Глава 12

Вот вроде тело довольное и разогретое, а голова, пока я ее нес в сторону рабочего места, решила устроить себе отдельную нагрузку. Шагал я от площадки к своему участку, разминал на ходу плечо, которому досталось от мешка, и где-то на полпути к тоннелю в голову пробрались грустные мысли.

Реева Бетонная Дорога… Звучит-то как красиво, хоть табличку заказывай, только вот суждено ли этой табличке появиться? Тут лучше сначала подумать, а уже потом делать.

Сам по себе бетон выглядит серьезно, здешний куда прочнее того, с которым я имел дело в прежнем мире, Основа творит чудеса, да и армирование у нас непростое. Но если вдуматься, сколько ресурсов сожрет такая дорога? Много, а ведь нам еще водопровод подводить, для которого тоже нужен бетон, дома строить, и там без него никак. Темпы производства при этом оставляют желать лучшего, перепрыгнуть через голову мы пока не в состоянии, всё упирается в ресурсы и рабочие руки.

Плюс не стоит забывать, что при всех своих огромных достоинствах бетон не затыкает любую дыру. В зданиях и фундаментах он хорош, даже в стенах ведет себя достойно, но рельсы… А что будет весной? Как он отнесется к тепловым расширениям, что случится со стыками на такой протяженности пути? Это ведь не трехметровая перемычка, а километры и километры длинной и тонкой бетонной колбасы.

Пластификатор из железного дегтя работает, тут сомнений нет, но вдруг этого окажется недостаточно? Руны восстановления? Так их питать надо, а это протяжка кабеля от сердца голема на километры, если не на десятки километров. Королева с такими запросами покрутит лапой у виска и слизнет с меня свою метку, мол, всё, иди отседова, дурной, в моем улье полоумных не держат. А пчелохорги подхватят меня лапками и унесут подальше, прямиком в пчелиный сортир.

В общем, тут надо думать, или экспериментировать. А лучше сначала подумать, потом уже поэкспериментировать с тем что придумалось. Ну и в карту заглянуть, вдруг где-то рядом лежит готовое решение и его надо просто пойти и добыть. Природа в этих краях частенько подкидывает подарки, и отказываться от такой помощи глупо.

С этими мыслями и дошел до участка, где первым делом направился к ведру с цветочным жиром. Снял крышку и тут же отшатнулся, запах взялся не просто хорошо, а с избытком, розовый дух шибает так, что глаза моргают сами. Два цветка на ведро оказались передозировкой, хотя когда срывал их, ничего подобного не почувствовал.

Понюхал повторно, уже осторожно, и уловил кое-что странное, а стоило сосредоточиться, картина окончательно сложилась. Аромат пропитан Основой, цветы с Больдова дерева отдали жиру не только запах, но и заряд, потому и взялось насмерть. Вывод на будущее простой, один цветок на ведро, а то и на два, а этот жир пойдет на особый сорт, в смеси с обычным.

Хотя и чистому применение найдется, таким мылом можно одаривать людей, с которыми не хочется лишний раз встречаться. Почуял цветочный дух, заранее сверни за угол и подожди, пока человек пройдет мимо со всем своим ароматом. Справедливости ради, пахнет приятно, чем-то напоминает ландыш, так что освежитель для будущего туалета я себе уже выбрал, и это не обсуждается. А там, глядишь, замешаю пару таких цветков в глину для унитаза, вдруг эффект окажется если не вечным, то хотя бы стойким.

На площадке у печурок тем временем работа шла полным ходом. Троица явилась сама, без напоминаний, тетка вовсю командовала огнем и заодно пацаном, а тот держал руки за спиной демонстративно, как на смотре, и к котлу со щелоком не поворачивался даже боком. Наука, полученная пальцем, усвоилась накрепко.

— Так, народ, у нас перестановка, — объявил я, оглядев хозяйство. — Щелока наварено с запасом, так что большой котел переезжает на варку ядра. Масштабируемся, так сказать, надо больше мыла!

— Чаво? — тетка подняла бровь.

— Варим больше за один раз, вот чего. — вздохнул я. Но все-таки лучше такая деревенская речь, чем выкрутасы аристократов, это факт. — Котел освободился, грех таким не пользоваться.

Прикидка в голове вышла приятная. Рабочий объем у трехведерного литров тридцать с лишним, а то и сорок, даже если не заливать до краев. Жира туда легко влезет килограммов двенадцать, ядра получится под восемнадцать кило, а это порядка ста пятидесяти кусков с одной варки. Правда, ароматного жира с учетом разбавки напополам у меня плавает ровно на сотню, а значит варим одной партией, и котел как раз останется не до краев, что даже удобно.

Вчерашнее серое ядро дожидалось доводки, и этим я занялся лично. Перетопка с промыванием, следом будет пережир, ну а тонкости этого дела я вслух не объясняю, на них и держится разница между куском с моей эмблемой и любым другим мылом.

За новой порцией жира тетка сходила на склад сама, вернулась с парой горшочков и грохнула их у печурки с таким лицом, что спрашивать пришлось уже мне.

— Что там?

— А то, что заканчивается твой жир, — она отряхнула ладони. — Перепрятали, сволочи. Стояло их вон сколько, а теперь пусто, эти два последние, считай.

