Глава 6
Староста устроился на чердаке еще в полдень, прямо на досках, со скрещенными ногами, и с той минуты ни разу не шевельнулся. Но в какой-то момент снизу донесся негромкий разговор, точнее его половина, Герда с кем-то беседовала, а шагов перед этим не прозвучало вовсе. Так тихо по деревне ходит один человек, и раз он уже внизу, значит дело сделано.
Открыл глаз, прислушался и решил, что второй тоже пригодится. Вниз спускался без спешки, запас Основы требует уважения, глупо было бы расплескать его по дороге. В комнате между тем шел рассказ про муравьев, стащивших у кого-то на посту крошки от козинака, и Герда покачивала головой ровно там, где положено ахать.
Вельт расположился за столом по-домашнему, грел ладони о кружку с отварчиком, а перед ним дымилась миска с похлебкой. Колчан с крышкой стоял у двери, рядом прислонился лук. Пил гость не морщась и этим выгодно отличался от Бертольда, тот весь вечер промаялся всухую.
Историю он оборвал на середине, едва староста сошел с лестницы.
— Сделал, — не дожидаясь вопроса, улыбнулся охотник и отставил кружку. — Но у меня теперь мало особых стрел…
— Рей уже делает кое-что интересное, так что не надо его пока отвлекать, — кивнул староста. — Да, и если что, к Коршу подходи, он теперь, насколько я понял, начальник Рея.
— М? — опешил Вельт. — Какой начальник?
— Не спрашивай. Рей сам его нанял на эту должность и сам же платит, — вздохнул староста и опустился напротив.
Посидели, помолчали. Вельт какое-то время орудовал ложкой и поглядывал на старосту, но шуткой тут не пахло. Герда обошла стол, подлила обоим и вернулась к своим травам, ее, судя по спокойной спине, подобным не удивишь.
— Проблем не возникло? — поинтересовался староста.
— Со старым приказом никаких, — отмахнулся охотник. — А вот с новым… Было трудно попасть не в голову. — Он ухмыльнулся, но веселье быстро потухло. — И всё равно не понимаю. Точно надо было по этим Вильмарам стрелять? Я всё понимаю, желание было, но как-то сдержаннее надо.
— Других вариантов нет, — развел руками староста.
— Разве стоит месть того? Еще и стрелу особую… — Вельт с тоской покосился в сторону двери. — Я бы мог на следующей стоянке подобраться поближе, обычную запустить. Просто жалко, бухляковую-то…
— Нужна именно эта, — староста медленно провел ладонью по столешнице. — И это не месть или угроза, это пробник.
Охотник хмыкнул, спорить не стал и снова занялся похлебкой.
Сомнения свои он даже не прятал, по его меркам выстрел по гербу выходит недальновидным и шумным, а Вельт привык работать неслышно. Впрочем, пусть так и думает, со стороны оно так и выглядит, но у старосты на этот счет свои соображения.
Нападение на род, да еще показательное — шаг серьезный, без ответа такое не оставляют. Но что у них есть? Кто стрелял, по чьему слову? Ничего, и не будет, лес имен не выдает, а мотивы были у доброй половины рыцарского состава армии, там не любят, когда другой род хочет заполучить себе практика. В том, что на Кодла у Вильмаров есть какие-то планы можно даже не сомневаться, почерк совершенно обычный для знатных родов, этим они промышляют уже не один век.
Стрела, понятно, приведет к Рею, руны на древке скажут сами за себя, но тот всего лишь производитель, мало ли кому мастер продает товар. Так что мальчишка не рискует ничем, только тем, что о его существовании узнает глава одного из крупнейших и сильнейших родов страны. Не самого крупного, положим, и не самого сильного, но считаться с такими приходится.
До главы этот удар дойдет в любом случае, даже если сам Бертольд решит смолчать, доложат слуги, у них это дело принципа. Зачем деревне лишнее внимание? Ну так оно уже привлечено и обратно его не отзовешь, от всех предложений Рей и так отказался. Плохо то, что всем этим у Вильмаров пока распоряжается Бертольд, а уж его староста в тот раз наелся на годы вперед, и выводы вышли нелестные. Человек пустой и мелкий, у такого между обидой и здравым смыслом всегда победит обида.
