Глава 16

Риар был готов убивать, рвать на части, грызть зубами… Лишь бы не чувствовать эту боль, которая раздирала его на части. Его пальцы гладили ее руку, еле теплую. Осторожно, чтобы не причинить ей боль. Он ведь не мог причинить ей боль. Он… не… мог…

И замечает, как капелька крови с губы, которую он в очередной раз прокусывает, пытаясь не закричать от отчаяния, сорвавшись, расползается алым пятнышком на белоснежной ткани ее платья.

Ее волосы рассыпались. Бледные губы, заострившиеся скулы. Но даже сейчас она красива. И он смотрел, чтобы продолжать верить. Даже зная, что Тьма не отпускает тех, кому не посчастливилось с ней встретиться.

Неожиданно Мэй замолкает, вдруг замирает, не сводя глаз с руки Риара. На его измученном лице появляется кривая улыбка. Он поднимает на друга острый взгляд.

— Пусть она уйдет твоей.

И, видя, что Риар не понимает, чего он от него хочет, кивает на…

…Риар медленно, не сводя с любимой безумного взгляда, стягивает с мизинца перстень…

Боль слишком сильная, чтобы он мог сдержать вой сквозь сжатые зубы. Но рука машинально повторяет движение из воспоминаний.

И приподнимает ее ладонь, чтобы, пусть и не получив ее согласия, назвать пусть не женой, но настоящей невестой.

Своей…

— Всегда! С этого дня и до окончания пути… и каждый миг, и под любым небом… в любви, верности, взаимном уважении… доверяя, как самому себе… помня о тех, кто дал жизнь, и, заботясь о тех, для кого станем отцом и матерью… Люблю тебя!

Риар склонился к любимой, припал к ее губам и почувствовал, как окунается в темноту. Его затягивало, его жгло, его сразила та сила, что поглощала Душу Амиры. Но он не отступал перед темнотой, и внезапно острые выросты тьмы превратились в слепящие огни ледяного голубого света, которые ослепили его. Он отвернулся от света и краем глаза заметил ее, она также не отступила, на ее лице была едва заметная улыбка. Амира! Она смотрела на него и улыбалась. И светилась. Так ярко. Затем тьма достигла его и мир превратился в боль. Струи огня пронизывали его, заставляя кричать от боли. Его взгляд был направлен на черные облака, клубящиеся вокруг светящийся души его любимой. Все закружилось перед ним — хаос, боль, любовь, жизнь. ОНА!

Они тянулись к друг другу, как два маленьких солнца, чтобы слиться воедино. И сияли так ярко, что Тьма отступала.

И тут они оба увидели манящий, ослепительный яркий свет…

— Я люблю тебя, — прошептала Амира. Произнеся эти слова, она раз и навсегда освободилась от власти Тьмы.

Сердце Риара готово было петь, разрываясь от счастья. Он пытался заговорить, но не смог. И молча обнял ее прижимая к своему переполненному любовью сердцу. Он и Амира молились, вместе вознося к звездному небу благодарственную молитву за то, что любовь, связавшая их сердца, оказалась сильнее смерти, сильнее всепоглощающего времени.

Такого спокойствия Амира не чувствовала никогда.

В своих воспоминаниях она увидела Миру и та, будто прощалась с ней, уходила в другое, излучающее счастье место.

Впервые принцесса почувствовала Свободу и поняла, что она ОДНА! Она снова стала собой.

И испугалась.

Мира?!

Амира начала ее искать глазами. И успокоилась. Она была там… стояла возле князя и смотрела в небо. Амира попыталась что-то сказать, но не успела. Пространство раскатилось волнами в стороны и разнесся глухой рокот.

И все замирают. Не только от зрелища, которое очаровывает.

Но и… В ожидании.

Яркая вспышка света пронзает мрак, и на мгновение все становится четким и ясным. И резкие тени прочерчивают на земле странные узоры. И гул, который, чуть запаздывая, доносится до всех.

Ткань мира разорвалась на две половины. Свет и Тьма.

… Свежесть, и ветер, и звезды ударили в лица тех, кто смотрел с земли на это божественное явление. С небесных лестниц Света и Тьмы спускались в развевающих платьях Две Сестры. Две Богини.

Удивительная, невыразимая ничем мелодия вдруг вспыхнула и росла, она заполняла до краев… И вот тогда — небо вздохнуло, волны золотые, бирюзовые, молочно-розовые заходили в млечном свете и блеске…

Крылья! Крылья! Море белых крыльев — зашумело, загудело, вспенилось, взорвалось над головами смертных!

