Глава 5

Вельт шел быстро и на удивление проворно, читая тропу, которую я, хоть убей, не различал под ногами. От веток уклонялся легко, ни разу не задев ни плечом, ни макушкой, а лук держал в руках не переставая, хотя пускать его в ход пока не пришлось.

Пригнулся, пропустил над собой очередную ветку, следом шел я, та же ветка вскользь хлестнула по лицу, впрочем несильно: я тоже почти успел увернуться.

*Крак!*

Обернулся и увидел Больда: уклоняться он не стал, ветку с хрустом оторвало от ствола, та рухнула где-то позади, а сам он невозмутимо потопал дальше.

Да уж, обратно идти будет заметно удобнее: просека за Больдом остается что надо. И вообще, стоило бы держаться позади него, а не Вельта. Тропа тут же становится настолько широкой и явной, что впору телегу катить, разве что колеса будут постукивать по ямкам от его шагов.

Шли быстро, а лес вокруг то и дело подкидывал, на что посмотреть. Мшистые валуны, узкие просветы между стволами, куда солнце падало косыми лучами. Любоваться толком, впрочем, не получалось, внутри против воли шевелится мандраж, так глубоко в чащу забираться еще не доводилось. Раньше всё ограничивалось окраинами, натоптанными тропами сборщиков, хотя и сами сборщики, помнится, забирались довольно далеко, ведь чем глубже в чащу, тем ценнее добыча.

— А это что? — указал я на приметный гриб у замшелого пня.

— Дубняк, несъедобный, — Вельт даже не посмотрел в его сторону.

Уже третий или четвертый несъедобный гриб подряд, хотя Основы в них не заметил, а спрашивал скорее от скуки. С каждым часом идти становится всё менее занятно, и скоро, того и гляди, начну придумывать грибам имена от одной тоски.

Кое-где среди подлеска попадались папоротники высотой мне по грудь, а то и выше, с широкими мясистыми листьями, странно крупными для такого сумрачного места. Хвойный лес то и дело сменялся лиственным и обратно, а деревья вокруг стояли по большей части знакомые и обычные, разве что крупнее привычного и заметно гуще, чем в рощах у деревни.

Еще часа через полтора я окончательно потерял тропу под ногами, а Вельт уверенно топал по подстилке и время от времени резко замирал на месте без предупреждения.

Мне дважды объяснять не надо, раз человек с таким чутьем встал, лучше встать и мне. Но после третьей такой остановки стало окончательно ясно, вместо того чтобы вставать, лучше отпрыгивать в сторону. Дело тут вовсе не в страшных лесных тварях, а в Больде, топал он безмятежно и под ноги особо не смотрел, а значит, при резкой остановке кто-то рисковал оказаться прямо у него под ногами, и этим кем-то, вероятнее всего, оказался бы я.

— Чисто, — снова бросил Вельт вполголоса и быстро зашагал дальше.

А вот я замер, разглядывая дерево, которое явно выбивалось из общей картины леса.

— А это… — кивнул я в сторону раскидистой ели.

Таких здесь росло сразу несколько, ствол в диаметре не меньше метра, а в высоту едва тянет на пять-шесть, не больше. Ветки толстые и густые, но каждая клонилась книзу, как у ивы, не выдерживая собственного веса, хотя раскинуты широко. Хвоя темно-зеленая, чуть темнее привычной ели, зато заметно гуще и длиннее иголками.

А самое заметное — ствол весь залит смолой, отсвечивающей редкими бликами солнца, пробившегося сквозь кроны. По коре тянутся трещины, и из них прямо сейчас сочится смола, да и ветки сухими не выглядят: то тут, то там свисают капли и тянутся почти до самой земли. Земля под деревом, к слову, тоже вся в смоле.

— Да погодите, дайте хоть посмотреть! — возмутился я.

— На что тут смотреть? Обычная плакучая ель, не особо крупная, тут таких вокруг полно, насмотришься еще, — донесся голос Вельта уже откуда-то спереди, останавливаться он не подумал.

