Глава 8

Вот же сволочи, умнеют все-таки. Звери не ударили, не рванули и даже не рыкнули, просто выдвинулись на опушку и молча встали ровными рядами, и от одного только вида этой беззвучной армии по спине пробежал нехороший холодок.

В прошлый раз все было совсем не так, тогда из леса хлынуло мохнатое стадо, в котором перемешались волки, лоси, бараны и все прочие представители местной фауны, и это безумное месиво катилось на стены единой ревущей массой, без строя и без мысли, давя друг друга на подходе. Было удобно их отстреливать, конечно, да и ловушки сработали отлично как раз за счет этой неорганизованности.

Сегодня же перед нами стоит нечто совершенно иное, и у меня для этого нет подходящего слова, кроме одного, а именно армия. Настоящая звериная армия, в которой каждый отряд на своем месте и занимается своим делом, хотя пока звери просто стоят и ждут, видимо, приказа.

Вон, правее, отряд крупных кошачьих, пять или шесть голов, каждая размером с хорошего теленка. Они полезут через стены, а некоторые из них способны эти стены и перепрыгнуть, по крайней мере частокол для такой твари препятствие условное.

Чуть дальше, ближе к центру, топчутся три огромных зверя, и я не сразу понял, кто это, а когда понял, присвистнул тихо, потому что два быка ростом с башню и гигантский козел с закрученными рогами между ними выглядят не иначе как живые тараны, назначение которых сомнений не вызывает. Эти пойдут в ворота, и остается только надеяться на руны поглощения и меткость нашей артиллерии.

Но внимание мое зацепилось за самую многочисленную группу, что стояла чуть в стороне от остальных. Там собралось, по моим прикидкам, голов под двести относительно мелкого и среднего зверья. Волки, лисы, здоровенные барсуки, барашки, кабаны, косули, пятничтые олени…

Саперы, если я правильно понимаю расстановку. Их бросят первыми, на шиполисты и прочие ловушки, давить числом, гибнуть и расчищать проходы для тех, кто идет следом. Мясо, расходный материал в чистом виде, и мне это жутко не нравится, хотя именно эта группа является самой вкусной в прямом смысле слова. Деревне нужен скот, и если из этого стада удастся хотя бы часть загнать в загоны вместо того, чтобы уничтожать, животноводство в деревне перейдет от мечты к реальности. Хотя стоит отметить, что и после первой атаки какая-то часть животных осела в сараях.

Я стоял у правой северной башни, облокотившись на парапет, и подсчитывал в уме количество врагов на северном направлении. Одна баллиста на вагонетке замерла рядом, расчет уже занял позицию, и стрелок ковырял ногтем заусенец на ложе, видимо, от нервов. Остальные орудия разъехались вдоль стены кто куда, потому что звери на этот раз вышли не только с севера. Стоят со всех сторон, обложили деревню, как положено при осаде, и единственное, чего пока не видно — это жил.

Но они где-то рядом, потому что такая организация сама по себе не возникает. Зверье не умеет строиться в отряды и терпеливо выжидать по собственной воле, тут нужен управляющий, и управляющий этот явно поумнел с прошлого раза. Сделал выводы, изучил нашу оборону и теперь действует совсем иначе. И мне это нравится еще меньше, чем сами звери.

Грохот тем временем никуда не делся. Редкие тяжелые удары, от которых по земле расходится едва заметная вибрация, и если встать тихо и не шевелиться, можно почувствовать, как подрагивает подошва на утоптанной глине. Голем идет, но пока не показался, где-то за лесом месит землю своими каменными ногами, и каждый новый удар ощущается чуть отчетливее предыдущего. Ближе, значит… Это ожидаемо, к вечеру дойдет, а может и раньше.

Стою, смотрю перед собой и вроде бы все вижу, зверей считаю, позиции прикидываю, а на лице дурацкая улыбка, которая никак не вяжется с происходящим. А всё потому, что на эту башню я пришел не сразу, а сначала закончил дело на юге.

Кран я все-таки доделал, чуть подточил хомуты, смазал и испытал на корзине с кирпичом. Мужики сначала смотрели настороженно, потом один потянул веревку, корзина поплыла наверх, стрела провернулась, груз оказался на стене, и лица вокруг вытянулись от удивления. Через десять минут они уже таскали кирпич и известь без моей помощи, развозили по стене на вагонетках, и работа пошла втрое быстрее.

