Глава 11

На складе все-таки настоящая благодать, другого слова и не подберешь. Мужики месили, лопаты шоркали по доскам, и никаких лишних звуков, всё идет ровно так, как и должно. Между замесами и опалубкой каталась уже добрая дюжина бочек, ну ладно, штук десять, но и это внушает. Еще две просто теперь постоянно заняты на бараках, и вот такое расползание технологии по деревне я считаю прогрессом в чистом виде.

Причем прототип, самая первая бочка, до сих пор в работе, а мужики тем временем додумали устройство сами, без моих подсказок. Соорудили приставной желоб из бревна, сами вырубили и приладили крепления, и теперь подъехавшую бочку остается развернуть дыркой почти вниз да приткнуть к ней желоб.

Бетон катится по нему метра на три от места парковки, и подтаскивать смесь к дальним углам стало не в пример проще. Лопатами, понятно, все равно приходится помогать, самотек у густого раствора так себе, но раньше эти же метры таскали ведрами.

Стены стоят уже готовые, опалубка под перекрытие выставлена на подпорках, а поверх нее сеткой уложена арматура из железного дерева. И вот тут отдельное удовольствие, мне даже не надо мучиться и прогонять по прутьям Основу, выжигая защиту от ржавчины. Никелевое железо зарекомендовало себя с лучшей стороны, слов нет, лежит себе серебристой ровной сеткой и само за себя отвечает.

Взялся за рог и пошел жужжать по свежей заливке, секция за секцией, чтобы не пропустить ни единого пузырька. Раствор под гудение оседал плотнее и обнимал каждый пруток, а значит и узлы лягут чаще, это уже проверено на практике. Плюс от такой вибрации хочешь не хочешь, а материал всё равно пропитывается Основой до самых тонких структур, это тоже заметил довольно давно. Провибрировал всё, что успели залить, отложил инструмент и полез под опалубку, оценить надежность опор.

Вообще шляться под свежей заливкой опасно, и я первый бы отвесил подзатыльник любому, кто такое устроит. Но стены уже выстоялись, перегородки держат нагрузку честно, а на крайний случай у меня при себе Разрушение, успею выбежать, если наверху что-то пойдет не так. Подпорки, к слову, стоят как вкопанные, ни одна не гуляет и не скрипит, мужики выучились ставить их на совесть.

Заодно прошелся по стенам, с которых только сегодня сняли опалубку, и нанес руны. Консервация по нижнему поясу, накопители по свободным узлам, всё по отработанной схеме. А вот на углах в этот раз задержался…

Наружную часть стен мы выложили кирпичом, а кирпич у нас давно идет без рун, и над этим допущением я вскоре поработаю отдельно, руки дойдут. Пока же нашел ближе к углам четыре достаточно крупных узла, сосредоточился и старательно вывел в каждом по поглотителю.

Это будущие контакты нашей проводки, именно к ним я стану крепить кабель от столба силы. Подача распределится равномерно, и каждая руна в этой немаленькой системе получит собственный заряд, без голодных и без обожравшихся. Правда тянуть придется проводку через вентиляционные отверстия оставленные в потолке, других путей не вижу. Хотелось завязать всё на самые жирные узлы, от которых тянутся дорожки сразу во все стороны, а такие узлы нашлись только на бетонной поверхности.

Выбрался наружу, отряхнулся и еще раз оглядел рабочий процесс. Льют жирно, раствора не жалеют, щебень летит горой, мужики стараются. Перекрытие мы заложили с запасом прочности, которого обычному складу и близко не требуется, арматуры легло больше положенного, да и сетка связана чаще.

Раствор и тот замешивали гуще, чем на прочих объектах, а големов щебень улетает лопата за лопатой. Хорг на такой расход ворчит, куда без этого, но по глазам вижу, что доволен, строим на века. Этот подвал переживет многое, включая то, чего мы пока не разработали, то есть бомбы и сам принцип бомбежки.