Золотые нити, развевающие хаотично в воздухе соединились в фигуру, которая постепенно принимала облик миловидной молодой девушки. Золотые длинные волосы тянулись до самого пояса, а бездонные, синие, как море глаза, ласково смотрели на тех, кто стоял на земле, и ее невероятная улыбка заставляла сердца участить ритм.

А с другой лестницы, где воздух вокруг вился белым кольцом с черными вкраплениями звезд спускалась в развевающих черных одеждах, сотканных из звезд красивая девушка, настолько красивая, что даже взгляд не мог долго выносить ее появление.

Светлая Богиня застыла, почувствовав прибытие Сестры за мгновение до ее появления. Она ощущала себя так, словно все ее нервные окончания обнажились и гиперчувствительно реагировали на каждую грань ее существования.

— Ты призвал нас? — потребовала Темная ответа, глядя на склонившегося перед ними Мэйя.

— Я, — ответил Видящий.

Взгляд Темной метнулся к князю, и Богиня неподвижно застыла.

Светлая Богиня тоже замерла без движения.

— Молю Вас помочь, — склонился снова Мэй в поклоне.

Светлая склонила голову набок, и ее взгляд сочился Любовью.

— Посмотри на них сестра моя. Их души светятся. Даже помощь Богинь им не понадобилась. Они победили Тьму.

Темная медленно отвела глаза от князя и ее черный звездный взгляд устремился на Риара и Амиру.

— Хочешь сказать сестра моя, что они победили меня?

— Не тебя, — улыбнулась Светлая. — А Сила Любви. Я прощаю эту смертную девушку. Будь милостива сестра моя и успокой Тьму. Они альвы, которые служат нам с тобой. Посмотри на Видящего. Его сила молитвы настолько сильна, что он призвал нас. Эти альвы преданы нам всей душой. Они служат нам обеим. Ты же слышала про Треть Королевство и одобрила.

Темная наградила сестру испепеляющим взглядом.

— Интересные времена наступают в нашем мире, — задумчиво проговорила она разглядывая Амиру и Риара.

— Интересные времена, — согласилась Светлая.

Темная окинула взглядом Миру и в ее глазах вспыхнула ярость.

— Что это за душа сестра моя?! В какие игры ты играешь? Отец знает?

— Не знает, — сузила глаза Светлая. — И не знает, что ты смертного наградила бессмертием.

Темная в гневе метнула взгляд на князя.

— Он предал меня и поплатится за это.

— Ты не имела право делать его своим рабом сестра! — гневно сказала Светлая. — Сам Отец наш выбрал его наградив божественной сущностью Вершить. Ты обманула нас.

Темная резко развернулась, да так, что полы ее платья взметнулись вверх и на смертных обрушился шквальный ветер.

— Успокойся сестра моя, — мягко улыбнулась ей Светлая.

— Я лишь наблюдаю, я не вмешиваюсь, — холодно произнесла Темная. — В отличие от тебя. Ты пропела Песнь. Отец будет недоволен.

— Я это сделала и мне исправлять. Ты молчишь об этой Душе, а я молчу о твоих планах поработить мир с помощью того, кого избрал отец.

Темная не ответила, и улыбка впервые озарила ее лицо — хотя никто не был уверен, хорошо ли это или сулит злой рок. Никто не догадывался на тот момент, что Темная пошла на уступку лишь потому, что у нее были планы на эту пару.

— Это длинная игра, сестра моя. И долгий путь. Но тем и интереснее в нашем с тобой вечном существовании. — Она вновь обратила свой взор на Амиру и Риара. — Служите мне верой и правдой, — и взмахнула рукой затем сжала ладонь в кулак словно бы что-то поймала. — Отстройте мне храм, — провозгласила Темная паря в воздухе и Амира с Риаром низко поклонились ей.

Взгляд Темной устремился к князю.

— Теперь ты свободен, — леденящим душу голосом произнесла она.

— Чистилище или ад? — чуть усмехнулся князь.

Богиня странно посмотрела на него.

— Смотря что для тебя смертная жизнь.

В следующий миг Темная Богиня исчезла.

— Дети мои, — улыбалась Светлая Богиня и обратила свой ясный лучащийся любовью взгляд на Миру.

— Пойдем со мной.

Мира растерялась.

— Чего же ты боишься? Посмотри… ты не привязана больше нитью к смертному телу.

— Я останусь призраком? — еле прошептала Мира. — Нет… не-е-ет… — тихо заговорила она.