Кран работает, людям нравится, и пусть они не успели выразить этого словами, потому что вскоре пришлось всем подниматься на стены, но по глазам было видно достаточно. А вот вселенная оказалась куда разговорчивее.

[Путь Созидания II: 89% → 97%]

Восемь процентов за поворотный кран, и получается, что до сотни осталось всего ничего, а дальше уже вопрос Разрушения, но это решаемо. Впрочем, о ступенях думать рано, тут бы до вечера дожить и голема встретить достойно, а там уже можно и дальше шагать смело.

Постоял так минут десять, пощурился на северо-восток, где стояло здоровенное стадо мелких зверей, и мысленно прикинул траектории. Вот теперь мои кластеры шиполиста точно сработают, их там для этой толпы более чем достаточно. Главное мне не отвлекаться и вовремя активировать, когда зверье пойдет в атаку. Ну и Разрушение можно будет подтянуть, почему бы и нет, для него тут самая благодатная почва.

Голема по-прежнему не видать, а без него они вряд ли полезут на нас. Если жилы бросят зверье без видимых причин и без поддержки голема, мое мнение об их полководческих способностях тут же упадет до нуля, а оно только-только начало расти.

Вижу то же самое по лицам практиков, все сегодня хотят прикоснуться к следующей ступени. Главное чтоб не лицом, конечно…

Начнется штурм, и каждый из них получит возможность продвинуться по своему пути, потому что лучшего полигона и не придумаешь. Вон гвардеец стоит на перемычке и тоже улыбается, а глаза при этом бегают по опушке, подсчитывают врагов и прикидывают дистанцию. Мой тренер, между прочим, и сколько бы он ни таскал меня по площадке с деревянным мечом, вот это его настоящая стихия, настоящий смертельный бой.

Один только староста стоит хмурый и неподвижный на своем месте. Его можно понять, у него задача поразить голема, и если не получится, запасного плана у него, судя по лицу, нет. Или есть, но он ему не нравится. Впрочем, есть он и у меня, и мне он нравится куда больше.

А мне самому до следующей ступени совсем чуть-чуть, Созидание почти на сотне, и осталось создать что-нибудь стоящее, или хотя бы значительно улучшить уже имеющееся. Чего я там хотел?

— Вельт, а ну дай стрелы, подумать надо, — обернулся к охотнику, который стоял чуть правее, привалившись к бревну частокола с луком через плечо.

— Чего? Совсем ополоумел? — Вельт аж отшатнулся. — Они мне самому вот-вот пригодятся, если ты не заметил что тут происходит!

— По кому стрелять-то собрался? Видишь же, стоят, ждут.

— Так я все равно отсюда добить могу, — он пожал плечами и кивнул в сторону ближайшей группы зверей. — На пару выстрелов меня хватит в таком случае, но так-то могу же.

— Всё, давай, хватит болтать, — вытянул у него колчан, пока не передумал, и выудил первую стрелу.

Тонкое легкое древко, стрелочник, тут и без анализа понятно. Пропустил по нему Основу и не обнаружил ровным счетом ничего интересного. Никаких узлов, волокна ровные и прямые, Основа скользит по ним и тут же рассеивается, не за что зацепиться.

Вполне ожидаемо, стрелочник для рун не годится, об этом я знал еще когда анализировал его в сарае у Ольда. Зато наконечник… Повертел стрелу, разглядывая кованый кончик, и поморщился. Да уж, сырое рыхлое железо с пятнами окалины, и заточка кривая. Оперение нащипали из плешивого драного блохастого гуся, три криво приклеенных на смолу пера, и одно из них уже отходит по краю.

[Анализ предмета…]

[Анализ завершен]

[Объект: стрела охотничья. Древко: стрелочник высушенный]

[Прочность древка: средняя. Структура волокнистая, ровная]

[Вместимость Основы: крайне низкая. Материал почти не удерживает заряд]

[Наконечник: кованое железо (сырое). Заточка неравномерная]

[Оперение: перо гусиное, крепление клеевое, частичное отслоение]

[Особые свойства: отсутствуют]

Вытащил следующую, и она оказалась заметно тяжелее. Другая древесина, чуть темнее стрелочника, волокна плотнее, и на ощупь древко грубее, видимо шлифовали меньше. Сосна, а может что-то из хвойных пород, которых тут в лесу навалом. Пропустил Основу, и тут уже интереснее. Чуть плотнее, Основа проходит медленнее, зато и рассеивается не так бойко.