Про себя прикинул сроки. Через неделю, а то и меньше, бетон наберет прочность, и можно смело начинать кладку стен первого этажа. Для деревни это по-прежнему склад, и объяснять, что сверху со временем вырастет многоквартирный дом, пока рановато, по крайней мере обычным людям. Старосте сообщил и ладно, этого уже предостаточно, да и Хорг в курсе. Вон, оставил выходы арматуры под столбы наподобие тех что были на башнях. В любом случае, сначала пусть погреб докажет свою надежность, а жильцы найдутся, за этим у нас дело не станет.

Собственно, мои полномочия тут всё, окончены, и на этом работяг можно оставлять, но к Хоргу я напоследок все же подошел.

— До вечера дольете, да? — кивнул в сторону вереницы мужиков с бочками.

— Да думаю, даже пораньше закончим, — он довольно упер руки в бока. — Потом дальше будем переходить.

— А дальше вот что… — сразу вспомнил одно важнейшее дело, — Можешь завтра прямо с утра своих отправить канавку копать? От столба силы и до деревни. Основу под землей потащим, так что делаем по образцу нашей канализации, стенки из тонкого бетона, крючки из стенок под нити, ну и крышку сверху надо придумать.

— Выкопать выкопаем, залить зальем, а крышки сам думай, это мы с тобой пока не мозговали, — буркнул он. — Хорошо, я тебя понял. По прямой поведем или рядом с дорогой?

— Плевать на дорогу, у меня воска не хватает. Так что по самой прямой, какая вообще возможна. — махнул я рукой. Пусть лучше будут неровности, это обойдется куда дешевле, чем добыча воска. Дорогу можно перепроложить, а вот воска королева, чувствую, тоннами предоставлять не будет.

Хорг кивнул и пошел раздавать указания, а я зашагал прочь, прокручивая в голове будущую траншею. Для обороны такая канавка сущий кошмар, особенно если по ней можно пролезть, готовый подземный ход прямо под частокол. Но никто ведь не запрещает поставить внутри перегородки, сквозь них уже не протиснется даже ребенок, а Основе перегородки не помеха.

Плюс это задел на будущее, от столба рано или поздно придется отводить дождевую воду, да и деревня наша потихоньку превращается в городок. Особенно когда часть беженцев уйдет, а в перенаселенном городе узнают, что здесь есть еда и тепло, а рабочие руки оплачиваются достойно. Ну а нужда в рабочих руках у меня, подозреваю, не закончится никогда.

Обратно на участок нырнул через тоннель. Воск в плошке давно застыл, лежал плотным желтым слитком и дожидался своего лотка, так что на остаток дня теперь оставалось последнее дело, и по совместительству чуть ли не самое важное.

Рабочее место под варку я разложил основательно, с прицелом не на пробу, а на производство. Новый большой котел от Дагны определил под щелок, ему с его клепаными боками любая щелочь нипочем. Под варку мыла приспособил старый десятилитровый со стены, и даже почти решился спросить у Гундара можно ли брать, но не встретил его. Ну всё равно забирать его некому, так пусть послужит новому делу, хозяин, думаю, не был бы против. Под перетопку жира выделил отдельную посудину, поменьше и попроще и сделанную из глины.

Дальше быстренько разметил площадку. Выложил на сухую, без раствора, кирпичные печурки на скорую руку, по образцу тех, что стоят на стене, и мысленно расчертил зоны. Здесь огонь, здесь зола, здесь остывает готовое, а вон туда не подходить без личного приглашения, и приглашения этого никто не дождется.

Оставалось найти людей, и тут у меня имелся проверенный инструмент доставки.

— Сурик! — окликнул я, и лепка под навесом остановилась. — Есть дело государственной важности.

— Опять Больда звать? — он вынырнул из-под навеса, готовый объявить первую мировую войну всему живому, надо только попросить.

— Бери выше! — для большей весомости слов поднял палец к небу, но Сурик почему-то сразу уставился в облака, — Ну, чуть пониже, ладно. — вернул его на землю, — Сбегай в деревню и найди мне работников. Ищи женщин или подростков, без разницы, лишь бы руки на месте и голова при них. Работа у котлов, сила не нужна, плата небольшая, но честная и каждый день. Двоих-троих для начала хватит.

— А чего варить будем? — он почесал затылок, и на землю посыпалась глиняная крошка.