Вот же молодцы какие, а? Нет, я этот тайник все равно найду, дело нехитрое, но сам факт говорит о главном, запасы и правда на исходе. Оборонный жир не вечный, и рассчитывать на него дальше попросту глупо. Ладно, на сегодняшнюю варку хватает, а тайники поищем потом, вместе с ответом на вопрос, кто это у нас такой хозяйственный. И хитрый, главное… Ведь кто-то смог понять, что легче перепрятать, чем ограничить мне доступ к общественному достоянию. Но я же для всех стараюсь!

Хотя тут тоже стоит отметить, что жир топили люди, и делали это бесплатно ради общего блага, а по итогу блага получаю только я в виде монет… С этим тоже стоит что-то сделать, или за жир заплатить монетой, и попросить старосту раздать всем причастным, или же просто выдавать мыло деревенским. Причем качественное, а не полуфабрикаты, местные должны первыми получать такие блага.

Ладно, с хитрецом разберемся, а сейчас главное о плохом не думать. Армия стоит под боком и платит золотом, значит надо выбросить на рынок максимум товара, пока праздник не кончился, а сырьевой вопрос решать параллельно, ведь даже если найти схрон, этого всё равно хватит всего на пару варок, не более. И что делать дальше?

Закупать сало у деревни? Свиней тут мало, и тех бы лучше расписать на прокорм волосянки, значит смотреть надо шире. Баранов не дам, у них другие задачи…

А ведь есть же орех кузнеца! Ядро там очень даже маслянистое, сам пробовал, а Больд эти орехи вообще горстями закидывал и даже в итоге наелся, закусив их кабанчиком. Если ядра давить, выйдет масло, а мыло на растительном масле классом выше сального, это я еще по прошлой жизни помню.

Проблема ровно одна, скорлупа, которую берет только молот с Основой, но это задача для механизации, а не приговор. Записал себе в голове, спросить Вельта, где та роща, глянуть карту, а дальше, если всё сойдется, и экспедицию снарядить.

Ну и о других орехах подумать заодно, не один же такой на весь лес. Может, обычный лесной сгодится, может, найдется что-то вроде грецкого. Искать в любом случае надо самые выгодные и доступные варианты, а что именно брать в работу, разберемся по ходу.

Дальше всё шло своим чередом, варка булькала, кузня звенела, Дагна держала ритм и отвлекать себя не позволяла, так что я прошелся по участку и проконтролировал, что смог. У свободного котла притормозил, воду для следующего замеса поставили греться недавно, и проверять ее самому было откровенно лень.

— Потрогай, как там водичка. Нагрелась? — попросил я паренька, имени которого так и не удосужился узнать.

Тот отшатнулся от котла так резво, будто я предложил ему сунуть голову в горн.

— Да там вода одна, щелока нет, — успокоил я, но паренек лишь замотал головой, не сводя с котла настороженного взгляда.

Пришлось трогать самому, и вода, как выяснилось, даже не думала нагреваться. Огонь под ней едва тлел, и намек тут прозрачный, поставки железного дерева пора увеличивать, железного угля в деревне почти не осталось.

А заодно проложить дорогу к еще одной роще, она пусть и подальше, но интересно же, вдруг там не железо вовсе, а медь? Никель же дальняя роща как-то сожрала, и ничего. Медь, если рассуждать по аналогии, может оказаться проводником Основы. А может и не оказаться, я об этом мире ровным счетом ничего не знаю, и всё приходится познавать самому.

Между делом, пока процессы шли без моего участия, заглянул к Ольду, коротким проходом, чисто узнать про колеса. Столяр встретил меня у верстака, где лежали заготовки, и развел руками раньше, чем я успел открыть рот.

— Доски на склад ушли, сам знаешь, опалубка всё жрет, — пояснил он. — Но тебе уже пилим, жди со дня на день. И сразу парочку отдам, раз уж такое дело.

Давить я не стал, у Ольда слова с делом обычно не расходятся. Только про себя отметил, что привод нужен мне всё сильнее, рук не хватает категорически. И насчет рук, кстати, есть кое-какие идеи…

Собственно, чтобы не слоняться без дела, дальше по плану шел самый смак, то, ради чего пашу уже не первую неделю и страдаю, между прочим, даже не вторую. Просто страдать заранее начал, вот и сроки такие.

Дагна как раз ковала последнюю ножку, при мне прибила ее на клепки к лотку, проверила, не гуляют ли плоскости, и отбила по центру дна небольшое углубление, чтобы расплаву было где собираться. Я топтался рядом и мялся от нетерпения, хотя чего тут мяться, площадка почти готова, осталось только расставить всё по местам.

Место под лоток я подготовил загодя, выложил из кирпича стенки, насухую, без всякого раствора, и вышла простая коробка, поверх которой встанет лоток, а внутри будет тлеть уголь и греть его середину. Самого угля натаскал с запасом, из дома принес мешок с нитями, смотанными на мелкие катушки, и вроде бы предусмотрел всё. А вот и нет, в этом плане у нас сплошная стабильность.

Лоток на тот момент еще ковался, и я, чтобы не стоять у Дагны над душой, прихватил топор, подкатил бревно и решил заодно просадить запасы Основы. Жаль, инструктор в последнее время отошел от своих обязанностей и никого не гоняет, я бы с удовольствием подсмотрел у него пару новых приемов.