[Анализ предмета…]

[Анализ завершен]

[Объект: стрела охотничья. Древко: сосна (старая, высушенная)]

[Прочность древка: средняя.]

[Вес: оптимальный]

[Вместимость Основы: низкая]

[Наконечник: кованое железо (сырое). Заточка неравномерная]

[Оперение: перо гусиное, крепление клеевое]

[Особые свойства: отсутствуют]

О, вот тут уже есть узел, кстати! Один, конечно, и тот скромный, спрятался ближе к середине древка и светится еле-еле, но он есть. Сосна оказалась чуть поинтереснее стрелочника в плане вместимости, хотя для серьезной работы все равно не годится. Зато наконечники и тут, и там одинаково плачевные.

Покрутил в руках еще пару штук и вернул колчан обратно.

— Говно, — заключил вслух.

Вельт, который все это время терпеливо ждал возврата своего имущества, от такой оценки чуть не поперхнулся воздухом.

— Да в смысле? — он выхватил колчан и прижал к себе. — Ты сам попросил посмотреть, а теперь еще и обзываешься?

— Ну почему обзываюсь-то сразу? Правда ведь, стрелы у тебя годятся разве что в помойку стрелять, для другого не подходят. — вздохнул я, — Сразу видно, какой-то инвалид делал. Иди, дай ему леща, другого он все равно не заслуживает.

— Ты сам-то в помойку хоть попадешь? — Вельт побагровел и стиснул колчан еще крепче. — Сидит тут, выкобенивается, а сам ни одной стрелы в жизни не сделал! Их делал, между прочим, хороший и умелый человек!

— Да ну? Чтоб Ольд так криво делал? — не удержался я. — Ну не рассказывай! Ладно подмастерья его, для стражи лепят не самые качественные, зато массово. Но тебе-то не пристало таким хламом шпулять, мог бы у него заказать отдельно.

— Да он сам эти стрелы делал, — подошел к нам Фальк, который, видимо, стоял неподалеку и прислушивался к разговору. — У нас, охотников, принято так. Ладно наконечник, у кузнеца можно попросить, но остальное лучше, если сделал сам. Чтобы стрелы запомнили Основу хозяина, чтобы потом принимали ее лучше, понимаешь?

— Не понимаю, — честно признался я, ведь звучит как бред. Куда лучше, если стрелу сделает тот кто умеет это делать, а Основе совершенно фиолетово куда лететь, главное направить грамотно. Так что по мне это всё предрассудки и обычные приметы. — Ладно, подожди тут, никуда не уходи. Сейчас попробуем что-то толковое тебе склепать. — Махнул на него рукой и полез вниз.

Мастерская Ольда жила полноценной боевой жизнью, которую даже приближающийся штурм не собирался прерывать. Недоделанная баллиста из вчерашнего вечера превратилась в почти готовую, и вокруг нее суетились трое подмастерьев, подгоняя деревянные детали и вставляя втулки. Рядом, на длинном верстаке, выстроились заготовки для стрел, наконечники россыпью лежали в здоровенном глиняном горшке, и мужик, которого я не знал по имени, горстями доставал их оттуда и раскладывал по кучкам.

Наконечники, к слову, представляли собой отдельное зрелище. В горшке перемешались формы на любой вкус, Борн явно каждый раз выдумывал заново. Корявые железные, стальные длинные, короткие широкие, с зазубринами и без, на любого зверя, а стандартизация отсутствовала начисто.

Хотя нет, ошибся, среди всего этого разнообразия попадались и одинаковые, видать, у кузнеца все же имеется какая-то штамповочная форма, а все остальное представляет собой плоды вдохновения подмастерьев.

