Глава 6

Лес выпустил колонну на открытое поле ближе к полудню, и командующий наконец позволил себе выдохнуть. Позади остался марш по узким тропам, где строй растягивался в нитку, а каждый овраг приходилось сначала проверять. Впереди лежало перекопанное поле, за полем стояла деревня, и небо над ней висело чистое, без всяких столбов света.

Столб этот видело всё войско, белое сияние поднялось над лесом до самых облаков, правда длилось это явление совсем недолго. К вечеру прискакал гонец от помощника лорда с коротким посланием, что впереди обнаружено крупное скопление жил, и просьбой, чтобы войска выдвинулись незамедлительно.

Легко выговорить слово «незамедлительно», когда за спиной три десятка отборных гвардейцев, а не несколько сотен уставших солдат. Гнать войско ночью через лес, навстречу тому, что способно устроить такой выброс Основы, командующий не собирался. Отчетов о потерях за эту кампанию и так составлено непозволительно много, и каждый новый лист наверху читают всё внимательнее. Так что вперед ушел малый отряд пехоты, налегке и с приказом смотреть, а не воевать, основные силы поднялись с рассветом.

Доклад от передового отряда пришел еще утром. Деревня цела, стены целы, ни жил, ни зверья в округе, сведения помощника лорда не подтвердились. Командующий выслушал, отпустил гонца и двинул колонну дальше тем же шагом. Спешить он не стал с самого начала, и оправдываться за это тоже.

Войско вытягивалось из леса и строилось на ходу. Впереди лучники и пехота с мечами и копьями, за ними рыцари со слугами и запасными лошадьми, позади обоз с продовольствием, который время от времени пополняли из города. Там же, в обозе, везли раненых, кого не успели отправить в глубокий тыл. Главное, чтобы доехали живыми, мертвых наверху считают отдельно, и счет этот расти не должен.

Командующий ехал в голове колонны и смотрел на деревню. Докладам он верил, но одно дело чужие слова, другое собственные глаза. Ожидал увидеть если не пепелище, то хотя бы следы бедствия, выбитые ворота и брошенные дворы. Вместо этого за перекопанным полем стояла целая деревня с частоколом и кирпичными башнями, и башни эти сложены ровно, со знанием дела.

Недалеко от ворот торчал невысокий колодец под бетонным колпаком, возле которого несли караул двое гвардейцев в глухих шлемах, а просто воду так не охраняют. Поверх стены каталась тележка с баллистой, доехала до поворота, постояла немного и лениво покатилась обратно.

Баллисты в столице есть, и покрупнее этой, но каждую перетаскивают волами и ставят на позицию по полдня. Здесь она ездит по стене сама, причем силами двух солдат, которые по виду не особо-то и напрягаются. Командующий смотрел на это, и внутри поднималось тихое раздражение. Дома попробуй выбей из казны хоть одно бревно на укрепление, замучаешься писать бумаги. А тут дыра на краю королевства, и в этой дыре, судя по всему, нашли золотой рудник, иначе откуда всё это?

Сзади сбился шаг, и командующий, обернувшись, увидел, что строй расползается, солдаты глазеют на башни и тележки с раскрытыми ртами, и десятники глазеют вместе с ними. Он открыл рот для команды и поймал себя на том, что собственный рот уже давно раскрыт. Встряхнулся, выпрямился в седле.

— Подтянуться! Марш!

Строй выровнялся, и дальше шли как положено, а командующий вернулся к мысли, которую крутил всю дорогу, к будущему рапорту. С округой всё просто, королевские силы блестяще зачистили земли вдоль тракта, это чистая правда, за нее не стыдно. С деревней сложнее. Груда камней на краю поля? Строиться собирались, месяц-другой стаскивали. Ямы и рытвины? Ловушки на зверя, копали на всякий случай, не пригодились. Зверье разбила армия на дальних подступах, деревне повезло. Звучит складно, и проверять никто не поедет.

План на вечер тоже складывался сам собой. Армия входит в деревню, мужики помогают с размещением, местные женщины готовят горячее, повара наконец отдыхают. После лесных ночевок и даже сарай с крышей сойдет за награду. До ворот этот план дожил в целости, а у ворот начал умирать.

Староста ждал перед открытым проходом, но встречей армии занят не был. Рядом с ним переминался рыжебородый оборванец в заляпанной раствором одежде, и разговор у них шел о своем.

— Да, отопление обязательно сразу, перед заселением, — староста говорил негромко и на подходящую колонну даже не оборачивался. — Сообщу Хоргу, пусть выделит каменщика, печи делать пора. Двигайтесь по одной стене, бараки всё равно кольцом замкнутся, всё по проекту.

— Принял, староста. Я чего подошел, уточнить надо было… — почесал затылок работяга.

— Всё правильно ты подошел.

Рыжебородый скрылся в воротах, и только после этого староста повернулся к командующему. Лет шестьдесят, сухой и крепкий, спина прямее, чем у половины рыцарей в колонне. Смотрел спокойно, и снизу вверх смотреть даже не пытался, хотя перед ним стояло несколько сотен вооруженных людей.