Проникающим ударам он меня в свое время научил, а я на утренних зарядках их доработал, подстроил под свой путь, и вышло куда интереснее того, чему меня учили. Но это удары, а в ремесле приходится работать по старинке. Покрыл лезвие Основой, развалил метровое бревно вдоль на две половины и принялся вырезать корыто. Инструмент для такой работы сомнительный, зато там, где не шло грубой силой, выручало Разрушение, оно снимает стружку строго по заказу, и ни щепкой больше.

Корыто в итоге вышло на славу, корявое и всё в занозах, но для моих задач сойдет, а занозы вечером пересчитаю по ладоням, в прямом смысле. Тут же нарубил жердей, связал их крест-накрест нитью волосянки, и получились козлы, на них корыто и легло, примерно вровень с будущим лотком.

Пока я ковырялся с плотницкими изысками, Дагна закончила работу и вынесла лоток мне. Приемка прошла почти мгновенно, всё ровно сделано точно по наброску, что она чертила углем на столешнице, а к мелочам цепляться было бы глупо. Хозяйство у обжиговых ям к этому времени стояло развернутым, угли в кирпичном коробе я распалил заранее и внизу вынул пару кирпичей, пусть воздух подходит снизу.

Оставалось водрузить лоток на место и загрузить воск. Края коробки грелись, но в допустимых пределах, а воск в середине разошелся и заблестел зеркалом, разве что уровень вышел низковат, на глубину рассчитывать не приходится.

Ну что, понеслась! Теперь надо решить, как погружать нить на самое дно, гнать ее по поверхности толку мало, покрытие должно ложиться равномерно и со всех сторон. Первую нить пропускаю одиночной, одножильные провода пригодятся в любом случае, пусть на них и уходит больше воска.

Окунул конец, покрутил и так и эдак, катушка то и дело норовила выскочить из руки, волосок погружаться не хотел… в итоге плюнул и пошел вырубать еще пару рогатин вроде тех, что держат корыто. Само корыто пусть пока стоит и ждет своего часа, а мы экспериментируем. Рогатины вбил перед входом в лоток, закрепил на них катушку, чтобы вращалась сама, а для погружения приспособил полено. Утопил его в расплав торцом, нить пропустил под ним, и она пошла по самому дну, а тянуть ее можно с небольшим подъемом, вполне удобно.

Потянул дальше и почти сразу уперся в две проблемы, только одну из которых предвидел. Горячо! Расплав разогрет под сто пятьдесят градусов, и даже на медленной протяжке нить остыть не успевает, голой рукой ее не перехватишь. Для того корыто и вырубалось. Плеснул в него холодной речной воды, окунул кабель с еще мягким покрытием, а вынул уже твердую прочную оболочку. Работает, и иначе быть не могло.

Вторая проблема вылезла следом, жгут идет через расплав неровно, тянуть руками то еще удовольствие, вдобавок приходится то и дело останавливаться и макать очередной отрезок в воду, и от этих рывков толщина покрытия гуляет, где наросла сопля, где просвечивает нить. Тоже решаемо, и решение известно мне еще из прошлой жизни — фильера.

Пластинка с калибровочным отверстием на выходе, лишний воск снимается, слой выравнивается сам собой. Отстриг первый проводок и подвел итоги, окунать каждый отрезок в корыто вручную муторно и глупо, это остановки и сбитый темп, а страдает от такого не только скорость, но и качество. Фильера, посаженная на торец водяного корыта — совсем другое дело, кабель выходит из расплава, тут же калибруется и уходит в охлаждение одним движением. Дагна пробьет мне пластину с отверстиями нужного диаметра за полчаса, для нее это даже не работа.

Но прежде чем бежать к ней, стоило проверить, что вообще получилось. Первый блин по всем приметам выходит комом, этот кусок в любом случае пойдет на переплавку, значит на нем и пробуем. Дождался, пока остынет, растянул по земле, подсоединил конец к горну Дагны под ее молчаливое неодобрение, отошел подальше и пустил Основу.

Поглотитель в дымоходе засветился сразу и ровно на том уровне, будто я вливал в него напрямую, без всякого проводника. Сам кабель при этом не нагрелся ни на градус и не выпустил наружу ни капли, даже на участках, где слой лег совсем тонко.

Вывод записываем, полмиллиметра изоляции вполне достаточно. Останавливаться на этом я не стал, поднимал подачу всё выше, перешел к разрушительным импульсам и угомонился только после того, как бездарно растратил десяток единичек. Проводка выдержала, хотя уже на грани, кое-где проскочили пробои, местами воск подплавился, но и нагрузки я давал такие, каких в мирной работе у кабеля не случится.

Скрутил испытанный кусок в кольцо, чтобы позже снять с него воск и вернуть в дело, и прекрасное настроение частично улетучилось. Подостывшая оболочка не слиплась, это хорошо, но там, где я перегнул ее слишком туго, по воску побежали трещины.

Спасибо хоть, что вылезло это на испытаниях, а не посреди работы. Пока не критично, только вопрос напрашивается сам, что случится, если мотать готовый кабель на небольшую катушку, да потом еще и разматывать? Правильно, трещин прибавится, Основа найдет себе дорогу наружу, и вся моя изоляция превратится в решето.