Инстинктивно, чтобы защитить ее, князь протянул к Мире руку, но, прежде чем он успел коснуться ее, Мирослава сделала шаг вперед, пройдя сквозь него, словно его не существовало. Дух смешался с материальным телом, и в тот момент, когда они слились воедино, Азамат Аль’Аир упал на колени, не в силах вынести отчаяние и печаль, охватившие его, отчаяние и печаль его женщины. Кроме горя и боли он ощутил, что его душа и душа Миры в эту секунду слились воедино.

Тут Мира стала исчезать прямо на его глазах, и ему показалось, что она взяла с собой часть его души.

— НЕТ! — зарычал князь и схватившись за сердце от боли припал на колено.

Он сталкивался с разными видами боли. От удушающей, до такой, что и жить уже не хочется. Его душу и тело рвали на части. Его резали, кололи, бросали в пламя. Его пытались поглотить, пытались лишить своего я. Он шел по пути развития, как святой через тернии — его путь на вершину был стремительнее, чем у многих героев в древних легендах.

И за эту скорость и силу он платил кровью, вместе с которой приходила боль.

Самая разная.

Но такая — еще никогда.

Такая, что одна секунда продлилась вечность и еще немного.

Такая, что он оказался лежащим в позе зародыша на земле.

— Прошу, Азамат, — Мира потянулась к нему. — Поднимайся.

Он поднял отяжелевшую голову, которая так и норовила склониться к плечу, и отыскал ее глаза. Она плакала.

— Прости меня, — взмолилась она. — Прости меня.

— Не за что прощать, — прошептал он. В следующую секунду мир перед ним покрылся туманом, он коснулся лбом земли, будто для молитвы, и позволил милосердной тьме поглотить его целиком.

Мэй склонился над князем проверяя его пульс. Риар прижимая к себе Амиру удерживал ее в объятиях.

Рядом на коленях возле князя замерла Мира и вскинула полные боли глаза на Богиню.

— Помоги ему! Прошу тебя.

— Он смертен, он мною прощен. Только Сила его Любви возродит его.

— Это что, проверка на то, как сильно ли он любит? — разозлилась Мира.

— Это не проверка. Это то насколько он очистился и, насколько в нем горит Свет. Насколько он понял свой Путь, данный ему Отцом Извечным.

— Но разве я не его пророчество? — вскричала Мира.

— Ты сделала его смертным, — улыбнулась Богиня. — Весь его Путь и твой шел именно к этому итогу. Вершитель освобожден из-под власти Темной Сестры. Теперь свой Путь он выбирает сам. Именно я призвала твою Душу пропев запретную Песнь, чтобы вернуть его. Моя задумка оказалась верной. Ты не только освободила князя, но и спасла девушку от тьмы. А ведь все могло пойти иначе… Теперь Сестра знает о тебе, но будет молчать, думая, что у нее есть рычаг давления на меня. Но она ошибается, — улыбнулась весело Богиня, а Мира мрачно на нее смотрела. Ей было совсем не до веселья. Мира чувствовала себя использованной игрушкой.

— А как же я? — закричала она.

— Идем со мной, — протянула ей ладошку Богиня. — Твой Путь закончен.

ЗАКОНЧЕН!!!

Каждая призрачная клеточка ее Души как будто завибрировала от этого слова, и она почувствовала себя маленькой, крохотной и незначительной, песчинкой на бесконечном пляже, который был этим существом, этим живым, богоподобным созданием. И к своему ужасу Мира поняла, что все это было за гранью ее понимания и чувств, и, что Богиня никогда не будет беспокоиться, не может беспокоиться о смертных созданиях.

Включая ее.

Мира обливаясь слезами смотрела на Риара и Амиру, принцесса рыдала навзрыд на груди любимого, она смотрела на Мэйя взгляд которого то светился, то потухал, когда он осознавал, что Мирослава сейчас исчезнет, уйдет из их мира навсегда в божественные чертоги. Мира смотрела на тело князя и бросилась к нему.

— Ты должен жить! Слышишь!

Она не могла прикоснуться к нему. Но она могла говорить с ним.

И говорила… и говорила…

Он неподвижно лежал на спине. Всю ту маленькую вечность, пока она рассказывала ему о своей любви, он не двигался и не дышал. Мира не ощущала его присутствия. Раньше она всегда ощущала его близость: он был словно наэлектризован, полон жизненной энергии, как будто кто-то сумел втиснуть эту необъятную мощь в крошечный сосуд. Как джин в бутылке. Князь Аль’Аир — это убийственная сила, запертая в бутылке. И наверняка запереть его там было совсем непросто.

