно, можно предположить, что кто-то взломал код на двери, вошёл, пока их не было в комнате, сделал своё тёмное дело. Мишель смутно представляла, как воздействуют на медиумов с помощью вещей. На её расспросы магистры ограничивались общими фразами, что на первом курсе не проходят высшую магию, но, правда, пополнили её личную библиотеку учебными пособиями. До них Мишель ещё не добралась, и виной всему была одна синеглазая причина… В общем, даже если предположить, что имел место взлом… но ведь Заури была на больничном и, по её словам, не покидала комнаты…

Всё это пронеслось в голове Мишель вихрем, царапая холодком изнутри и заставляя внутренне сжаться, как бывает, когда ждёшь плохих вестей. Она много обо всём этом думала и отчаянно не хотелось слышать что-то такое о подруге. Русалка стала очень дорога ей, а ещё Мишель не переставала себя винить за произошедшее.

— Ты же знаешь, что врата Арахны снова открылись, — сказал тритон, и Мишель ответила. Потому что невежливо было не отвечать.

— Да, знаю. Все, по-моему, знают. В академии только и говорят об этом. И хоть больше нападений на адептов не было, такое ощущение, что все только того и ждут…

Тритон сдержанно кивнул.

— Все знают о вратах. Но не о том, что они открылись не сами. Кое-кто открыл их.

— Кто? — вырвалось у Мишель.

Тритон покачал головой, мол, не могу сказать. Подумав, добавил:

— Тот, кто очень тебе завидует. Ты же понимаешь, что тебя не так просто подставляют.

Мишель кивнула. Это и ежу было понятно.

— Я читала об этом странном бессилии арахнид, — сказала она. — Они не способны брать энергию у астрологов, пророков и отступников, то есть тех, чей дар включает в себя симбиоз мистицизма.

— Но ты медиум, Мишель, — задумчиво протянул тритон и посмотрел на Мишель недоверчиво. — У тебя пассивный дар артефактора.

Она пожала плечами.

— Результаты последнего обследования, на лабораторном оборудовании, ещё не готовы. У меня есть ряд… странностей. И с тех пор, как я здесь, магический дар словно прогрессирует, — у неё запылали щёки, когда вспомнила, после чего именно начал прогрессировать магический дар. — Вполне возможно, что у меня есть природная склонность к мистицизму, — сказала она задумчиво.

Тритон посмотрел на неё долгим взглядом.

— А ты читала о главной особенности мистиков?

Мишель сглотнула.

— О том, что они могут закрывать порталы?

Тритон кивнул.

— Видишь ли, — сказал он. — Меня вообще не должно быть здесь. Я не должен говорить тебе этого. Тот… кто замыслил всё это… Дорог мне. И ты умудрилась перейти ему дорогу… Но это ваши дела, я не хочу знать о них. Хуже всего, что страдают невинные, лишаются магического дара адепты Галдур Магинен…

Мишель кивнула. Она уже знала, чем грозит выгорание после контакта с арахнидом… Знала и что в академии учатся даже такие «пустышки», их немного, но… в магической отрасли есть место не только практикам, но и теоретикам, даже, кажется, в их группе есть пара адептов с отсутствием дара. У них просто индивидуальное расписание, только и всего…

— В общем, я не вмешался бы, но, — тритон сглотнул, — боюсь, что тот, кому ты перешла дорогу, не остановится.

— Ты думаешь, что я могу закрыть портал? — спросила Мишель.

Тритон уставился на неё во все глаза.

— Ты умна, — сказал он со странным выражением лица, словно повторял чьи-то слова.

— Но если это неправда? — проговорила Мишель. — Если я никакой не мистик… Если это случайность, что арахниды не могут воздействовать на меня, и я просто не смогу зарыть этот портал…

Тритон пожал плечами.

— Я должна попытаться, — сказала Мишель после паузы. — Но как добраться до Огненных земель? Экспедиция туда ещё не скоро, и не факт, что я войду в её состав…

— Огненные земли? — впервые с момента разговора тритон выглядел откровенно опешившим. — А причём здесь они?

Настал черед Мишель изумляться.

— Ну как же, — сказала она. — Ведь там и находится этот самый…. Нейтрализованный портал. Который, похоже, не до конца нейтрализован.