Значит, решать надо сразу, готовому кабелю прямо сейчас некуда деваться, и точно не на палку его накручивать, и даже не на бревно. Посидел, подумал, прикинул и довольно быстро вспомнил здоровенные деревянные катушки из прошлого мира, в человеческий рост, на таких кабель хранили километрами. А следом мысли дотянулись и до бочки-бетономешалки.

Такую можно выпросить у Хорга под неизбежное ворчание, а можно забрать ту, что рассохлась и в бетон уже не годится. Радиус у бочки большой, воск на таком изгибе проживет спокойно, и заодно она закрывает вторую проблему. Если бочку вращать, она сама тянет жгут через ванну с постоянной скоростью и сама же наматывает, рывки исчезают, толщина выравнивается.

Бетономешалка превращается в кабельный станок, и конверсия у меня, выходит, работает в обе стороны, хоть методичку пиши для оборонных заводов. Тут же дозрела и утренняя мысль про Ольда, крутить бочку рукой дело тоскливое, вот куда просится водяное колесо. Привод один, а машин на нем уже две, и вряд ли на двух этот список остановится.

— Дагна!

— Еще котел, да? — Она подняла усталый взгляд и замерла с молотом, занесенным над новой заготовкой. Столько обреченности было в этом взгляде, что мне даже стало слегка совестно.

— Не-не, никаких котлов. Пластину, вон, размером с торец этого корыта, — указал я на половинку бревна с водой. — И три отверстия в ней пробить, покажу какие. Сделаешь быстро?

— Да, конечно…

Дагна отложила раскаленное железо и потянулась к мешку с клубнями, а у меня в голове уже дорисовывался итоговый проект протяжной машины. Разве что это рисование приходилось то и дело прерывать, чтобы точнее подобрать диаметр отверстий.

Но тут всё просто, показал три варианта будущих кабелей, а это одножильный, четырехжильный и мощный пучок аж на двадцать волосков. Последний пойдет на протяжку магистрали от столба к моему участку, а от него уже потянутся ответвления. Четыре жилки как раз уйдут на склад, там ровно столько принимающих рун, а остальное… Ну, я уж найду, чем остальные занять, это как раз не проблема.

Стоит также учитывать, что это лишь первая линия, за ней потянутся и другие, мощность будет только расти. Потом как-нибудь заменим времянку, которая сейчас тянется к рунным погребам, но сейчас в этом такой уж необходимости нет, не стоит лишний раз трогать то, что работает. Даже если оно временное и вообще не должно работать по всем прикидкам.

Пока Дагна возилась с пластиной, я вернулся к лотку, подкинул угля в короб и между делом глянул в сторону деревни. А на частоколе, оказывается, наметились перемены, вдоль боевого хода выстроились гвардейцы, стояли ровно и смотрели в поле, а заодно старательно делали вид, что просто пришли постоять. Мух посчитать, воздухом подышать, служба у людей тяжелая.

Баллисту на тележке подкатили поближе к южной стороне, надо полагать, на случай нападения воробьев, вон какие злые на иве у реки сидят, того и гляди обрушат на деревню весь свой гнев.

Причина этой боевой готовности объявилась через пару минут и пришла по дороге вокруг деревни своими ногами. Барон Корвен собственной персоной решил посмотреть, откуда берется его золото. Шагал неторопливо, лужи обходил аккуратненько, чтоб сапожки не намочить, а головой вертел без остановки, и я почти слышал, как у него внутри щелкают костяшки счетов.

До площадки он добрался не сразу, пока шел, успел изучить кузню снаружи, обойти штабель кирпича и застрять у обжиговых ям чуть подольше, чем требовалось для утоления праздного любопытства. У котлов сбавил шаг и двинулся вдоль, заглядывая в каждый по очереди. Троица встретила гостя по-разному, тихая продолжила мешать варево, будто знатные гости ходят тут каждый день, а пацан застыл с открытым ртом и разглядывал крашеное сукно с начищенными сапогами так, что чуть не упустил огонь под котлом.

Возле корыта, в котором остывало после промывки серое ядро, барон ожил окончательно. Бесформенная масса понравилась ему, судя по лицу, не меньше готового мыла.

— А вот это я тоже возьму, — он ткнул пальцем в корыто. — Такое, конечно, только для солдат, но по сходной цене. Скажем… по медяку за кусок.

Внутри я даже восхитился, ведь готовый кусок уходит по полсотни серебряков, а тут целый медяк, щедрость такого размаха.

— А оно не продается. — сразу и не без удовольствия расстроил его.

— Как это не продается? — барон моргнул. — Вот же оно, серое, кому оно еще нужно?

— Это не мыло, это сырье, мыло из него только рождается. Продавать его все равно что продавать тесто вместо хлеба.

— Тесто, между прочим, тоже продают, — нашелся он.

— Но и не по медяку, да и только тем, у кого умение есть, — парировал я, — Нет, если хочешь, могу по той же цене что и готовое отдавать, мне нетрудно.

Ответить барон не успел, у судьбы на него имелись другие планы. Увлекшись спором, он склонился над котлом со щелоком и потянулся к краю рукой, проверить, что тут прячут от его светлости.

— Куда пальцы тянешь⁈ — рявкнули от печурки так, что на стене кто-то из гвардейцев поперхнулся воздухом. — А ну убрал руки! Ошпаришься, потом виноватых не найдешь!