Правда спустя какое-то время, поняв, что я никуда идти не собираюсь, охотник всё же вздохнул и вернулся.

— Хотя до темноты мы всё равно не успеем, — добавил он, оглядывая ствол уже вблизи.

— Это вообще что за дерево, ель эта? Ядовитое? Подойду хлестнет? Сожрет? — вопросы посыпались один за другим, все-таки от местных растений тут можно ожидать чего угодно, лучше сразу уточнить у знающего человека.

— Ну, если ты насекомое, то сожрет, — пожал плечами Вельт, подобрал с земли сухой сучок и подвинул им ближайшую ветку. — Вот, видишь? Липнут к смоле, а она их поглощает. Мышей тоже жрет, а в остальном дерево мирное и бесполезное. Как вляпаешься, так и не отмоешься. Ну и попахивает неприятно, чего уж там.

Втянул носом воздух — и правда, запах есть, просто ветерок сносил его в сторону, оттого сразу и не заметил. Смола оказалась резкой и тягучей, но при этом на удивление жидкой, стекала быстро, не успевая застыть.

Что-то мне тут подсказывает, что скипидара в такой смоле хватит с избытком. После выпаривания получится скипидар с канифолью, а с небольшим колдовством над составом и вполне рабочий лак. Упускать такую находку просто грех, так что вложил каплю Основы и запустил анализ.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: смола плакучей ели (свежий образец)]

[Состояние: жидкое, не отвердевшее]

[Тягучесть: повышенная, заметно выше обычной хвойной смолы]

[После отверждения: повышенная пластичность, высокая устойчивость к растрескиванию]

[Вместимость Основы: низкая]

[Проводимость Основы: высокая]

[Особые свойства: высокая адгезия к органическим поверхностям, включая живые ткани]

Прочитал раз, другой, и планы на лак сразу обрели куда более четкие очертания. Дегтя такая смола не заменит, зато потенциал свой, и не маленький: если высохшая корка настолько устойчива к трещинам, то и на лодочные швы, и на пропитку кожи для костюма пойдет отлично.

— Ну что, насмотрелся? — Вельт уже перекладывал лук из одной руки в другую. Видимо, хочет сегодня добраться до какого-то определенного места.

— Мне бы образец набрать…

— Наберешь на обратном пути, добра этого тут до горизонта. — махнул он рукой, — Пошли, а то место под ночлег засветло не найдем, и придется спать вот прямо тут, в обнимку со смолой.

Вельт уже развернулся и зашагал прочь, а я все стоял у ствола, разглядывая застывшие потеки смолы. Место в памяти откладываю отдельной зарубкой, все-таки хороший лак на дороге не валяется.

Как-никак, он сгодится и на рукоятки инструмента, чтобы дерево не гнило от пота и сырости. Разведенным пожиже можно промазывать стыки водоводов, плотнее дегтя выходит и трещин не боится. А то и на кровлю пустить, поверх черепицы, чтобы вода скатывалась, а не застаивалась в порах. В общем, куда ни плюнь, везде пригодится. Лодки покрывать наряду с руной гидрофобизации, мебель, про опалубку тоже забывать не стоит, гладкая поверхность там как раз критична.

Основа в смоле течет свободно, а вот удерживается плохо, но для покрытия других свойств и не надо, его задача не мешать работе рун, а накоплением займется сам материал.

И на продажу такое отправить не стыдно, что немаловажно, город в подобном добре точно себе не откажет. А деньги, между прочим, никуда не делись, не то чтобы мне нужны золотые унитазы, но паровоз без денег не построишь, а строительство дирижабля само себя точно не оплатит. Котя куда меня опять понесло… Стою тут, на ёлку смотрю, а мысли уже об угле, котлах и полетах меж континентами.

— Так эта роща на карте отмечена, — махнул рукой Вельт, не оборачиваясь. — Не потеряешься, если что. Пойдем уже, там дальше только интереснее.