Над кузней клубился дым, и непрерывный ритмичный грохот оттуда не смолкал ни на секунду. Борн перешел в круглосуточный режим и молотил по наковальне без перерывов, пока руки не отсохнут, а когда отсохнут, чуть передохнет и продолжит. Подмастерья перехватывают друг друга, но сам кузнец, кажется, вообще не спал минимум сутки.

Постоял, посмотрел на всю эту производственную цепочку и подумал, что на самом деле не так уж у нас все плохо. Да, враг стоит у стен, да, голем на подходе, но деревня работает и готовится, а это уже само по себе чего-то стоит.

— Ольд! Я немного лиственницы возьму, надо, — окликнул плотника, который в этот момент склонился над ложем баллисты и что-то яростно шкурил, так что стружка летела ему в бороду.

Никакой реакции, Ольд даже не повернул головы, и я сначала подумал, что он оглох от гомона в мастерской, но дело явно не в этом. Просто он был настолько поглощен рабочим процессом, что внешний мир перестал для него существовать. Можно успеть собрать еще хотя бы одну баллисту до штурма, и шансом этим он решил воспользоваться по полной, потому что в прошлый раз крупных зверей уложили именно на безопасном расстоянии, баллистными снарядами, и потому те не успели наломать дров.

— Тащите шиполист потоньше, на наконечники! — гаркнул Ольд на кого-то из подмастерьев и вернулся к рубанку.

Ну вот, ему не до меня, а мне не до церемоний. Сам возьму, потом рассчитаюсь, может.

Подошел к расколотому бревну лиственницы, от которого уже отгрызли несколько пластин для дуг баллисты. Собственно, пластины лежали рядом, но их еще обрабатывать и обрабатывать, чтобы получились ламели нужной толщины и гибкости. А вот некоторые огрызки получились неудачными, слишком короткие или слишком тонкие для дуг, где-то по метру-полтора в длину. Их можно было бы куда-то пристроить, но у меня на них планы поинтереснее.

Взял пару подходящих кусков, аккуратно расколол ножом, потюкивая обухом топора по клинку, чтобы вести трещину ровно вдоль волокна. Лиственница поддавалась неохотно, все-таки древесина упругая и плотная, но каждый раз трещина шла ровно и без перекосов. По итогу получил пять прямых палочек длиной чуть больше метра каждая.

Да, по уму древки для стрел надо сушить минимум пару месяцев. Но я не в том мире, где приходится ждать милости от природы, потому пустил по каждой палочке Основу и со спокойной совестью продолжил работу.

Дальше нож с Разрушением на лезвии, и давай строгать. Каждое древко я грубо обтесывал, придавая приблизительную форму, снимая лишнее и выводя заготовку к более-менее круглому сечению.

Получились восьмиугольники, не идеальные и не одинаковые, но для первого захода сойдет. А дальше начинается самое интересное, потому что протягивать древки через специальное устройство с лезвием у меня нечем, такого устройства попросту нет. Не знаю, как там в основной части мира, но как минимум в этой деревне древка для стрел тупо берут и срывают в лесу.

Стрелочник и правда очень хорош для этого, считай минимум мороки. Он сразу сухой, волокна идеально прямые, калибр примерно похожий. Одни сплошные плюсы и единственным минусом выступает скудное насыщение Основой. Для обычных стражников стрелы из такого материала подходят идеально, а вот охотников я бы все-таки вооружал немного иначе. В общем, по озвученным причинам здесь нет никаких устройств, при помощи которых можно создать достаточно ровное древко. Зато есть голова, которая помнит, как работает рубанок, и руки, которые могут его переделать.

Если взять обычный рубанок, выточить в подошве полукруглую ложбинку, а лезвие изогнуть дугой, то получится инструмент, который за пару проходов снимает стружку по окружности заготовки. Кладешь восьмиугольник на доску с продольным пазом, проводишь рубанком, переворачиваешь, проводишь снова, и через несколько повторений получаешь круглое древко. Ну, или почти круглое, ладно уж…

Осталось найти рубанок с подходящим лезвием. Сбегал на склад и притащил один из тех, которыми выводили рельсы для вагонеток. Там как раз стоит лезвие уже с изгибом, переделывать не так много. Но переточить его в полукруг самому не выйдет, тут нужен кузнец.

Пошел к Дагне, но та сидела дома и открывать не торопилась.