Выходит, удар по гербу чуть ли не единственный способ вырвать вопрос из этих рук и вручить другому. В семье не без урода, конечно, но глава рода таким же идиотом быть не может, иначе Вильмар давно сдали бы позиции. Остается надеяться на его благоразумие, а если нет… Месть не придет быстро, и вряд ли Вильмар что-то сможет сделать здесь, на севере, тем, кто этим севером живет.
— От лорда когда весточку ждать? — Вельт прикончил остатки и отодвинул миску. — Егеря уже давно должны были до Северана добраться.
— Добрались, уверен, — отозвался староста. — Только знаю я не больше твоего. Пока ждем и думаем, как быть с Пустотой.
Герда в углу перестала шуршать и тут же зашуршала снова.
— Вот жилось раньше спокойно. Почему не живется дальше? — поскучнел охотник.
Отвечать староста не взялся, такие вопросы задают не для ответа.
— Ладно, пойду рееначальника искать, — Вельт поднялся и забрал от двери свое хозяйство. — Стрелы-то и правда нужны. Я ведь эти для монстров держал, а оно вон как вышло…
Староста поглядел вслед и допил остывший отвар, а следом полез к себе на чердак. Зима обещает быть длинной, и сила в ней понадобится вся, до последнего вдоха.
* * *
На склад я заявился с самым рассветом, деревня за частоколом еще только позевывала, а кладовщик уже гремел засовом и встретил меня кивком, в котором гостеприимства набралось ровно на сам кивок. Внутрь пустил без разговоров, только прихватил лампу и увязался за мной, у него тут свой порядок, и следит он за ним лично.
За нами к дверям подтянулись и первые посетители, мужики из бригад пришли получать крупу и сало на бригаду, за ними тетка с пустой корзиной, и у входа сразу завелся негромкий утренний гомон, кто кому чего должен и почему вчерашний шмат был жирнее сегодняшнего. Склад у нас место бойкое, тут с утра можно узнать больше новостей, чем за день на площади.
Я же сразу отправился на обход своих запасов, а их скопилось столько, что пора еще склад строить, или этот копать на ярус ниже. У стены томятся бочки со смолой, стоят уже которую неделю, и им я пообещал первым, потерпите, мол, недолго осталось, скоро вы станете лаком и скипидаром, не переживайте. Те промолчали, но как-то одобрительно.
За ними штабелем лежат луковые рулеты, пласты шпона, скрученные еще в роще, и перед этими даже немного совестно, добыча знатная, а ходу я ей так и не дал. Поклялся, что в ближайшее время займусь, будут из вас рельсы, а там, глядишь, и до фанеры дорастете. Прозвучало торжественно, возражений не последовало.
Возле корзины с осиным наследством задержался отдельно. Покойницы ведут себя тихо, полосатые зады вперемешку с головами, и духа от них почти нет. Этих я тоже стороной не обошел, куда-нибудь да пристрою, хотя бы жопы ваши под фляги определю, полежите пока смирно. Одна ваша товарка, между прочим, уже служит флягой для чернил и на судьбу не жалуется, так что считайте, что очередь движется.
Кладовщик всю эту планерку выслушал из-за плеча и даже не обернулся, насмотрелся уже. Человек, который изо дня в день выдает людям их же припасы под подозрительные взгляды, ко всякому готов, работа закалила.
Ну а потом мы добрались до мелких комнат, где руны по стенам сидят так густо, что их чувствуешь кожей. Горшки со слизью заняли целую полку, стоят рядком, крышки примазаны глиной, и смотрится это хозяйство внушительно. Богатая добыча получилась, ничего не скажешь, а ведь всего одна кормежка. Взял я парочку самых маленьких, для первых замесов больше и не надо, и уже собрался наверх, когда кладовщик подал голос.
— Слушай, а долго оно у меня тут простоит? — он кивнул на полку и опасливо отступил от нее на полшага. — Не протухнет? Еда все ж рядом.
