Глава 20

Бер не отзывался, и мне было страшно. Страшно настолько, что, казалось, еще чуть-чуть и я потеряю сознание.

Глубоко вздохнув в попытке совладать с наступающей паникой, я аккуратно потрясла Бера за плечо. Отклика не было — значит, точно без сознания. Думать о какой-то другой версии было страшно. Казалось, пока я отгоняю плохие мысли, с Бером ничего ужасного не случится.

Звать на помощь было бессмысленно — раз меня оставили здесь, а Беру не помогли до этого, то нет никакой надежды на то, что они передумают.

А значит, нужно было действовать самой.

Проблема была в том, что мои руки были крепко связаны, и я даже не могла нащупать пульс, не говоря о том, чтобы проверить на ощупь повреждения, которые получил оборотень. Впрочем, это не помешало мне перевернуть друга на спину и уложить голову на колени.

Еще одним минусом было то, что в подвале было очень темно. Настолько темно, что я не могла даже разглядеть очертания Бера — приходилось действовать на ощупь. Вот только, как я уже сказала, мои руки были крепко связаны. Хорошо еще, что их не завели за спину — иначе я даже не представляю, что делала бы.

Успокоившись, я наклонилась к Беру как можно ближе и наконец-то почувствовала его дыхание. Редкое, поверхностное — дело было плохо. Кажется, регенерация действительно не справлялась. Это ж как нужно было избить оборотня до такого состояния?

Что же делать?

Что делать?

Что?!

Но в следующую секунду стало не до размышлений — сначала дыхание оборотня изменилось, а затем послышался тихий стон.

— Бер? Тише, постарайся пока не шевелиться.

— Андр? Ты… что ты здесь делаешь? И где мы? — хрипло прошептал оборотень.

— Мы в подвале. Вы попали в засаду, помнишь? Так вот, тебя догнали и притащили сюда.

— Предварительно хорошо поколотив.

— Тш-ш-ш, постарайся не говорить — я пока не могу сказать, насколько твои травмы серьезны. Хорошо, что ты пришел в себя — значит, регенерация все же помогает.

— Ненадолго, — горько произнес оборотень, — у меня практически не осталось магических сил. А жизненные… сам понимаешь.

Плохо. Пока только магия поддерживала в Бере жизнь. Не станет магии — регенерация практически перестанет работать и… лучше об этом не думать.

Но должен же быть выход?! Должен быть! Осталось только придумать и…

— Бер, — тихо позвала я парня, озаренная неожиданной идеей, — у меня есть одна идея, но мне нужна твоя помощь. У меня на шее есть амулет, помоги мне его снять.

Идея была, мягко скажем, безумной, но ничего лучшего на ум не приходило. Беру требовалась сила и я могла ему ее отдать. Вот только сделать это было непросто.

Никакую силу нельзя было просто взять и кому-то передать — требовалось что-то, что помогало бы процессу «усвоения» чужой магии. Чаще всего использовали ритуалы или сила передавалась от одного человека в амулет, которым мог воспользоваться другой. Вот только ритуал я сейчас провести не могла. Использовать исцеление — тоже.

Здесь нужно понимать, что передача энергии и исцеление — это разные вещи. Исцеление — это, скажем так, использование магии для, например, заращивания ран или излечения болезней. Смысл передачи энергии же состоит в том, что сила от одного мага передается второму магу и этот второй маг использует эту магию уже в своих целях, в том числе, и для усиления регенерации.

Проще всего было просто использовать исцеление. Вот только моя магия была заблокирована путами, что сейчас сковывали мои руки. И, как я уже говорила, ритуал провести я не могла. Зато могла воспользоваться другим способом — редким и весьма непопулярным, к тому же обладающим некоторыми последствиями.

Я могла поделиться с Бером своей кровью, в которой могу сконцентрировать свою магию.

Вот только последствия действительно были несколько непредсказуемыми.