— Гундар велел по домам сидеть, — буркнула она из-за двери. — Раз уж на стене мне делать нечего, так хоть здесь не высовываться.

— Мне лезвие надо переточить, — покрутил перед ней рубанок. — Выгнуть в полукруг, прямо сейчас.

Она взяла лезвие, повертела в пальцах, прикинула форму и покачала головой.

— Борна попроси, ему на пару взмахов молота, быстро сделает. А подмастерья переточат, у них руки уже набиты, справятся. — на этом она вернула рубанок, поправила фартук и скрылась за дверью.

Ну а я, собственно, поступил как посоветовали. Правда к кузнице подходить пришлось боком, потому что жар от горна расползался по округе и даже на расстоянии ощущался на лице. Мокрый от пота Борн стоял у наковальни с черными по локоть руками и бил по раскаленному металлу мерными тяжелыми ударами.

— Борн! Лезвие рубанка выгнуть надо, полукругом! — протянул ему заготовку.

Кузнец покосился на лезвие, потом на меня. Молча взял, сунул в горн, подождал, пока нагреется, выхватил клещами и тремя точными ударами загнул в нужную форму. После прокалил, передал подмастерью, буркнул что-то про заточку и повернулся обратно к наковальне. Борн разговорами себя не утруждает, если можно решить вопрос молотком и кивком.

Пока подмастерье точил лезвие, я вернулся к Ольду в мастерскую и взялся за площадку для работы. Доска с продольным пазом, куда ляжет заготовка древка. Паз вырубил ножом, не глубокий, на полпальца, и ровно такой ширины, чтобы восьмиугольная палочка легла туда плотно и не болталась. Попробовал вложить одну заготовку, провернул, вынул, подправил стенки паза, вложил снова. Теперь сидит как надо, и можно спокойно водить рубанком, не опасаясь, что древко выскочит и улетит кому-нибудь в лоб.

Подмастерье принес готовое лезвие через полчаса, и я вставил его в рубанок, расклинил деревянным клинышком, проверил посадку и провел первый пробный проход по заготовке. Полетела тонкая стружка, и на месте грани восьмиугольника появилась гладкая округлая бороздка. Перевернул, провел снова, еще раз перевернул, и так пока не обошел всю окружность.

Ну, может древко и не стало идеально круглым, если быть придирчивым, чуть овальным в одном месте и с легкой ребристостью в другом, но для стрелы это не критично. Пустил по готовому древку Основу и почувствовал, что она ложится совсем иначе, чем в стрелочнике. Лиственница принимала заряд жадно, каналы внутри древесины наполнялись плотно, и рассеивалось заметно меньше.

Работа пошла ритмично, одно древко за другим, и руки привыкли к инструменту уже на втором проходе. Стружка сыпалась на верстак, рубанок шел мягко, лиственница поддавалась хорошо, и через какое-то время я поймал себя на том, что улыбаюсь, хотя за стеной стоит звериная армия, а в лесу топает гигантский монстр.

Пять ровных гладких древков лежали передо мной примерно через час работы, и к этому моменту со стены донеслись крики.

— Голем! Голем на севере! Видать его!

Выскочил из мастерской и задрал голову. Над верхушками деревьев, далеко на северо-востоке, возвышалась здоровенная каменная башка. Отсюда она казалась не больше кулака, но деревья рядом с ней выглядели кустиками, а это значит, что сама тварь размером с хороший дом, если не больше. Целая скала, и она неторопливо движется в нашу сторону, покачиваясь при каждом шаге, отчего верхушки ближайших деревьев разлетаются в стороны.

Крики страха и возмущения покатились по стене волной. Кто-то выругался длинно и с чувством, кто-то замер с открытым ртом, а один из мужиков уронил корзину с камнями, и та загрохотала по настилу, рассыпая содержимое.

— Мать честная… — протянул кто-то рядом. — Это ж не зверь, это гора ходячая!

Я стоял внизу, у входа в мастерскую, и смотрел на возвышающуюся над лесом громадину. Потом перевел взгляд на свой неказистый посох из железного дерева, который таскал за собой все это время и прислонил к стене рядом с дверью.

Да уж… А сработает ли вообще?

