Глава 10

Утро началось с разглядывания потолка, я лежал на кучке соломы, никуда не спешил и позволял себе редкую роскошь просто подумать. Рект с Улем уже ушли, судя по тишине в доме, а меня никто не гнал, и повод для размышлений имелся весомый.

Вот кто-нибудь наверняка мог бы заявить, что я дурак и в дела не умею. И был бы прав, я действительно далеко не так умен, как мне хотелось бы, да и умения вести дела правильно у меня, скорее всего, нет. По крайней мере, стараюсь всегда считать именно так, самоуверенность разоряла торговцев и покрепче меня, а с трезвой оценкой хотя бы остается куда расти.

Но насчет мыльной сделки немного зудит. Я ведь честно не знал, что выйдет именно такой результат. Казалось бы, ложка меда, капля Основы, пара капель смолы да медведоедов жирок, а в итоге началась самая песня.

Дотянулся до тряпицы и развернул ее уже при утреннем свете. Тридцать аккуратных кусочков, грамм по сто десять, может по сто двадцать каждый, все примерно одинаковые, пахнут шикарно, а мылятся еще лучше. Благодать, одним словом. И отмывают на совесть, это проверено на собственной шкуре.

Полку под мыло я выстрогал еще вчера, впотьмах, и повесил на стену дома, рядом с ведром, из которого мы с ребятами умываемся. Вышла она кривоватой, ну так и строгал я ее почти на ощупь, зато проверку боем полка прошла сразу. Умылся, и не знаю, как оно работает, но смолу с лица почти отмыл, кожа осталась мягкой, и теперь от меня тянет легким хвойным духом. А ведь ее до вчерашнего дня не брала ни речка, ни даже кипяток.

Нет уж, такое мыло стоит серьезных денег, но при этом отдать восемнадцать кусочков в счет договора ни капли не жаль. Барон может хоть по золотому их перепродавать, его право, а вот когда вернется за добавкой, цена окажется достаточно высокой, чтобы мне не было обидно.

Плюс стоит понимать, в каких условиях варилась эта партия. Технологию я отрабатывал на грязном котле, которому по должности положено сливать кипяток на головы всем желающим забраться на стену. Контроль температуры на глазок, посуда не самая подходящая и в единственном экземпляре, условия далекие от идеальных.

В следующий раз этим займутся другие люди, они будут дольше возиться с ядром, вываривать его по нескольку раз в разных растворах и доводить до белизны без спешки. Первый блин, как водится, вышел комом, но ком получился довольно вкусным.

А нанять работников можно за сущие медяки, под такое дело сгодятся и подростки. Ну или поищу свободных от хозяйства женщин, думаю, они от возможности подзаработать тоже не откажутся. Варка нехитрая, силы особой не требует, главное приставить к делу того, кто не сунет в котел пятерню на пробу.

В общем, с этими мыслями я и выбрался на улицу, где жизнь давно шла своим ходом. Уль с Ректом работали, у них с этим строго, подъем до света и никаких послаблений самим себе. Один заливал бетон на складе, второй тянул нити волосянки и складывал их прямо на катушках непонятно куда, у него, видимо, своя система хранения, в которую я предпочитаю не лезть.

Пряхам тоже перепадает, без волосяночной нити они уже свою работу не представляют, но на самом деле проблема волосянки назревает постоянно. Чем ее кормить-то в таких объемах? Условно съедобное к пруду носят исправно, только запросы у зверушки растут быстрее, чем отходы у деревни. Грибами разве что?

Кстати, а ведь стоит собрать новую экспедицию и насобирать грибов, которые показывал Вельт. Не дубняк, понятно, а те съедобные, похожие на сморчки-переростки с рыжеватым отливом. Названия у них, если я правильно помню, нет вовсе, или Вельт так и не удосужился мне его рассказать. Придется выдумывать самому, я еще в лесу обещал себе заняться грибными именами от тоски, вот и повод.

Осмотрелся и решил первым делом разобраться с рекламой. Пусть слухи пока ползут за стеной по лагерю, а я тем временем начну разворачивать производство.

Сверток с мылом я увязал поплотнее, сунул под мышку и зашагал к северным воротам. Реклама в моем деле штука нехитрая, товар сам себя продает, надо только донести его до правильного человека и дальше не мешать чужой жадности работать на меня.