— Деньги, Сурик. В форме мыла. — похлопал его по плечу, выбивая облачко пыли. Да уж, ему тоже мыло не помешает, кстати…

По плечу я попал всего один раз, а второй уже пришелся на воздух, так как Сурика унесло на слове «деньги», только пятки мелькнули в сторону тоннеля. Вот за это и ценю, вопросы он задает после исполнения, а не вместо него.

Пока гонец работал, я занялся жиром. Принес стратегический запас горшочков, прихватил те что стояли почему-то отдельно, и основную часть отправил сразу в перетопку. Одну из будущих партий, где жир выглядел почище, заранее уложил в ведро с теплой водой, и вот к этому ведру у меня имелся отдельный план. Больд обнаружился на своем месте, у кузни, восседал на штабеле кирпича и развлекал работающую Дагну разговорами. Судя по услышанному, речь шла о его знакомстве с древним камнемедведем или чем-то другим, но не менее страшным.

— … и он сперва рычал, а потом ничего, разобрались, — гудел Больд, размахивая лапищей. — Мы с ним потом шишками в белок кидались! Он метко кидает, только шишки у него в лапе не держатся, крошатся сразу, так он их по три штуки брал…

— Больд, — вклинился я в паузу. — Я же возьму пару цветов с твоего дерева?

— Да бери, — махнул он рукой и вернулся к рассказу. — А белки, между прочим, тоже в нас кидались, у них там запасы…

Дагна только глянула на нас поверх заготовки, но молот из ритма не выбился, слушать байки под работу она, похоже, наловчилась. Ну а я сходил до цветущего дерева, аккуратно снял пару розовых цветков и пустил их плавать в ведро с жиром. Посмотрим, возьмет ли жир этот запах, и если возьмет, у особого сорта для столичных подарков появится своя изюминка.

Сурик обернулся быстрее, чем я закончил с перетопкой, и привел троих. Первой шагала немолодая бойкая тетка, за ней держалась тихая собранная женщина помоложе, а следом шел пацан, у которого руки сами тянулись потрогать все, мимо чего он проходил. У печурки я его перехватил за шиворот на полпути к котлу.

— Так, народ, слушаем сюда, — начал я, когда все расселись у площадки. — Показываю один раз подробно, дальше делаете сами. Вот зола, только лиственных пород, хвойную не берем. Вот вода. Заливаем, греем, получаем щелок.

— А чего это за щелок такой? — бойкая заглянула в котел с нескрываемым подозрением. — прям настоящий? Как на рынке продают?

Даже странно, был почти уверен, что местные знают как его делать и проговорил это всё скорее на всякий случай. Хотя вряд ли Сурик искал самых одаренных представителей общества для такой работы, тут первым пунктом шла именно низкая стоимость их труда.

— Да, точно такой же. — вздохнул я, — Запоминаем главное, щелок жжет кожу. Не трогать вообще. Обожглись случайно — сразу руки в воду, вон ушат стоит. — на этом перешел к следующему этапу, — Дальше, вот жир. Топим, чистим, процеживаем, потом щелок и жир варим вместе, мешаем долго и не останавливаясь, это самая нудная часть. Когда загустеет, сыплем соль. Мыло всплывает наверх, грязь остается внизу. Всё, наука закончилась. — развел руками, а те сидят и хлопают глазами, видимо всё прослушали.

— Зола да жир, — тетка недоверчиво покачала головой. — И за это благородные тебе платят? — я бросил быстрый взгляд на Сурика, который явно успел сболтнуть работягам лишнего, — Дурят они тебя, парень, помяни мое слово.

— Пусть дурят почаще, я не против. В общем, в первый раз показываю подробно, затем работаете сами, идет?

Возражений не нашлось, и работа закрутилась. От этой троицы мне требуется только ядро, то есть серое сырье, а доводкой и пережиром я займусь сам, эти тонкости пока не для чужих рук. Собственно, они и отличают продукт с эмблемой Рея, от любого другого куска убогого мыла. Успеть бы к следующему обозу собрать для Корвена настоящую торговую партию, и вот эта мысль подстегивала меня весь день не хуже кнута.