Дальше тропа петляла между стволами, и вскоре лес выдал целую выставку, среди травы то и дело вспыхивали крупные лиловые колокольчики на тонких стеблях, ни на что не годные, кроме как радовать глаз, а рядом желтые метелки с пушистыми шапками, облетавшими от одного касания. Больд топал следом, старательно обнюхивал у тропы очередной гриб и деловито совал его в мешок.

Мимо бы прошли, наверное, если бы не резкий едкий запах, который в какой-то момент ударил в нос еще за несколько шагов до самого растения. У самой тропы притаился приземистый кустик с серыми узкими листьями, чем-то похожий на полынь, только гуще и злее на вид. Сорвал листок, растер между пальцами, и запах ударил так, что у всех сразу заслезились глаза.

— Вонючка, — бросил Вельт, не глядя. — Жгут ее, дым от этой дряни ни зверю, ни человеку не понравится, все бегут. Даже медведь, говорят, морду воротит, если дым на него потянет, но зато комары близко не пдлетят.

А ведь пчелы тоже насекомые… Мысль всплыла сама, и не тратя времени на раздумья, нарвал пару пучков и сунул к шиполистовым листьям, прихваченным для дымаря. Дымарь от такой добавки точно станет злее, глядишь, и на нашей пасеке пригодится.

Чуть погодя показался плющ, он оплетал стволы плотной сетью, цепляясь тонкими усиками за каждую трещину коры. Потянул один побег на пробу: прочный, не рвется, но толще волосяночного волоса раза в три и слабее раз в пять, наверное.

Веревки из такого выйдут, вопрос только какие. Волосянку еще корми, чтобы щупальца заново отросли, а этот плющ бери да собирай, никакого ухода не просит. Прочность, конечно, не та, но там, где серьезная нагрузка не нужна, скажем для оплеток или временных растяжек, плющ обойдется в разы дешевле. Пометка в памяти есть, дальше видно будет.

Следующую остановку неожиданно устроил сам Вельт, коротко подозвал меня рукой и присел на корточки, указав на гриб у поваленного ствола. Гриб напомнил сморчок из прошлой жизни, разве что чуть покрупнее да с рыжеватым отливом.

— Съедобный, — Вельт постучал пальцем по шляпке, — но невкусный. Совсем без вкуса, будто воздух жуешь, а по сытности неплохой. Кончатся припасы, нащипал таких и сырыми в рот, я так не раз делал. Удовольствия никакого, зато голод притупляет.

— А чего это он?.. — уставился я на высохшую проплешину вокруг поваленного дерева, на котором рос гриб, там земля растрескалась, трава пожухла в добром метре вокруг. — Точно не ядовитый? Просто выглядит как-то нездорово что ли…

— Гриб этот за одну ночь вырастает, — Вельт пожал плечами. — Все соки высасывает из бревна или из земли, если бревна рядом нет. А где Основы погуще, там и вовсе за пару часов вымахать может. Потом стоит так, пока кто не сожрет или сам не сгниет.

Гриб тоже, выходит, стратегический ресурс. Второй раз за один переход, впору дневник заводить. Подкормить как следует, плеснуть Основой, и вот тебе почти мгновенное производство еды из чего попало, пусть и безвкусной. А если в подкормку сразу сыпануть специй, вдруг и вкус заодно появится? Деревенские этот гриб держат за несерьезную обманку, а зря, чем не повод попробовать вырастить его дома, вместо того чтобы бегать по лесу с корзиной?

Через какое-то время подлесок неожиданно расступился, а деревья вокруг стали совсем незнакомыми. Тонкие стволы, зато листья шириной с три ладони Хорга тяжелыми шапками свисали почти до самой земли. Больд остановился у одного такого куста и принялся обрывать листья один за другим, аккуратно укладывая их в заплечную корзину.

— Ты чего, груза мало? — окликнул я, поправляя на плече моток веревки.

— Такой груз спину не тянет, — Больд усмехнулся, не прерывая своего занятия. — Ты пощупай, какие мягкие. В хозяйстве всегда пригодятся.