За воротами выяснилось, что гуляю я не один. Двое гвардейцев отделились от частокола и двинулись следом, причем с таким видом, будто случайно выбрали то же направление. Незаметность выходила так себе, латы лязгали на всю округу, и слышно этот эскорт было шагов за сорок. Ну и ладно, где хотят, там и гуляют, дорога общая. Мысль, что кто-то посчитал меня достаточно ценным для присмотра, даже слегка греет.

Лагерь с утра жил неспешно, над костровыми ямами доходило мясо, судя по запаху, купленное вчера у наших жаровен, между шатрами сохли портянки, а у оружейных стоек сидел солдат и возил точилом по наконечнику копья, растягивая единственное дело на все утро. В котлах при этом булькала каша, и вот это как раз нормально. Крупы у армии в достатке, сухое зерно едет в обозе хоть год, а свежее мясо в походе не потаскаешь, оно протухнет быстрее, чем солдат успеет проголодаться.

Так что насчет обмена стоит поговорить, зерно деревне лишним не будет, хотя уверен, что без меня тут давно обо всем договорились. А вот соль надо выменивать и дальше, пусть теперь и по совсем другим ценам.

По дороге обнаружилась еще одна новость, груду камней, оставшуюся от голема, обнесли изгородью из жердей, и вокруг нее топталось оцепление. Гвардейцы бдят, чтобы никто не прихватил камешек на память, и к своему стыду я об этом сразу не подумал. Щебень-то не простой, из него у меня полдеревни будет построено, а тут он лежит кучей посреди поля, бери и уноси. Кто-то в командовании соображает быстрее меня, а это слегка и задевает и радует.

Раньше в лагерь меня не тянуло, особенно после слов стражника про знатных и про баллисты, но теперь-то расклад другой, теперь меня тут ждут. Правда, где именно ждут, знать бы еще, так что пришлось отлавливать солдат и расспрашивать, где обитает барон Корвен.

Первый посмотрел сквозь меня настолько усердно, что я на всякий случай оглянулся, не стоит ли позади кто-то поважнее. Никого не стояло, просто деревенские отбросы у этого воина числились где-то между грязью и комарами. Второй оказался наблюдательнее, скользнул взглядом по чистой рубахе, по отмытой от смолы роже, задержался на топоре у пояса и, видимо, вывел из этого набора что-то приличное.

— Тебе к благородным, что ли? Вон туда топай, — махнул он рукой в сторону. — Шатер голубой, с птицей. Не промахнешься, у них там всё здоровое.

Солдат не соврал, рыцарский лагерь раскинулся так, что размерами спорил с основным, шатры стояли ростом с добрую избу, между ними жались палатки попроще, для слуг, а дальше обнаружились шатры и для коней. Кони, между прочим, устроились просторнее, чем половина нашей деревни, и судя по довольным мордам, вполне это осознавали.

Голубой шатер отыскался без труда, над входом красовалась гордая золотая птица неизвестной мне породы, с разинутым клювом и зачем-то с высунутым языком, видимо, вышивальщик видел птиц только издалека. Перед входом лежал настил из бревнышек, чтобы благородные сапоги не касались походной грязи, полог держали шнуры с кистями, и каждая кисть, подозреваю, стоила дороже всей моей одежды.

Потоптался у входа, прикидывая, как тут принято объявлять о себе. Постучать некуда, по тряпке звук не тот, орать через полог тоже как-то не по-деловому. Ладно, кланяться перед знатью я не нанимался, так что просто отодвинул слугу, который попытался встать на пути, и шагнул внутрь.

— О, так быстро? — Корвен оторвался от стола и уставился на сверток у меня под мышкой.

Вместо ответа я развернул не самую чистую ткань и продемонстрировал содержимое.

— Все восемнадцать, как и договаривались. По весу плюс-минус одно и то же с солью, — на всякий случай отметил это отдельно, а то мало ли перевешивать будет. А я больше восемнадцати кусков отдавать не намерен.

Барон на секунду опешил, видимо, прикидывал в уме сроки и что-то у него явно не сходилось, но руку в сверток всё же запустил. Достал кусочек, покрутил его и понюхал, потом помял пальцами, и вот тут мыло наконец отозвалось.