Посейдон задумался. Потом, нахмурившись, помотал головой.

— Насколько мне известно, портал гораздо ближе, Мишель. Недалеко отсюда.

— И где же?

— Пока такой информации у меня нет. Но если ты действительно хочешь положить этому конец, я постараюсь выяснить.

— Думаю, подтверждать свою готовность — лишнее, — Мишель пожала плечами.

— Я узнаю, где он расположен, — пообещал тритон. — И покажу тебе, когда точно буду знать, что идти туда безопасно.

— Ты имеешь ввиду, чтобы я не столкнулась нос к носу с тем, кто так явно ненавидит меня? — уточнила Мишель и тритон не стал ломаться. Кивнул.

— Хорошо, — сказала Мишель. — Я буду ждать. Я хочу попробовать.

А потом не выдержала.

— Посейдон, — позвала она. — Ты говорил об этом с Заури?

Вместо ответа тритон оглянулся, словно опасаясь, что их подслушивают.

— Давай не будем вмешивать сюда Заури, Мишель, — с нажимом сказал он. — Вообще никого не надо вмешивать. Пожалуйста, пообещай, что сохранишь наш разговор в тайне.

Мишель колебалась.

— Я не просто так прошу об этом, — сказал Посейдон и в больших глазах тритона зарябил страх. Он него так повеяло ужасом и паникой, что не надо быть высшим демоном, чтобы услышать это.

— Ты не представляешь, как я рискую, что рассказываю это тебе, Мишель, — сказал Посейдон. — Лучше тебе не знать, какие фамилии здесь замешаны. Просто если расскажешь об этом хоть кому-то… особенно твоему демону, мне крышка.

Он заморгал и снова поджал губы. Пальцы его дрожали и он скрестил руки на груди.

Мишель молчала долго. Наконец, спросила:

— Ты уверен, что у нас получится? — спросила она, вздохнув.

На этот раз Посейдон не колебался.

— Если ты действительно мистик, то да. Уверен.

Мишель чуть не застонала от досады. Как назло, именно сегодня утром, когда она заглянула к магистру Хольдеру узнать, готовы ли результаты её обследования, тот хмуро сообщил, что они каким-то образом… исчезли. Но это, по его словам, и к лучшему, потому что даже не вооружённым взглядом он отметил прогресс развития магического дара Мишель.

Поэтому вечером предстояло повторить процедуру считывания состояния энергетических тел, а потом снова ждать результатов.

Мишель и обрадовалась, и огорчилась. С одной стороны, хорошо, что прогноз декана оказался неверным и близость с Эрамом не повредила ей, с другой… Снова ждать… А хуже всего то, что магистру Хольдеру нужно было срочно уехать, поэтому результаты обследования предстояло забрать у самого Огюста Цицерона, профессора по высшей демонологии, на аудиенцию к которому Мишель так и не попала.

— На этот раз результаты вашего обследования я направлю профессору сразу же, — раздражённо сказал магистр Хольдер, чьё раздражение объяснялось не совсем приятным утренним разговором с деканом факультета Артефакторики. — И вам надлежит явиться за результатами в его лабораторию. И если у вас всё, дайте мне возможность, наконец, заняться сборами. Я уезжаю сегодня вечером и хотелось бы привести все дела в порядок и не забыть взять с собой всё, что необходимо.

И вот теперь Посейдон говорит о том, что она, Мишель, возможно, мистик и если так, сможет закрыть проклятый портал, который открыл кто-то настолько злой на неё и настолько беспринципный, что не побрезговал сломать судьбы нескольким людям и нелюдям, и, если его не остановить, одним богам ведомо, скольким навредит ещё…

Но почему-то кольнуло предостережение Посейдона — не говорить Эраму. Мишель нахмурилась. Инкуб ни разу не дал понять, что не достоин её доверия. Даже наоборот.

— Мишель, — позвал тритон, который словно прочитал её мысли. — Пожалуйста, не рассказывай де Вуду. Он оберегает тебя, я не спорю с этим, только его методы… не то, с чем бы мне хотелось встретиться. И тем более, не хочу, чтобы пострадал… некто, кто очень мне дорог. Портал где-то рядом. Возможно даже, на территории Галдур Магинен… Я узнаю и скажу тебе. Мы сами по-быстрому уладим это дело, и никто больше не пострадает.