Подошел, пощупал лист сам, а тот и вправду оказался мягким, почти бархатным. Про яд, конечно, стоило бы уточнить, но Вельт на этот счет промолчал, сорвал себе пару листков и сунул за пазуху, а следом за ним не удержался и я. Уточнять вслух, для чего именно такая мягкая охапка нужна в хозяйстве, не стал. Кое-что и так бывает понятно без объяснений.

Пока шли, потратил пяток единиц Основы на растения, которые особенно бросались в глаза по пути, хотя ничего действительно стоящего анализ так и не показал.

Вскоре крупнолистная зелень отступила, и на смену пришла плотная хвоя, под ногами вместо мягкой подстилки захрустела каменная крошка, а тропа потянулась в гору. Такое чувство, что этот лес собирали из обрезков разных лесов и без всякого плана — то подобие тропиков, то голый каменистый склон с хвоей, и границы между ними примерно никакой. И судя по ощущениям, Основы вокруг тоже прибавляется, не сказать чтобы резко, но с каждым часом воздух ощутимо плотнее, а сорванная по пути веточка отзывается куда охотнее, чем с утра.

Один раз остановились на привал, и тут наконец довольный Больд вспомнил, зачем тащил через полдня целую корзину листьев, поднялся и скрылся за ближайшим пригорком. Что происходило дальше, расписывать не буду, скажу только, что где-то за пригорком на мгновение ощутимо полыхнуло Основой, аж с привала почувствовалось.

Вельт, до этого сосредоточенно жевавший вяленое мясо, вдруг замер, потом расслабился и хмыкнул.

— За нами вообще-то стая волков шла, — кивнул он в ту сторону, куда убежал Больд. — Еще с рассвета, тихо, шагов за сто, носа не казали. А теперь как ветром сдуло.

— И как думаешь, вернутся? — покосился я туда же.

— В эту часть леса? — Вельт покачал головой. — Сомневаюсь. Я бы и сам сюда больше не сунулся, будь моя воля.

Дальше камня под ногами становилось только больше, а нормальной земли меньше, тропа уже не столько шла, сколько карабкалась в гору между валунами. Уклон рос с каждым шагом, и часа через два, когда подъем наконец сменился спуском, лес резко оборвался, причем в самом буквальном смысле слова. Там, где еще секунду назад тянулась знакомая чаща, земля просто заканчивалась. Шагнул к краю и глянул вниз — там метров на десять тянулась отвесная стена серого замшелого камня, а у подножия снова начинался лес.

— Да я спрыгну, чего тут, — Больд заглянул через край и уже примерился шагнуть.

— Стоять, — Вельт перехватил его за руку, вернее, попытался. Рука даже не дрогнула. — Ногу сломаешь, кто тебя потом на закорках потащит? Я точно не подписывался.

Довод подействовал там, где не подействовал бы никакой другой, и Больд, насупившись, все-таки отступил от края.

Веревки было два мотка, оба крепкие, из волосяночной нити, но ни один канат, свитый деревенскими пряхами, не выдержит Больдов вес на голом узле, тут и проверять не надо. Мышцами такую тушу все равно не удержать, ведь всю работу делает не сила рук, а трение.

Обмотать веревку вокруг ствола на пару лишних витков, и вот уже не руки держат вес, а дерево, а ладони только придерживают свободный конец. В прошлой жизни доводилось видеть, как швартуют баржи в десятки тонн весом, канат просто обкручивают вокруг пенька на пару лишних оборотов, и с каждым витком сила удержания растет в разы, хотя рука тянет с той же силой, что и раньше. Тут принцип тот же самый, разве что вместо кнехта сосна.

Присмотрел дерево ближе к обрыву, толщиной хотя бы в обхват, обвязал ствол в три витка, а второй конец пропустил Больду под мышками и между ног, соорудив нехитрую петлю вместо упряжи. Ремни тут ни к чему, простая петля держит не хуже, если сделать правильно.

Спускаться вниз лучше не столбом, а почти лежа спиной к обрыву, упираясь ногами в стену и мелкими шагами перебирая по камню, тогда вес идет через ноги, а не рывками через веревку, и трос только подстраховывает, а не тащит на себе все Больдовы кило, которых, подозреваю, в деревне никто толком не считал.