Нет, прочь мысли, от них только руки дрожат, а дрожащими руками ничего путного не сделаешь. Лучше просто брать, и работать, так руки тоже дрожать будут, но хотя бы от усталости.

Вернулся к верстаку, сгреб готовые древки и засел за доводку. Лиственничные стрелы тяжелее и плотнее обычных, и упругость этой древесины в данном случае не самое главное. Не ради упругости все затевалось, а ради вместимости Основы, и тут лиственница бьет стрелочник без вариантов.

Закрепил на каждом древке по наконечнику. Выбрал из горшка ровно заточенные стальные, из немногих нормальных, явно сделанных рукой самого Борна. Усадил на место, промазал стык волосяночным клеем и обмотал тонкой леской. Клей схватился мгновенно, стоило пропустить через него каплю Основы, и наконечник сел намертво, не расшатать и не провернуть.

Дальше оперение… Гусиные перья, других в доступе нет, и мне от этого немного грустно, так-то я бы использовал перья того же Врана, там точно какой-то интересный эффект мог получиться. Но альтернатив не предвидится, так что приклеил три пера на каждое древко, выровнял, подрезал ножом до нужной длины и закрепил тем же клеем.

Посидел, посмотрел на результат, представил, как красиво эти стрелы попадают прямо в лбы жилам… Эх, хорошо бы, если так. Но нечего рассиживаться, может Вельт вообще будет мазать ими нещадно, все-таки масса другая, непривычная. Взял первую и пропустил через нее Основу, медленно щупая каждый канал.

Опаньки, аж два узла… Яркий крупный узел ближе к наконечнику, Основа вокруг него закручивалась плотной спиралью и требовала внимания. Второй поменьше, примерно посередине древка, и каналы от него расходились в обе стороны, к наконечнику и к оперению, связывая стрелу в единое целое. И вот что еще странно, второй узел пусть и тускловат, но все равно обладает какой-то своей определенной формой… Очень уж мне нравится, когда находишь такой узел, это всегда дает какие-то плоды.

И кстати, это вполне ожидаемо, ведь лиственница растение двусоставное, а значит может нести в себе разные свойства. Мелкие ветки-плети сильно отличаются от ствола по структуре, и руна консервации, которую я когда-то нашел на корзинке, содержится и работает именно в ветвях. А вот стволовая древесина, из которой вырезаны эти древки, несет в себе совсем другие свойства, и узлы ее расположены иначе.

Начал с первого узла, того, что ближе к наконечнику. Тут напрашивается накопитель, и узел просит именно эту руну, каналы вокруг него выстроены так, что другого варианта и представить сложно. Собрал крохотный огонек Основы на кончике пальца, прикусил язык от концентрации и повел знакомый рисунок.

Линии ложились мягко, послушно, и лиственница сама подсказывала, куда вести борозду. Материал принимал Основу охотно, проявлял нужные контуры, и мне оставалось следовать за его подсказками, не пытаясь навязать свое. После накопителей на бетоне и глине работать с этой древесиной оказалось чуть ли не отдыхом, и когда дотянул последнюю линию, сразу почувствовал, что получилось лучше обычного.

Запустил анализ и на секунду замер, потому что цифра перед глазами приятно удивила.

[Руна накопительного типа: 1 шт. Качество нанесения: 68%]

[Заряд: 0%. Режим: пассивный, готов к зарядке]

Ну что, могу смело заявить и даже положа руку на сердце проорать на всю округу, что это лучший мой накопитель. Причем с заметным отрывом от всех предыдущих, стоит отметить. Но тут заслуга не столько моя, сколько самого материала, лиственница вела мою руку, проявляла нужные линии и не сопротивлялась ни одному движению. Мы с ней договорились без слов, и дерево осталось довольно результатом.

А вот второй узел, посередине древка… Выдал чуть больше Основы, чем требовалось, и линии проступили сами, четко и однозначно. Выходит, первый взгляд оказался верным, это действительно незнакомая руна, и она требует, чтобы ее нанесли прямо сейчас. Буквально выталкивает рисунок на поверхность, словно сидела внутри этой лиственницы годами и ждала подходящего момента.

Ну что ж, я человек простой. Деревяшка просит, а я кто такой, чтобы ее обижать? Тем более, что Основы в запасе еще имеется.