— Не протухнет, под консервацией это почти исключено, — отозвался я и пригляделся к горшкам еще раз, а дальше мысль поехала в неприятную сторону.
Горшочки-то у нас без глазури, ее в деревне еще нет, а обжиг у всех выходит разный. Попадется среди них один недожженный, с рыхлым черепком, и слизь рано или поздно доберется до извести, которая сидит в его стенках. Он станет пористым, начнет отпотевать, затем потечет по капле, а закончится тем, что горшок попросту разойдется. Дальше арифметика простая, слизь примется за деревянную полку, та однажды сложится, и все наши запасы полетят на пол вместе с остальной посудой.
— Переложи их на пол, — попросил я. — Прямо на бетон, вдоль стеночки, и проход оставь.
— То с салом говно мешают, то полки им не нравятся… — забурчал кладовщик, но ближний горшок принял и переставил на пол так бережно, что засмотрелся даже я. — Полки ему, видите ли, ненадежные. А полки, если хочешь знать, я сам собирал.
— Так вроде Ольд же…
— Ой, всё, — он обижено махнул на меня рукой и продолжил перестановку.
Ничего, пусть бурчит, не жалко. А вот записывать слизь в проверенные и изученные материалы я бы пока не спешил, так что лучше перестраховаться.
Наверх я выбрался в обнимку с горшочками, и в зале мне навстречу попался мужик с мешком крупы. Он покосился на мою ношу, потянул носом и без единого слова перекинул поклажу на другое плечо, подальше от меня.
— Да это не то, что ты подумал, — успокоил я.
— Ага, — не поверил мужик и на выходе уступил мне дорогу с запасом шага в три.
Деревня тем временем раскачалась, на площадь уже высыпал народ, у трактира, который так и стоит закрытый, собрались тётушки с котлами, наливают всем желающим похлебку и собирают свои медяки.
Участок тоже ожил, от горна тянет дымком, кладку трубы там сегодня доводят без меня. Мимо прокатилась тачка с бурой глиной, и работяга за ней успел на ходу похвастаться, что ручей нынче щедрый. У навеса на участке размеренно щелкает Барн, заготовкам под петли конца не видно, а Тележка оторвалась от завтрака, повела пятачком в сторону моих горшочков, вынесла вердикт и вернулась к еде, только ухом дернула, это не по ее части.
На отшибе, у самой воды, меня дожидался бункер, приземистая серая полусфера, все еще в досках. За вчерашний день мы его залили целиком, бетон подавали без остановки, и добрая половина возни пришлась на окошки. Устроены они на манер бойниц, снаружи узкая щель, изнутри раструб пошире, чтобы смотреть было удобно, а осколкам внутрь лететь неудобно.
Понадобилось наспех сколачивать конусовидные короба и вставлять их в опалубку, чтобы в толще стены получились нужные полости. Они, к слову, и попортили мне крови сильнее всего прочего, свежий бетон упрямо выталкивал их наверх, и каждый пришлось расклинивать и пригружать камнями, а прутья арматуры пускать в обход проемов. Рогом по заливке я прошелся без халтуры, пузырей в ней быть не должно, так что бункер по сути готов, осталось только доски снять.
Впрочем, пусть еще постоит, набор прочности спешки не любит, стенка станет крепче, а я целее. Заслонки проверил еще раз, кирпич в пазах поначалу ходил с натугой, но я вчера подровнял грани бруском, и теперь он мягко задвигается одним пальцем. Горшки со слизью определил в укромное место, в тень за камнем, подальше от солнца и чужих ног, прикрыл накидкой и отправился за вторым компонентом.
На мыловарне дело кипело с самого утра, над чанами висит белесое облако, щелоком шибает в нос за десяток шагов, мыловарки ворочают в них длинными веслами, и посреди всего этого командует тетушка, ей и голоса повышать не надо, у нее взгляд громкий.
— Опять за помоями, — вполголоса отметила одна из работниц, не прекращая мешать.
— А зачем они ему, помои-то? — заинтересовалась соседка помоложе, видать из новеньких.
— Затем, что у Рея дряни не бывает, — рассудила третья и перехватила весло поудобнее. — У него что ни дрянь, то сырье.
