Глава 14. Стебель пиона

Энергия нейли серебристо-голубоватыми нитями стекала с моих пальцев, растворяясь в ауре Безумного Демона. Я уже лечила его так однажды. Только тогда он открыл глаза и звал… Нет, не меня. Он звал какую-то Шао. А сейчас он не звал никого. Лежал неподвижно, запрокинув голову, стиснув помертвевшие губы.

Удивительно, что после стольких дней покаяния и после того, как отец жёстко перекрыл мои меридианы, я нашла в себе силы на лечение. Но энергия текла легко, от самого сердца, от самого средоточия, из точки Ся Даньтань, где энергия вечности преобразуется в жизненную силу.

Именно её я сейчас передавала демону — делилась щедро, до конца, до донышка, и одновременно слушала сбивчивый рассказ матери.

— Я не знала, что делать, Шойо! — говорила она, вытирая слёзы рукавами. — Твой отец обезумел… Купол должен был вот-вот рухнуть под напором войска демонов… В городе паника, мои сыновья решили защищать дворец ценой своей жизни, а моя дочь лежит бесчувственная, когда враги требуют её крови…

— Почему демоны потребовали меня? — спросила я, не прекращая лечения. — Почему именно я? И о каком принце говорил отец? О Яо Мо? Он — принц?

— Принц демонов, — со вздохом ответила мама. — Говорят даже, один из самых знатных. Сначала мы думали, что демоны мстят за его плен, и что пришли за ним, но их посланник сказал, что им не нужен принц. Потому что он предал их и захотел стать зятем императора. Поэтому они потребовали тебя — как виновницу. Но отец и слышать об этом не захотел! И твои братья его в этом поддерживают. А мы с Ли Хуа не знали, что делать. Это так страшно — когда хочешь помочь, но силы ничтожны…

— И ты пошла к принцу демонов, — подсказала я ей.

— Ли Хуа пошла, — призналась мама. — Глупая девчонка! Но она хотела спасти город… И тебя тоже хотела спасти… Она предложила демону себя, чтобы он отвёл армию.

— Что?! — я была так поражена, что дёрнулась, и голубые токи энергии вдруг вспыхнули красным и золотистым.

Яо Мо вздрогнул и глубоко вздохнул, а мама, не заметив этого, продолжала:

— Ли Хуа была готова даже на позор и унижение. Но он не согласился.

— Не согласился? — тихо переспросила я, глядя в лицо Яо Мо.

— Тогда я поняла, что он не хочет быть зятем императора, Шойо. Ему нужна ты. И я пришла к нему сама. Сказал, что отпущу его, если он спасёт мою дочь и моих сыновей. А он сказал, что для этого ему нужно поцеловать тебя. И я… я согласилась.

Безумный, безумный демон.

Он задышал ровно и спокойно, и я встряхнула руки, сбрасывая энергию, а потом повернулась к матери.

— Что произошло дальше? — спросила я.

— Дальше я украла ключ от цепей у твоего отца, — повинилась матушка, — освободила демона, а он освободил наш город.

— Освободил?

— Он выступил против армии демонов и победил их.

— Один?!

— Да, один. А потом я привела его сюда, тайком. Сказала И Чэню, что видела демонов возле северных дверей, он поверил и побежал туда… Ты осуждаешь меня?

Я очнулась от мыслей, посмотрев на матушку. Моя мама, которая всегда была для меня наставницей, эталоном спокойной мудрости, которая всегда знала, как надо поступить — сейчас она смотрела на меня с тревогой, с надеждой, будто ждала моего одобрения.

— Нет, не осуждаю, — ответила я, не раздумывая. — Ты поступила, как мать, защищающая своих детей. Но разве ты вверишь в это? В то, что демоны хотели забрать меня из мести?

— Их принц влюбился в тебя, — ответила мама с запинкой. — Зачем бы ещё ты нужна была демонам?