Снова прикусил язык, собрал крохотный огонек на кончике пальца и начал выводить микроскопическую руну, следуя за линиями, которые пришлось подсвечивать перед каждой новой линией. Рисунок складывался в вытянутый ромб с загнутыми концами и двумя внутренними перекрещенными дугами, каждая из которых залегала на своей глубине. Непростая конструкция для такого маленького узла, и пальцы дрожали от напряжения, но я дотянул до конца, замкнул последнюю линию и выдохнул.

Получилось, ну… сносно, скажем так. Контуры легли, ни одна линия не оборвалась, но и без искривлений не обошлось, где-то борозда ушла чуть глубже, где-то мельче, и пара загнутых кончиков вышла грубее, чем хотелось бы. Но от нетерпения хотелось скакать на месте, потому что новая руна, какой бы кривой она ни получилась, это всегда событие!

[Анализ руны…]

[Анализ завершен]

[Руна типа отдачи (простейшая): 1 шт. Качество нанесения: 7%]

[Статус: активна (минимальный порог)]

[Принцип действия: накопление Основы упругой деформации при изгибе, скручивании или сжатии материала. Высвобождение накопленной энергии в момент возврата к исходной форме]

[Эффективность возрастает на материалах с повышенной упругостью]

[Предупреждение: при низком качестве нанесения возможно неконтролируемое расходование Основы, что приводит к ускоренному разрушению материала]

[Рекомендация: повысить качество нанесения для стабильной работы. Оптимальное применение на материалах с высоким коэффициентом упругости]

Первая мысль прострелила голову и захотелось хлопнуть себя по лбу. Вот бы заранее натренировать нанесение этой руны и расставить такие на все баллисты. Да и луки тоже будут стрелять дальше при той же силе натяжения, если я правильно понял анализ.

Но ведь и стрела на тетиве лука сгибается при натяжении, а в момент выстрела распрямляется!

Вот только также четко указано, что при некачественном нанесении сам материал будет постепенно уничтожаться. Вопрос, насколько быстро это произойдет. Что, если я попытаюсь помочь и усилить конструкции прямо сейчас, а по итогу баллисты развалятся уже после второго выстрела? Нет, такие эксперименты лучше оставлять для более спокойных времен.

Посмотрел на стрелу в своих руках, потом на недоделанную баллисту в мастерской Ольда, и улыбка поползла по лицу сама, против воли. Со стены продолжали доноситься крики, голем покачивался над верхушками деревьев и неумолимо приближался, а я сидел с кривой лиственничной стрелой и думал о том, что руна отдачи способна изменить расклад этой обороны куда серьезнее, чем еще один десяток ежиков на подступах.

Но это потом. Сейчас пять стрел, и на оставшихся четырех накопители выводить я умею и без подсказок, а руну отдачи повторить, к сожалению, с таким же качеством. Впрочем, даже семь процентов на лиственничном древке дадут Вельту больше, чем сотня процентов на стрелочнике, которого у него и так полный колчан.

Оставшиеся обработал быстрее, потому что рука уже привыкла к рисунку, и новая руна с каждым разом давалась чуть увереннее. Правда при этом почему-то не желала прибавлять в качестве, все те же жалкие семь-восемь процентов, но хоть стабильно, без провалов, и то хорошо.

Разложил пять готовых стрел на верстаке и невольно залюбовался результатом. Нет, ну правда красивые получились, куда красивее того хлама, который Вельт таскает в колчане. Ровные гладкие лиственничные древки с теплым золотистым отливом, с плотно сидящими стальными наконечниками и аккуратным оперением, и пусть круглость местами вызывает вопросы, зато Основа течет по каждой так, что хочется самому натянуть тетиву и засадить одну в ближайшее дерево.

Вот это желание меня и удивило, потому что стрелять я по прежнему не умею, и окружающие предпочтут лишний раз в этом не убеждаться. А тут руки чешутся, и стрела в пальцах лежит так ладно, что прямо тянет попробовать. Нет, нельзя, каждая из пяти на вес золота, и расходовать их на мои кривые попадания значит совершить преступление перед здравым смыслом.

Ладно, хватит любоваться, пора обратно. Вельт на стене, небось до сих пор дуется, что я назвал его стрелы единственно подходящим словом, а я ему сейчас такой подарок принесу, что он мне потом по гроб жизни должен будет.