Барон окаменел на месте и молча уставился на тетку, похоже, подобным тоном с ним не разговаривали ни разу в жизни, включая детство. Тетка взгляд выдержала не моргнув, для нее это был не барон, а очередной зевака у котлов, каких за день мимо проходит десяток, и каждый норовит сунуть руки куда не надо.

— Щелок, — пояснил я самым любезным тоном. — Жжется очень. Она у нас по щелоку главная, слушаться обязательно, правила тут одни для всех.

Представлять их друг другу я не спешил, такие мгновения в жизни редкие, их надо смаковать. Барон перевел взгляд с тетки на меня, понял, что заступаться никто не собирается, и медленно выпрямился, возвращая лицу прежнюю невозмутимость. Получилось, правда, только со второй попытки, но и это заслуживае некоторую долю уважения.

— Кхм. Вернемся к делу, — от котлов он на всякий случай отступил на пару шагов. — Я готов покупать, но мне нужны объемы. Сколько ты можешь дать сейчас?

— Сегодня отдам тридцать кусков. Завтра будет сотня, и это потолок.

— Какой еще потолок? — барон нахмурился. — Ты же говорил, что разворачиваешь производство. Вон, людей нанял, котлы расставил.

— Разворачиваю, пока еще в процессе. — поправил его, — Только сырье у меня не бесконечное, работаю из запасов, а запасы дно показывают. Закончится жир, и вари хоть в десяти котлах, мыла больше не станет.

У барона тут же загорелись глаза, и я его понимаю, хороший торговец слышит в чужой беде не проблему, а рычаг. Корвен, надо отдать должное, в этом деле не из последних, хотя иногда меня в нем раздражает излишняя заносчивость. Но ничего, это лечится, посидит в нашей деревеньке еще месяцок и будет с мужиками пиво пить как с добрым утром.

— Так давай сырье будет с меня, — он подался вперед. — Жир, соль, что скажешь. Обозы все равно скоро пойдут один за другим, место под твой товар найдется. Но взамен ты работаешь на меня. Продаешь только мне, и все уходит в столицу. Цены, разумеется, достойные, обижен не останешься.

Знаем мы эти достойные цены, сегодня они достойные, а через месяц, когда я увязну в его поставках с головой, у обозов внезапно наступят тяжелые времена, и цены усохнут вдвое. Схема старая, в моем мире на ней съели не одну сотню мелких мастерских, и пополнять этот список я не собираюсь.

— За сырье ты можешь получить право первого покупателя, — резать такое надо сразу, без пауз на раздумья, иначе человек решит, что стена продавливается. — Первым смотришь каждую партию. Что взял, то твое, остальное продаю кому захочу. Цены мои, ломить сверх меры не стану, но и в кабалу не пойду. Мне не проблема закупить жир самостоятельно, по рыночным ценам, и оплатить доставку. Разница выйдет не такой страшной, как тебе хочется думать.

— Ты хоть представляешь, во сколько встает доставка в такую глушь? — фыркнул барон.

— Представляю. А еще представляю, сколько ты собираешься заработать на моем мыле в столице. Так что давай без сказок про убытки, считать мы оба умеем.

Он зашел с другой стороны, помянул трудные времена и то, что армия, вообще-то, защищает деревню. Я в ответ поинтересовался, где эта армия была во время штурма, и тема увяла сама. Попробовал и с третьей, намекнул, что командующему может не понравиться торговля в обход войсковых нужд, но намек вышел вялым, и барон сам это почувствовал. Солдатам я продавать не отказываюсь, пусть моются на здоровье, простой сорт как раз для них и задуман.

— Ладно, — сдался он наконец. — Право первого покупателя, сырье с обозами. Но тогда обсудим сроки. Партия нужна к следующему обозу, полная, все три сорта, о которых мы говорили. Простой для солдат, обычный и высший для благородных.

— Успею, если твой жир приедет раньше, чем закончится мой. И по простому сорту сразу говорю, он дешевле обычного, но не в десять раз, а вдвое. Медяками расплачиваться не предлагай.

— А особые куски? — барон понизил голос, хотя подслушивать тут некому, тетка со щелоком не в счет. — Помнишь, я говорил, пара кусков для нужных людей. Таких, чтобы в столице ахнули.

— Будут, с цветочным духом, такого там точно никто не видел. Цену назову, когда сам увидишь товар, вслепую подобные вещи не оценивают.

Дальше торговались уже по мелочи, по форме кусков и по тому, кто отвечает за товар в дороге. Тут я уступал легко, мелочи для того и существуют, чтобы их уступать, у собеседника остается чувство победы, а у меня все, что имеет значение.

Уходил барон довольный, только у корыта с ядром притормозил и бросил на серую массу прощальный взгляд. Видимо, в голове у него это добро уже лежало кусками на солдатских ладонях, по медяку штука, и с потерей такого богатства он прощался лично.

Я же смотрел ему вслед и отмечал приятное. Барон унес с собой решение моей сырьевой проблемы и даже не понял, что сам же его и принес. Жир поедет ко мне обозами, соль тоже, платить за все это будет его светлость, а взамен он получил право, которое я и так предложил бы любому крупному покупателю. Красивая вышла сделка, выгодная обоим, но одному из нас чуть больше, и этот один пошел проверять, как там пластина у Дагны.

А орехи кузнеца все равно проверю, свой источник масла лишним не бывает. На чужие обозы надейся, а масло жми.