— Расскажи мне ещё раз, как я родилась, — сказала я, и мама обиженно и недоумённо вскинула брови. — Только расскажи всю правду, очень тебя прошу.

— Какую правду?! — мама оскорблённо взмахнула рукавами, а потом прижала руки к узорчатому поясу: — Вот этот живот выносил и родил тебя! Могу поклясться в этом всем, чем угодно! Хоть небом, хоть землёй, хоть жизнью своих детей! А историю твоего рождения ты сама знаешь! Я рассказывала её тебе сто раз! Твой отец хотел совершенную в добродетелях дочь! Он начал молитву к великим бессмертным!.. Молился шесть месяцев!.. Лэй Тао, небесный чиновник огня, услышал молитвы! Он подарил куст пиона и сказал, что однажды на нём распустится пурпурный цветок, и тогда мне надо будет съесть лепесток…

— Но на кусте распустились два пиона, — произнесла я медленно. — Понимаешь, мама? Два, а не один, как сказал небесный чиновник.

— Ну и что? — изумилась матушка. — При первом цветении пион всегда даёт два цветка!

— Но не в этот раз. Небесный чиновник сказал про один цветок. Должен был появиться один цветок. Но что-то вмешалось… или кто-то вмешался, и появились два цветка. Мне кажется, — я посмотрела прямо на мать, — кажется, что Ли Хуа была права. Это она — совершенная дочь, дарованная небесами. А не я.

— Что ты такое говоришь?! — воскликнула мама и расплакалась.

— На самом деле, это всё объясняет, — сказала я спокойно и осознала, что действительно спокойна. — Отцу что-то известно о моём рождении. Он усиленно это скрывает, но правду не скроешь. Яо Мо не просто так появился в моей жизни, как и я — в его. Нас что-то связывает. Крепко, навсегда. Может быть, я, как и он, демонической природы…

— Шойо! — в ужасе воскликнула мама.

— Кристалл подействовал на меня, — напомнила я ей. — И не просто так отец всё время держит мои меридианы закрытыми и даёт перед сном пионовый снотворный чай. Отец боится, что во мне проснётся опасная сила. Или что я увижу во сне то, что мне не полагается видеть.

— Нет, Шойо! Как ты можешь сомневаться в своём отце? — мама схватила меня за руку.

Но я только криво улыбнулась в ответ.

— Он столько раз лгал, — сказала я, — что вряд ли ему можно верить.

Я ожидала, что после этих слов мама начнёт убеждать меня, возражать, расплачется… Но она какое-то время молчала, опустив голову, а потом спросила:

— Что будешь делать теперь?

— Позабочусь о нём, — я кончиками пальцев дотронулась до щеки Безумного Демона. — Не выдавай его отцу, очень прошу. Не говори, что мои силы восстановились. И принеси желатинового бульона и заживляющую мазь. Скажи, что это для меня. Иди, мама. И Чэнь может вернуться в любой момент.

— Но… Шойо… — мама растерялась. — Как я могу оставить тебя… с ним? — она взглядом указала на демона.

— О чём ты беспокоишься? — спросила я в ответ. — У него была сотня возможностей взять меня, а он этого не сделал. А сейчас он слаб, как младенец. Ведь он попросил у тебя не мой поцелуй. Он поделился со мной своей энергией. Вдохнул её в меня. Обессилел сам, но помог мне. К тому же… Разве ты не видишь, мама? Наши с ним судьбы связаны. Наши сердца сплелись, а души перемешались. Что по сравнению с этим — лежать рядом, в одной постели?

— Доченька… — мама впервые назвала меня так.

Я не сдержалась и порывисто обняла её. Чего тоже никогда раньше не делала.

Раньше я обнимала её с почтением, с уважением, а сейчас обняла с любовью.

Всё верно — Шойо проснулась для любви, как пион раскрывает лепестки в пору цветения.

— Иди и не волнуйся за меня, — сказала я маме. — И обними Ли Хуа, как дочь, что была дарована небесами.

