Глава 13. Сломанный пион

В этот день я не притронулась ни к рису и ни к мясу. И к остальной еде тоже не притронулась. Даже не стала пить воду. Когда колокол объявил, что наступил час крысы, я уронила ветки аралии, прихрамывая, добралась до постели, и тут силы совсем меня оставили. Какое-то время я сидела, держа руки на коленях, ладонями вверх. Израненная кожа выглядела ужасно, но ещё сильнее кровоточило моё сердце.

А ведь Ли Хуа была права. С чего бы мне так переживать? Я ведь не собиралась замуж за Безумного Демона. Вот это было бы настоящим безумием.

Безумный Демон… Безумная Шойо…

Ночь я провела, мучаясь и от боли, и от угрызений совести. Но было ещё что-то. Что не давало забыться хотя бы ненадолго, что сверлило мозг, мешало уснуть.

Утром я поднялась с головной болью и слабостью во всём теле. День простояла, мучаясь дурнотой, и только вечером, когда пришли служанки и унесли нетронутую еду, вспомнила, что надо было спрятать рис и мясо, которые прислала матушка.

Но было уже поздно что-то исправлять. Я опять села на постель, и опять смотрела на свои пораненные ладони. Ли Хуа сказала всё правильно. Пусть Безумный Демон думает, что я выхожу замуж. Так будет лучше… для всех.

Дверь бесшумно открылась, а я даже не слышала, как щёлкнули засовы. Я подняла голову, ожидая, что это пришли мама и сестра, чтобы отругать за несъеденный рис, но вместо них увидела первого советника Вэй Линьфу.

Он проскользнул в комнату неслышно, как тень, и подошёл с поклоном, протягивая чашку с фарфоровой ложечкой.

— Это суп из семян лотоса, — сказал он и вдруг встал рядом со мной на колени. — Принцесса, вам незачем так истязать себя. Поешьте, никто не узнает.

Я лишь покачала головой, показывая, что не стану есть суп.

— Император наказал вас слишком сурово, — советник тоже покачал головой, только с грустью, укоризненно. — Я не могу видеть, как вы страдаете, Шойо.

Он поставил чашку с супом на столик, взял баночку с мазью, зачерпнул немного и стал смазывать мою ладонь, касаясь осторожно и… нежно.

Мне казалось, что всё это — порождение моего долгого поста и покаяния. Когда тело и дух истощены, всегда чудится что-то невероятное. А то, что происходило сейчас — это было невероятно.

Я слегка опомнилась, лишь когда Вэй Линьфу стал действовать уже смелее. Он взял мою руку и, нанося мазь на раны, погладил тыльную сторону моей ладони.

— Что вы делаете, наставник? — прошептала я, не слишком уверенная, что не сошла с ума.

— Такие прекрасные руки не должны быть изранены, — произнёс советник. — Кожа на них такая нежная… Я всегда мечтал, чтобы они коснулись меня. Чтобы они касались меня до самой смерти. И чтобы только я мог прикасаться к ним.

Я уже слышала эти слова. Красивые. Проникновенные. Только говорил их другой человек.

Медленно подняв голову, я встретила взгляд советника Вэй Линьфу.

— Вы не должны оставаться здесь, Шойо. Эта жизнь не для вас, — сказал он, сжимая мои ладони всё крепче. — Пойдёмте со мной. И вы никогда не узнаете ни горя, ни боли, ни разочарований.

Его лицо вдруг дрогнуло, черты стали нечёткими, и сквозь них я увидела совсем другое лицо. Другое, знакомое, и потому — страшное. Это был мой покойный жених, Хуэй Фэн. Вернее, человек, очень похожий на моего покойного жениха. Который говорил мне те же самые красивые слова…

— Он был прав… — произнесла я, запинаясь. — Вы все — лгуны и обманщики!..

Оттолкнув советника, я наугад схватила первое, что попало под руку — это оказалась фарфоровая ложечка из чашки с супом.

Я ударила советника ложечкой в лицо — короткой закруглённой ручкой, прямо в левый глаз.

Не знаю, как я смогла нанести такой жестокий и меткий удар. Не знаю, откуда у меня взялись для этого силы. Но советник глухо и сдавленно замычал и отшатнулся, зажимая ладонью глазницу. Я не стала медлить и толкнула ногой столик, стоявший у постели. Он опрокинулся, чашки и кувшин с водой полетели на каменный пол со звоном и грохотом.