Первая учебная варка шла со скрипом недоверия. Щелок булькал, жир плавился в своей посудине, а запах над площадкой стоял такой специфический, что в мыло из этого варева, судя по лицам, не верил никто. Мешали по очереди, тихая молча делала что велено, бойкая сомневалась вслух на каждом этапе, а пацан крутился вокруг котлов и впитывал происходящее глазами.

Впитывал, впрочем, не только глазами, в какой-то момент он все же сунул палец в остывающий щелок, видимо, проверить, насколько остыл и правда ли жжется. Собственно, о том что жжется паренек немедленно сообщил всей округе.

— Руку в воду! — рявкнул я, и пацан нырнул пятерней в ушат по локоть. — Я для кого объяснял? Щелок не трогать! Еще раз полезешь пальцами куда не просят, отправлю золу просеивать до старости.

— Да я же только глянуть…

— Глазами гляди, они у тебя для этого. — теперь главное смотреть чтобы после этого указания он глазами в чан не нырнул, чтоб рассмотреть повнимательнее.

Ожог вышел пустяковый, покраснело и только, но урок, судя по вытянувшемуся лицу, усвоился надежнее любых слов. Тетка на это лишь фыркнула, мол, говорено же было, и отвесила пацану подзатыльник от себя лично, для закрепления материала. Благо, что щелок еще не дошел и перо не расплавилось, а вот итоговый раствор мог оставить следы посерьезнее.

Ближе к вечеру на запах подтянулся Эдвин, возник у площадки со своим обычным независимым видом, потянул носом и скривился.

— Чем это у тебя тут несет, дуркобес? — кивнул он после нескольких секунд размышлений.

— Деньгами, Эдвин. Просто они на этой стадии еще не отмылись.

Он хмыкнул, обошел котлы по кругу, заглянул в каждый, ничего не прокомментировал и удалился в сторону тоннеля. А минут через пять вернулся и сунул мне в руки пучок сушеных трав.

— На, кинь туда, хоть вонять перестанет. И не благодари.

— А оно мыло не испортит? — честно говоря, благодарить и не собирался, у нас с Эдвином так не принято.

— Оно ничего не испортит, — отрезал травник и зашагал прочь, бурча под нос что-то про переводчиков добра.

Пучок я честно раскрошил в варево, и запах над площадкой действительно смягчился, из чисто котлового стал почти терпимым. Работницы задышали свободнее, а я мысленно записал за Эдвином еще один должок. Хотя какой там, я ему меда дал, еще и водички сладкой предоставил. Такое в городе, уверен, стоит серьезных денег.

Масса тем временем густела, дошло дело и до соли. И вот тут бойкая тетка чуть не устроила нам внеплановый эксперимент, подхватила горшок и занесла его над котлом со щелоком. Собственно, соль мы уже получили просто выварив старый раствор, в котором я уже солил мыло. Плюс подсыпал из мешочка, который был в качестве оплаты за первую партию. Что удобно, от варки к варке теряется не так уж много, иначе пришлось бы договариваться о поставках соли из города или других деревень напрямую.

— Стоп-стоп! — перехватил я ее за локоть. — Соль в конце и вон в тот котел, где варево. Сыпанешь сюда, будем потом всей деревней гадать, что у нас получилось.

— Так горшки-то одинаковые, — проворчала она, но соль донесла куда положено.

— Завтра подпишу. Точнее, нарисую, — ну да, грамотных тут не густо. А я как раз скорее к безграмотным отношусь, хотя иногда все же тренирую свои навыки чтения.

Соль ушла в загустевшую массу, и на поверхность неспешно всплыл серый слой будущего ядра, а темная жижа осталась внизу, все по науке. Тетка сгребла с края немного пены и растерла в ладонях, а брови у нее тем временем поползли вверх. Сажа и копоть, въевшиеся в руки годами, сходили с пальцев прямо на глазах, оставляя светлые дорожки.

— Ты глянь… — протянула она и растерла еще. — Отмывает же!