Мишель поджала губы.

— Допустим, так и будет, — сказала она. — Но где гарантия, что твой этот… Твоё близкое существо вновь его не откроет.

— Это не так просто, — тут же заверил тритон. — К тому же я не теряю надежду её образумить.

Он запнулся, затем выругался сквозь зубы, явно сетуя, что проговорился.

— Всё в порядке, Посейдон, — заверила его Мишель. — Давай попробуем. Жаль только, что результаты моего обследования куда-то испарились. Я не могу знать наверняка, мистик я или нет.

— Ты можешь противостоять арахнидам, — сказал тритон. — В любом случае, они тебя не тронут.

— Хорошо, — сказала Мишель. — Я никому не скажу. Попробуем сначала сами. Но если не получится, расскажем Эраму, хорошо?

Ей показалось что при упоминании об инкубе по лицу тритона прошла судорога. Хотя, когда он сам вспоминал о демоне, ничего такого не было. А сейчас его как будто застали врасплох.

— Детка! — раздалось властное и бархатное, от чего внизу живота сжался сладкий спазм. — Вот ты где!

Лёгок на помине!

Тритон, стоило демону направиться к ним, быстро поднялся и пошёл в другом направлении, не удосужившись поздороваться. Правда, на самого демона неприветливость тритона впечатления не произвела. Едва ли он вообще её заметил.

Мишель вложила пальчики в ладонь инкуба и тот рывком поднял её со скамейки.

От близости его тела привычно закружилась голова. Эрам тепло улыбнулся. Его внутренний демон с довольным рычанием набросился на изысканное из угощений: радость от встречи с ним, нежность, доверие… и влажное бесстыдное возбуждение. Такое горячее, растущее с каждым днём. Это было безумием, но и он хотел рыжую всё больше, словно это было возможно…

— Что хотел от тебя этот хвостатый? — недовольно спросил Эрам, поднимая подбородок Мишель и чувствуя, как от этого требовательного жеста его девочка мокнет ещё больше. Маленькая развратница.

— Вовсе он не мой хвостатый, — немного натянуло засмеялась Мишель. — Скорее уже, Заури. И поговорить хотел о ней, — добавила она нехотя.

Демону было неинтересно слушать про русалку. Хоть про морскую богиню.

Чуть потянув на себя подбородок Мишель, он припал к её губам в поцелуе.

Целовал долго, жадно, чуть не рыча от досады, что не может трахнуть её прямо здесь и сейчас. Как всегда, когда рядом была рыжая, чувство распирания в штанах становилось невыносимым. Впрочем, для этого было достаточно одной мысли о ней.

Мими отвечала на его поцелуй, тихо и сладко постанывая, доверчиво прижимаясь своим хрупким и таким сладким телом.

Его рука легла на её бедро, ладонь наполнилась, сжалась… и в следующий миг она шутливо шлёпнула его по пальцам.

Отпрянула, покрасневшая, запыхавшаяся, такая желанная и родная… Сдула пружинку волос со лба и тепло улыбнулась. Радостно и доверчиво. Внутренний демон недовольно зарычал, явно сетуя, что Эрам ведёт себя как болван рядом с ней, но Эрам отчётливо слышал: его демонической сущности такая открытость рыжей была по вкусу.

После памятной ночи, когда несмотря на то, что он сделал с ней, она всё-таки простила его и вновь открыла для него эмоции, Мими больше не закрывалась, и демоническая сущность часто была ошалевшая от сытости. Мир вокруг наполнился красками, запахами, звуками, причём это не проходило сразу же, стоило расстаться с рыжей, а длилось с каждым разом всё дольше. Доходило до того, что Эрам порой с ужасом думал, что мог и не встретить Мими… И тогда память о чёрном голоде становилась чернее самого голода.

— Иди сюда, лакомая, — позвал он, увлекая рыжую за собой.