Собственно, на этом разговор и закончился, а пластина у Дагны тем временем вышла на загляденье, три отверстия рядком, края отверстий она загладила так, что пальцем не зацепишься, и нить о такие кромки точно не обдерется. Приложил к торцу корыта, прикинул посадку, всё сходится, осталось раздобыть последний узел будущей машины. За ним я и помчался, пока рабочий день не кончился вместе со светом.

Бочки нашлись там, где им и положено стоять, на площадке у складов, и стояли они преимущественно без дела, все-таки здесь с работой уже закончили. Народ сегодня ковыряется у северных ворот, тянет траншею и заливает стенки тонким слоем от столба силы к деревне, так что мешалки в основном отдыхают, там больше с лопатой надо дружить. Хорг обнаружился тут же, ковырялся в инструменте и выбирал лопату побольше, тихо ругаясь на какого-то работягу который, судя по всему, свою лопату умудрился как-то сломать.

— Хорг, мне бочка нужна, — начал я издалека, то есть сразу с главного.

— А мне спокойная старость, — не отрываясь от кучи, отозвался он. — И что-то подсказывает, не будет ни того, ни другого.

— Да я же не насовсем. И не лучшую прошу, наоборот. Вон ту, — указал я в дальний угол площадки, где доживало свой век недоразумение на колесах.

Хорг проследил за моим пальцем, и даже перестал ругаться на бедолагу.

— Эту? — скривился он, — Ты уверен?

— Более чем.

Бочка и правда выглядела так, будто ее сюда прикатили не просто умирать, а измываться над ее трупом. Небольшая, ниже остальных на голову, клепки рассохлись, обручи держатся на честном слове, и по швам засохли потеки раствора, значит, свое она уже оттекла в прямом смысле.

И главное, самодельная, тут Ольдовой руки не видно вовсе. Мужики взяли чью-то ненужную полуразвалившуюся бочку, пробили по центру отверстия, продели насквозь ось от телеги, и вышла у них бетономешалка. Ось, кстати, тоже видала лучшие годы, колеса на ней болтаются так, что того и гляди отправятся в самостоятельную жизнь.

— Забирай, — Хорг махнул рукой с видимым облегчением. — Она раствор больше не держит, я ее третий день или починить или на дрова пустить собираюсь, да руки не доходят. Только учти, если она у тебя развалится по дороге, обратно не приму даже частями, будешь новую должен.

— По рукам. Если развалится, похороню с почестями. — решил не услышать слова про новую, а то она ведь действительно вот-вот крякнет.

— Вот и договорились. И это, Рей… — он всё-таки оторвался от дощечки и прищурился. — Ты из нее что делать собрался? Просто чтобы я знал, к чему готовиться.

— Кабельный станок. — совершенно невозмутимо пожал плечами и покатил приобретение в сторону участку.

— А, ну да, и правда, чего это я… — Хорг помолчал и вернулся к инструменту. — Да уж, лучше бы я не спрашивал.

В общем, если в двух словах, то кататься на этой бочке вряд ли получится. Колеса вихляли каждое в свою сторону, бочка гремела клепками на любой кочке, и со стороны это вряд ли выглядит как инструмент, который продвинет деревню в частности и весь этот мир в целом к следующей ступени развития. А вдеь оно так и есть, и это я не хвастаюсь…

Стражники на частоколе провожали меня взглядами до самого поворота, но вмешиваться никто не стал, и правильно, за такое добро не наказывают, за такое добро жалеют. Даже если вдруг украл, то прежний собственник только поблагодарить должен.

На участке первым делом занялся опорами, аппарат у меня и так сплошь на рогатинах стоит, так что мудрить не стал. Вырубил еще две, связал между собой и положил ось на перекрестия. Крутнул для пробы, бочка пошла со скрипом, выписывая осью восьмерку. Хреново, честно говоря, идет, но это уже куда лучше, чем ничего.

Пластину посадил на торец корыта, притянул нитью, промазал стык глиной от протечек, и линия сложилась целиком: лоток с расплавом, за ним фильера, потом корыто с водой, ну и дальше бочка. Целый завод, пусть и на рогатинах.

Первым в производство запустил пробный вариант из одной нити. Катушку положил на первую рогатинку, конец волосянки окунул в воск, притопил поленом до самого дна и потянул рукой, продев через самое узкое отверстие. Пластина заработала сразу, наплывы срезались о кромку, и покрытие на глазах выравнивалось, нить выходила гладкой по всей длине, хоть на ярмарку ее вези.

Мягкий воск при этом слезал стружкой, завивался колечками у отверстия и падал… и вот тут опять промашка, подложить-то я ничего не догадался, и первые драгоценные хлопья ушли прямиком в землю. Пошарил вокруг, приспособил какой-то черепок, и дело наладилось, накопится горка — ссыпаю обратно в лоток, и добро больше не пропадает.

Дальше пошла протяжка под водой, и тут вылезли свои тонкости. Если тянуть слишком резво, разогретый воск на входе в корыто отзывается натуральным шипением, будто я не кабель произвожу, а раскаленный металлический прут. Пришлось подобрать темп, при котором вода молчит, а покрытие успевает схватиться.

Вторая тонкость чуть обиднее, корыто теряет воду. Отверстия-то в торце расположены ниже уровня, иначе никак, кабель обязан идти под водой, и через них потихоньку сочится. Те, что покрупнее и пока не в работе, я заткнул чопиками, а вот рабочее не заткнешь, через него идет нить, и оно капает себе и капает. Ладно, ведро воды раз в час не самая страшная плата за прогресс, доливать буду.