Вот теперь в меня наконец поверили. Тихая тоже попробовала пену, разглядела собственные посветлевшие ладони и впервые за день улыбнулась, а пацан сунулся к котлу, но вовремя вспомнил про пальцы и ограничился вопросом, когда можно будет забрать кусочек домой. Кстати да, можно ведь товаром платить, и в таком случае работники будут стараться еще больше, что довольно выгодно. По идее продав это мыло они заработают куда больше, чем я могу предложить, а я, собственно, меньше… В общем, надо подумать еще над оплатой.

Отпустил я всех уже в сумерках, договорившись, что завтра приходят сами, без напоминаний, и весь цикл гонят своими руками, а я хожу рядом и поправляю. Сел у печурок, вытянул ноги и позволил себе просто посидеть, глядя, как остывает под рогожей серое ядро первой наемной варки.

Устал, конечно, но день того стоит. Производство запущено, и уже завтра эта троица справится без моих подсказок. Воск дожидается своего лотка, склад заливается без моего пригляда или вообще уже залит. Рельсовая линия потихоньку обживается в голове, ну а Корвен сидит на крючке так плотно, что леску можно не держать. На том и побрел к дому, уговаривая спину дотерпеть до соломы.

* * *

Ночь перевалила за середину, а Герда так и сидела у окна. Со сном в последние дни не ладилось, проспать от вечера до утра удавалось нечасто, но сегодня она и не пыталась ложиться. Лучину погасила давно, для такого дела глаза не нужны.

Поздние часы всегда принадлежали ей, задолго до нынешних гостей она приучила себя дожидаться, пока деревня уснет, и слушать, что осталось в воздухе. Раньше к ночи всё стихало и оседало, получаса такой тишины хватало, чтобы отпустить чужое и остаться наедине со своим.

Теперь получаса не хватало, да и сама тишина закончилась. За частоколом, на северном пустыре, горели костры, и несколько сотен чужих людей не засыпали разом. Караулы сменялись, и кто-то вечно бодрствовал у огня. Где-то вполголоса ругались из-за проигрыша, где-то пили, причем этих Герда различала и без всякого дара.

Большинство солдат фонило обычным походным набором, скука пополам с усталостью. Поверх этого у многих ныла тоска по дому и копилось раздражение от казенной жизни. Нормальные люди, и таких тут много, что само по себе утешало, армия все-таки состоит не из одних негодяев.

Но на ровном фоне проступали сигналы другого рода. Жадность, направленная не в пустоту, а на вполне конкретное, на склады с припасами да на кузню. Презрение к деревенским, не бытовое, какое водится и у городских, а глубокое, которое заранее разрешает себе всё. И кое-где, заметно ближе, чем хотелось бы, тлела готовность. Такое узнается сразу, кто-то уже решил, что возьмет чужое, и теперь только выбирает момент.

Раньше, после прихода беженцев на всю деревню с окрестностями подобных набиралось от силы несколько, и каждого Герда знала в лицо и по имени. Теперь она бросила счет после второго десятка, и это лишь те, кто фонит в полную силу. Да и сколько в лагере тех, кто думает тихо и действует аккуратно, оставалось только гадать.

Следить стало тяжелее, такой толпы ее дар еще не пробовал, и к утру голова уже не успевала очиститься. Чужие эмоции тянулись за ней в дневные дела и мешали сосредоточиться на том, что действительно требовало внимания.

Что именно задумали эти люди и когда, дар не подсказывал. Мыслей Герда не читала и никогда не умела, ей доставались лишь направление и накал, а такого знания довольно для тревоги, но мало, чтобы указать пальцем.

— Со дня на день, — негромко произнесла она, глядя в темное окно.

— Ждем, — ровно прозвучало рядом. — Не переживай, все готовы.

Герда не вздрогнула и не обернулась, хотя за весь вечер не слышала ни двери, ни шагов. Муж умеет так, оказаться рядом без единого звука и просто стоять, не вмешиваясь, а сколько он простоял этой ночью, она выяснять не стала. За сорок лет оба привыкли обходиться самым необходимым, и всё необходимое уже прозвучало.