Когда от главной аллеи сквера их отгородил толстый ствол сосны, инкуб прижал к нему Мими спиной и не удержался, ущипнул сквозь платье за сосок, с наслаждением наблюдая, как она ахает и закусывает губу. Прильнув к её губам в поцелуе снова, властным движением запустил руку ей под платье, оголяя бедро.

— Нет, Эрам, нет, — затрепыхалась рыжая. — Нас могут увидеть… И у меня сейчас доклад по истории шаманизма…

— Именно, Мими, — прошептал демон, продолжая ласкать ягодицы и покрывать короткими нежными поцелуями губы. — Я здесь именно за тем, чтобы помочь тебе, как следует, к нему подготовиться… Тише, тише, лакомая, если конечно, твоей целью не стоит намеренно привлечь к нашей невинной встрече внимания.

— Но что ты делаешь? — прошептала Мишель, когда его рука скользнула между ног, и пальцы отвели в сторону кружево трусиков.

— У меня для тебя подарок, — так же шёпотом ответил Эрам.

Он принялся ласкать ей мочку уха, и, когда она тихонько застонала от удовольствия, скользнул пальцами между бесстыже мокрых складочек.

— Эрам, а-ах, что ты делаешь, — слабо запротестовала Мишель, когда ощутила, что внутрь с лёгким звоном проникло что-то небольшое, круглое, гладкое. Шарик? Судя по ощущениям, да… Но… зачем?

Не обращая внимания на её (довольно слабые) протесты, инкуб пропихнул шарик пальцем, затем настал черед ещё одного.

Она часто заморгала, но демон уже заботливо поправил трусики на ней и одёрнул платье.

— Что это?

Инкуб нежно поцеловал её в нос.

— Я же говорю, подарок, лакомая. Сюрприз. Ну, пойдём, а то опоздаешь на свой доклад.

— Пойдём? — недоверчиво переспросила Мишель, пытаясь взять контроль над ослабевшими коленями и сбившимся дыханием. Она знала, что демона на занятия заманить не так-то просто.

— Конечно! — инкуб сиял начищенной медалью. — Чтобы я пропустил, как моя девочка читает доклад по истории шаманизма, да за кого ты меня принимаешь?

— По истории шаман… а-ах…

Мишель сделала шаг и замерла, как громом поражённая.

Внутри у неё что-то столкнулось. Что-то небольшое, чего вообще не ощущалось, когда она была неподвижна. Но стоило пошевелиться, и низ живота вновь наполнился сладким горячим звоном. Тело пронзила огненной стрелой, а соски стали вдруг невероятно чувствительными и, казалось, вознамерились порвать ткань платья.

— Эрам, — простонала она слабыми голосом и демон с довольной ухмылкой обнял её за плечо, привлёк к себе. — Что это? Я… я и шагу не смогу сделать, кажется, я вот-вот…Эрам… Нужно немедленно достать это!

— Ну нет, Мими, — инкуб шутливо зарылся носом в ворох рыжих кудряшек. — Ты сама подписала это демоново соглашение, где обязалась принимать от меня подарки. Это — мой подарок, лакомая. И тебе лучше поспешить, если не хочешь опоздать на пару…

От букета противоречивых чувств и эмоций, переполняющих её, ротик Мими приоткрылся буковкой «о», а повлажневшими ресницами она хлопала так часто, что Эрам приложил нечеловеческие усилия, сдерживая демоническую сущность внутри.

Когда Мими бывает хорошо, она частенько плачет.

— Давай, крошка, — уговаривал он её, как маленькую, — Шаг… Ещё один.

— Эра-ам… а…а…ах! — вырвалось у Мими после того, как послушалась. — Это… Это невыносимо! Нельзя так! Мы на занятиях!

Её возмущение было таким трогательным, сбивчивая речь — умилительной, а радужные сполохи вокруг — такими желанными и необходимыми, что у инкуба, несмотря на крайнюю степень возбуждения, защемило сердце.

Где же она раньше была, эта забавная рыжая девочка, такая родная, такая необходимая…

Видеть, как она краснеет, ахает, прикусывает пухлую губку, вдыхать её аромат, лёгкий, солнечный, словно окутывающий каким-то необходимым теплом, согревающим душу, как всегда с жадностью вбирать её эмоции… Как ей это удаётся? Они всё вкуснее день ото дня, всё необходимее…

Инкуб впервые в жизни был сыт, спокоен, счастлив.