Собрал стрелы в охапку, выскочил из мастерской, добежал до стены и полез наверх по лестнице, стараясь не растерять оперение по дороге.

— Ну что? — окликнул его, подходя сзади. Хотел рукоблудом назвать, но ладно, у него другие таланты есть. — Смотри, чего Рей натворил, и сравни со своими огрызками. Считай подарок, потом спасибо скажешь, если не забуду напомнить.

Протянул ему пять стрел веером, и Вельт даже не шевельнулся. Стоял, вцепившись пальцами в парапет, и смотрел куда-то вперед с таким лицом, от которого мне мгновенно расхотелось шутить.

Повернул голову следом за его взглядом, и стрелы в руке перестали иметь значение.

Из леса уже вышла гора, причем при ближайшем рассмотрении она оказалас куда больше, чем я увидел раньше. Так что пришлось немного перепроверить расчеты насчет обороны северных ворот, страшилка оказалась преуменьшением.

Голем двигался медленно и неостановимо, и каждый его шаг отдавался тяжелым густым ударом по земле, от которого подрагивала стена под ногами. Позади тянулась широкая борозда, расчищенная от ловушек и бревенчатых завалов, и все, что мы готовили на его пути, лежало расплющенным месивом из земли и каменного крошева.

Вот тебе и подарок, Рей, вот тебе и стрелы.

Скала лениво топала вперед, и даже отсюда, с расстояния в несколько сотен хоргов, чувствовалась волна Основы, которую эта тварь излучала всем телом. Кейн оценивал рост голема в пятнадцать метров, и сейчас могу подтвердить, что он скорее приуменьшил. Руки свисали ниже колен, массивные кулаки задевали стволы и ломали их мимоходом, просто потому что те оказались на пути, и каждое поваленное дерево трещало так, что слышно было даже отсюда.

На стене стало тихо, все, кто мог видеть северное направление, замерли и молча смотрели на надвигающуюся махину. Даже расчет баллисты перестал копошиться, и стрелок, который минуту назад ковырял ложе, теперь стоял с открытым ртом, забыв про все на свете.

Монстр только вышел из леса и ступил на расчищенный участок, как я спиной ощутил выброс Основы, такой плотный, что кожу обожгло и волосы на затылке встали дыбом. Обернулся и увидел, как с перемычки сорвалась светящаяся точка, набрала скорость и понеслась вперед. Она промчалась над рвом, мелькнула между засеками, завалами бревен и ударила в голема.

Вспышка залила округу белым, и на мгновение мир пропал. Когда глаза привыкли, увидел, что концентрированный луч прошел сквозь необъятную тушу и вышел с той стороны. Позади голема начали заваливаться рассеченные деревья, одно за другим, медленно и почти беззвучно на таком расстоянии, и от этого зрелища по стене прокатился единый вздох.

Светящаяся точка погасла, и на ее месте обнаружился староста. Постоял несколько секунд, посмотрел на результат своего удара, развернулся и рванул обратно к стенам, правда уже куда медленнее, чем летел туда. Оно и понятно, после такого выброса Основы ноги слушаются через раз.

Только на старосту сейчас никто не смотрел, потому что все глаза оставались там, где стояла эта громадина. Голем не шевелился, замер посреди борозды, и в первые секунды мне даже показалось, что удар сработал. Но нет, башка медленно качнулась вперед, потом обратно, и тварь осталась стоять.

Там, где прошел луч, на уровне груди, по камню расползалась тонкая светящаяся трещина. Сначала она едва мерцала, потом разгорелась ярче, и стало видно, что линия реза идет наискосок от левого плеча к правому боку. Свет внутри камня пульсировал достаточно ярко, чтобы различить его при дневном освещении, а это значит, что староста задел что-то внутри, что-то живое, чем эта тварь дышит и что не может затянуться мгновенно.

— Сердце задел… — тихо обронил Вельт, не отрывая глаз от каменной фигуры.

— Задел, но не поразил, — выдохнул из-под закрытого шлема гвардеец, а когда он успел оказаться рядом, понятия не имею. — Так что это нам не сильно поможет. Отряды! Приготовиться!