— Рад видеть, что король не забыл про нас и прислал помощь, — он склонил голову ровно настолько, насколько положено.

— И я рад видеть, что беда прошла мимо вас. — командующий кланяться не стал, да и не положено, в целом-то.

— Кто вам такое сказал? — староста поднял бровь. — Не прошла. Мы выстояли.

— С радостью выслушаю, как всё происходило. Но сперва мне необходимо разместить армию.

Командующий шагнул в сторону, намереваясь пройти к воротам, и староста шагнул туда же и коротко мотнул головой.

— Деревня перенаселена, впустить всех не могу. — отрезал он, — Раненых примем, но только самых тяжелых, лазарет не вместит. Вам и вашей свите доступ открыт в дневное время. Под лагерь готов предоставить пустырь перед северными воротами, там хватит места для всей вашей армии.

Командующий некоторое время хлопал глазами. Ему, командующему королевской армией, деревенский староста только что расписал, где стоять и когда можно заходить. Он поднял взгляд, подбирая слова, и слова застряли в горле, ведь на перемычке над воротами стояли помощник местного лорда Кральд и его гвардеец Далмер.

Держались чуть в стороне, в разговор не вмешивались и наблюдали с вежливым интересом, но сама поза читалась без перевода, помощник лорда за старосту. Продавливать это через голову лорда — себе дороже. Командующий проглотил заготовленное и сделал в памяти зарубку.

— Рыцарям по положению не пристало ночевать в поле. — попытался он продавить, хотя это скорее по привычке, — Хотя бы для них…

— Деревня перенаселена, — повторил староста. Ни раздражения в голосе, ни вызова, просто второй раз сообщил, какая завтра погода.

Торгуется этот старик, словно всю жизнь ведал армейским снабжением, и спорить с такими без толку. К тому же зерно истины в отказе есть. За открытыми воротами виден кусок улицы, по нему катят тачки и снуют мужики с ведрами, и все при деле. Не деревня, а ярмарочный день, народу действительно очень много для такого крохотного поселения.

Новость про ночевку за стеной разошлась по рыцарской части колонны раньше, чем командующий успел ее объявить. Ропот поднялся сразу же, все-таки благородные господа не пастухи какие-то, чтобы спать в поле. В столице вот-вот начнется сезон балов, а они которую неделю не мылись по-человечески. Честь рода не позволяет ночевать под забором у деревенских. Командующий слушал это вполуха и не вмешивался, по опыту зная, что сам по себе ропот еще ничего не значит, да и все равно виноват тут не он, а деревенские.

Один из молодых рыцарей все-таки решил проверить границы на прочность и направил коня прямо в открытые ворота. Стражник у прохода даже не потянулся к оружию, только перегородил дорогу древком копья и коротко мотнул головой.

— Пешим можно. Про конных уговора не было.

Рыцарь посидел в седле, посмотрел на стражника сверху вниз, но копье не сдвинулось, а по ту сторону ворот на шум уже оборачивались работяги. Спешиваться у них на глазах оказалось ниже рыцарского достоинства, и конь развернулся обратно.

Ропот всё усиливался, недовольные рыцари никак не могли понять, почему их вообще могут не впустить в деревню и кто запретит, если они вдруг решат прорваться туда силой, но как раз в этот момент из ворот выкатился трактирщик. Никто его не звал, но он уже семенил вдоль строя, кланялся каждому всаднику по очереди и блеял комплименты с таким усердием, что даже командующего передернуло.

— Доблестные защитники королевства, гроза зверья, наконец-то вы прибыли в наши скромные края! — он чуть ли не прослезился, стараясь выразить свое признание, — Трактир всегда открыт для вас, мясо жарится, пиво холодное, для господ рыцарей лучшие места!

В званиях трактирщик путался безнадежно, молодого барона он произвел в графы, и барон приосанился в седле. Настоящего графа, наоборот, назвал бароном, и вот это уже смертельная обида, граф побагровел, а соседи по строю оживились. Рыцари тут же принялись пересчитываться между собой, кто кого выше и кто к кому как обязан обращаться, и про ночевку в поле разом забыли.

Регламент староста огласил поверх поклонов трактирщика. Поесть и посидеть в трактире можно, ночевать внутри нельзя, к закрытию ворот все на выход, без исключений. Рыцари для порядка повозмущались еще немного и потянулись в ворота следом за трактирщиком, и ропот угас сам собой.

Командующий смотрел им вслед и честно признал про себя то, чего вслух не скажет никогда. Этот блеющий тип за пять минут решил задачу, на которую у него самого уходит три военных совета и пара недель уговоров. Может, зря в армию не берут трактирщиков, хотя скорее это они сами туда не рвутся.

Староста проводить экскурсию не стал, у него дела, и вместо себя выделил старшего стражи по имени Гундар. Лет пятьдесят, крепкий, меч на поясе. Улыбаться этот человек разучился давно и о потере явно не жалеет, это стало понятно командующему сразу.

Военный с военным обычно находит общий язык быстро, но с Гундаром разговор не клеился. Отвечал он односложно и по делу, и от этой скупости раздражение только копилось.