Во-первых, между нами образуется связь, как между близкими, кровными родственниками. То есть, после этого Бер будет ощущать меня как… сестру, и скрывать от него мою половую принадлежность уже не выйдет. Более того, так как именно я делюсь кровью, то я как бы вверяю себя ему, и он будет считаться моим старшим родственником. И в каких-то ситуациях он может мне приказать, используя силу, и я сомневаюсь, что у меня хватит сил сопротивляться его приказу.

Во-вторых, так как Бер примет мою кровь, то у него могут появиться некоторые мои способности. Будь я Андром, ничего бы не произошло — все же Андр, по легенде, обычный человек, не обладающий никакими особыми способностями и талантами. Да кровь оборотня просто выжгла бы более слабую кровь.

Вот только я не Андр. И я даже сама до конца не могу сказать, какой силой я обладаю. Я даже не уверена, человек ли я — даже мои физические данные на порядок выше, чем у любой другой девушки и даже немного выше, чем у мужчин. Я не знаю, кто я и что за сила скрыта во мне, и поэтому даже предположить не могу, как моя кровь может отразиться на оборотне. И это я не говорю о том, что я девушка, что, возможно, тоже может повлиять.

В-третьих, первые несколько часов, как минимум, мы будем… странными. И я даже понятия не имею, в чем будет выражаться эта «странность» — в книге, где я и прочитала про такой способ передачи энергии, были описаны несколько разных случаев и в каждом случае эта «странность» выражалась по-своему. Кого-то воротило друг от друга, кто-то просто физически не мог отпустить другого, кто-то рвался в бой. Были даже один случай, когда два воина, что обменялись кровью, рыдали над каким-то цветком. Подробностей, конечно, не описывалось — хотя мне бы интересно было узнать, над каким это цветком могли рыдать воины.

В-четвертых, это — эмоциональная связь — и это уже долгоиграющее последствие передачи силы. В книге говорилось, что после того, как произошла передача крови, в которой содержалась сила, между двумя магами образовывалась не только кровная, но и эмоциональная связь. И, если первой связи можно было попытаться сопротивляться — например, публично отречься или же не признать родство вовсе, отказаться от выполнения приказов старшего, то от эмоциональной связи избавиться было сложнее. Поэтому автор, описавший этот способ, крайне не советовал отдавать или принимать кровь тем, у кого взаимная неприязнь. Более того, даже если только один маг испытывает негативные эмоции к другому, страдать будут двое.

В общем, оставалось надеяться на то, что Бер не испытывает ко мне никаких негативных чувств и что он не будет использовать мне во вред нашу связь и знание того, кем именно я являюсь.

— Зачем? Тебя что, забыли обыскать? — прошептал Бер, и в следующую секунду я почувствовала чужое прикосновение к моей шее.

Я промолчала. Ну не говорить же ему, что для того, чтобы передать ему силу, мне необходимо было избавиться от всего, что могло исказить мою силу. Да и ощущала я свою магию намного лучше, когда находилась в своем настоящем облике.

— Готово.

— Спасибо, Бер. Знаешь, есть один способ, который может тебе помочь восстановиться. Такой, конечно, способ, но у нас сейчас нет выбора, верно, Бер? Бер?! Бер! Вот мред!

Кажется, нужно было действовать как можно быстрее. Вот только как, ну как мне напоить Бера кровью, если мои руки крепко связаны, и я даже поранить себя не могу! Я-то надеялась, что Бер сможет расцарапать мне кожу — все же оборотень, для них превратить ногти в когти все равно что вздохнуть.

Мред, что же делать? Как быть?

Мерд! Мред, мред, мред!

Кажется, есть только один способ — и я очень, очень сильно надеюсь, что Бер никогда не будет спрашивать об этом…

Я прикусываю губу до крови, а затем, опустив голову и, сконцентрировав магию, целую Бера.

А потом еще и еще, с каждым разом передавая свою силу оборотню.

Беру становилось лучше — я это понимала не только по его изменившемуся, теперь ровному дыханию. Я это чувствовала по нашей связи, что укреплялась с каждым его вздохом.

Бер был спасен. И он был спасен относительно малой ценой.

Это было хорошо. Нет, не так — это была лучшая новость за последние несколько дней.