Когда матушка ушла, я налила воды в фарфоровую чашку, обмакнула туда платок и смыла с лица и рук Яо Мо кровь и грязь. Я осмотрела его, но не нашла серьёзных ран. Несколько царапин — они вряд ли опасны.

Потом я заложила его подушками, скомкала и положила рядом покрывало, опустила полог и легла с краю постели. Так моего демона не заметят, если не будут заглядывать под полог.

Лёжа рядом, я слышала дыхание Яо Мо и думала, что неважно, какую тайну скрывает отец. Может, мне и не надо знать эту тайну. Если бы она была важна, Яо Мо рассказал бы. А так… Пусть неизвестное остаётся неизвестным.

Несколько дней мы с мамой прятали Безумного Демона в башне.

Когда приходил отец, я притворялась, что лежу без сознания. Мама вызвалась ухаживать за мной и говорила, что я исправно пью пионовый чай, и что мне нужно усиленно питаться для поддержания сил, а пока я слишком слаба, чтобы переносить меня в комнату.

Я ложечкой вливала желатиновый суп в рот Яо Мо, массировала жизненные точки, подпитывала энергией нейли. Дыхание и пульс демона стали крепкими и ровными, но он по-прежнему не приходил в себя. Иногда начинал метаться во сне и звал меня.

Меня. Не Шао. Он звал Шойо.

Чтобы не услышали стражники за дверью, я закрывала рот Безумного Демона своими губами. Так же, как он, я пыталась передать силы, свою энергию. Если получилось у него, получится и у меня.

На третью ночь я проснулась, потому что демон снова позвал меня по имени. Приподнявшись на локте, я откинула с лица рассыпавшиеся волосы и уже привычно поцеловала Яо Мо. Но в этот раз поцелуй получился иным. Губы демона дрогнули под моими губами, а его рука легла мне на затылок — удерживая, не давая отстраниться.

Пион, который принёс Безумный Демон, мама спрятала в рукаве и унесла, чтобы никто ничего не заподозрил, но в это мгновение мне почудилось, что запах цветка остался. Потому что всё вокруг наполнилось пионовым благоуханьем.

Всё же я опомнилась и толкнула демона в грудь, чтобы отпустил. Он отпустил, но в темноте я слышала его прерывистое тяжёлое дыхание.

— Если потревожишь раны, — сказала я шёпотом, — то вини себя! Дай пощупаю пульс.

Прижав ладонь к груди Яо Мо, я обнаружила, что его сердце стучит бешеным ритмом.

— Вот! Кровь побежала слишком быстро! — зашипела я, садясь в постели, чтобы взять воды с успокаивающей микстурой.

Но Яо Мо схватил меня за запястье и рывком вернул обратно в постель. Я упала ему на грудь и даже в темноте разглядела блеск чёрных глаз.

— Кровь побежала быстро не из-за ран, — услышала я хрипловатый шёпот. — Это самое чудесное пробуждение в моей жизни. Докажи, что это мне не приснилось?

Безумный Демон снова хотел поцеловать меня, но я уклонилась.

— Бесстыдник, — укорила я его с притворной строгостью, очень надеясь, что в темноте под пологом не видно, что я улыбаюсь. — Это была вынужденная мера. Это было… лечение.

— Правда? — вежливо уточнил он, и я поняла, что он смеётся.

Не увидела, не услышала, а просто почувствовала. Потому что мне тоже хотелось смеяться — оттого что он пришёл в себя, что ему хочется целовать меня, что теперь он точно спасён.

— Чистейшая правда, — ответила я, продолжая лежать у него на груди. — И если ты уже достаточно здоров, расскажи, почему ты выступил против своих? Или это была демонская хитрость? Чтобы ты таким образом заслужил наше доверие?

— Это была не хитрость, — медленно возразил он и спросил: — Ты мне не веришь? Подозреваешь меня? Боишься?