— Баллиста, значит, по рельсам ездит? — командующий указал на тележку над воротами.

— Ездит. — коротко кивнул тот.

— И поворачивает?

— Нет.

— Так вот же, по округлой стене едет, и я не вижу, чтобы кто-то рулил, — нахмурился командующий.

— Значит поворачивает, — Гундар пожал плечами. — Мастер делал, для меня главное, что работает.

За стеной показали полосу вдоль частокола, расчищенную от кустов и коряг на добрую сотню шагов. Ямы на поле оказались присыпаны, но свежая земля выдавала их ровными рядами.

— Ловушки? — командующий сразу это понял, но решил уточнить. — На зверя копали?

— Копали до штурма. После штурма закапывали, — Гундар говорил ровно, без гордости и без нажима. — Звери в них хорошо сидели, доставать замучились.

Слово «штурм» командующий покатал в голове, и складная версия для рапорта, где зверей разбили на дальних подступах, начала рассыпаться. Спрашивать подробности расхотелось, и какое-то время он шел молча.

Деревня тем временем жила своим ходом и на гостей внимания почти не обращала. Мужик с груженой тачкой ехал по дорожке не сбавляя хода, и молодой рыцарь из свиты сам отступил с дороги. Командующий сделал вид, что не заметил, а рыцарь сделал вид, что так и было задумано. Другой работяга оторвался от лопаты и дернулся отвесить поклон, но Гундар едва заметно мотнул головой, и мужик вернулся к работе. Солдаты из сопровождения украдкой щупали рельсы на стене, десятник шипел на них и оттаскивал, а потом, оглянувшись, пощупал сам.

К колодцу под бетонным колпаком не подвели, гвардейцы возле него стояли так, что желание подходить пропадало само. К огороженным погребам тоже, а у пруда за домами маячила охрана. На вопросы Гундар отвечал одинаково, туда нельзя, и всё тут. Командующий не настаивал, чужое хозяйство, чужие секреты, но глаза у него работали без разрешения, и увиденного хватало.

Вывод из осмотра выходил простой и для рапорта негодный: поход не был нужен, деревня справилась сама, без армии и без него лично. И возможно местный лорд смог бы сам зачистить дорогу от города и окрестные земли, просто это могло занять чуть больше времени. Командующий поморщился и отложил эту мысль туда же, куда откладывал всё, что не годится для бумаги.

— Кто всё это строил? — задал он под конец вопрос, который держал с самого поля.

— Мастер. — Гундар все так же оставался крайне красноречив.

— И где он?

— В лесу.

— В лесу? — командующий даже остановился. — Что мастер делает в лесу, когда к деревне подходит армия?

— За воском ушел, насколько мне известно. — пожал плечами начальник стражи.

— За каким еще воском… Когда вернется?

— Как воск найдет.

Командующий всмотрелся в лицо старшего стражи, выискивая издевку, но Гундар стоял невозмутимый, и по этому лицу было ясно, что больше из него не вытянуть ни слова. Второй раз командующий задал вопрос медленнее и получил тот же ответ слово в слово, в лесу, за воском, вернется как найдет.

А ведь такой мастер в колонне на обратном пути украсил бы рапорт лучше любой баллисты. Привезти такого в столицу, показать наверху, и поход окупится независимо от числа зачищенных жил. За такое не спрашивают о потерях, за такое благодарят.

Но мастер в лесу, но ведь он вернется, и тогда можно буде использовать свои полномочия по полной. Эту мысль он отложил недалеко, надо еще продумать какие именно полномочия стоит использовать в данной ситуации и понять, стоит ли оно того.

Ночь легла на лагерь вместе с холодом, и над пустырем потянуло дымом костров. Командующий сидел за полевым столом у своей палатки, перед ним лежали чистый лист и перо, а из-за частокола доносился рыцарский гогот. Трактирщик, судя по звукам, свое дело знал, и к закрытию ворот этот гогот выкатится наружу сам, без напоминаний.

Чуть раньше от старосты вернулся старший по снабжению со списком цен на провизию. Список он положил на стол молча, потом сел у ближайшего костра и долго смотрел в огонь. Командующий развернул бумагу, глянул на цены и понял его без слов.

Оставалась главная задача похода, и решалась она не мечом, а пером. Написать правду так, чтобы она выглядела победой. Понятно, что поход еще не закончен и придется тут задержаться на какое-то время, зачистить окрестности, обеспечить безопасность, но по поводу этой части операции отчеты уже составлены, осталось только отправить вовремя. Но вот деревня, конечно, подкинула задачку… И еще подкинет, судя по тому как тепло встречают местные.

«При поддержке королевских сил местное ополчение отразило…» Перо остановилось на середине строки. Прочитают и спросят, зачем гоняли армию туда, где справилось ополчение. Командующий зачеркнул написанное жирной чертой.

Подумал, обмакнул перо и вывел заново: «Своевременное выдвижение королевской армии лишило противника возможности закрепиться в освобожденных землях…»

Перечитал, шевеля губами, и остался доволен. Вот это уже теплее.