* * *

Разбудили меня голоса во дворе, и спросонья сразу вспомнился сон, в котором меня выволакивали из собственного дома трое типов в париках. Неприятно кольнуло, рука сама потянулась в сторону лопаты, но уже через пару ударов сердца стало ясно, что до похищения дело не дойдет. Судя по звуку, двое стоят недалеко от дома и заходить не пытаются, и на том спасибо. Правда, мой домик они обсуждали в таких выражениях, что лучше бы зашли.

— Ну и дыра… — протянул первый, на что его товарищ лишь рассмеялся.

— А чего ты хотел? Такая даль от обжитых земель. Тут и люди диковатые, любой нормальный радовался бы нашему появлению, а эти тупицы даже не поняли, что мы их спасли.

Спасли они, значит, ага… Им действительно не рассказали, что деревня пережила штурм задолго до их появления, и такую заботу наверняка оценит? Впрочем, доказывать что-то не вижу смысла, все равно не поверят.

Я же повернулся на соломе и прикинул утренние планы, благо выспался отменно и тело само просилось в работу. По-хорошему стоит дойти до тренировочной площадки и спустить хотя бы пять единичек Основы, тогда и день пройдет как надо. Время на это есть, все равно жду, пока Дагна закончит лоток, а Хорг со своими работягами дороет канаву, так что размяться можно с чистой совестью.

Поднялся и отодвинул шторку, пора взглянуть на ценителей архитектуры лично. Двое молодых парней в относительно чистой одежде, на поясах мечи, на груди гербы, а вид у обоих такой, будто держит их тут одна жалость. Ну, эти хотя бы гранитный биде не требуют, уже прогресс.

— Да уж, ты на крышу посмотри… — помотал головой второй.

Крыша, между прочим, чинена на совесть, пусть дыру в ней я в свое время проделал сам, изнутри и во сне. Но посвящать гостей в эту историю, пожалуй, не стану.

— Я тебе сразу говорил, никакой это не мастер. Нормальные мастера в хороших домах живут, у них слуги, лошади, мастерская обязательно. А это нищий оборванец какой-то, а не мастер.

— Ну кто ж знал, я думал, врут люди, — пожал плечами его товарищ.

— Конечно врут, мастера они прячут. Скорее всего вон тот здоровый, который сейчас копателей гоняет, он и есть. У него и дом всяко поприличнее будет.

Надо будет Хоргу передать, что он у нас главный мастер и живет в приличном доме. То-то обрадуется. Впрочем, он ведь и спорить не будет, скажет что и без сопливых это знает.

Я же тем временем взял ведерко воды, развернул тряпицу с мылом и занялся умыванием, не отвлекаясь на публику. Хвойный дух пополз над двором, и разговоры за спиной заметно притихли.

— Гм… Хвоей пахнет, — протянул один из них. — Это не такое же мыло, какое нам Корвен продал?

— Да вроде то…

— Так оно же золотой стоит.

— Знаю я, сколько оно стоит. — недовольно буркнул рыцарь, — Этому, небось, из жалости кусок дали. Ты сам глянь, торговал бы он мылом, стал бы жить в такой халупе?

Прерывать утренние процедуры ради такой аналитики я даже не подумал, домыл лицо и взялся за шею с ушами.

— Слышь, чернь. Тебя как звать?

Реагировать не стал, я как бы не чернь. Хотя по местным меркам, может, и чернь, но ярлыки такие не люблю, так что пусть постоит и поработает над формулировкой.

— Тебя Реем звать? — отозвался второй, у которого на гербе корявый кораблик. — Это ты веревки делаешь, нам правильно сказали?

— Да, веревки преимущественно мои, — утер я лицо и наконец поднял на них взгляд. — Купить хотели?

— Я видел веревки, на них у вас решетка висит, которая вместо ворот, — пояснил тот. — Такую сплести можешь?

— Могу, но дешево это стоить не будет, и единственный вариант — пробник. Двадцать метров тонкой веревки, думаю… — я начал прикидывать цену в уме.

— Каких еще метров? Это что вообще? — не понял он.