Медовые прожилки в глубине налились теплым светом, а лицо у барона поменялось прямо на глазах. Шел человек за деревенской поделкой, а в руках у него лежит товар, за который в столице платят как минимум серебром, и немалым, а то и золотом. От такого зрелища я и сам не удержался от улыбки. Попалась рыбка, плотно сидит на крючке, подобные лица я узнаю сразу.

Проверку Корвен устроил тут же, у бочки с водой в углу шатра. Намылил ладони, и походная грязь послушно сошла с пеной, по шатру потянуло хвоей, а барон разглядывал собственные чистые руки с плохо скрываемым восторгом.

На запах подтянулся кто-то из слуг, замер рядом и потянулся носом к куску, и вот это стало ошибкой. Корвен спохватился мгновенно, обернул мыло тканью, спрятал сверток за спину и развил бурную деятельность. Слуг вымело из шатра в три секунды, полог задернулся, а последнему из выходящих досталось персональное напутствие, мол, узнает кто хоть слово, не сносить головы.

— Да не ссы, все и так узнают, — усмехнулся я. — Такое не спрячешь. — ну еще бы, я все равно расскажу каждому, а если не поверят, еще и продемонстрирую.

— Ты же понимаешь, что за это твое «не ссы» я могу наказать тебя плетьми и буду в своем праве? — процедил барон, поворачиваясь ко мне.

— В своем праве ты будешь, когда вернешься в столицу. — Настал момент расставить границы, и упускать его я не собирался. — Не хочу тебя обидеть, но заносчивость свою оставь там, в городе или в имении. Я веду дела честно и работать готов, только покупателей здесь много, найду того, с кем мне будет комфортнее.

Он опять завис, явно не ожидал наткнуться на такую стену наглости, потом проморгался и встряхнул головой.

— Ладно, спишу это на деревенскую необразованность, — отмахнулся он. — Но мыло и правда стоящее, и ты сам это понимаешь. А значит, предлагаю улучшить условия нашей работы! Я тут посчитал и готов покупать у тебя мыло в любых количествах, причем цена возрастет, и намного! Теперь я готов брать его, скажем… за соль, но уже не два к одному, как раньше, а один к одному! Ну что, идет?

На этом барин протянул мне руку… Вот только рука эта повисла в воздухе, и я мысленно вернул должок за наше знакомство, отвечать рукопожатием не стал. Хотелось еще ляпнуть что-нибудь оскорбительное в довесок, но зачем? Человек нагло пытается меня обмануть, ценность товара он осознал с первого касания, это видно сразу. Но вот же он, готовый покупатель, стоит передо мной и сам просит торговли, глупо ссориться из-за каких-то оскорблений.

— Золотой за два вот таких куска, — произнес я без единой эмоции, и барон уже открыл рот, но я поднял ладонь. — Эту партию отдаю, как договаривались. А дальше торговаться не буду, покупатель найдется, тем более следующие партии выйдут качеством выше.

Корвен постоял, похлопал глазами, но ничего особо вразумительного так и не придумал…

— Но это же… Дорого! — помотал он головой.

— Может, для тебя и дорого. — развел я руками, — Для человека побогаче цена вполне сносная, а кому-то и вовсе почти подарок. На продажу есть еще четыре куска, завтра будет больше.

Мысленно добавил, что намного больше, и он даже не представляет насколько.

— Это слишком высокая цена… — барон уселся в кресло.

— Ну и соль, разумеется, но это уже сверху. По весу куска на каждый, — добавил я, а то сразу как-то не подумал. — На издержки производства.

— Совсем эти деревенские обнаглели… — процедил он скорее по инерции, но быстро взял себя в руки и вернул деловой тон, поняв, что я могу или делать мыло, или не делать. А точнее делать-то я его буду в любом случае и если он продолжит ныть про дороговизну, то покупатель действительно найдется, причем хоть в соседнем шатре. Ну, не в том, в котором лошади или слуги, а где представитель другого более обеспеченного рода. — Ладно, дай подумать до завтра, — махнул он рукой, и по глазам стало ясно, что мысль у него уже появилась, просто озвучивать ее мне никто не собирается.

А зачем озвучивать, я и так догадываюсь, стоит мне выйти, и Корвен направится к товарищам по походу продавать мыло по шестьдесят серебряков за кусок, а то и по золотому. Я бы, наверное, тоже так мог, но это время, за которое проще сварить еще сто кило и наладить производство, перепродажей пусть занимаются другие. Оптовая цена озвучена, и она вполне выгодна даже с учетом жира и человекочасов.