— Работаем, девки, — прикрыла собрание тетушка и повернулась ко мне. — Забираешь наконец? Вот и забирай. Добро бы пахло добром, а то стоит тут, наводит на мысли.
— Заберу, но не всю сразу, — обнадежил я. — Сперва поколдуем.
Бочка отстоялась лучше некуда, не зря я просил ничего не выливать, а сливать всё сюда. В этот раз, выходит, по уму, сверху водянистая муть, к низу гуще и тяжелее.
Верхний слой я снял черпаком и отправил туда, куда ему и дорога, в отводную яму, а нижний перелил в котел и поставил на медленный огонь, выпаривать. В растворе, помимо нужного мне, сидит еще половина мыловарни, соль да остатки щелока, и всю эту компанию надо выгнать хотя бы по большей части. Вода уйдет паром, лишнее осядет и отцедится, а степень очистки я решил поднять, насколько получится, в прошлый замес сырье шло какое было, и суп тогда высказал свое мнение раньше времени.
Само по себе занятие это скучное, тут не варка, а присмотр, и такое можно смело поручить, главное показать один раз. Так что паренек из тетушкиных подручных получил и науку, и пост у котла, он у них младший, и к моим помоям ему не привыкать.
— Следи, чтобы не перегревалось, — растолковал я. — Пузырится по краю, и хватит. Начнет плеваться, сдвинь с огня, пусть подышит.
— А оно не это… — паренек покосился на котел и сам отодвинулся подальше. — Не как тогда, на речке?
— Нет, это еще не суп, — заверил я. — Это, считай, компот, а компот безобидный. Опасным здесь становится только то, к чему я прикладываю руки лично, так что пока меня рядом нет, можешь дремать.
— Так ты же вот он, рядом…
— Уже нет, — на этом направился прочь.
У края площадки меня догнала тетушка и молча вложила в ладонь светлый брусок свежего мыла с травяным духом.
— Новое, душистое, — пояснила она. — Сваришь свое, помоешься. И это, ты аккуратнее там, что ли.
Забота в деревне выглядит вот так, куском мыла и одним «аккуратнее», и работает она куда лучше любых инструктажей. Брусок я убрал за пазуху и пошел сооружать оборудование для варки, его за меня никто не сделает.
Оно у меня в прошлый раз выглядело как две палочки, но с тех пор запросы выросли, высовываться из-за стенки я больше не собираюсь вовсе. Так что начал с самого важного, с аварийного выхода для горшка. Прямо в реку встала рама, козелок из брусков с гнездом наверху, и горшок в этом гнезде будет сидеть по самые плечи в холоде. Хитрость в другом, если потянуть за веревку, ноги козелка расходятся, гнездо просаживается, и горшок плавно уходит под воду целиком. Никаких бросков и всплесков, будет только бульк, и всё. Опробовал на увесистом булыжнике, дернул, рама сложилась, а тот вежливо булькнул и улегся на дно. Взвел козелок заново, работает.
Следом настал черед опалубки, всю ее снимать рано, а вот местами уже можно. Часть досок я снял, бетон под ними вышел гладкий, хоть щекой прикладывайся, а часть оставил и пустил в дело, нарастил стойками и превратил в станину.
К ней подвесил перекладину, на нее веревочную люльку, в люльку встанет горшочек с подачей. Дальше к смотровому окошку ушли тяги, пара жердей с рычагами, и теперь, сидя внутри, можно наклонять висящий горшочек, придерживать и отпускать, а значит подавать жидкость ровно так, как мне надо, потихоньку, по капле. Шнур от козелка протянулся туда же и лег под левую руку, его место в этом оркестре самое почетное.
Холостой прогон устроил сразу, как без него. В люльку встал горшок с обычной водой, в гнездо на козелке я поставил пустой, затем забрался внутрь, задвинул заслонку почти наглухо и взялся за рычаги. И первая же попытка вышла комом, одна веревка оказалась длиннее другой, люлька перекосилась, горшочек клюнул носом и выплеснул сразу полкружки мимо всего на свете. Будь в нем не вода, я бы уже собирал посуду по новой, так что вылез, перевязал узлы, выровнял подвес на глаз и полез обратно.