* * *

Разбудил меня Вельт еще в серых сумерках, без церемоний потряс за плечо и сунул в руки полоску вяленого мяса, видимо, вместо приветствия. Ночь прошла тихо, отдежурили по очереди, и единственным происшествием стал храп Больда, от которого, подозреваю, вздрагивал весь окрестный подлесок.

Лагерь свернули быстро, я скатал навес и прикопал костровую яму вместе с канавкой, Больд утоптал угли и загрузил корзину, а Вельт напоследок обошел впадину и снял растяжки. Шагов через двести он свернул к ручью, о котором вчера даже не обмолвился, и мы наскоро умылись. Вода ледяная, зато остатки сна сняло начисто, никакой Основы не надо.

Дальше двинулись прежним порядком, Вельт впереди, следом я, а Больд замыкающим, и лес опять взялся показывать диковинки. Возле одной из полян я чуть не наступил на мухоловку, до боли похожую на земную, разве что покрупнее и с характером.

Местная версия, как выяснилось, умеет выкапываться из грунта и перебегать на корешках туда, где ловится лучше. Целая стайка таких обосновалась у горки навоза и караулила мух, зубастые головки мерно покачивались на стеблях, и промысел, судя по сытому виду, шел неплохо. Двое, правда, развернулись в мою сторону и следили, пока я не отошел подальше, отчего стало слегка не по себе. Умом понимаю, что взрослый человек им не добыча, но вот и ходи теперь по кустикам, когда у кустиков есть зубы и собственное мнение.

Обрывы и прочие препятствия я к этому времени считать перестал. Тропа петляла между валунами, пару раз пересекала ручейки, но шли мы бодро, и еще до полудня Вельт вдруг поднял руку и пригнулся.

— Близко, — он перешел на полушепот и указал куда-то наверх, где возвышался очередной обрыв. — Вон, смотри туда. Видишь, у прохода пчелки копошатся?

И действительно, в почти отвесной каменной стене темнела глубокая высокая трещина, закрытая чем-то коричневым, а под ней виднелась небольшая площадка с проходом внутрь, возле которого и возились обещанные «пчелки».

Да уж, пчелками такое назвать трудно, и теперь я окончательно поверил Эдвину с его «особенными», хотя всю дорогу надеялся, что старик попросту шутит. Заодно выяснилось, что Кейн со своей Муркой этим красавцам безбожно польстил, не с кошку они размером, а со среднюю собаку. Три штуки стояли на площадке и смотрели вниз большими фасеточными глазами, крылья сложены, окрас яркий, и ничего хорошего весь этот вид гостям не обещает.

Но надо отдать местной природе должное, не все пчелы тут такие. Я ведь полдороги ломал голову, где они возьмут цветы подходящего размера, чтобы собирать пыльцу, а разгадка вышла проще некуда. Помимо здоровенных монстров в округе хватает вполне обычных пчел, и одна такая подлетела, уселась мне на плечо, деловито обнюхала, поняла, что я не цветочек, спокойно расправила крылышки и отправилась восвояси.

— Мелкие не кусаются, — Вельт заметил мое замешательство, и я выдохнул. А то уже успел подумать, что осьминожья броня окажется бесполезной, на такую мелочь она не рассчитана.

— Большие тоже не кусаются, — хохотнул Больд. — Они жалят. Хотя ладно, и кусаются тоже…

— Благо хоть ужалить смогут только по разу, — отмахнулся я.

Пчелы этим от ос и отличаются, жало у них с зазубринами и остается в жертве вместе с частью потрохов, а сама труженица улетает доживать свои последние минуты. Ну или не минуты, в пчелиной физиологии я не силен, нахватался обрывков из научно-популярных программ, не более того.

— Эмм… А с чего ты так решил? — Больд с Вельтом удивленно уставились на меня, и охотник покачал головой. — Могут хоть сто раз кольнуть, пока силы не закончатся.

— Ага, проверено, — со знанием дела добавил Больд и похлопал себя по плечу.

— Вы хотели сказать «пока яд не закончится»? — удивился я. — Кейн вон уверял, что жало у них ядовитое.

— Там не только яд, как раз он меньшая из бед, просто немного немеет кожа от него. Опасный яд — это у барсука, а пчелы тут каким боком? — Вельт всплеснул руками. — Ну Рей, ты будто вчера родился. Жало у них особенное, вот в чем главная опасность. Ну и жвала мощные, как Основу в жертве заблокируют, так сразу рвать и начинают. В общем, давай, надевай костюмчик свой, а я пока тропу тебе поудобнее присмотрю. Но с тобой не пойду, отсюда как-нибудь постреляю.

— Тоже подстрахую, если что, — отозвался Больд. — Ну что, командуй, а то я пока не понимаю, как туда лезть, раньше мед не добывал. Ну, точнее добывал, но там пчелы не Особые были, с этими совсем другой разговор.

Кейна я тем временем мысленно вычеркнул из списка консультантов по насекомым. Главный деревенский специалист по пчелам, как же. Мог бы чуть больше рассказать хотя бы, чтоб я смог лучше подготовиться.