— Если бы не верила, подозревала или боялась, то не прятала бы здесь столько дней, — сказала я. — Но в этой истории всё так странно…

Я тут же угадала его молчание. Поняла, что он не скажет об этом ни слова. Даже не видя его лица поняла, что он стиснул губы, не желая говорить.

— Не бойся, — утешила я его грустно, — я не требую ответов. К чему настаивать, если ты не можешь мне их дать? Значит, причины более чем серьёзны.

— Могу дать тебе всё, кроме ответов, — негромко произнёс он и сжал мою руку.

Наши пальцы переплелись, и это было похоже на сплетение наших душ. Будто мы были двумя цветками, растущими из одного корня.

— Есть ещё кое-что, почему тебе верю, — я рассказала о том, как первый советник Вэй Линьфу приходил в мою спальню и уговаривал бежать с ним.

Было слышно, как Яо Мо скрипнул зубами, а его рука сжала мою руку ещё крепче.

— Можешь ничего не говорить, — произнесла я задумчиво, заново переживая всё, что произошло со мной за последнее время. — Теперь я понимаю, почему ты убил Хуэй Фэна. Ты сказал, что увидел в нём ложь и обман. Потому что Хуэй Фэн не был настоящим. И Вэй Линьфу тоже не был настоящим. Сейчас я вспоминаю, что когда приезжал старейшина клана Чу, первый советник всегда уезжал по делам.

— Я искал его, когда императрица освободила меня, — произнёс Яо Мо сквозь зубы. — Но он сбежал.

— Но откуда ты узнал, что он соблазнял меня?

— Тогда не знал. Но это он сообщил демонам, что император утратил благодать, и что можно пробиться через защитный купол.

— Но кто он такой? Почему пытается завладеть мною? Почему предал отца? Он тоже демон? Прости, опять спрашиваю, но это ведь вопросы не о нас с тобой…

— Ты можешь спрашивать, но я не могу ответить, — другой рукой он коснулся моей щеки, убирая прядь волос, упавшую мне на лицо.

Это прикосновение ласкало, утешало, подбадривало, и я сама прижалась щекой к его ладони.

— Ли Хуа предложила тебе стать её мужем… — сказала я и замерла, ожидая ответа.

— Мне нужна только ты, — сказал он.

— Моя сестра правда сказала тебе, что я выхожу замуж? — прошептала я совсем тихо, но Безумный Демон услышал.

— Да, — сказал он коротко.

— А ты пожелал мне счастья с другим?

— Нет, — последовал такой же короткий ответ.

— А что ты сказал? Пообещал убить моего нового жениха?

— Пообещал убить твою сестру за ложь и обман.

Я отпрянула от него так резко, что вырвала несколько волосков, намотавшихся ему на палец. Но боли не почувствовала. Вернее, не обратила на неё внимания.

— Ты не посмеешь убить мою сестру.

Он не ответил, и я немедленно поняла — посмеет.

— Дай мне слово, что не убьёшь и не навредишь никому из моей семьи, — сказала я, вглядываясь в лицо демон, которое в лунном свете казалось неподвижной маской.

Я как-то позабыла, что имею дело с тем, кто родился с аурой зла и дурной кровью. Он всего лишь погладил меня по щеке… И я растаяла… Демоны умеют запутать людей. Усыпить бдительность. Нарушить душевное равновесие.

— Это неразумная просьба, — после долгого молчания сказал Яо Мо.

— Пусть так, — сказала я твёрдо. — Но ты выполнишь её? Не хочу, чтобы кровь кого-то из моих родных встала между нами.

Теперь он вглядывался мне в лицо, и даже приподнялся на локте.

— Поклянись, что не навредишь никому, — повторила я. — Иначе я не смогу быть с тобой.

— А ты готова быть со мной? — он сел, и теперь наши лица были совсем близко.

И наши губы были совсем близко. Так что дыхание перетекало из уст в уста.