Со второго захода дело пошло как задумано. Горшочек наверху послушно наклонился, вода сперва потянулась струйкой, потом закапала, капля, вторая, пятая, и все ровно туда, куда положено. Красота, техника работает, человек в домике, прогресс шагает.
Шагал он до того места, где замес полагается перемешивать. Повертел я рычаги так и этак, покачал люльку, погонял капли по кругу и признал очевидное, мешать этой механикой нечем, а без этого весь процесс не про нас. Так что вершина инженерной мысли осталась прежней, выбрал жердину подлиннее, просунул в окошко и поболтал воду в горшке, не выходя из укрытия.
И ведь удобно, не сравнить с прошлым разом, когда между мной и варевом было три метра открытого воздуха. Выходит, палки из технологии не уходят, палки в ней остаются навсегда, меняется только толщина стен вокруг них.
За этим торжеством меня и застал Корш. Подошел по берегу с корзиной, выгрузил на плоский камень целую батарею горшочков, глиняные один к одному, пара железных от Дагны отдельно, а поверх всего добра положил обыкновенную каску, разве что начищенную до блеска. Разложил, разогнулся, поймал мой вопросительный взгляд и на этот раз даже ответил.
— Староста в курсе, — доложил он. — Но просил постараться не испортить. Каска числится за стражей, и отвечать, если что, придется потерявшему ее стражнику.
— Ну, попробую не испортить, — согласился я и тут же уточнил. — Но ничего не обещаю.
— Так и передам, — невозмутимо кивнул Корш, а потом сверился с дощечкой, которую таскает, по-моему, даже во сне. — По четвертому списку у тебя на сегодня один пункт. Суп из трех нитрогрупп, чего бы эти твои «нитрогруппы» ни значили.
— Слушай, а красиво звучит, когда ты зачитываешь, — оценил я. — Как приговор.
— Работай, — отрезал начальник, и формулировка эта у него, чувствуется, уже вошла в служебный обиход.
А каска и правда удобная, что ни говори. Взял я ее, повертел, форма и металл подходящие, объем как раз под замес. Я в касках уже чего только ни варил, воск тот же плавил, клей опять же получился на ура, посуда испытанная, с историей. Так что отнес ее на отдельный камень, подальше от общей батареи, у нее назначение особое, под самый идеальный замес, а его еще надо будет заслужить.
Корш между тем обошел все мои приспособления, подергал тяги, качнул раму в чане, сунул нос в каждое окошко и спрашивать ничего не стал, только уголек коротко скрипнул по дощечке. Потом смерил взглядом берег, отошел к дальнему валуну, устроился за ним с записями и стал ждать начала процесса.
Ну а я еще по два раза проверил все приготовления. Тяги ходят, заслонка тоже, козелок взведен и чан полон, горшки расставлены по росту, а каска сияет на персональном камне. Отсчитал шаги от бункера до изгороди, сошлось с задуманным. Табличка на месте, горшочек с паром никуда не делся. Зрители у меня тоже имеются, куда без них, только опыт деревня копит быстро, и потому вся публика уместилась на дальнем пригорке, откуда видно плохо, зато слышно будет обязательно.
Последним пунктом я сходил к мыловарам за сырьем. Паренек службу у котла нес образцово, ничего не перегрел и не проспал, лишняя вода выкипела, и на дне собралось густое, с легкой желтизной. Прикинул я качество, покрутил горшочек у носа, и в целом такое мне подходит, примесей еще хватает, но с прошлым разом не сравнить.
В любом случае других способов добычи глицерина у меня пока нет, а понадобится чище, разберемся и с этим. Сейчас у экспериментов задача другая, не чистоту вылизывать, а выяснить, сколько грязи мой суп готов прощать и в каком месте у него кончается терпение. Вот это мы сегодня и узнаем.
Начал я с расстановки, горшочки выстроились на камне в два ряда, по ним разошлись ингредиенты, слизь отдельно, глицерин отдельно, и на боку каждого я нацарапал углем цифру, чтобы потом не гадать мучительно, где что намешано. Рядом легла дощечка для записей, уголек к ней я примотал веревочкой, и лаборатория сразу приобрела серьезный вид.