Дальше начались сборы, Вельт ушел присматривать подъем, а я развел костерок, и пока тот прогорал, перетряхнул заготовленную еще в дороге смесь шиполиста с вонючкой. Сначала по горсти углей на дно каждого ведра, сверху листья с утрамбовкой, и смесь занялась не огнем, а ровным тлением, как и задумывалось. Наружу повалил густой белый дым, до того едкий, что глаза заслезились даже против ветра, а это по нашим меркам знак качества.

С погодой, к слову, повезло, тепло и солнечно, а в улей лезут как раз в такую пору. Днем большая часть пчел в разлете, трудится по цветам, и дома остается не так много народу. Правило рабочее, вот только у нас оно вряд ли сработает, пчелы-то неправильные.

Роли у них поделены, мелкие собирают пыльцу, а крупные никуда не летают и стерегут дом. И кто знает, насколько далеко это разделение зашло. Может, в глубине расщелины меня поджидают пчелы-рыцари и пчелы-маги, а в самом дальнем зале восседает на восковом троне пчела-король, и мне еще предстоит просить у него аудиенции. Мда, какие только мысли не лезут в голову, когда залезаешь в душный кожаный мешок, покрытый бараньей чешуей.

Облачение, кстати, много времени не заняло. Вельт накинул на меня балахон и расправил ленты, шлем я нахлобучил сам и накрепко затянул петли под подбородком и за ушами. Внутри сразу стало жарко, обзор через струны так себе, зато снаружи, если верить Ректу, я выгляжу как хтонь, и на пчел это, глядишь, тоже подействует.

Коромысло вырезал тут же, из подходящей палки, подвесил ведра по концам и закрепил всю конструкцию за спиной, чтобы дым тянулся следом, а руки оставались свободными. Третье ведро, под соты, пристроил туда же, в руку взял лопату, и на этом экипировка закончилась.

Напоследок обсудили план действий, если это можно так назвать. Вельт уже вернулся с разведки и показал, с какого камня на какой перепрыгивать, чтобы выбраться на площадку, а Больд занял место под обрывом и пообещал ловить всё, что оттуда посыплется, включая меня. Собственно, на этом совещание закрыли, и я полез.

Двигаться в костюме оказалось еще неудобнее, чем по двору. Ноги то и дело норовили соскользнуть, зацепиться руками не выходило, рукава-мешки для такого не приспособлены, так что балансировать приходилось лопатой и коромыслом, а ведра при каждом рывке щедро окуривали то меня, то окрестности.

И пусть лезть тяжело, голову всё равно заняли мысли, в основном про дым за спиной. Дымарь ведь штука на вид простая, а работает хитро. Пчела чует гарь и делает единственный разумный вывод: где-то горит лес. А раз горит лес, дом вот-вот придется бросать, и спасать в первую очередь надо самое ценное, то есть мед.

Вся семья отрывается от дел и принимается набивать брюшки запасами, а сытая пчела вялая и добродушная, ей и летается тяжело, и сгибаться для укола лень, ей бы забиться поглубже да переждать. Заодно дым перебивает сигналы тревоги, у земных пчел это запахи, а чем переговариваются местные — вопрос открытый, но будем надеяться, что вонючка глушит у них всё разом. В теории выходит складно, ну а проверять теорию, как обычно, выпало мне, благо передвижная лаборатория с собой, целых два ведра.

И вот он, вход в улей, хотя снизу всё это смотрелось куда безобиднее. Расщелина на деле не трещина вовсе, а целая пещера, и насколько глубокая, отсюда не разглядеть, метров десять свет еще выхватывает, а дальше сплошной темный провал. Шутка про короля пчел резко перестала казаться смешной, да и пчелы-солдаты вблизи в собачью категорию уже помещаются с трудом. Топчутся у входа, потряхивают крыльями и с почти человеческим недоумением разглядывают кожаного чешуйчатого дурака, который все-таки осмелился сюда подняться.

— Ж-ж-ж? — вопросительно прожужжала одна, а вторая звонко щелкнула жвалами.

— Ну, допустим, бе-е, — попытался как-то убедить их, что я не медведь. На всякий случай чешуйки продемонстрировал, вдруг признают барана все-таки?

Вот только моя гениальная уловка сработала слабовато. И вообще, кто вдруг решил назвать этих монстров пчелами? Действительно ведь, ничего общего!

Додумать мне не дали, первая сорвалась с места и со всего разгона ударила в грудь, и сразу стало понятно, что ужалить тут задача вторая. Первым делом гостя положено снести с площадки, и оборона, надо признать, у них поставлена с умом, зачем возиться с чужаком, если за спиной у него обрыв. Жало скользнуло по чешуйкам, а вот толчок вышел такой силы, что я едва устоял, благо успел подготовиться и принял удар всем весом.

Следом прилетел второй тычок, и снова острие проскрипело по чешуе, а третий пришелся по ногам, но там пчела увязла в лентах и до тела не добралась. Броня пока держит, да только никто не обещал, что она выдержит и следующий заход. Потому когда твари поднялись в воздух и пошли на второй круг, я уже не стоял столбом и первую встретил ударом лопаты.