— Разве может быть по-другому? — ответила я вопросом на вопрос. — Ты спал в моей постели. Обязан взять меня в жёны.

Он поцеловал меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

Поцелуй Яо Мо прервал первым, но не отпустил меня, а зашептал, касаясь лбом моего лба:

— Ты не пожалеешь, Шойо. Я смогу защитить тебя от всех.

— Пока мне угрожают только твои соплеменники, — прошептала я. — От них защитишь?

— Они мне не страшны, — он взял моё лицо в ладони, большими пальцами прочертил контур моих губ. — Я освободил твою ци, но нужно время, чтобы ток энергии по телу восстановился. На Ласточкиной горе нас никто не найдёт.

— Хорошо…

Мы снова поцеловались, и только луна была свидетелем нашего союза, нашей невысказанной клятвы друг другу.

— Летим сейчас, — предложил Яо Мо, оторвавшись от моих губ. — Прямо сейчас.

Не знаю, что я ответила бы ему на это, но тут снаружи раздался какой-то шум, а потом И Чэнь громко и с ужасом крикнул: «Мама?!».

— Подожди, что-то произошло, — я спрыгнула с постели и подбежала к двери.

Она была заперта, но когда я постучала, то её сразу открыли.

За порогом стояли двое стражей из числа телохранителей отца, а моего брата не было видно.

— Принцесса! — оба воина поклонились мне, приветствуя.

— Где мой брат? — спросила я с тревогой. — И почему он звал маму… императрицу?

Стражи переглянулись, и эти взгляды мне совсем не понравились.

— Приказываю говорить! — повысила я голос.

— Принцесса, — один из стражей поклонился снова. — Император приказал казнить императрицу. Сейчас она во внутреннем дворе, готовится к казни.

— Что?! — крикнула я с таким же ужасом, как И Чэнь, и хотела бежать вниз по ступенькам, но воины преградили мне путь.

— Сожалею, принцесса, — сказал тот, что говорил со мной, — но у нас приказ императора — вам нельзя выходить без его разрешения.

— Моей матери грозят смертью! А вы пытаетесь меня остановить? — я хотела оттолкнуть его, но стражи встали стеной, и снизу поднимались ещё трое.

— Вернитесь к себе, принцесса, — сказал старший из них. — Никто не может нарушить запрет императора. Ни вы, ни мы.

Они одновременно, слаженным движением, встряхнули правой рукой, и у каждого появился меч, и острые клинки грозно блеснули в свете настенных светильников.

— Вернитесь к себе, — повторил стражник. — Проявите благоразумие, принцесса.

— Смеете угрожать мне? — процедила я, чувствуя, как в груди вместе со страхом разгораются гнев и ярость.

Будто внутри меня разожгли огонь — опаляющий, рвущийся наружу сполохом искр. Я вдруг неожиданно для себя самой точно так же, как стражники, взмахнула правой рукой и ощутила ладонью холодную и тяжёлую рукоять. Пальцы мои тут же оплели её, и я медленно подняла руку на уровень лица.

Я держала меч. И его прямой обоюдоострый клинок светился красновато-синим светом.

На клинке у рукояти была надпись, и первое, что я увидела — имя «Шао».

Случись подобное в любой другой момент, я выронила бы неизвестно откуда взявшееся оружие, но сейчас только имя Шао слегка укололо моё сердце. Но в следующее мгновение я увидела второй иероглиф — «стебель». Это было имя меча — Шао Тин, Стебель Пиона.

— Дайте дорогу, — сказала я и прочертила мечом, оставив в воздухе сверкающую искристую полосу. — Не пощажу никого, кто попытается меня остановить.

Стражники попятились, отступая к стенам. На испуганных и озадаченных лицах заплясали золотистые блики — от пламени светильников, и пурпурные блики — от моего меча.

Я не стала ждать, пока воины опомнятся. Побежала вниз, подобрав платье, чтобы не запутаться в подоле.

— Держите её! — раздалось позади, но я даже не оглянулась.