Глава 11

— Повторяю! В этом походе главным назначен я, а значит, вы обязаны слушать мои приказы! — Кейн стоял перед собравшейся у ворот толпой и вещал с расстановкой, на совесть. — Не переспрашивать, а выполнять в тот же момент, как услышали! Поняли? Это касается всех, и особенно тебя! — палец указал точно на меня.

— А я-то чего сразу? — возмутился я, впрочем, скорее для порядка. Такое внимание вполне оправданно, напутственную речь он читает уже в четвертый раз, а прежние три пришлось прервать.

— Поход займет несколько дней, ночевать придется в опасных местах, — продолжил Кейн, не спуская с меня глаз. — Будем выставлять часовых, и на каждом посту обязательно будет хотя бы один практик. Маршрут я изучил, так что…

— Рей… — послышался шепот, и кто-то дернул меня за рукав. Обернулся, а там Сурик.

— Чего опять?

— Да уточнить хотел, — зашептал он еще тише. — Вот смотри, нам точно сечку сушить не надо? Ее достаешь из извести, с нее же течет. Так может, в раствор воды поменьше наливать, чтоб он твердым оставался?

— Сурик, я же все показал и рассказал уже. Воды там отмерено с учетом мокрой сечки, — шикнул я на него и снова повернулся к Кейну, а тот молчал, и вся толпа смотрела на меня с осуждением. — Да что такого? Меня спросили, я ответил.

— Да ничего, Рей, конечно же, общайся, — Кейн поднял руки. — А то, что я всю речь повторяю ради тебя одного, так это нормально, тебя ведь каждый раз кто-нибудь дергает. И то, что выходить мы должны были с восходом, а на дворе уже полдень, тоже ничего страшного!

— Ну а смысл был выходить, если ничего не собрано! — возмутился я.

— Мы всё это время ждали сраную ванну! — Кейн выбросил руку в сторону обоза, и указывал он действительно на глиняную ванну с крышкой, установленную на одну из тачек.

— Всё так, нужная штука в походе… — замялся я, но объяснять истинное назначение столь полезного приобретения не стал. Лепить ее и правда пришлось долго, зато вон какая получилась, одно загляденье, разве что местами больше смахивает на бочку. Купаться в такой было бы сплошное удовольствие, вот только предназначена она для других целей, и если начну объяснять, сделаю только хуже. Если вкратце, она не для меня.

Да и как тут было успеть собраться? Вчера я весь день провозился с колесом, а потом мы с Ректом и Ольдом мучились над обновлением бочки, протянули ролики и подготовили место под будущую лесопилку. Бетономешалка в итоге встала на середину вала, чтобы будущей пиле не мешать, и скорее всего, там мы ее и оставим. Сейчас она будет месить бетон для блоков, а дальше продолжит крутиться уже в роли маховика, вал с таким утяжелением вертится ровнее и не так боится рывков.

Ближе к вечеру добрались и до формы для блоков, но тут разгуляться не удалось. Хотелось три формы, каждую на десяток блоков, чтобы производство мчалось вперед, а по факту у нас одна, и та на четыре блока сорок на шестьдесят. Хотя бы пробный замес успели сделать, а утром я даже продемонстрировал, как подключается рог зубра для вибрации и как правильно лепить эти блоки. Надеюсь, поняли меня верно, повторить, по крайней мере, смогли.

Этой ночью я толком и не спал, прикорнул на часок, а остальное время съели сборы, и подойти к ним пришлось со всей серьезностью.

Позвали Больда, хотя согласился он нехотя. Оно и понятно, в прошлый раз мотивация у него была железная, а теперь можно и дома посидеть. Вот только помогать здоровяк любит куда сильнее, чем сидеть, так что отказать у него не вышло, ну а нам самоходный сарай в походе всяко не помешает. Помимо Кейна идут еще два охотника, с которыми я знаком едва ли, оба слабые, но все же практики. Ну и десятка два с половиной работяг, которых отрядил в поход староста, все крепкие, хоть и ворчливые, из местных собирателей, так что лес знают неплохо.

Поздно вечером мы еще раз встретились с Кейном и обрисовали примерный маршрут, и выяснилось, что в какой-то момент придется разделиться, не все пункты у нас по пути. Часть группы с бочками в телегах останется у рощи плакучей ели, и после долгих раздумий мы остановились на ближайшей. Она куда мельче дальней, но если выделить на сбор пару дней, смолы все равно наберется предостаточно, несколько крупных бочек. Зато везти недалеко, а в этом и кроется главная сложность.