— Но я бы на твоем месте так цену не задирал, — усмехнулся Корвен, когда я уже собрался уходить. — Завтра в город уходит первый обоз с армейским сопровождением, отряды начнут сменять друг друга. А когда наладится постоянное снабжение, армия уйдет отсюда совсем. И с завтрашним обозом, к слову, отправится первая партия беженцев, из тех, кто решил не оставаться в Пороге. Людей здесь станет меньше, и как ты собрался поддерживать свое производство?

— Да разберемся, не переживай. — и действительно, ведь это даже хорошие мысли, мои товары быстрее попадут на открытый рынок. А там кто знает, может людей и не меньше станет, а наоборот, значительно больше.

Барон побарабанил пальцами по подлокотнику, вижу, что пытался как-то собрать мысли в кучу, но все-таки не смог и его понесло.

— Постой. Если армия уйдет, то как мы… Ты ведь сможешь передавать товар с обозами? Хотя нет, это потом. До отъезда мне нужна настоящая партия, не восемнадцать кусков, а объем, понимаешь? И лучше два сорта, попроще для солдат и подороже для благородных… Нет, три! — он вскинул палец. — Отдельно нужно что-то особое, пара кусков, но таких, чтобы… Есть в столице люди, которым… — тут он осекся и глянул на меня. — Неважно. Которым я хотел бы сделать подарок. Так вот, сможешь? Хотя сначала про обозы, это важнее… Или нет…

— Так я не понял, ты всё-таки берешь мыло, или тебе дорого? — усмехнулся я, глядя на эти метания. Возьмет, конечно, никуда он уже не денется.

Про себя тем временем прикинул расклад, и выходило, что на завтрашний обоз не успеть при всем желании, но армия простоит тут еще не одну неделю, и если развернуть варку по-взрослому, партия спокойно уйдет со следующим. А лорду можно и правда отправить пару кусков в подарок, вот только с ними придется заморочиться отдельно, абы что такому человеку не повезешь.

— Беру. Но до завтра всё равно дай подумать, — буркнул Корвен, и взгляд у него уже плавал где-то в столичных лавках.

На этом я и вышел, оставив барона наедине с подсчетами прибыли. Пусть считает, у него неплохо получается, а мне пора думать, как разворачивать производство и подтягивать качество. Да и мысль про разные сорта неплоха, чего уж там, грех не позаимствовать.

Обратная дорога ушла на логистику. Сколько мыла реально сварить за неделю, если котел у меня один и тот не мой? Сколько на партию уйдет соли и где брать жир уже не на восемнадцать кусков, а на сотни? Задачка из ремесленной превратилась в торговую, и решать ее придется другими средствами, наймом да закупками.

У ворот мой почетный эскорт отстал, дальше грохотала обычная деревенская жизнь. Мужики углубляли канаву под сточные желоба, и один как раз на всю улицу объяснял камню, что он о нем думает, мимо прокатилась телега с известняком, где-то перестукивались топоры. Я прошел деревню насквозь, нырнул в южный тоннель и вот уже считай на месте, далеко ходить не приходится. А ведь рано или поздно это место вырастет, придется пускать ветку метро, чтобы добираться от дома до работы хотя бы за час…

На участке взгляд первым делом зацепился за посторонних, и это слегка кольнуло. Между штабелями кирпича бродили двое солдат и вели себя по-хозяйски, один ковырял пальцем свежий штабель, второй заглядывал под навес, и оба то и дело одаривали моих работников ценными наблюдениями.

— Ты формочку-то маслом смажь, дурень деревенский, — вещал первый, нависая над лепщиком. — Кирпич легче отставать будет, это любая баба знает. И срань вот эту сотри, — он ткнул пальцем в руны на стенке формы. — Она ж только цепляется да мешает!

Лепщик покосился на советчика и промолчал, спорить с человеком при оружии обычно не принято, а с дебилами и подавно. Ну а мне можно, я тут хозяин, так что подошел ближе.

— Сам ты срань, — поприветствовал я гостя. — А маслом лучше рот себе намажь, чтоб глупости легче выходили. Иди отсюда, добрый человек, людям работать надо.