Что интересно, в дыму их заметно ведет. Стоит пчеле влететь в белесое облако, как она пьянеет и слабеет на глазах, а после изо всех сил старается выскочить обратно на чистый воздух. Я не пьянею и не слабею, хотя глаза слезятся исправно, но даже с таким преимуществом нормально попасть лопатой не вышло. Удар прошел вскользь, зато зацепил крылья, и туша, кувыркаясь, ушла вниз с обрыва, пусть с ней внизу разбираются без меня. Оставшиеся две зависли за границей дымного облака и оттуда внимательно за мной наблюдали.

Ага, стоять на открытом воздухе я точно не собираюсь, тут у них и разгон, и обрыв за моей спиной. Раз уж дым работает, будем наглеть. Так что без лишних раздумий развернулся и со всех ног бросился прямо в улей.

Удары чувствовал и спиной, и головой, но броня держала исправно, так что внимания на них почти не обращал, разве что пока преодолел два метра до прохода, меня успели ткнуть жалом раз двадцать, наверное. Обернуться бы да посмотреть, кто там такой настойчивый, только в этом костюме подобный фокус не провернешь, вертеться придется всем корпусом, а мне не настолько интересно.

Из улья навстречу вырвался еще десяток монстров, двоих я сбил и отправил лопатой вниз, Больд обещал ловить всё, что посыплется с обрыва, вот пусть и принимает пополнение. Остальные перекрыть дорогу не успели, да и перекрывать там особо нечего. Расщелина огромная, но большую ее часть пчелы наглухо заделали воском или прополисом и оставили открытым только проход у самого низа. Народ тут упитанный, так что лаз вышел просторным, и я пролез внутрь, потратив на доработку краев всего минуту.

Забежал поглубже и снова замер, не обращая внимания на град ударов в спину. Да это правда неправильные пчелы, честное слово… Первым в глаза бросился фон Основы, тут ею пропитано всё. Снаружи улей ничем себя не выдает, никакого фона не чувствуется, пустая расщелина и только, зато внутри всё искрится, и видно это невооруженным глазом. Мед в сотах излучает мягкий свет, по самим наплывам пробегают разряды. Концентрация Основы при этом не ниже, чем в нашем колодце силы, если не выше. Вот она, идеальная изоляция, наружу не уходит ни капли, пчелки несут всё в дом.

Несмотря на дым, работа здесь кипит полным ходом. Куда ни глянь, всюду соты, от совсем маленьких до здоровенных, наплывы тянутся до самого потолка, и по ним ползают миллионы мелких пчелок. Среди этой суеты взгляд выхватил группу пчел среднего размера, к моему удивлению вовсе без крыльев, скорее уж похожих на шмелей. Лапы у них мощные, длинные, и заняты эти создания лепкой сот, то есть передо мной самые настоящие строители.

— Приветствую, коллеги! — не выдержал я и помахал им лопатой, но те взаимностью почему-то не ответили. — Ладно, ладно, понял, не отвлекаю от работы, — извинился на всякий случай, а то выйдет сейчас какой-нибудь пчелохорг и начнет орать, что я мешаю его бригаде.

Солдаты тем временем никуда не делись, долбили то в спину, то в плечи, жала скрипели по чешуе, а я дымил на всю округу и не спеша осматривался. Рубить сразу нельзя, сперва надо понять, что здесь можно вырубить без большого вреда, прихожу я сюда явно не в последний раз, и уничтожать улей в мои планы не входит.

Ответ на этот вопрос нашелся довольно быстро, стоило согнать с лица пчелу-защитника поменьше, и между клубами дыма обнаружилась здоровенная сота, которая лежала прямо на полу и растекалась лужей меда. Вокруг деловито сновали рабочие, перетаскивали повыше всё, что еще можно спасти, но размеры не те, да и спасать там особо нечего. Ячейки крупные, такие явно предназначены для выведения солдат, ну или для их прокорма, точно не скажу. Вот, собственно, и место добычи, удобнее не придумаешь.

Дыма к этому времени набралось достаточно, и тычки ослабели, хотя совсем без приключений не обошлось. Один солдат полез снизу и протиснулся под ленты у самой земли, лапки царапнули ногу через штанину, и отмахиваться пришлось уже всерьез. Второй следом повис на балахоне всем весом и едва не опрокинул меня на ближайший наплыв, благо лопата в очередной раз пригодилась.

До разрушенных сот в итоге добрался без потерь, присел, на всякий случай поправил руками полы своей мантии пасечника, и с этой минуты я стационарная машина для добычи воска, ну и меда заодно.

Дымари продолжали работать, а листва тлеет и на голом камне ничуть не хуже, так что высыпал ее из ведер на пол и освободил тару, дальше уже грузил лопатой по ведрам, не разбирая, что копаю, главное закончить поскорее, пока дым не выветрился. Тут же собралась целая делегация недовольных, работяги цеплялись за ведра и пытались вытащить обратно уже нагруженное, приходилось вежливо их отгонять. Мелкие пчелы тоже негодовали, забивались под защитную одежду и щекотали, но жалить им действительно нечем.