Оставим работяг собирать, а сами двинемся дальше. Луковое дерево ждет нас на обратном пути, до него, можно сказать, рукой подать, если сравнивать с дальней частью экспедиции, с пчелами. Вот к ним и направимся, попробую договориться насчет воска, а заодно отведу вылеченных пчеловоинов. Больд, понятное дело, против, но там их дом, и как я могу держать в неволе собственных собратьев? На мне метка, надо соответствовать.

После воска по плану гнилоход, водятся они где-то западнее улья, а где точно, подскажет только Кейн. Вельт, спору нет, следы видит лучше, но и Кейн в лесу окажется не в первый раз, выследить добычу тоже сумеет.

Я еще спрашивал про грибы, которые мне показывал Вельт, уж больно интересно их разводить, даже ткнул на карте, где мы нашли их в прошлый раз. Оказалось, они те еще путешественники, могут объявиться буквально на день или два, потом рассыпаются в труху и летят спорами дальше, искать подходящее место.

Почему эти грибы до сих пор не выкосили подчистую весь лес? Для прорастания им нужна прорва питательных веществ, а вдобавок желательна высокая концентрация Основы, и оба условия должны совпасть ровно в той точке, куда упадет спора, ну или кусок гриба. Так что искать их придется наугад, и точно не там, где мы уже встречались. Ничего, попадется пара штук, соберем, увезем с собой и будем разбираться, как их растить и готовить. Заготовка впрок тоже дело тонкое, ботулизм в этом мире еще не открыли, и знакомить с ним деревню в мои планы не входит.

Ну а после гнилохода я попросил Кейна подыскать что-нибудь интересное, желательно по пути, и он пообещал, что интересное обязательно найдет нас само, если будем громко разговаривать в лесу.

Заключительным этапом путешествия станет луковая роща, тоже ближайшая, по удалению от деревни она примерно как заросли шиполиста, только чуть западнее и поглубже в лесу. Кейн торжественно поклялся даже близко к этим деревьям не подходить, так что обниматься с луковицами и плакать над запасами мне предстоит самостоятельно. Вот, собственно, и весь план, остальное будем искать по пути, а что само попадется, тоже соберем. Нужно нам много чего, и не факт, что все влезет, но надеяться на лучшее мне никто не запретит.

— И еще, Рей… — окликнули меня, на этот раз собрание прервал Уль. — Если что, я тогда поэтапно плачу, как договаривались? Все верно?

— А, точно же! — хлопнул я себя по лбу и снял с пояса мешочек с монетами. — Держи. Там достаточно, но это на всякий случай, вдруг мужики будут слишком быстро работать.

— В смысле? — опешил Уль, а заглянув внутрь, и вовсе завис. — Это же… Тут ведь серебро! И золотой вон лежит!

— Говорю же, на всякий случай, — пожал я плечами. — Плати по пятнадцать за человекодень, а рассчитывать я тебя вроде как научил. Надеюсь, не пропьешь, а если и пропьешь, ничего страшного, отработаешь, мне так даже выгоднее, — похлопал я его по плечу.

— Всё! Отставить разговоры! — снова прикрикнул Кейн. — Проверяем поклажу в последний раз и выдвигаемся! Нам до вечера надо успеть к первому месту ночлега, хотя бы до елей!

— Так чего проверять, когда проверено все уже! — забурчал кто-то из работяг.

— Это вы сами проверяли, а теперь мне надо, — пояснил Кейн и направился к ближней телеге. — Вот у тебя тут что?

— Бочки под смолу и узелок с вяленым мясом… Ну и рогожа, чтоб не под открытым небом спать.

— Провизии больше надо, — помотал головой Кейн.

— Так вон, у него вся провизия, — мужик махнул на товарища, и тот действительно набил едой полные бочки.

— А у тебя ее уже слишком много, — вздохнул Кейн, заглядывая через борт. — Стоп, а это что? — он запустил руку в третью бочку, выудил оттуда неприметную бутылку, вытащил пробку и понюхал. — Какой дебил додумался медовуху взять? Зачем она нам в походе?

— Это Рей подсунул! — сразу открестился мужик.

— Зачем? — вопрос повторился, но теперь предназначался мне. — Ладно, про тяжеленную ванну я уже молчу…

— Не молчишь, а спрашивал, — напомнил я. — Просто я не ответил.

— Ну и черт с ней, раз тащишь, значит, смысл в ней имеется, — встряхнул головой Кейн. — Но медовуха-то зачем?