Мира замолчала и глубоко вдохнула, и все, кто наблюдал это, задержали дыхание. Она не слышала ничего. Она смотрела на Азамата, но он как будто был вне ее досягаемости, очень далеко.

И мир кружился, а мысли кружились еще быстрее.

Мира оттолкнула все мысли прочь и сосредоточилась на нем.

Она боролась со своей болью — такой боли она и представить себе не могла.

Мира знала, что это случится — такова была избранная ими жизнь.

И это случилось! С ней, с Азаматом. Пророчество исполнено.

Теперь самое главное — чтобы он ЖИЛ!

— Азамат, — шептала она, — Азамат, Азамат, Азамат…

И Мира еще никогда не была так одинока. Она была не в состоянии думать связно. Ею руководили паника и горе. Князь сказал бы: «Бесполезные эмоции, леди Мира. Будьте выше них. Перестаньте хныкать и действуйте». Ну вот, он опять с ней разговаривает.

Есть ли на свете что-то такое, чего бы она не сделала ради него? Нет, даже если это будет нечто совершенно отвратительное и варварское. Ведь он — Вершитель. Ее князь. И она снова хотела видеть его живым и невредимым. Пусть не с ней, но его смертная жизнь должна быть прекрасной и наполнена счастьем. Он заслужил это.

— Вставай! Вставай! Вставай! — закричала Мира.

Его глаза были открыты. Мира ненавидела то, что они открыты и так пусты, но закрыть их — значит признать и принять его смерть, а она отказывалась это признавать.

Она никогда не закроет глаза Азамату Аль’Аиру.

Мира снова смогла сосредоточиться, но дрогнула, заметив устремленные на нее взгляды окружающих.

Осталась тишина.

— Пойдем со мной, — пропела Богиня, оборачиваясь к небесной лестнице.

Мира подавила в себе очередной крик. Он погребен внутри нее. Но она слышит его в своих ушах, хотя с губ не сорвалось ни звука. Это безмолвный крик. Самый худший из всех.

— Я буду рада, — сказала Мира голосом тоньше шепота. Из ее прекрасных глаз текли слезы.

Она исчезала на глазах Амиры, Риара и Мэйя.

Она превращалась в Призрак. Невидимку.

— Я всегда тебя буду помнить Мира, — тихо сказала Амира. — Ты моя сестра.

Мира посмотрела на нее — она никогда не видела ее такой потрясенной. Слезы текли по ее щекам.

Мира перевела взгляд на Риара и поняла без всяких сомнений, что он переживал за нее искренне. Она улыбнулась ему.

— Держись за свою Любовь Риар, — беззвучно прошептала она. — Держись за это.

— Я никогда вас не забуду Мирослава, — Мэй низко ей поклонился.

— Мэй, — улыбнулась Мира и протянула руку к нему. — Я уверена, что тебя ждет удивительная судьба.

— Я буду вспоминать вас в своих молитвах.

Мира в последний раз посмотрела на своих друзей и почувствовала исключительное чувство снизошедшего на нее покоя, всепоглощающего, всепроникающего умиротворения.

— Прощайте. И передайте ему, что я… я люблю его.

* * *

Золотым осенним листом кружил он из густоты высокой кроны навстречу прохладной земле, зная, что станет ее неотъемлемой частью, растворится в ее безмерной щедрости и по весне снова вольется в круговорот сущего. Он падал снегом на уставшую пашню, побывав перед этим облаком, влажным ветром и океаном. Он кружил мотыльком-однодневкой в брачном танце в темной чаще, рассекал ветер узким стрижиным крылом, летучей мышью лавировал в кромешной тьме средь океана звуков и отражений, и непокорные ветра доверчиво подставляли свои спины под его крылья.

Теперь он знал, что такое быть СВОБОДНЫМ.

Как это знают листья, снежинки, бабочки, стрижи, ящеры и всякие летучие твари, коим Создатель даровал небо.

Азамат знал, что он потерян — и это было великолепно. Все исчезло, как и любые мысли о возвращении в физическое тело, о том, чтобы быть живым в любом известном ему смысле этого слова.

Потому что сейчас он был жив — больше чем когда-либо. Сейчас он знал истину, вечность и красоту… всего.

И он мог быть частью этого. Он был частью этого, и это было здорово. Любые узы, которые могли привязать его к оставленному миру, практически полностью исчезли.

Практически.

Потому что Азамат услышал голос, прекрасный и сильный. Он знал, что это Мира — прекрасная Мира, сильная Мира.

Он услышал ее зов, ее голос, почувствовал ее чистую силу воли, и это поманило его назад, напомнило о незавершенных делах.