Пока копал, в голову начали закрадываться сомнения. Ударов сверху приходит всё меньше, зато мелочь лезет и лезет, и конца этому не видно. Ну и пусть лезут, что они мне сделают? Душновато, правда, становится, под одеждой жужжит со всех сторон, да и на чешуйки снаружи налипло немало.

А потом взгляд зацепился за разрушенные соты, точнее за вопрос, который я до сих пор себе не задал. Почему они вообще упали? Крепились где-то наверху, и крепление, если присмотреться, было вполне надежным, отвалились они вместе с куском камня.

Поднял голову, и третья ступень сразу подсветила несоответствия. Если отвлечься от концентрации Основы, такой, будто залез не в улей, а в задницу голема, нарушения конструкции видны с ходу. Своды все в трещинах, и прямо сейчас тысячи работяг залепляют их воском, целый кусок стены уже отпал, а другой козырьком нависает над самым сердцем улья, тоже весь растрескался и того и гляди рухнет вниз и размажет труды этих бедолаг.

Казалось бы, мне от такого исхода сплошная выгода, рухнет козырек, и остатки роя уйдут искать новый дом, а я спокойно доберу отсюда десятки тонн воска, никто даже мешать не будет. Запаса хватит надолго, а потом просто найду других пчел. Вот только внутри что-то ёкнуло, коллеги вон работают, стараются, а весь их труд может пойти насмарку.

В общем, совесть свое слово вставила, так что ведра я догружать не стал и пошел к ближайшей трещине, рассмотреть конструкцию повнимательнее. Хотя и так ясно, что разрушения здесь от времени, структура камня такая, что он сам по себе расслаивается, а недавно мимо прошелся гранитный голем, устроил локальные землетрясения и ускорил дело.

Да когда вы уже отстанете? Пчелок под одеждой набилось столько, что двигаться стало трудно, да и в шлем позалезали, пришлось выгонять их рукой и заодно встряхивать головой, сбивая капли пота со лба. Душно тут не хуже, чем в парилке, баранам бы понравилось.

Смахнул тонкий слой воска и приложил ладонь к камню, а следом выпустил немного Основы, чтобы понять, есть ли тут вообще узлы. О, вон один как раз, жирненький. Ну что, надо природе помогать, деваться некуда, руну восстановления нанести не жалко, пусть будет платой за воск.

Примерился и пустил в камень первый разрушающий импульс. Линии тут не рисуются, их приходится выедать, продавливая канавку за канавкой, и против сырого бетона такая работа выходит вдвое дольше и заметно дороже. Камень к тому же слоистый, импульс так и норовит соскользнуть вдоль трещины, поэтому вел я его на самых малых, буквально по волоску.

Строители мою затею не оценили. Стоило расчистить площадку, как двое уже тащили к ней свежий воск и замазывали прорехи у меня под пальцами. Отодвигаешь такого в сторону, а он перебирает лапами, огибает руку и продолжает с того же места. Но куда там, просьбы этот народ не слушал и работал дальше, точно коллеги, наряд выписан и обсуждению не подлежит.

Мелочь осмелела окончательно, жужжали эти крохи всё усерднее, лезли под ленты и ползали по струнам шлема, я ругался вполголоса, отмахивался и никакого толку не добивался. Зато тычки в спину почти сошли на нет, дым набился под своды плотно, завеса стоит сплошная, и солдатам в ней, судя по всему, уже не до меня.

Между делом прикидывал общую схему, одним восстановителем такой объем камня не вытянуть, тут нужна связка. Выше по стене я приметил еще узел, туда просится накопитель, над ним, у самого козырька, две точки под восстановители, там трещины самые злые. Ну а венчать всё хозяйство должен поглотитель, иначе схема выдохнется за пару часов.

Всё это время вокруг гудел каждый сантиметр улья, и к этому фону я притерпелся настолько, что перестал его замечать. Вот только примерно на середине канавки, которую я так старательно продавливал несколько долгих минут, звуки действительно взяли и разом заглохли.

И одно дело, когда тебя без толку лупят в спину, и совсем другое вот такое гнетущее затишье. Пришлось разворачиваться всем корпусом, уже почти задыхаясь от жары, и, несмотря на нее, внутри всё похолодело. Нет, аудиенции у короля просить не пришлось, королева сама пожаловала.

Из глубины расщелины неспешно шло существо ростом метра в два. Держалось оно на четырех задних лапах, переднюю пару сложило у груди, и при каждом шаге когти скрежетали по камню так, что звук отдавался у меня в зубах.

Панцирь темно-янтарный, в широких светлых кольцах, позади волочилось тяжелое брюшко, оно одно потянет больше, чем я вместе с ведрами и лопатой. Массивные крылья сложены за спиной, но летать этой туше и не придется, догонит и пешком. Жвала нетерпеливо щелкали, каждая с добрый серп, а длинные усы шевелились и ощупывали дым.