— Да вдруг пчелкам понравится, — развел я руками. — Кто их знает, мало ли…

— Логика есть. Больная, но имеется, — кивнул он и вернул бутылку на место. — Пусть будет, но насчет ванны вопросики у меня остались. Ладно, выдвигаемся! И идем быстро. Я первый, следом Больд, за ним остальные, со следов Больда не сходить, двигаться один за другим!

Колонна тронулась, а Кейн чуть задержался, пересчитывая людей по головам.

— Стоять! — рявкнул он через минуту, и обоз нехотя остановился. — Где еще двое, драть вас в пятку?

— Так это… В кустики отошли. А то что-то долго собирались…

Кейн прикрыл глаза и медленно выдохнул, а я на всякий случай перебрался поближе к ванне. Пятое повторение напутственной речи явно назревало, и впервые за день я в нем даже не виноват.

Вышли мы только через час, и у Кейна к этому моменту дергались уже оба глаза, хотя утром дергался один левый, растет человек над собой. Больд невозмутимо возвышался в начале колонны со здоровенной корзиной за спиной, в которой, помимо доброй половины общей поклажи, пряталась клетка для пчел, такая просторная, что при желании туда поместился бы упитанный баран.

Туда же уехал мой чешуйчатый костюм, прихваченный про запас, и мешочек негашеной извести, это уже если гнилоход попадется слишком сильный и договариваться откажется. Вещи Кейна здоровяк тоже прибрал к себе, проводник должен идти налегке и в любой момент срываться с места, а не путаться в лямках.

Ровно отойти от ворот, как водится, не вышло. В кустики-то ладно еще, дело быстрое, но следом еще трое проголодались, благо еда лежала в ближней бочке, а затем у одной из тачек соскочило колесо, и чинили его всем миром, я старался даже не подходить, с меня колес на этой неделе хватит.

Так и простояли, но в какой-то момент это все-таки закончилось, обоз выровнялся, прокатился мимо солдатского лагеря и завернул в лесную чащу. О чем подумали служивые при виде глиняной ванны на тачке, уточнять не стал, но провожали нас долгими взглядами. У крайних палаток двое солдат как раз отбывали увольнительную, мерили дорогу шагами, сотня туда, сотня обратно, и на обоз оба посмотрели с тоской, от которой захотелось их подвезти. Даже жалко этих бедолаг, им ведь, возможно, в выходные особо и не платят.

Сразу мелькнула мысль, что не лишним было бы припахать их к раскопкам, вряд ли придется им платить столько же сколько нашим… Какая разница, ходить вот так без цели или обрести цель в единении с лопатой? Впрочем, это всё уже после возвращения, но стоит все-таки не забыть про эти планы. Колонна довольно бодро вышаивала дальше, тележки то и дело гремели на корнях и камнях, но в лесу все равно как-то спокойнее. Под кронами сразу стало тихо, а то в последнее время у нас в деревне шумновато, так что лес я слушал с удовольствием.

Дальше топали да поскрипывали колесами, мужики изредка переговаривались вполголоса, и слушал я их разве что краем уха.

— Как думаешь, зачем все-таки? — проговорил один из них после долгого молчания.

— Да кто ж его знает-то, нашел чего спросить, — отмахнулся второй.

— Ну интересно же… Может, Мульб рассказывал? Он же почти сосед твой, обычно всё как есть выкладывает.

— Ну, было дело, обмолвился, — сдался сосед Мульба, и голос его сразу подобрел. — Сам, говорит, видел, как в ванне этой ночью булькало и светилось. Рей, стало быть, золото в ней переплавляет, чтоб везти удобнее.

— Брехня, — встрял третий. — Кто ж золото в глине плавит? Тут другое. Пчелы, они чистоту любят, к ним потным не сунешься. Вот и вся ванна, помоется перед ульем и пойдет договариваться чистенький.

— Под мед она, голову даю, — пробасил кто-то от передних тачек. — Крышка зачем, по-твоему? Чтоб не расплескать. Наберет полную ванну, у него пчелы вон ручные, довезем, и разбогатеет деревня.

— А я думаю, Больда в ней купать будут, — мечтательно протянул голос с задка, и обоз грохнул хохотом.

— Не поместится, — с сожалением отозвался первый. — Разве что по частям.

— Тогда гнилохода туда посадят, чего мелочиться! — поддержал самый веселый, и ржач стал только громче.

Даже жалко их расстраивать, до правды ведь докопались, сами того не заметив. Так что шел я с каменным лицом и в обсуждение не лез, пусть живет версия про мед, для репутации она полезнее прочих.

— О, шишковик! — обрадовался вдруг один из мужиков и свернул с протоптанной Больдом тропы, бросив телегу прямо посреди колеи. Идущие следом дружно в нее уперлись, а виновник затора уже стоял у корявого ствола в стороне и спокойно срезал ножичком какие-то наросты.