Тут силы окончательно покинули меня, и я повалилась на постель, тяжело дыша. Но перед тем как потерять сознание, успела увидеть, что Вэй Линьфу убегает, путаясь в полах длинного халата.

Несколько раз я выныривала из бессознательной черноты. В первый раз надо мной склонился отец, и я сразу поняла, что он делает — перекрывает мои меридианы. Я не могла помешать ему. Вся энергия словно покинула моё тело. В следующий раз я видела встревоженное лицо мамы. А потом — лица служанок, они смотрели испуганно и даже плакали.

Но всё это появлялось и исчезало, покачивалось, как лепестки пионов на ветру, а потом рассыпалось и таяло.

Мне снились сны, в которых я бродила по тёмному сырому подземелью и искала кого-то. Искала — и не находила. Только натыкалась на каменные стены и спотыкалась брошенные цепные кандалы.

Впрочем, я знала, кого искала. Хотя даже во сне не осмеливалась позвать его по имени. Потому что дочь императора не может искать демона. Она не может любить демона.

Одно из пробуждений принесло свет и тепло. В окно светил солнце, и я даже слышала пение птиц.

В голове немного прояснилось, я подняла руку и увидела, что порезы на ладони почти зажили. Значит, прошёл не день, и даже не два. Сколько же времени я лежала вот так, без чувств и без памяти?..

Когда я попыталась подняться, меня сразу подхватили под плечи, помогая сесть.

— Вы очнулись, госпожа! — раздался чуть не плачущий голос Сяо Ся. — Какое счастье!

Сяо Ю тоже была здесь, и вдвоём ни засуетились вокруг меня, подавая воду, надевая мне на ноги шёлковые туфли, набрасывая на плечи халат.

— Сколько я пролежала? — спросила я, вставая на ноги.

Для этого мне пришлось опереться о плечо Сяо Ю.

— Долго, принцесса! Очень долго! — всхлипывая ответила Сяо Ся. — И врач сказал, что пока вам нельзя подниматься.

— Но и лежать я больше тоже не могу, — возразила я, с трудом переставляя ноги. — Помогите мне подойти к окну. Мне хочется посмотреть на небо и вздохнуть полной грудью.

Служанки подвели меня к окну, и я жадно задышала, будто выбралась из душной тюрьмы.

Был день, наверное, приближался час козы, потому что солнце стояло почти прямо над головой. Оперевшись о подоконник, я щурилась против света, осматривая крыши города, дальнюю стену…

— Что происходит? — спросила я и подалась вперёд, стряхнув руки служанок. — Что с куполом?!

По защитному куполу бежали чёрные трещины — как по надтреснутой фарфоровой вазе. Золотистое сияние уже не было таким ярким, как прежде. Словно золотистые искры присыпал серый пепел.

— Что происходит? — я обернулась к служанкам.

Те переглянулись и дружно пустили ручейки слёз, вытирая глаза рукавами.

— Немедленно рассказывайте, — велела я, опираясь спиной на стену. — Немедленно! И всю правду!

— Пока вы болели, принцесса, столько всего случилось… — захныкала Сяо Ю.

— Приходили старейшины и говорили, что защита нашей страны ослабевает, потому что… потому что император отдал свою силу своей дочери, — продолжала Сяо Ся.

— Они называли вас беспутной, принцесса… — шёпотом произнесла Сяо Ю.

— Император прогнал их, — теперь заговорила Сяо Ся, — даже слушать не стал, но потом императрица воскликнула: «Вы всегда были мудры, драгоценный супруг, что же происходит сейчас?».

— А потом появились демоны, — продолжала, всхлипывая, Сяо Ю. — сейчас они штурмуют купол. Говорят, ещё день-два, и защита падёт. Что же тогда будет с нами?

— Невозможно… — я не могла в это поверить. — Где сейчас мой отец?

— Император собрал совет в большом зале, — ответила Сяо Ся. — Но вам запрещено выходить из комнаты, принцесса.

— В такой-то час? — гневно посмотрела я на служанок. — И кто меня остановит?

Я пошла к двери, а Сяо Ю и Сяо Ся поспешили следом, умоляя меня одуматься. Но я не слушала их. Пройдя по коридору, я вышла к верхней галерее, откуда открывался весь большой зал. Обычно во время совета там было много людей, но сегодня здесь были лишь мои родители, мои братья, сестра. Какой странный совет! А где же советники? Где первый советник Вэй Линьфу? Мне надо будет поговорить с отцом…

— …они требуют не своего принца, — раздался голос отца, — они требуют, чтобы им выдали Шойо.