После корыта кабель уходит сразу на бочку. Зафиксировал конец под обруч, взялся за край и давай крутить, бочка тянула нить через всю линию сама, ровно и без рывков, ради чего всё и затевалось.

Крутил, подливал воду, подсыпал стружку в лоток, и к моменту, когда катушка опустела, на бочке лежал ровный моток метров в двадцать. Закрепил хвост, выждал, пока оболочка окончательно встанет, а затем одним легким движением снял с бочки целую бухту готового кабеля. Вот же оно, счастье инженера, подержал в руках и чуть слезу не пустил. Короткая проверка через горн, импульс пробежал без потерь, поглотитель засветился ровно, и можно приниматься за следующий.

Со следующими, впрочем, обнаружилась засада, о которой я догадывался, но старательно о ней не думал. С четырехжильным и двадцатижильным картина в целом понятная, та же протяжка, только отверстие пошире, но перед протяжкой надо готовить жгут.

То есть взять четыре мотка нити и легонько скрутить их между собой. Причем не так, как делают у пряхи, там крутка плотная, виток к витку, а лишнее удлинение пути Основы мне ни к чему, каждый оборот накручивает дорогу.

Скручивал ровно настолько, чтобы жгут не разлезался в расплаве, оборотов по пять на метр, и вот этим неспешным и на редкость тупым занятием я и провозился почти до темноты. Руки мотают, в голове фанера, и только мыловары изредка выдергивали меня вопросами, мол, что дальше, куда складывать готовое, накрывать ли котел. Тетка, к ее чести, спрашивала один раз и запоминала намертво, пацан переспрашивал дважды и всё равно делал по-своему.

По итогу к вечеру у меня набралось двадцать метров одножильного и полсотни четырехжильного, а за толстый кабель я так и не взялся, время кончилось раньше энтузиазма. На том и принял решение остановиться, магистраль на двадцать жил подождет до завтра, жгут для нее дело долгое, и начинать его в сумерках себе дороже.

Собрал всё самое ценное, а это лоток, готовый кабель, несколько ведер мыльного ядра и воск, и перетаскал на склад ценностей. Там стражники стоят круглые сутки, всяко надежнее, чем у меня дома под соломой. Плюс, склад расположился почти на юге, довольно близко к участку и все эти тяжести не придется нести в свою хибару.

Сгрузил всё в пару ходок, коротко переговорил со стражниками, которые оказались против того, чтобы я пользовался их услугами. Но кто будет спрашивать этих бедолаг? Буркнул, мол, идите к Гундару, у него спрашивайте, можно ли впускать меня или нет. Последним приказом было «впускать», а переспрашивать никто не захотел.

Дорога до дома как раз через центр деревни, а там уже грех не взглянуть на дом старосты, точнее на карту ресурсов, что висит на стене. Изначально меня интересуют места добычи орехов для жира, плюс может еще какие-то цветочные или пахучие деревья.

Хотелось просто уточнить, где растет орех кузнеца, и прикинуть маршрут будущей экспедиции, а заодно посмотреть, что там Герда успела дорисовать за последние недели. Успела она, как выяснилось, немало. Водил пальцем по значкам, вспоминал, где бывал сам и что видел, и часть отметок складывалась в понятную картину.

Ветка хвои в капельках, вот это читается легко, плакучая ель, смолу которой я щупал своими руками, и таких значков на карте минимум два, один точно на том пологом склоне, куда меня водил Вельт, а второй восточнее, туда я пока не добирался. Помню еще мелкую рощицу по пути туда, но ее, видимо, не посчитали достаточно ценной.

Кулаки на ручьях знакомы еще с прошлого раза, орех нашелся тоже, Герда изобразила его кружком с трещиной, и от деревни до него, если верить масштабу, полдня ходу. Часть других значков расшифровывалась со скрипом, часть не расшифровывалась вовсе, и один из нерасшифрованных зацепил всерьез.

То ли луковица, то ли моток веревки, в стороне от знакомых троп, чуть западнее зарослей шиполиста. Спросить некого, бабка Аля со своей лавочки уже ушла, в темноте ей, наверное, ничего не видно, а весь мир, который ей должен, пусть подождет до утра.

Зато из лазарета как раз выбрался Эдвин и двинулся куда-то в сторону своего дома, подпевая себе под нос. Видимо, решил медовуху варить, там, на своей территории, подальше от больных и их жалоб.

— Эдвин!

Травник сбился с мотива, оглянулся и изменил маршрут.

— О, дуркобес, — констатировал он, подходя. — Ночь на дворе, а ему дома не сидится.

— Да вот не сидится, согласен… Но ты лучше скажи, что это за луковица такая? — указал я на значок. — Знаешь, что там растет? Правда лук, что ли?

— Лук у тебя вместо башки растет, — Эдвин склонился к карте. — А это луковое дерево. Ну, или если проще, дрянь-деревом называют.

— Какое-какой? — скривился я.

— Дрянь. — констатировал старик, хотя возможно это он уже про меня говорит, — Так и зовется, и заслуженно, между прочим. Оно слоями растет, как лук, кольцо на кольце, а друг за друга кольца не держатся, между ними скользкая и подлая прослойка. Бревно из него не бревно, а стопка обручей, на сруб не годится вовсе, расползается под топором на кольца, и собирай их потом по всему лесу.