Кейн вырос рядом с ним за секунду, и мужик сразу съежился.

— Я зачем пять раз повторял, что двигаться только по тропе? — прошипел охотник.

— Ну шишковик же! — возмутился тот, не переставая орудовать ножичком. — Да и мы пока рядом с деревней!

— И что дальше? Это не тропа, это лес!

— Так вот же тропа, — подметил я, указывая на колею от телег и следы Больда.

— Ну хоть ты-то молчи, а? — Кейн закатил глаза. — Зачем я согласился… Ну почему не Вельт… Всё, прямо сейчас вернулся на тропу, и…

— Вот, говорил же! Тропа!

— Потому я всегда и хожу один, — обреченно вздохнул Кейн и отправился догонять Больда, а тот всей сцены даже не заметил, топал себе и топал, разглядывая летящую перед носом бабочку.

— Такие дела, — пожал я плечами, на одном из которых все так же сидела пчела.

Кстати, вокруг меня уже полдня сама собой держится пустота метра в три, и подозреваю, что это ее заслуга. Мужики стараются идти подальше и постоянно косятся на пчелку, а она ведь просто сидит и чистит усики, за всю дорогу никого даже не куснула.

На первом же привале выяснилось, что уважение к ней потихоньку перерастает в почитание. Пока обоз жевал вяленое мясо с хлебом, один из мужиков тихонько отделил от своей порции полоску, положил на пенек в паре шагов от меня и отошел бочком, не поворачиваясь спиной. Пчела дар оценила, перебралась на пенек и аккуратно подхватила ее жвалами, а на плечо вернулась уже с добычей. Даритель просиял и до конца привала поглядывал на остальных с превосходством, у него теперь, выходит, знакомство в высоких кругах.

До самого вечера она взлетала всего пару раз, кружила где-то над соснами, а один раз поймала птичку и скушала прямо на ветке. Птичку, конечно, жалко, но это природа, тут все кого-нибудь едят, и такое положение вещей вполне нормально. Разве что пчелы, как я когда-то давно думал, питаются медом, ну так спишем на странности здешнего леса, их тут и без пчел предостаточно.

К ельнику вышли, когда солнце уже село за верхушки, но остатки света еще держались на небе. Резкий хвойный дух никуда не делся, мужики принюхивались и морщились, один Больд повел носом с одобрением, ему нравится.

Лагерь встал тут же, на пологой поляне чуть в стороне, телеги составили кругом, и над стоянкой задымили первые костры. Охотники разошлись по кромке расставлять ловушки, Больд выпросил себе заготовку дров и удалился в сумерки, откуда сразу донесся смачный треск. Пчелка перебралась с моего плеча на крышку ванны и устроилась там часовым, а я, пока хоть что-то видно, лично отправился к елям, налаживать добычу.

Еще в деревне, между ванной и формами, успел заскочить к Дагне и заказать полдюжины желобков, узких кованых лотков в ладонь длиной с заостренным хвостом. В прошлой жизни такую железку вбивали в березы, когда по весне гнали сок, да и смолу на делянках добывали похожим образом, только называлось это ремесло каким-то отдельным словом, которое я так и не вспомнил. Ну и пусть, желобок он и есть желобок, Дагна отковала все шесть за вечер и даже не поинтересовалась, зачем они мне, целее нервы.

Сама добыча дело нехитрое, если понимать порядок. Для начала выбрал три ели пожирнее, с самыми богатыми натеками, и к каждой приставил по мужику. Первым делом подпорки, под висячими лапами к стволу не подлезть, так что вырубили рогатин и приподняли ими нижние ветки, открывая подход к источнику смолы.

Под ноги бросили палки, земля возле стволов пропитана смолой на ладонь вглубь, наступишь сапогом и останешься без сапога, это дерево добычу назад не отдает. Следом растянули над каждым рабочим местом косой полог из рогожи на жердях, капли с верхних веток срываются без расписания, а одной такой капли хватит, чтобы до конца похода щеголять нарядной проплешиной. Вельт в свое время предупреждал, вляпаешься и не отмоешься, и проверять его слова на собственной шкуре второй раз охоты нет.

Дальше главное, ради чего ковались желобки. На высоте груди зачистил кору до светлого слоя, полосой сантиметров десять шириной, и прорезал ножом косые борозды, одну навстречу другой, елочкой, чтобы ручейки сбегались к середине. В нижней точке вбил желобок с легким наклоном, под него подкатили бочку и накрыли рогожей с прорезью, смола нам нужна чистая, без хвои и утонувшей мошкары.