Солдат набрал воздуха, смерил меня взглядом, но тут, видимо, припомнил рассказы про хозяина участка и молот уважаемой Дагны, так что воздух вышел обратно без единого слова. Так что в итоге гость просто развернулся к дороге огибающей деревню, и напарник потянулся следом.

— Ну а вы чего? — повернулся я к мужикам, которые наблюдали за сценой с откровенным удовольствием. — Мы же деревенские, гостеприимство показывать должны. Вот и показывайте. Вон туда, в сторону нахрен отсюда.

Мужики заржали и вернулись к глине, а я зашагал дальше. Из кузни звенело без остановки, Дагна работала вовсю, но по добру, разложенному на верстаке, видно, что заказы пошли уже чужие, солдатские.

Между сериями ударов она успевала тяжело вздыхать, и понять ее несложно. У нее сейчас короткое окно, когда можно хорошенько подзаработать, люди сами выстраиваются в очередь и готовы заваливать работой на месяц вперед. Борн вон пашет не разгибаясь и берет только тех, кто платит больше, а ей пришлось убить лучшие дни на мои котлы, считай бесплатно. Ну ничего, всё не так грустно, как ей думается, самый щедрый заказчик у нее всё равно я, солдатам серьезные суммы попросту не по карману.

Котлы, кстати, стояли готовые чуть в сторонке, прикрытые рогожей от окалины. Большой, ведра на три, клепаный и явно рассчитанный на серьезную работу, рядом маленький, с плоским дном, под пробы. Прошелся пальцами по швам, а там всё ровно, клепки сидят плотно, чеканка добротная, по идее не потечет даже на сильном жару. Впрочем, другого от Дагны я и не ждал, с металлом она дружит и общаться умеет.

— Дагна! — дождался паузы между ударами и протянул ей узелок из относительно чистой тряпицы. — Это тебе предоплата.

Она не сразу сообразила, что это вообще такое. Отложила инструмент, вытерла руки о передник, развязала тряпицу… А там кусочек мыла, и собственно всё.

— Ну… Благодарю, конечно, — особого энтузиазма в голосе не прозвучало, но она всё же зачерпнула воды из ведерка у наковальни, намочила руки и намылила.

Руки у нее черные по локоть, лицо в копоти, а рядом на бревнышке дрых Больд и выглядел при этом чище хозяйки кузни. Дагна понюхала пену, хмыкнула, провела ладонью по запястью, и на фоне сажи осталась полоса чистой кожи. Разглядывала она эту полосу недолго, но с явным одобрением, товар оценен.

— Вообще этот кусочек пятьдесят серебряков стоит, — улыбнулся я.

— В смысле? — глаза у Дагны округлились. — Вот этот кусочек? Так я же за те же деньги неделю горбатиться буду!

А вот это неожиданно, я почему-то думал, что для нее косметика монетами не измеряется вовсе, сколько стоит, столько и стоит. Но нет, дама она практичная, цену и труду и деньгам знает прекрасно, уважаю.

— Ты не думай, это не в счет оплаты заказов, — успокоил ее сразу. — Просто подарок. Пользуйся, а как закончится, скажи, еще дам. Совершенно бесплатно.

— Хм… — кусочек отправился обратно в тряпицу, причем с такой аккуратностью, будто там лежал не кусок мыла, а слиток серебра. — Тогда спасибо уже по-настоящему.

— И раз уж разговор пошел так хорошо… Сделаешь мне еще одну штуку? Как свободное время появится, конечно же.

— Чего, еще котел, да? — вздохнула Дагна. По лицу читалось, что посуда ей поперек горла, ей бы деталь похитрее, где подумать надо, а не листы расковывать.

— Почти. Корытце, — показал я ладонями размер. — Длинный узкий лоток, метр в длину, шириной сантиметров десять или пятнадцать. Борта невысокие, примерно с ладонь.

— Прямоугольный, что ли? Прямо совсем лоток? — она прищурилась, прикидывая в голове. — Стенки какие?

— Стенки можно тонкие, ничего тяжелого в нем вариться не будет. — махнул я рукой, — Греть буду на углях, снизу, без особого энтузиазма.

— Тогда ушки под подвес приделаю, на прутьях над жаром повесишь.

— Не, на подвесе он болтаться будет, а мне нужно, чтобы стоял мертво. — задумался, прикидывая самые разные варианты крепления котелка и остановился на самом оптимальном, — Давай на ножках?