Тут я остановилась, будто налетела на стену.

— Шойо? — переспросил И Чэнь в тишине. — Зачем демонам Шойо?!

— Небеса, спасите нас, — мама молитвенно сложила ладони.

— Отдайте её! — воскликнула Ли Хуа так громко и пронзительно, что все вздрогнули. — Отдайте её им! Во имя мира!

Крик сестры подействовал на меня, как удар в лицо. Я пошатнулась, и чтобы не упасть, вынуждена была ухватиться за перила. Служанки бросились ко мне, поддерживая с двух сторон, но я отвела их руки, глядя вниз — туда, где отчаянно заспорили мои родные.

— О чём ты говоришь?! — матушка напустилась на Ли Хуа. — Как можно даже предположить такое?

— Отдать сестру? Отдать принцессу демонам? Невозможно! — горячились мои братья.

— Мы будем сражаться до последней капли крови! — бушевал И Чэнь. — Это позор — выкупать жизнь жизнью нашей сестры!

— И что толку, если вы все погибнете? — не сдавалась Ли Хуа. — Тогда демоны всё равно заберёт Шойо! Речь о том, чтобы проявить мудрость и спасти многие жизни! А вы предлагаете безрассудство!

— Я ни за что не отдам демонам мою дочь! — затопала ногами матушка. — Если потребуется — перегрызу горло любому!

— Мама! Да вы шага не сумеете ступить, как будете мертвы! — Ли Хуа гневно встряхнула головой. — Легко храбриться, когда стоите за стенами дворца! Но купол дал трещину! Демоны вот-вот прорвутся в город! И тогда будет не до разговоров. Надо отдать им Шойо…

— Молчи! — с угрозой прикрикнул на неё И Чэнь.

Пока они спорили, мой отец угрюмо молчал. Но вот он поднял голову, обвёл всех взглядом, и братья, матушка и сестра притихли, ожидая решения.

— Будем готовиться к битве, — сказал отец глухо. — Возможно, это будет последняя битва. Но пока я жив, и пока жив хоть один из нас, Шойо не достанется демонам. Это не только вопрос чести императорской семьи. Это залог спасения этого мира. Вы поняли?

Мама и Ли Хуа переглянулись, братья зашептались.

— Господин, о чём вы?.. — начала мама, но отец велел ей замолчать, резко взмахнув рукой.

— И чтобы никто не смел ничего сказать Шойо, — продолжал отец. — Иначе она побежит приносить себя в жертву, чтобы спасти город. И Чэнь, поставь стражу возле её покоев…

— Разве это — слова императора? — громко сказала я, и все вскинули головы, посмотрев на меня.

Снова оттолкнув служанок, которые хотели то ли задержать меня, то ли поддержать, я спустилась по лестнице в зал и подошла к отцу. Братья молча расступились, мама сложил ладони и умоляюще смотрела то на меня, то на отца, Ли Хуа поджала губы и отвернулась.

— Разве так должен поступать император? — спросила я, глядя отцу в глаза. — Разве можно спасти одного, погубив сотни? Если демоны требуют меня, я с радостью погибну за свой город. Отдайте меня им…

— Разве это достойно императора — выкупать жизнь ценой даже одной жизни? — хмуро сказал отец. — Почему ты здесь? Кто разрешил тебе выйти из комнаты?

— В такую минуту вас волнует только, почему я нарушила ваш запрет? — ответила я.

— Немедленно убирайся к себе, Шойо, — процедил он сквозь зубы. — Не вынуждай меня.

Но я не сделала ни шагу назад. Не попятилась и не опустила ни головы, ни взгляда.

— Император забыл, что является отцом не только своим кровным детям? — продолжала я. — Император — ещё и отец своего народа, всей нации. Какой отец губит всех своих детей, чтобы спасти одного ребенка?

— Убирайся! Это не твоё дело! — крикнул отец, разом растеряв выдержку.

Но и теперь я не собиралась отступать.

— Как можно оставаться в стороне… — снова начала я, но тут меня словно ударила в спину волна.

Я захлебнулась словами, дыхание перехватило, меня метнуло вперёд, прямо в руки отцу, и он подхватил меня. Его пальцы быстро, почти молниеносно нажали на козелок моего левого уха, потом на уголки моего рта, потом сдавили переносицу, и я обмякла, повиснув, как шёлковый платок.