Ель на такое обращение даже не обиделась, у нее и так течет из каждой трещины, а по свежим бороздам смола побежала веселее, застучала по дну частыми каплями, и скоро стук сменился тихим журчанием. Мужики на соседних стволах повторили все в точности, только один пристроил желобок криво, и пришлось перебивать.

Остающимся объяснил порядок на два дня вперед: полные бочки закрывать и откатывать к телегам, а борозды резать каждое утро свежие, чуть выше старых, за ночь они затянутся. Ну и в смолу пальцами не лезть. Судя по лицам, последний пункт можно было и не озвучивать. Постоял еще немного, посмотрел, как наполняются тонкой струйкой бочки, и душа порадовалась. На этом решил, что можно наконец и отдохнуть, впервые за два дня, между прочим.

Ужинали уже в полной темноте, у костров булькала каша, и разговоры сами собой крутились вокруг смолы. Самый старший из собирателей признался, что всю жизнь брал смолу скребком, за день набиралась кружка-другая, и то радость. Теперь он слушал, как стучат капли по дну бочки, и качал головой, то ли восхищаясь, то ли жалея прожитые годы. Впрочем, из обычной сосны так бодро все равно не потечет, а простым собирателям в прежние времена так далеко отходить от деревни было бы слишком опасно.

В любом случае сообщил им, что желобки после похода останутся деревне, и мужик несколько секунд смотрел на меня не мигая, а потом молча навалил мне в миску добавки, хотя я не просил. А каша у них выходит гуще охотничьей, ребята и в лес ходят со своими приправами, травки в котел летели такие, что на запах подтянулась вся колонна.

Спал я в ту ночь сладко, но коротко, растолкали еще до первых лучей, и под недовольное бурчание колонна собралась и вытянулась на тропу, дожевывая завтрак на ходу. Ловушки, к слову, за ночь никто не потревожил, и Кейн счел это лучшей из новостей, зверье поблизости не крутится, можно идти спокойно. Двое охотников остались в роще охранять сборщиков, а остальные, поскрипывая телегами, поволоклись в сторону улья.

Дорогу Кейн, надо отдать ему должное, выбрал пусть и не самую короткую, зато не в пример удобнее прошлой. Обошлось без обрыва, а значит, и спускать Больда на веревках не пришлось, и на том спасибо, сосне из прошлого похода до сих пор, наверное, икается.

На втором привале Больд по своему обыкновению обнюхал все грибы в ближайших кустах, и половина отправилась к нему в мешок, по каким признакам он их отбирает, для меня загадка, но пока ни разу не ошибся. Собиратели поначалу косились, а после махнули рукой и понесли находки ему на одобрение, здоровяк нюхал, важно кивал или так же важно морщился, и под конец к нему выстроилась небольшая очередь. Ходячая гильдия проверки грибов, и ведь никто не спорит. В остальном путь ничем не удивил, лес как лес, шли бодро, и только под вечер я зацепился глазом за одну странность.

А где пчелы-то? В прошлый раз не сказать чтоб здесь все гудело, но уж парочку медоносок в воздухе разглядеть было можно, а сейчас пусто, ни одной. Впрочем, дело к закату, может, разлетелись по домам, вот и некому летать.

Зато поведение моей спутницы поменялось, причем резко. Вдалеке уже показалась знакомая скала с ульем, и я прикидывал, что успею нанести визит сегодня же, пока лагерь будут ставить без меня. Пчела вдруг прижалась к плечу и зашевелила усиками, а в следующий миг ее просто сдуло.

— Стоять! — крикнул я вслед, только она даже не замедлилась. Проследил траекторию, а летит она выше улья, и там… Здоровенная хрень! Оса, раза в три-четыре крупнее моей пчелки, и это как минимум! — Говорю, стоять! — рыкнул уже не стесняясь и вложил в голос каплю Основы.

Крик эхом прокатился по округе, пчела замерла в воздухе как вкопанная и даже развернулась, глядя на меня удивленными глазами.

— Куда без приказа? — возмутился я. — Кейн же велел, от группы не отходить, пока он сам прямо не разрешит!

Пчела помедлила и полетела обратно, а рядом со мной тем временем оказался Кейн.

— Да ладно тебе, Рей, — он смотрел туда же, куда и я, и голос у него звучал до странного ровно. — Пусть бы летела уже…

— Нет уж, договорились, значит, пусть слушается! — твердо заявил я.

— Да я не об этом. За ней вон осы уже вылетели! Пусть нахрен летит отсюда!