Я смогла это сделать. Смогла спасти своего друга… нет, теперь уже не просто друга — брата.

Осталось всего ничего — объяснить Беру, что у него неожиданно теперь появился не брат, а сестра.

Ну и выбраться отсюда, узнав заодно, кто стоит за нападениями — тоже было бы неплохо.

***

Прошло несколько часов с тех пор, как я поделилась с Бером кровью, а он еще до сих пор не проснулся. Это, особо, не удивляло меня — ему необходимо было время, чтобы отдохнуть и восполнить свои силы. К тому же сон лучше, чем несколько часов постоянных перепадов настроения.

Я, увы, позволить себе уснуть не могла, поэтому мне пришлось терпеть, сдерживая то жуткий хохот, то слезы, которые грозились пролиться градом. И мне еще помогало то, что я, в принципе, с похожей проблемой сталкиваюсь едва ли не каждый месяц.

Смеяться хотелось оттого, что я в красках представляла себе реакцию Бера на то, что я — девушка. Мред, сколько за эти пять лет было ситуаций, за которые ребятам передо мной может стать стыдно — не пересчитать. Да уж, будет над чем посмеяться — если, конечно, меня не прибьют за то, что я скрывалась.

А в следующую секунду мне уже не хотелось смеяться — хотелось завыть в голос. Я чуть не потеряла Бера, я до сих пор не знаю, в порядке ли парни. Мне придется как-то объяснять парням всю ситуацию и, возможно, они не смогут меня простить за мой обман. А если простят — это может стать последним, что они сделают для меня, так как вероятность того, что я не переживу последний прорыв — очень высока.

А еще мне не хотелось даже думать о том, что я сняла амулет раньше, чем можно это было сделать. Меня же предупреждали о том, что если сниму его раньше — на шее могут остаться шрамы. Жизнь Бера, конечно, намного важнее этих мредовых шрамов, и все же было чуточку обидно оттого, что теперь мне всю жизнь придется скрывать свою шею от посторонних взглядов.

Так я и проводила это время, пока наверху не раздался громкий шум — казалось, что-то взорвалось.

А буквально через минуту дверь, ведущая на выход, медленно отворилась. А внутрь никто не зашел.

Вдалеке раздавались звуки, отдаленно напоминающие звуки сражения. Неужели это за нами пришли? Нет, нас не могли так быстро отыскать. Или могли?

— Бер! Бер, вставай! Ну же, просыпайся, нам нужно идти!

— М-м-м, Андр? Что происходит?

— Нам нужно уходить отсюда, пока есть возможность, — быстро сказала я. Предчувствие чего-то нехорошего витало где-то совсем рядом. Нам нужно было бежать, бежать из этого особняка и как можно скорее.

— Мред, как же раскалывается голова, — простонал Бер, — ничего не могу сообразить.

— Я понимаю, Бер, понимаю, но нам действительно нужно уходить отсюда как можно быстрее. Амулет, который ты снял с меня, у тебя? Не потеряй его пожалуйста, это очень важно.

— Хорошо, — пробормотал оборотень, — мред, что с моим обонянием? Кажется, меня очень сильно приложили головой — что-то совсем бредовое чудится. Так, нужно уходить, правильно. Уверен, что это не ловушка?

— Да, — говорю я, прислушавшись к тому, что говорит мне мое чутье — а оно меня еще ни разу не подводило, — сейчас все, кто был в доме, находятся где-то наверху.

— Хорошо, тебе виднее. Так, я иду первым, ты — за мной. Нужно будет при первой же возможности избавить тебя от путов.

Это было жалкое зрелище — то, что предстало перед нашими глазами, когда мы вышли из подвала. Осколки от разбитых стекол смешивались с какими-то щепками и обломками. То тут, то там валялись сломанные, а порой и подпаленные вещи. Казалось, что здесь прошелся какой-то тайфун и разворотил весь особняк. А в некоторых местах, видимо, для особого антуража, прошлись еще и огнем.

Но самым страшным оказалось не это. Самым пугающим было то, что среди этого мусора находились наемники. И все они, безусловно, были мертвы.