Объяснил план вслух и на всякий случай дважды, хотя Больд слушал скорее из вежливости, а стоило дать ему веревку в руки, как тут же начал дергать ее на пробу, явно проверяя на прочность, и сосна от такого обращения жалобно скрипнула.

Опускали короткими пробежками, метра по два за раз, сосна поскрипывала, кора местами задымилась от трения, но выдержала. На середине спуска Больд зацепил ногой каменный выступ и крутанулся спиной вперед, возмущенно заорал что-то про подлый камень, а затем захохотал и спокойно доехал до самого низа.

Стоило Больду отвязаться и махнуть снизу рукой, мол, цел, Вельт отправил меня следом и спускаться пришлось почти бегом, так как ему явно надоело ждать. Впрочем, спуск получился скорее веселым, чем страшным. Оно же как всегда, мандраж наступает только в момент, когда надо сделать первый шаг. А когда уже повис на веревках, понял, что они выдерживают, разум начинает расслабляться и страх высоты уходит.

Собственно, последним пошел сам Вельт. Он отмотал веревку, сбросил ее вниз, а пока мы с Больдом сворачивали ее и укладывали в корзину, охотник уже стоял рядом, скрестив руки на груди. Удобно, конечно, и возможно я так же умею, но проверять пока не хочется.

Пока спускались, солнце заметно опустилось к горизонту, и свет между стволами сменил обычный дневной оттенок на тускло-рыжий. Лес внизу оказался гуще, идти пришлось медленнее, а вскоре начало откровенно темнеть.

— Вот здесь, — Вельт остановился у небольшой впадины, притулившейся как раз рядом со следующим обрывом, и махнул рукой в сторону углубления. — Заночуем тут, место хорошее.

— Чем? — огляделся я, не найдя взглядом ничего особенно приметного.

— Обрыв прикроет с одной стороны, значит подкрадываться особо неоткуда, разве что сверху, — пояснил охотник. — Пока разбивайте лагерь, а я пробегусь, гляну, насколько тут вообще безопасно.

Вельт растворился в зарослях раньше, чем я успел задать следующий вопрос, а Больд уже стоял посреди впадины и с хозяйским видом оглядывал будущий лагерь.

— Палатку я поставлю, — заявил он и потянулся к скатке.

— Не трогай, — остановил я его. — Лучше дров принеси, только не руби ничего, мне тут вспышки Основы на весь лес ни к чему. А лучше просто найди что-нибудь сухое и поваленное, так всем безопаснее будет.

— Не рубить… — протянул Больд и посмотрел на свои руки. Но спорить не стал, насупился и затопал в темнеющий лес, а земля под ногами мелко подрагивала с каждым его шагом.

Оставшись один, огляделся внимательнее и оценил выбор Вельта. Стена обрыва за спиной тянется метров на шесть вверх и поросла кустарником, а значит прикрывает тыл и отражает тепло обратно, свет тоже дальше камня не уходит. В открытом поле костер виден издалека, а здесь, во впадине у камня, свечение упирается в скалу и гаснет. Дым ведет себя не хуже: тянется по стене вверх и расходится в кустарнике тонким рваным слоем, а не столбом в небо. Место не идеальное, но для одной ночевки лучшего искать глупо.

Костровую яму выкопал в паре шагов от камня, неглубокую, ладони в полторы, по краям обложил собранными тут же обломками камня. Чуть дальше от стены расчистил площадку под лежанки и дважды передвинул ее, прежде чем нашел положение, при котором дым не будет тянуть на головы ни при каком ветре.

Дождя вроде бы не предвидится, небо чистое и звезды уже пробиваются сквозь сумерки, но лопату я тащил через весь лес не для красоты. Обкопал лагерь неглубокой канавкой в один штык, со стороны склона вывел отвод, чтобы вода стекала мимо, а не под бок. Работа нехитрая, минут на пятнадцать, зато просыпаться в луже не придется. Привычка из прошлой жизни, между прочим: на любой стройке первым делом отводишь воду, а уже потом думаешь обо всем остальном.