Силы оставили меня разом, и я упала бы на пол, но меня держал отец, а потом братья подхватили на руки.

— Вы что с ней сделали, господин?! — услышала я испуганный вопль мамы.

— Не кричи, — одёрнул её отец. — Я перекрыл ей все яньские меридианы. Так Шойо не наделает благородных глупостей.

— Я это знаю! — не унималась матушка. — Но вы перекрыли ей течение ци по всем жизненным каналам! Это то же самое, что отдать её демонам! Немедленно…

— Уберите её, — бросил отец, и голос мамы оборвался, и сама она затихла.

Я хотела повернуть голову, чтобы посмотреть, что с ней сделали, но не было сил даже на это.

— Несите её в главную башню, — продолжал распоряжаться отец. — И Чэнь, обеспечь стражу. Остальные — на городские ворота. Держать оборону любой ценой.

Он наклонился ко мне и сказал жёстко, почти с ненавистью:

— Ты никогда не покинешь меня, Шойо. Ты всегда будешь моей дочерью.

Меня понесли, и я прикрыла глаза, потому что не было сил, чтобы держать веки открытыми.

Я чувствовала, как меня пронесли по винтовой лестнице на самый верх главной башни, как положили на постель. Слышала, как закрылась дверь и лязгнули снаружи засовы, а И Чэнь приказывал стражникам не отходить ни на шаг и не пропускать никого.

Темнота накатила и накрыла меня. Но это был не сон. Перекрытые меридианы удерживали ток энергии, лишая силы, лишая разума. Безумный Демон говорил, что энергии надо дать выход… Он заставлял меня танцевать… Но сейчас я не могла пошевелить и пальцем, не то что встать на ноги и закружиться в танце. Раньше мои меридианы перекрывались мягко и не все разом, но сейчас отец полностью обездвижил меня, закрыв все жизненные каналы. Сколько я выдержу так? День? Два?.. И что значат слова, что я навсегда останусь дочерью?.. Разве я — не дочь императора Му Вана?..

Мысли путались, и я погрузилась в забытье, как будто опустилась на дно реки. Все внешние шумы теперь доносились издали, приглушённо. Я цеплялась за них, как утопающий, что отчаянно хватается за брошенную верёвку. Но внешний мир ускользал, растворялся, исчезал, и я никак не могла в него вернуться.

Как в неверном сновидении я увидела Безумного Демона — он протягивал мне ветку пиона. На ветке не было цветов, и я не поняла, для чего её дарить. Но вдруг среди листьев сам собой завязался и набух бутон, а потом раскрыл лепестки, показав нежную золотистую сердцевинку в окружении пунцовой чашечки.

Я протянула руку, чтобы взять цветок, но обнаружила, что держу в кулаке зёрна риса. Зачем рис? Зачем он мне? Разжав ладонь, я хотела высыпать зёрна, но вместо риса на землю посыпались жемчужины.

— Открой глаза, — чей-то голос разорвал и мои туманные сновидения, и темноту, и я с трудом подняла ресницы.

Пробуждение сначала показалось мне продолжением сна — потому что было темно. Но вот чёрная тень надо мной пошевелилась, и пролился лунный свет — тонкий, серебристый. Он осветил стену, край шёлкового полога над моей постелью, а потом — черты человека, склонившегося надо мной. Нет, не человека. Демона. Это был Безумный Демон. Тот, которого я искала в своих снах. Тот, кто не отпускал меня даже во сне.

Он был точно такой, каким я его помнила, и совсем не такой. Со спутанными, слипшимися от крови и пота волосами. На щеке была свежая рана — порез, кровь на котором едва запеклась. А глаза сверкали дико и безумно. Ну да, он же — Безумный Демон…

— Зачем ты пришёл? — спросила я шёпотом, чувствуя, как слёзы льются из глаз по вискам. — Чего ты хочешь от меня? Почему не уходишь из моих мыслей? Почему я всегда вспоминаю о тебе? После того, как я повстречала тебя, вся моя жизнь превратилась в мучение. Я перестала смеяться, я перестала верить, я потеряла любовь своего отца…

И тут демон наклонился и поцеловал меня. В губы. Никто никогда не целовал меня так. Никто никогда так ко мне не прикасался. Так близко, так крепко и так… безумно.