— Это вот столько, — показал я руками. — И стоить будет, скажем…

Считается тут всё по идее просто, ради веревки волосянке придется скормить как минимум поросенка, точнее ту часть, что останется после разделки на стейки. Поросенок потянет серебряка на три, а с доставкой в нашу глушь и на все четыре, скотина сюда своим ходом не бегает, ее надо подгонять. Сколько нитей выйдет из одного целого поросенка, пока загадка, но точно больше метра, так что запас в цене имеется. Сверху ляжет работа прях, ну а редкость товара позволяет округлить в приятную для меня сторону.

— Тридцать серебряков за метр, — озвучил я результат этой высшей математики. — это если тонкая.

— Да откуда такие цены⁈ — возмутился второй.

— Ты чего, не видишь, дуркует он, — махнул рукой первый. — Всё, пойдем, я на дурачка уже насмотрелся, теперь не так смешно. Лучше в трактир давай.

— Да погоди ты. — отмахнулся рыцарь с корабликом, — Серьезно, ты мастер Рей и можешь продать веревку? И она прочнее обычной?

— Она прочнее любой, которую вы вообще сможете найти, — развел я руками.

На этом завернул мыло обратно в тряпицу и унес поглубже в дом, нечего товару по цене золота мокнуть на виду у целого похода. А когда снова вышел, эти двое так и стояли на месте, первый тянул товарища за рукав, мол, ерунда всё это, зато второй, похоже, все-таки поверил, что я не шучу.

— Но по такой цене никто не купит, пробник тем более. Ладно бы ты партию мог предложить.

— Партия пока нужна тут, у нас и своего расхода хватает, — отмахнулся я и направился к тренировочной площадке, оставив этих двоих и дальше разглядывать мой домик.

А ведь домик мне уже нравится, вот что удивительно. С ним даже связаны теплые воспоминания, и для глиняной хибары с дырявой биографией это серьезное достижение. Правда, строить что-то достойное все равно придется, площадь тут маловата, да и материалы далеко не самые надежные.

И кстати, насчет цен я действительно пока тычу пальцами в потолок, но по-другому реальную цену не узнать. Вот, например, сегодня я услышал своими ушами, что мое мыло перепродается аж по золотому за штуку. Что из этого вылезает? Как минимум здесь и сейчас я могу сбывать его в такую цену и всё равно будут покупать.

Рынок может в какой-то момент насытиться, рыцари закупят себе необходимые запасы мыла и дальше платить не захотят, но… Разве это все рыцари и знатные персоны, которые есть в королевстве? И разве в этом мире всего одно королевство? В общем, покупателя найдем, в этом можно не сомневаться, а вот цена сама сформирует себя. Как только перестанут покупать, значит надо или чуть снизить, или искать другие пути сбыта.

Частокол, пара знакомых улиц, немного мыслей и вот она, площадка. Чучело встретило меня во всеоружии, щит таращился меловой мишенью, пень сверху улыбался во всю рожицу, а мешок с песком висел на жерди и мерно покачивался, намекая на чей-нибудь затылок. Приятно посмотреть на собственное изобретение, деревня до сих пор зовет его убийцей, и это прозвище чучело отрабатывает честно.

Размялся, подхватил тренировочное копье и пошел по кругу. Сначала легкие удары по щиту, уход в сторону, снова удар, жердь пружинила и запускала мешок по новым траекториям, а тело вспоминало, за что его кормят. Пару ударов сдобрил единичкой Основы, и чучело ожило по-настоящему, мешок засвистел злее, так что уворачиваться пришлось уже всерьез. Один раз он все же мазнул меня по плечу, но вскользь, такое и засчитывать стыдно.

Потом отставил копье и для полного счастья порубил воздух лопатой. Со стороны это, наверное, смотрится дико, но в наших краях лопата выручала меня чаще любого меча, и забывать такое оружие я не намерен. Напоследок вернулся к копью подошел к частоколу где закреплены другие манекены в форме свинок, и нанес им пару увечий, деревянное острие оставило на боках вмятины, а песок внутри обиженно зашуршал.

Основа чуть потратилась, мышцы разогрелись, и вот теперь можно со спокойной душой идти заниматься делами, которых у меня, как всегда, невпроворот. Как раз, по идее, Дагна должна была закончить с корытцем… Ну и по пути к Ольду заскочить, узнать уже, где мои водяные колеса.