Нарубил лапника с ближайших елей и навалил на обе лежанки. Больду одного слоя мало, подстилка под ним продавится до самой земли, но тут уж ничего не поделаешь, разве что всю опушку обстричь.

Из зарослей тем временем донесся протяжный треск, такой, будто кто-то ломает хребет средних размеров дракону. Треск повторился, потом еще раз, а потом из-за деревьев показался Больд с охапкой расщепленных поленьев, каждое толщиной в хорошую ногу. Ладони у него были в смоле и крошеве коры, а физиономия так и светилась: наконец-то разрешили хоть что-нибудь сломать.

— Нашел поваленную, — сообщил он, сгружая дрова у костровой ямы. — Сухая, только сверху трухлявая, а внутри нормальная. Надавил, она и раскололась.

Надо полагать, дерево само виновато…

— Маловато? — покосился он на кучу с плохо скрываемой надеждой, что отправят за добавкой.

— На ночь хватит, — осадил я его, пока он не приволок из леса целую рощу. — Лучше лапника нарви для своей лежанки, тебе слой потолще нужен.

Больд оценил лежанку взглядом, крякнул и поплелся к елям, по дороге сорвав ветку и задумчиво ободрав с нее хвою. Судя по его виду, прикидки оказались неутешительными.

Собственно, на этом его полномочия закончились. Палатку ставить не дали, костер развести тоже не доверили, и теперь Больд сидел на своей лапниковой горе, смирившись с участью, и подкидывал ветки в разгорающийся огонь. По лицу было видно всё без слов, человек хотел помогать по-настоящему, а ему доверили функцию дровяного сарая, и это несправедливость вселенского масштаба.

Вельт вернулся, когда костер уже устоялся и над впадиной потянуло обласко хвойного дыма. Появился бесшумно, я заметил его только когда он уже стряхивал хвою с плеча в двух шагах от меня.

— Всё спокойно, — бросил он и присел к огню. — Две мелких стайки севернее, на водопое, нам не по дороге. Пара хищников по деревьям вокруг, но мелочь, не полезут. Если дым будет, близко не сунутся.

— Растяжки ставил? — на всякий случай уточнил, ведь ловушки в таком месте в любом случае лишними не будут, мало ли какая миграция ночью начнется.

— Три штуки, на подходах, — он махнул рукой куда-то за мою спину. — Тонкие, под коленом натянул, споткнется любой зверь, а мне хватит звука, чтобы проснуться.

Я повернулся посмотреть, но в сумерках ничего не разглядел, собственно, в этом весь и смысл.

— Навес к стене двигай, вон туда, — Вельт указал на участок у скалы, где каменный выступ нависал козырьком. — Ветер сверху пойдет, а камень прикроет. Одной скатки хватит, лишь бы сверху не капало, а снизу подстилка уже есть.

Скатку растянули вдвоем, привязали к двум жердям, воткнутым в щели между камнями, и получился невысокий кособокий навес, зато от росы спасет. Больд под него не влезал в принципе и даже пробовать не стал, устроился рядом на своей подстилке, и, судя по всему, ничуть этим не расстроился.

Вельт тем временем скинул со спины двух подвешенных за лапы птиц, каждая размером с хорошую утку. Когда успел подстрелить, я даже не заметил, видимо еще во время разведки.

Подсел помочь ощипать, но охотник сразу показал как надо. Оказывается, не всех птиц стоит ощипывать, у некоторых проще шкуру содрать и Вельт справился с этим в одно быстрое и точное движение. Так что через совсем скоро обе тушки уже сидели на прутьях над углями, и по лагерю поплыл запах жареного мяса, от которого живот тут же забурчал что-то нелестное.

— А ты почему так хочешь в деревне остаться-то? — Вельт откусил от подрумянившейся ножки и поморщился. Без соли не то, конечно, но деваться некуда, поставок из города давно нет.