Бер шел впереди, готовый в любую секунду броситься в атаку. А я следовала за ним, молясь всем богам, чтобы он не вздумал обернуться — сейчас слишком опасно было отвлекаться на посторонние вещи. А мой внешний вид точно бы его отвлек.

Почти у самого выхода мы обнаружили главаря наемников. С перерезанным горлом. На мгновение даже показалось, что мне стало жаль. Жаль, что я не успела приложить руку к его смерти. А потом поняла — нет, не жаль. Да, у него была какая-то странная, извращенная логика. Но он хотел избавиться от прорывов, и он обладал каким-то своим, пусть и странным, понятием чести. Он был просто человеком, но вместе с этим он был тем, кто, на мой взгляд, заслуживал смерти хотя бы потому, что на его счету было немало невинно убитых парней.

Бер склонился к нему, доставая кинжал из висящих на нем ножен, и я заметила в руках мужчины шкатулку, которую он прижимал к себе. Отчего-то показалось, что она может оказаться полезной.

— Бер, в его руках шкатулка. Ее тоже возьми.

— Зачем? Ладно, потом скажешь, — произнес оборотень.

— Бер, — внезапно взволнованно произнесла я, — бежим. Бежим, Бер, быстрее!

Чутье буквально взвыло, предупреждая, что оставаться на месте смертельно опасно. И мы побежали.

Мы успели отбежать, наверное, на сотню метров от особняка, когда я почувствовала это — как будто огонь прошелся по лопаткам, обжигая.

— Ложись, — прокричала я, падая не землю.

Бер незамедлительно последовал моему примеру. А в следующее мгновение раздался оглушительный взрыв.

Особняк рухнул, как карточный домик, а взрывная волна была такой силы, что нас с Бером, кажется, слегка присыпало землей.

Бер медленно сел, прикрыв глаза и держась одной рукой за голову. Досталось ему сегодня, конечно…

— Ты в порядке, — спросила я, стараясь откинуть пряди волос, что спадали на лицо. Сложность была в том, что руки у меня по-прежнему были связаны, и я, кажется, не только не убирала волосы, но и еще размазывала землю по всему лицу.

Плюнув на эту затею, я глубоко вздохнула, готовясь к тому, что сейчас начнется самое интересное.

Сначала раздался короткий, явно истерический смешок, который тут же затих, стоило мне посмотреть на Бера.

Затем раздался еще один короткий смех, после чего Бер с отчаянием произнес:

— Кажется, меня ударили головой слишком сильно.

— М? — протянула я, в притворном удивлении выгнув бровь.

— Андр? — произнес настороженно оборотень, принюхиваясь. Затем, покачав головой, парень прикрыл глаза.

— Бер, ты в порядке?

— Еще и голос, — с тоской произнес Бер, — сначала нос, затем глаза, а теперь еще и уши.

— Бер?

— Нет, ты подожди. Подожди минуту, я сейчас, я быстро. Это просто последствия взрыва. Или удара по голове. Или и того, и другого.

— Бер, — тяжело вздохнула я, — глаза не обманывают тебя. И уши тоже. И нос.

Бер в удивлении распахнул глаза, но, увидев меня, вновь издал короткий смешок.

— Ну как же не обманывают-то? А это тогда что? — Бер сначала указал на меня, но, увидев недоумение, отразившееся на моем лице, руками изобразил на себе грудь. Притом такую грудь, какой у меня в жизни не было.

Я тяжело вздохнула. Кажется, освободят мои руки не скоро. А ведь мне еще объяснять ту связь, что образовалась между нами. Вот как ему сказать, что теперь я его сестра? И как мне рассказать, как именно я напоила его своей кровью?! Как? Не знаете? Вот и я слабо могу себе это представить. А ведь объяснять в любом случае придется.

— Что это тогда, ты мне скажи, — продолжил Бер, — что? Если у меня не травма головы, тогда почему я вижу это? Почему тогда твой голос так странно звучит? Почему тогда мое обоняние улавливает то, чего не может быть? Почему?

— Потому что я девушка, Бер. Я — девушка.