— На ножках так на ножках, — Дагна подняла с верстака уголек и черкнула пару линий прямо на столешнице. — Ножки тонкие сделаю, чтобы под ними угли шевелить можно было. Вот такие, гляди.

— Во, то что надо! — оценил чертеж и показал большой палец.

Назначение у лотка простое, и его я озвучивать пока не стал. В корытце будет плавиться воск, а сквозь расплав пойдет волосяная нить и выйдет с другого конца уже одетой в изоляцию. Протяжная ванна, если по-умному, первый станок будущего кабельного цеха, но для Дагны пусть побудет просто странной посудиной, ей и без моих фантазий забот хватает.

Тем более, это лишь первый образец, возможно в процессе работы я замечу что такая форма неоптимальна, или придумаю какие-то другие способы нанесения покрытия, а там уже сделаем другой инструмент. Но пока так, чтобы нить было удобно протягивать, прижимать ближе к дну, и вытаскивать под небольшим углом, чтобы не над открытым огнем. То есть по центру будут угли, а в начале и в конце лотка уже нормальная температура, чтобы не расплавить нить на входе и не попортить покрытие на выходе.

На этом забрал оба котла и потащил их в сторону обжиговых ям. Варить на стене больше не вариант, там теперь слишком много свидетелей, да и места из-за рельсов осталось всего ничего, толкаешься с каждым встречным, а это отвлекает. Тут же, у ям, всё свое, огонь с углем под рукой, и никто через плечо не заглядывает.

Хозяйство у ям разложил основательно, развел огонь в свободном гнезде и притащил из дома три ведра с сотами, и соты эти до сих пор мерцали, Основа сидела запертой в каждой ячейке и подсвечивала воск изнутри ровным теплым светом. В моем ведре за эти дни натекло прилично меда, да и в двух возвращенных, от Вельта и Эдвина, на дне тоже кое-что плескалось.

Начал с меда, его в любом случае надо убрать до варки. С ведра плотно набитых сот по моим прикидкам должно выйти литров пять-шесть, всё-таки я в основном выбирал куски воска, а мед здесь скорее продукт побочный. Собственно, по итогу прикидка подтвердилась почти в точности, из моего ведра нацедилось литра четыре, из двух других по паре кружек остатков, и в сумме вышло четыре с небольшим. Разлил по бутылкам, заткнул горлышки деревянными пробками и убрал в тень от греха подальше, такой продукт на солнце оставлять жалко.

Дальше настала очередь воска, и пока вода в большом котле закипала, вырезал из подходящей деревяшки черпак с длинной ручкой, а заодно накрошил соты прямо в кипяток, руками и топориком, куски поменьше отдают мед охотнее.

Теория, которую я расписывал себе еще до похода, начала сбываться на глазах. При ста градусах этот воск не плавится и даже не думает, до его ста сорока пяти воде не добраться, зато он размягчается, отпускает мед в воду и расползается рыхлой крошкой, которая всплывает наверх грязноватой шапкой. Собирал ее черпаком, отжимал о борт и складывал в чистое ведро, а котел с медовой водой оставил остывать в сторонке, у этой воды уже есть хозяин.

Работа неспешная, руки заняты, а голова тем временем свободна, красота да и только. Краем глаза заметил, что очередная группа из заблудших солдат огибает меня по широкой дуге, причем дугу они заложили такую, что чуть в реку не сошли. Один что-то шепнул второму, до меня долетело только «колдун» и «пацаненок какой-то неправильный». Ну, неправильный так неправильный, зато к формочкам с советами больше не лезут, светящиеся соты работают лучше любого забора.

Вторая переплавка пошла уже в малом котелке, без воды и на сильном жару. Крошка сперва лежала неподвижно, потом поплыла, куски начали оседать и сливаться в общее зеркало, а грязь ушла пеной, которую я исправно снимал. Перелил расплав в плошку, подождал, и на дне застыл плотный желтоватый кусок, причем довольно приятно тяжелый получился, думал даже меньше будет. Тем более, что процедуру пришлось повторить пару раз, всё в мелкий котелок сразу не влезло.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: воск Особых пчел (очищенный)]

[Проводимость Основы: отсутствует. Полный изолятор]

[Вместимость Основы: отсутствует]

Всё сходится, системные строчки слово в слово повторили те, что я читал у улья и термическая обработка никак не повлияла на результат. Так-то ожидаемо, но крутились неприятные мыслишки, мало ли что пойдет не так. Нет, очистка изолятору не повредила, а это значит, что вся затея с кабелем переходит из разряда фантазий в разряд производственных задач.