— Ну так ты тоже тут сидишь, и ничего, — я тоже отгрыз кусок и повернулся к Больду, хотя лучше бы не поворачивался. Тот снял с прута вторую птицу целиком, подержал на ладони секунду, видимо дожидаясь пока перестанет обжигать, и забросил ее в рот. Косточки захрустели, и через мгновение от птицы остались только воспоминания.

— Эх, маловато… — тяжело вздохнул Больд и полез в свою сумку за вяленым мясом. Достал пару пластинок, принялся жевать с недовольным выражением и уставился в огонь. На его комплекцию такой ужин примерно одна ложка каши.

— Я-то как раз успел попутешествовать, — Вельт усмехнулся и откинулся на локоть. — В столице бывал, когда помоложе был. Ладно Больд, ему и в деревне хорошо, а весь мир радоваться должен, что ему гулять лень. Но ты-то мог бы выбраться, посмотреть, как оно за частоколом. Совсем не интересно? Мир огромен, и ты даже не представляешь насколько.

— Почему же, интересно, — я и не собирался врать. — Но здешние земли тоже разнообразны, я тут еще не успел всё изучить, какой мне смысл лезть дальше? Вот устрою жизнь, организую место, куда можно вернуться, а дальше уже можно будет и за частокол выбираться.

И это правда, я прекрасно понимаю, что сижу в одной точке, но ограничения эти намеренные. Здешнее устройство общества вряд ли позволит мне гулять где вздумается. Тут, у леса, основная опасность от зверья, и зверье хотя бы предсказуемое.

А вот дальше, где народу погуще, главными тварями будут сами люди, и чтобы они не стали проблемой, надо сперва обрасти хоть какими-то силами. Охрану нанять, например, или самому стать собственным охранником — принципиальной разницы нет. Да и транспорт нужен, пешком весь мир не осмотришь, а старость подкрадется раньше, чем увижу достаточно интересного. Утрирую, конечно, но свободного времени у меня и правда не так много.

— А что там хоть, в столице этой? — раз уж разговор зашел, грех не воспользоваться. Все мои познания о мире строились на пьяных байках путешественников и торговцев, которые забредали в нашу глушь, а тут сидит живой источник, и источник этот куда надежнее прочих. Раньше, с прежним Реем, вряд ли кто стал бы вот так откровенно разговаривать. А теперь Вельту стрелы нужны, и рассказывать будет как миленький, никуда не денется.

— Да я бы не назвал что-то особенным, — Вельт подкинул ветку в костер. — Представь наш город, только крупнее раз в десять. Хотя ты и в городе-то не был… — здаумался он, — В общем, стены там высокие, каменные, разделен на районы. Богатые есть, бедные есть, всё как и везде, ничего такого.

— Ну, у нас в деревне такого разделения нет, — подметил я.

— Просто у нас все бедные, — хохотнул охотник и тут же посерьезнел. — Нет, на самом деле, нам бы молиться на нашего лорда и старосту. Далеко не все лорды знают, что такое честь, уж поверь мне.

— Ну да, выглядят адекватными, — согласился я. — Оттого и пашу бесплатно.

— Хах! У любого другого лорда ты бы об оплате и заикаться не стал. Приказ — строить купель для лорда, и всё, не отвертишься. — развел он руками, — Мало того, еще и должен останешься. Опять же, не везде так плохо, но такие места в нашем королевстве попадаются. А про соседние говорить точно не возьмусь…

Огонь потрескивал, ночь сгустилась окончательно, и за пределами светового круга лес сомкнулся в сплошную черноту. Больд доел вяленое мясо и теперь сидел, обхватив колени руками. Над головой проступили незнакомые созвездия, а от обрыва тянуло прохладой.

Горячая еда и тишина ночного леса сделали свое дело, Вельт разговорился куда охотнее, чем за весь день пути, и к концу вечера в голове наконец-то сложилась хоть какая-то связная карта. Нет, кое-что похожее я уже слышал от случайных людей в деревне, но там половина оказывалась выдумкой, а здесь информация хотя бы стыковалась между собой.