Что-то невероятное произошло в этот миг. Я как наяву услышала звон гуциня, выводившего чарующую мелодию, и почувствовала запах пионовых цветов. Когда расцветают пионы… Тогда прилетают ласточки… Ласточки — вестницы любви… Звучит гуцинь, и не хватает лишь объятий прекрасной женщины…

Руки мои словно сами собой обвили шею Безумного Демона, и сама я словно лишилась разума, отвечая на поцелуй.

Я упивалась им, насыщалась, утоляла жажду, как прохладной родниковой водой в жаркий полдень. И мне казалось, что силы возвращаются ко мне, наполняют меня, бегут по всем сосудам и жилкам.

Он первым оторвался от меня — нехотя, тяжело, горя глазами. Он слегка задыхался, а я продолжала обнимать его и не собиралась отпускать.

— Прости, не хотел, чтобы всё получилось именно так… — шепнул он, чуть касаясь губами моих губ.

Дальше слушать я не стала. Притянула его к себе и сама впилась в него поцелуем, продолжая утолять жажду, насыщаться им. Теперь демон почти лежал на мне, прижимаясь грудью к моей груди, и аромат пионов становился всё сильнее, всё отчётливее. Мысли мои полетели вразброс, голова закружилась, и я рванула чёрный шёлковый халат Яо Мо, желая поскорее раздеть его… Желая поскорее раздеться самой…

— Подожди! — демон снова оторвался от меня, на этот раз тяжело и прерывисто дыша.

Он даже зажмурился и пытался восстановить дыхание.

— Я обещал, что будет только поцелуй… — зашептал он.

— Кому ты что обещал? — я почти не понимала, что он говорит, продолжая срывать с него одежду.

Ворот халата ослаб, и из-за пазухи вывалился цветок пиона.

Измятый, изломанный. Потому что мы с Безумным Демоном стиснули его с двух сторон нашими телами.

— Ты принёс мне цветок? — слёзы всё ещё текли из моих глаз, но губы уже смеялись, а сердце готов было разорваться от переполнявшей меня радости.

Демон открыл глаза.

— И опять не смог его сохранить, — ответил он.

— Главное, ты сохранил себя! — я взяла его лицо в ладони. — Как тебе удалось сбежать? И почему ты здесь? Тебе надо немедленно скрыться!

Опомнившись, я вскочила, села в постели.

— Как ты прошёл мимо стражи? — набросилась я на Яо Мо. — Ты не убил моих братьев?.. Моего отца?..

И тут раздался голос матушки.

— Все живы и здоровы, — сказала она, отодвигая полог. — И ты, похоже, тоже жива и здорова.

— Что?.. — только сейчас я поняла, что не чувствую ни усталости, ни слабости, и готова отправиться в горы и обойти хоть полсвета.

— Ты обещал лишь один поцелуй, — строго и величественно произнесла мама, обращаясь к демону, — а взял два. Остановись на этом.

— О чём ты?.. — сначала я испугалась, что Безумный Демон обнаружен, но потом до меня дошёл смысл её слов. — Это ты? — спросила я с запинкой. — Мама, это ты освободила его?

В это время тело Яо Мо обмякло, и он упал на меня, повалив обратно на кровать.

— Немедленно оставь её! Немедленно! — матушка растеряла царственное спокойствие и вцепилась демону в плечо, пытаясь стащить с меня.

Но он продолжал лежать на мне, не двигаясь… не дыша…

— Мама! — я поняла, что происходит что-то не то. — Прошу, успокойся!

Прижав пальцы к шее демона, я смогла уловить лишь слабый-слабый пульс. У котёнка сердце стучит сильнее!

— Он потерял сознание! — воскликнула я. — Помоги мне перевернуть его!

Вдвоём мы смогли опрокинуть мужчину на кровать спиной, и я, наконец-то выбралась из постели.

Изломанный пион упал на пол, я подхватила цветок и положила на столик, а потом принялась закатывать рукава.

— Он истощён и, похоже, ранен, — сказала я деловито, привычным жестом встряхивая пальцы, чтобы энергия нейли проснулась и потекла по жизненным каналам. — Пока я лечу его, ты всё мне расскажешь. Ты вступила в сделку с демоном?

— Разве я могла позволить, чтобы мои дети погибли? — воскликнула мама и расплакалась.

— Не плачь, я не виню тебя, — ответила я, но обнимать её, утешать и вытирать слёзы было некогда. — Но желаю знать всё.