Дальше пошли прикидки, куда без них. Чистого воска набралось четыре с половиной литра, и с этой цифры начинается простая геометрия. Волосяная нить тонкая, основной объем съедает сама оболочка, и если класть слой в миллиметр, на метр кабеля уйдет грубо пять кубиков воска. Получается, с литра выходит метров двести провода, а со всего запаса даже под тысячу, но скорее меньше.

Мда… Ладно, допустим, можно утоньшить слой вдвое, и тогда цифра уходит далеко за километр, но тут уже вопрос надежности, тонкую изоляцию легче продавить и протереть.

А самое вкусное начинается со жгутов, ведь если скрутить несколько нитей вместе и обмакивать разом, воска на весь пучок уйдет едва ли больше, чем на одну жилу, оболочка-то общая. Четырехжильный кабель по расходу почти догоняет одножильный, и вот на этом фокусе экономится половина запаса. До Кальвы, конечно, не дотянемся, но кинуть пару кабелей в деревню и дотянуть до участка хватит, если не разбрасываться добром, а дальше пусть пчелы стараются.

— Пу пуру пуп у пуп у…

Эдвин образовался рядом словно из-под земли, с самым непринужденным видом, будто просто мимо проходил. Мимо, ага, через тоннель, мимо навеса и прямиком к моим котлам. Ведро с медовой водой он углядел с десяти шагов, подхватил, заглянул внутрь, понюхал и недовольно засопел.

— Остудил уже, переводишь добро… — забурчал он, пристраивая ведро поудобнее. — Медовуху с умом делать надо, а не разбрызгивать где попало. Тут каждая капля на счету, а он ее в котле на ветру держит, дуркобес…

Спорить я не стал, уговор есть уговор, вся медовая вода его. Да и честно говоря, самому до дрожи интересно, что за варево выйдет у Эдвина на такой основе. Старик удалился в сторону тоннеля, не прекращая напевать себе под нос, и ведро нес бережнее, чем иные носят младенцев.

Ну а я уселся у ям и позволил себе просто посмотреть, как остывает в плошке мой драгоценный слиток. Долго рассиживаться не дали, со стороны тоннеля послышались голоса, шум шагов и характерный стук сваливаемой ноши. Из-за угла по дороге один за другим выбирались мужики с вязанками на плечах, и в вязанках поблескивали серебристые прутки железного дерева, добро из дальней рощи. Ну а замыкал колонну, к моему удивлению, Тобас.

— Сюда складывайте, к жердям! — распоряжался он на ходу без надрыва. — На землю не валить, отсыреет… Всё, передохните, потом дальше понесем.

Мужики сгрузили ношу, расселись кто где, а Тобас направился прямиком ко мне.

— Я тут с просьбой, Рей. — начал он без предисловий.

— Да ну? — даже завис на пару секунд, — Мыла нет, воск заканчивается, медом не поделюсь. Сразу говорю.

— Чего? — Тобас встряхнул головой. — А, точно, это ж ты… Не, я по другому делу. Можно у тебя рубанки взять? Ну, хитрые эти, сдвоенные, которые Ольд делал под рельсы на стене.

— Эмм… — вот тут я окончательно растерялся. От Тобаса я ждал любой просьбы, хоть денег взаймы, но точно не такой. — В смысле рубанки? Тебе-то они зачем?

— Так я теперь за железное дерево отвечаю, — в голосе прозвучала сдержанная гордость. — Добыча и доставка, всё на мне. Сам вызвался, штука-то важная.

— Ты железное дерево строгать собрался, что ли? Сразу скажу, ничего путного не выйдет, даже не пытайся. Оно любую железку сожрет и не заметит.

— Да какой там строгать, — Тобас присел рядом на корточки и кивнул на вязанки. — Оно еще прочнее нашего, которое тут рубили. Да и роща там куда крупнее ближней, надолго хватит. Мы, кстати, с умом добываем, не думай. У Эдвина заранее спросили, что и как, теперь бурую глину из ручья под корни подкладываем, вроде удобрения. Крупные деревья не трогаем вообще, рубим только взрослые прутки, а мелочь оставляем расти и подкармливаем отдельно.