Ее голос нашел его и повел, как маяк, к далекому берегу. Путь к восстановлению его физического тела.

И он вдохнул…

Жизнь снова вернулась к нему.

— Нет! — закричал он, чувствуя, что, теряет ее, испытывает невыносимую боль. Он смотрел, как Мира идет с богиней вверх по небесной лестнице.

— Мира!

Мира остановилась и резко обернулась. Она смотрела на князя, и глаза ее наполнялись слезами.

Золотой яркий свет разлился по округе, и Азамат увидела слабый светящийся силуэт Миры. Она обретала очертания, становясь плотной и все более различимой. Окутанная туманным облаком силуэт шагнул к нему.

Князь шагнул вперед и она протянула к нему руки. Он коснулся их осторожно, еще сомневаясь, могут ли они чувствовать друг друга.

Теплая волна разлилась по его телу. Азамат ощутила ее руки на своих ладонях. Нежные родные руки.

А за ее спиной в ярком, льющемся из ниоткуда свете возникли силуэты миллионов альв. Таких же невесомых, светлых и чистых, как и Мира. Они ждали ее, как и сама Богиня. От этого теплого сияния исходило спокойствие и любовь. Там, где были эти альвы, царило добро. Там не было зла, зависти и горя.

Мира улыбнулась Азамату, лицо ее, озаренное золотым светом, потянулось к нему и их губы встретились.

— Мы ведь еще встретимся? — улыбнулась она.

— Мне будет не хватать тебя, — сказал он тихо, но в горле застревали слова.

Она не плакала. Ей было хорошо и спокойно. Наверное, скоро все исчезнет, закончится и тогда она заплачет, а пока…

— Мне тоже будет не хватать тебя, — улыбнулась она.

Он несколько секунд смотрел на нее, замерев, не шевелясь, не проронив ни слова. И Мира почувствовала его, словно в этот момент они слились, становясь единым целым. Вся его любовь, нежность и отчаяние от невозможности остаться наполнили ее.

— Так знай же Мира, что я люблю тебя глупо, безумно… Вот чего ты добилась, — сказал он. Те самые слова, которые никогда ей не говорил и сказал опять-таки в своей манере. Мира улыбнулась, наполняясь золотым свечением от безграничного счастья и умиротворения. Ей захотелось что-нибудь сделать — обнять его, сказать что-то важное, но вместо этого она улыбнулась и прошептала:

— Здорово…

Его взгляд смещается и мерцает, наполненный нюансами, которые теперь она понимала. На мгновение ей кажется, что они могут стоять в тишине и смотреть друг на друга целую вечность. Раньше она гадала, что может увидеть в его глазах. Она гадала, можно ли там вообще что-то увидеть. Теперь она видела.

Они смотрели друг на друга, не в силах коснуться, не в силах обнять… Не в силах оторваться. Неловко и трепетно сплетаясь взглядами, ощущая внутри себя раскрывающуюся бездну взаимного притяжения. Или это не бездна, а новая вселенная, что рождается от столкновения двух чувств, двух взглядов, двух душ? Ей хотелось плакать и смеяться. Хотелось ощутить и почувствовать его тепло. Ей хотелось так многого! Но она могла лишь смотреть.

Еще несколько минут она смотрела на него, а затем повернулась и шагнула в центр сияющего облака. Она шла вперед, все более растворяясь в нем.

Но на пороге, за которым она вольется в тот мир, Мира обернулась и, взмахнув рукой, сказала:

— Увидимся…

Она уходила все дальше и дальше, превращаясь в призрачный силуэт, и этот мир добра и спокойствия принял ее.

Она будет там, когда они встретятся. В той стране, в которой нет места злу, ненависти и зависти. В ней нет боли и слез. В ней Мира будет ждать их всех.

Сияние заклубилось и исчезло.

Азамат смотрел ей вслед и ему казалось, что он не спрячется от этих воспоминаний. Теперь они повисли на душе тяжким грузом и молниями сверкали в мозгу, вспыхивая между слишком отчетливыми воспоминаниями о невыразимой, непрекращающейся, неотступной боли.

Он знал, что заслужил боль.

Он мог лишь надеяться, что эта боль очистит его от тех старых, мертвых событий, как огонь пожирает гнилые стволы бесполезных деревьев.

Теперь он проживет жизнь без НЕЕ.

Свою Смертную жизнь.

Жизнь, с чистого листа, которую ему подарила Мира.

— Вопрос лишь в том — как мы будем вместе, — безмолвно произнес он.