Король это или королева, по внешности определять не возьмусь, все равно не разбираюсь, да и подходить ради уточнения желания нет. Пусть будет королева, с дамой договориться проще.

Оглянулся на выход и прикинул расклад. До лаза шагов пятнадцать, в костюме это вечность, так что шансы на побег я оценил плюс-минус как нулевые. Но что примечательно, фасеточные глаза смотрят скорее изучающе, в бездумную атаку местный правитель не бросается, а это наталкивает на определенные мысли. Съесть меня успеют в любой момент, значит, торопиться некуда ни ей, ни мне.

Так что развернулся обратно к стене и провел пальцем еще пару линий. Работяги за секунду, пока я отвлекался, успели натаскать на руну свежего воска, пришлось снять его ладонью и дожечь последний завиток, стараясь больше не оборачиваться. Скрежет когтей за спиной звучал всё ближе, но броня у меня прочная, один удар, глядишь, выдержит, а дальше вылечу на улицу, и там Вельт с Больдом что-нибудь придумают. План так себе, но лучшего все равно нет.

Руна вышла чистой и глубокой, хоть сейчас в учебник, и при этом стояла темной. Вокруг Основа искрится в каждой соте, по наплывам проскакивают разряды, а в руну не идет ни капли. Оно и понятно, здесь ничего не улетучивается, каждая кроха учтена и заперта по ячейкам, свободных потоков попросту нет, а свежая руна кормится именно ими. Идеальная изоляция, будь она неладна, работает в обе стороны, так что запускать руну придется вручную.

Положил ладонь на узор и напитал руну, не жалея запаса, сразу отдал три единички и даже почти не расстроился. Восстановитель вспыхнул и засиял ярче всего, что светилось в улье, сквозь камень от него потянулись потоки Основы, расползлись по трещинам, и разрушение свода остановилось. На моей подпитке руна долго не протянет, но как минимум начало уже положено.

Королева замерла на полушаге и теперь разглядывала результат. Работяги, понятно, тут же полезли замазывать непорядок, но она коротко щелкнула жвалами, и бригада мигом передумала. Прорехи вокруг залили воском, а сам знак оставили открытым, чтобы Основа так и поступала внутрь.

— Да погоди, не закончил я еще, — зачем-то сообщил я королеве и полез выше, аккуратно ступая по восковым наплывам, где те лежали уступами.

Выше ждали следующие намеченные узлы, так что сразу отправился к ним и принялся претворять задуманное в жизнь. Пока продавливал линии, из-под костюма потянулась наружу мелочь, пчелки выбирались из-под лент одна за другой, и даже в шлеме наконец опустело.

А шмели и вовсе перешли на мою сторону, стоило ткнуть пальцем в нужную точку, и они сами снимали с нее воск до чистого камня. Вот это другое дело, сработались. Королева наблюдала снизу и поворачивала голову за каждым моим шагом, и надо сказать, что работать под таким присмотром то еще удовольствие.

Дальше пошла обычная работа, если такое слово вообще подходит стройке внутри улья. Продавил узоры, протянул соединители от накопителя к обоим восстановителям, следом осмотрел трещины по всему своду и отдельно проверил козырек.

Соты на нем висят гроздьями, и веса в них немало, но с двумя восстановителями по краям и постоянной подпиткой камень справится. Увенчал конструкцию поглотителем, пристроил его там, где разряды проскакивают чаще всего, пусть ловит излишки и складывает в накопитель. На последний знак ушли остатки моей Основы, почти до самого донышка.

Спустился, отступил на пару шагов и оглядел сияющую цепочку рун, а следом развел руками, сам не веря в бредовость происходящего. Стою посреди улья, обвешанный ведрами, и сдаю объект двухметровой пчеле. Расскажи потом в деревне, пойдут психушку строить.

— Собственно, как-то так, — указал я королеве на руны и направился обратно к ведрам. — Своды подлатал, теперь улей сам себя держать будет. А то приходишь к вам, а вы еще и жопами тыкать начинаете, неправильно это. Я мастер, между прочим.

Так, недовольно бурча, добрался до упавших сот и снова взялся за лопату, но перед тем как вогнать штык, покосился на монстра.

— Я же возьму, не против?

Королева постояла секунду, затем медленно двинулась ко мне, и ноги честно попросились назад, но я устоял. Подошла вплотную, подняла лапищу и легонько коснулась ровно по центру груди. На чешуйках осталась капелька, с виду обычный мед, только въелась она в броню за пару секунд и пропала без следа. Метка это или пропуск на объект, уточнять я не стал, всё равно не ответят.

Остальные пчелы расступились и освободили мне несколько сот, так что копнул я раз, другой и загрузил ведра до отказа. Снова покосился, но нет, никто не нападает, солдаты висят поодаль и не дергаются. На выходе меня тоже никто не задержал, и только когда выбрался на площадку, за спиной поднялось жужжание. Улей возвращался к рабочему ритму, а я, с мокрыми от пота(наверное…) штанами и рубахой, полез вниз. Там уже гляну, сколько по созиданию привалило, да и Разрушение тоже подросло, точно что-то такое мелькало перед глазами.