Конечно, трудно оставаться спокойным, когда рядом это рыжее искушение… Но это беспокойство ему нравилось.

Мишель не помнила, как приблизилась к корпусу, вцепившись в руку демона, поднялась по лестнице, дошла до аудитории… Кажется, яркая распутная разрядка случилась с ней семь или восемь раз, к радости довольно ухмыляющегося демона.

Она знала, что ему приходится нелегко находиться рядом с ней, когда она так бесстыже течёт и когда вся превратилась в сплошное желание… Но, видимо, источаемых ею эмоций хватало его внутреннему демонюке (и даже более, чем хватало), и потому инкуб держался.

Она одновременно была зла на него за эту выходку и в то же время… восхищалась ей. Даже мысль о том, что вот она заходит в шумную аудиторию, и наполняется звоном изнутри от какой-то невероятно распутной игрушки, очень возбуждала. Что говорить о том, что ноги были ватными от многочисленных оргазмов, сердце колотилось, как бешенное, мысли путались… И в то же время демон был прав насчёт подарков: не принять их она не могла…

Мысль о том, что ей предстоит читать доклад под пристальным вниманием аудитории, а также очень вредной магистра Шонкал (настоящей фурии, в прямом и переносном смысле слова), вопреки логике, тоже нравилась.

Она разгадала замысел хитрого инкуба: заставить её испытывать невероятной силы стыд, присутствовать самому на занятии и наслаждаться этим её стыдом, публичным унижением, неловкостью… Притом единолично, ведь на её курсе ни одного демона!

Он расположился на заднем ряду. Вид у инкуба был одновременно собранным и вальяжным, и было непонятно — как ему это удаётся?

Но Мишель уже раскусила его коварный план. И, увы, инкуб останется без желанного лакомства. Нет, она не будет перекрывать ему доступ к своим эмоциям… Вместо этого она простоит неподвижно весь доклад, а когда не двигаешься, странные штуки внутри не соприкасаются и не разрывают сладким звоном изнутри…

— Чего же вы ждёте, адептка Хольде? — холодно поинтересовалась магистр Шонкал. — Мы все вас ждём.

Демон улыбнулся так широко, что по коже Мишель прокатилась волна мурашек.

Он поднял руку над столом и взгляд Мишель оказался прикован к какому-то голубоватому кристаллу, небольшому, размером с голубиное яйцо. Мишель присмотрелась и поняла: это такой же шарик, как сейчас внутри неё. Третий… Инкуб держал его с таким видом, как будто это что-то значило, словно специально хотел, чтобы Мишель заметила это.

Мишель с независимым видом пожала плечами, и поспешила кивнуть преподше.

— Конечно, магистр Шонкар, — пробормотала она. — Извините. Я начинаю.

Звонким, хорошо поставленным голосом (ей всегда говорили, что у неё здорово получается читать наизусть стихи или отрывки любимых книг), она начала.

- Шамани́зм, или, как говорили раньше, шама́нство — ранняя форма симбиоза магии и религии, в основе которого лежит способность шамана контактировать с ду́хами в состоянии транса, которое называется «камланием», — она перевела дыхание. Материал она прекрасно помнит, на занятиях у магистра Шонкар всегда стоит гробовая тишина, вид демона, с деланным удовольствием слушающего её, почти и не отвлекает. Собравшись с мыслями, продолжила более уверенно: — Шаманизм связан с магией, анимизмом, фетишизмом и тотемизмом. Его элементы могут содержаться в различных религиозных системах. А-ах!

Чтобы устоять на месте, Мишель пришлось вцепиться в кафедру мёртвой хваткой. Шарики внутри столкнулись с таким оглушительным звоном, что она чуть не согнулась было пополам.

Демон перехватил её недоумённый взгляд и покрутил перед глазами голубым кристаллом. Заметив, что Мишель смотрит на него, демонстративно постучал по предмету несколько раз и сладкие спазмы изнутри заставили Мишель укусить губу до крови.

Помогло… но ненадолго.

— Адептка Хольде, — магистр Шонкар недоумённо подняла брови. — С вами всё в порядке?