— Вот это грамотно, молодцы, — а про себя отметил, что бесконечный запас арматуры, похоже, у нас действительно появился, и это меняет многое. — Так всё же, рубанки тебе зачем?

— Таскать на себе тяжело, и путь неблизкий, — он мотнул подбородком на мужиков, которые растирали плечи. — И вот пока сегодня тащили, у меня идея появилась. А чего бы не проложить рельсы по земле, от рощи до деревни? Как на стене, только длиннее. Мужики согласны, они ж видели, как оно там катается, один толкает, а везет как пятеро.

Пришлось задуматься и посмотреть на Тобаса немного иначе. Сама по себе идея не нова, я про рельсы до рощи и до других лесных точек размышлял давно, но тут человек дошел до нее своей головой, глядя на собственные стертые плечи, и это дорогого стоит. Одно жаль, отказывать всё равно придется.

— Тобас, рубанки тебе не помогут, — помотал я головой. — На стене нагрузка совсем другая. Там одна баллиста, а она весит как Хорг, плюс расчет из трех человек, и на этом всё. Да и катаются там в основном во время штурма, а такое у нас случается не часто… А теперь представь, что по деревянным рельсам день за днем мотаются составы, груженные железным деревом. Дерево разобьется, и много времени на это не уйдет.

— И что тогда, так и тягать на горбу? — Тобас нахмурился, но без обиды, по-рабочему. — Или дорогу натоптать пошире и телегами возить…

— Ну почему сразу телегами. Для постоянной линии просто нужен бетон.

Договорил, а голова уже сама ушла в подсчеты. Шестиметровый рельс сечением десять на двенадцать потянет под сто семьдесят кило, такой ни вдвоем, ни втроем по лесу не потаскаешь.

Можно лить секциями по два метра, каждая выйдет без малого шестьдесят, двое несут спокойно, но тогда стыков расплодится тьма, а каждый стык это слабое место и вечная возня с подгонкой. Есть вариант отливать прямо по трассе, опалубка ставится по месту и переезжает вслед за готовым участком, тогда переноска отпадает вовсе…

Правда, любой из этих путей упирается в производство, которого пока нет, бетон в таких объемах мы еще не месим. С другой стороны, бетон у нас особенный, с рунами он держит столько, что обычному и не снилось, значит сечение можно смело утоньшать, а с ним упадет и вес. И комбинировать никто не запрещает, прямые плети отливать здесь, на участке, где всё под рукой, а повороты доливать по месту.

Ну и главное, таскать рельсы на руках в светлом будущем никто не собирается. Достаточно заранее продумать рельсоукладчик, платформу с краном, которая едет по уже готовому пути, сама подвозит плети и сама укладывает их перед собой. Дорога, которая строит сама себя, красиво же!

— Короче, так, — вынырнул я из расчетов. — Линию сделаем, но не деревянную, а бетонную, и займусь я этим при первой возможности. Сперва надо производство поднять, без него никак. А вы пока таскайте руками, но в свободное время начинайте готовить трассу. Грунт ровняйте да подсыпайте, где низина, а дальше и шпалы можно класть заранее, разметку дам. Когда рельсы будут готовы, останется их только уложить, и половина работы уже сделана.

— Шпалы это которые поперек кладутся? — уточнил Тобас без тени насмешки, чисто по делу. — Добро. Разметку тогда с тебя спрошу, как до нее дойдет.

Спорить ради спора он не стал, поднялся, окинул взглядом своих людей, и считал он при этом явно не шаги, а ходки и прутки. Скомандовал подъем, мужики со вздохами взвалили вязанки обратно, и колонна потянулась к тоннелю. Сам Тобас напоследок подхватил одну вязанку и молча свалил ее у кузни.

— Тебе тоже пригодится, — бросил он через плечо и зашагал догонять своих.

Пригодится, еще как… Посидел еще немного, переводя взгляд с серебристых прутков на застывающий воск и обратно. Хозяйство обрастает мясом быстрее, чем я успеваю записывать хотелки, и это прекрасно. Но додумывать буду вечером, а сейчас пора закругляться, на складе меня ждет Хорг, и потолок сам себя не зальет.