Если вкратце, мы находимся в глубокой заднице относительно всех известных частей мира. На севере бескрайний лес, и оттуда не возвращаются. Основы там столько, что обычному человеку делать нечего, звери сильнее и злее, а что дальше за лесом, не знает никто.

— Многие ходили, — Вельт подбросил ветку, и искры столбиком поднялись в темноту. — Кто за славой, кто за добычей. Возвращались единицы, и не все в здравом рассудке.

Отец Рея, кстати, тоже не вернулся из похода на север, и гадай теперь, куда его занесло. Может, нашел что-то настолько ценное, что обратная дорога показалась пустяком, а может, всё куда проще и печальнее. В любом случае, с севером ясно только то, что ничего не ясно.

Наше королевство не единственное у этого леса, есть еще одно восточнее, около месяца пешего хода. Лес там редеет, появляется больше воды, а дальше выход к морю. Королевство в основном морское, живет флотом и рыбой, хотя, по словам Вельта, воды у них не менее опасные, чем наш лес.

— Там свои твари, — пояснил он. — Рыбаки у них считай воины, в море без оружия не выходят.

— Уютненько, — буркнул Больд, который до этого молча слушал. — Мне б такую рыбалку, может хоть рыба бы от меня не убегала.

Южнее того морского королевства тянутся бескрайние степи с кочевыми племенами, которых все называют «дикими». Между собой они воюют непрерывно, то объединяясь, то снова рассыпаясь на мелкие кланы. Иногда сбиваются в орду и прут на юг, потом частично возвращаются и берутся за старое. Логику их набегов не могут объяснить даже те, кто торгует со степняками не первое поколение.

Строго на юг начинаются пустыни, и там тоже без монстров не обошлось. Жара, иной уклад, всё другое, от зверья до архитектуры. Торговля идет вяло, расстояния убийственные, а караваны грабят и степняки, и местные.

— Оттуда специи возят, — вставил Вельт. — Дорогущие, за щепотку можно лошадь купить. Доберешься и вернешься с мешком перца, считай обеспечен до старости.

— А на запад? — поддержал я, пока рассказчик не уснул прежде слушателей.

— На запад и топать далеко не придется, сразу горы. Непроходимые, высоченные, снег на вершинах круглый год. Перевалы вроде есть, но тогда придется договариваться с народом, который живет внутри этих гор. А они последние века ни с кем дел иметь не желают. Сидят по своим пещерам, торговать отказываются, к себе не пускают.

— А раньше пускали?

— Говорят, когда-то давно торговали, — Вельт поскреб подбородок и задумался. — Но это из тех историй, которые старики рассказывают, а проверить уже некому. Сейчас лезть к ним себе дороже, и не обойти никак.

— М-да… — протянул я, переваривая услышанное. Мир и правда удивителен, хотя изведанная его часть поместилась в рассказ на один вечер, и это наводит на определенные размышления. Нет, может за этими пустынями и горами прячется еще целый континент, но пока даже соседнее королевство для здешних жителей считается краем земли. Есть куда расти, в общем.

— Ладно, всё, спать, — Вельт поднялся и отряхнул колени. — Я подежурю. Через четыре часа разбужу.

Возражать не стал, разговор и впрямь затянулся, а завтра нам еще с пчелами знакомиться. И заодно узнаем, справится ли моя броня, или они все-таки пролезут через осьминожку, и надо было шить нормальные штаны. Улегся на лапник, подложил руку под голову, потянулся, и мышцы тут же напомнили о каждом пройденном за день метре.

Последнее, что слышал — это Больд, который ворочался рядом и никак не мог устроиться, а еловые ветки под ним проседали и потрескивали, и звук этот странным образом убаюкивал. Ну а потом мне уже снилось, что я лезу в горы верхом на ездовом скорпионе и требую у горного народа объяснений, какого хрена они пытаются сбить цену на мой кирпич, а скорпион щелкает клешнями и, кажется, полностью на моей стороне.