— А в костер если? — странно, конечно, что он такой разговорчивый, но надо пользоваться моментом.

— Свежее кинешь, оно стреляет слоями, только успевай уворачиваться. Да до костра еще дожить надо, пока рубишь, из прослоек летит летучий едкий сок, щиплет так, что глаза вытекут. Свежую луковицу вообще лучше не трогать, лесоруб один раз поплачет в обнимку с этим деревом и больше не подойдет. Зверье, кстати, его за то же самое обходит, умнее некоторых.

— То есть дерево полностью бесполезное? — вздохнул я.

— Ну почему же, — Эдвин поднял палец. — Одна польза имеется. Сухая луковица дерется на лучину ровнее любого полена, слои сами в руки просятся. У меня и пучок такой лучины найдется, забирай, только не благодари, а то привыкнешь.

— Да я и не собирался… — замялся я. — Погоди… А чего это ты такой разговорчивый на ночь глядя?

— Так я медку хряпнул, — невозмутимо выдал он, и это многое объясняет. Хотя нет, разве медовуху можно сделать так быстро? Видимо, действительно просто меда ложку съел.

У меня в голове тем временем складывалась схема, и получалась она на редкость занятной. Тут же сформировался целый спектр применения для такого материала, и хотелось прямо сейчас отправиться в экспедицию не откладывая даже до утра. Но нет, помимо этого дел предостаточно… Эдвин уже собрался уходить, но у меня оставался один вопрос, и я его дожал.

— Слушай, а зачем ему так жить? В чем смысл, кольца эти, прослойки? — тут уже скорее праздное любопытство, правда ведь интересно разобраться.

— А мне почем знать, я его не спрашивал, — Эдвин пожал плечами, но объяснение всё же выдал. — Оно кольца сбрасывает, если надо. Старое наружное кольцо отслаивается и опадает целиком, со мхом, с короедом и прочими квартирантами. Дерево, считай, линяет, потому и кора у него всегда голая и гладкая, ни нароста, ни трещины.

Вот теперь морфология сложилась в цельную картину, и для местных она звучит как приговор, а для меня как музыка. Дерево, которое само делает шпон, тонкие ровные ленты одинаковой толщины, и никакого лущильного станка, который я тут не построил бы и за год, просто расти и отслаивайся. Да за такое дерево в моем прошлом мире фабриканты бы передрались, а здесь его обходит даже зверье.

До участка я добрался с пучком сухой лучины под мышкой и парой сухих чурбачков в руках, Эдвин выдал всё сразу, лишь бы я поскорее ушел и не мешал медовухе. Устроился у печурок, где угли еще держали жар, и впотьмах принялся разбирать чурбачки руками, тихо поплакивая от одиночества.

Шучу, конечно, одиночество в такие моменты мне только нравится. Просто дерево это вроде и просохло насквозь, а всё равно воняет мерзко, и щиплет не только в глазах, но и в ушах, вот уж не думал, что там есть чему щипать. Зато сами пластинки оказались ровно тем, на что я надеялся. Длинные, чуть изогнутые по форме ствола, но пластичные, гнутся и не ломаются, только успевай шелушить, а в толщину примерно по миллиметру, и слой к слою почти без разброса.

Дальше рассуждал уже вслух, прямо руками перебирая ленты. Столярный клей сварить можем, плюс у Ольда есть такое и держит вполне неплохо. Вот только воды боится, для табуретки еще пойдет, а у меня на этот материал планы посерьезнее.

А вот смола — вопрос куда интереснее, застывшая она сама по себе хрупкая, крошится под пальцами, тут спорить не о чем. Но если пакет шпона промазать горячей жидкой смолой, собрать теплым и задавить под грузом, она уйдет в поры и перестанет быть клеевым швом, станет телом материала. Дерево, пропитанное смолой навылет — это уже не дерево, это композит, и работает он по другим правилам.

По сути нужен сухой жар и давление, а у меня, по счастливому совпадению, есть и то и другое. Печурки рядом, плоские камни греются на углях не хуже пресс-плит, а уж груза на участке предостаточно, кирпич я в последнее время произвожу быстрее, чем успеваю укладывать.

Собрал два пробных пакета, слоев по семь в каждом, в первом волокна уложил крест-накрест, во втором все продольно, посмотрим, кто из них окажется прав. Достал бутылочку смолы, которая у меня на эксперименты, промазал каждый слой щедро, не жалея, собрал пакеты теплыми на прогретых камнях и отправил под пресс, прямо на горячие угли от костров.

Кусочки вышли малюсенькие, в длину сантиметров по десять, но на то он и эксперимент, чтобы не жечь материал ведрами. Сверху придавил самым увесистым камнем, какой нашелся поблизости, накидал для верности кирпичей, и всё, дальше от меня ничего не зависит, остается только ждать.

Если хоть один пакет утром переживет проверку коленом, у деревни появится фанера, а у рельсов до рощи другой материал, и тогда бетон может спокойно строить дома и стены, у каждого материала найдется свое место. Уснуть, правда, будет непросто, в голове уже гнутся из фанеры лопасти для колеса Ольда, борта для бочек и еще десяток вещей, которые я вслух пока не скажу даже себе.