Ну а что, пробовать будем по-разному, от рецепта может зависеть многое, и через десяток замесов без записей я сам себе начну рассказывать сказки, в каком горшке что стояло и чем оно кончилось.
Первыми пойдут глиняные, их, если что, не жалко, мы специально налепили целый штабель малоразмерных, чтобы на опыты уходило поменьше материала. Металлические оставим на потом, хотя и для них отложена своя доля, на них будем выяснять, насколько сильно качество итогового продукта зависит от скорости охлаждения. Глина отдает тепло неохотно, металл же расстается с ним куда быстрее, и разница между ними должна вылезти наружу сама.
Ну и первый опыт, всё по старинке. Горшок со слизью сел в гнездо на раме, течение его не смыло и даже не пошатнуло, а шнур козелка я на пробу нащупал не глядя, рука сама знает, где он лежит. В подвесной горшочек над нашей «пробиркой» отправился глицерин, заслонку я сдвинул, оставив полоску на палец, устроился у рычагов и принялся капать.
В прошлый раз я вполне мог недооценить тепловые выбросы и плеснуть раньше, чем жижа успела остыть. Ну, положим, не плеснуть, делал я тогда всё тоже аккуратно, но что-то явно не учел, а смешивать можно точно так же, просто медленнее. Торопиться некуда, на дворе пока еще позднее утро, хоть до ночи капай.
Кап… Всё, ждем. Ничего не бурлит, конечно, но на то он и эксперимент, а бурлений нам вообще никаких не надо. Еще кап… Идет спокойно, и между каплями я поглядывал в соседнюю щель, надо же знать, что творится в мире. От участка полз ольдокрут, уже вторым рейсом, а через две капли пошел и третий. Видимо, начали лить каркас многоэтажки, Корш как раз вчера возился с чертежами. Стройка века идет без меня, обидно, но она хотя бы теперь идет. Так, ладно, не отвлекаемся, там народ опытный, справится.
Вернулся к горшку, а капли начали шипеть уже в полете. Сначала я обрадовался, работает же! Потом дошло, всё же остужено, вода вокруг холодная, шипеть там попросту нечему. Единичка ушла на анализ раньше всяких выводов.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: смесь реагентов]
[Состав: слизь гнилохода, глицерин, вода, примеси]
[Особенности: нестабильные промежуточные соединения, склонны к самопроизвольному распаду]
[Готовность: ~14%]
Недоделки, выходит, копятся быстрее, чем дозревают, и это даже на холоде. Дочитать я толком не успел, горшок вздрогнул, по стенке поползла трещина, и в воздух плюнуло паром. Дожидаться продолжения я не стал, у меня теперь обновленные инструкции. Рычаг на себя, козелок сложился, вода сомкнулась, и никакого взрыва, просто минус один горшок.
Так, какие выводы? Медленное смешивание казалось самым логичным, держи себе температуру в норме и жди, пока всё прореагирует, а на деле выяснилось, что тихая варка никакая не осторожность, а бомба с отложенным сроком. В прошлый раз был хоть какой-то результат, а тут один пшик, и всё, да и обошлось так мягко только потому, что я вовремя дернул за рычаг, в противном случае деревня получила бы зрелище. Так на дощечке и запишем, слишком медленно нельзя.
Тогда остается что? Правильно, действовать чуть быстрее и постараться вовремя остановиться, до начала необратимой реакции. Установил очередной горшок, вернул козелок в рабочее положение и теперь лил смелее, мешал жердиной резво, почти без пауз. Парок пошел сразу, бока горшка на глазах теплели, и счет тут явно на секунды. Придержал руку, отвел подачу, жду, пока остынет, а пар валит всё гуще! Единичка улетела в анализ даже быстрее предыдущей.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: смесь реагентов]
[Особенности: нестабильные промежуточные соединения, перегрев, реакция ускоряется]
[Рекомендация: поместить в более холодную среду]
Рычаг, горшок нырнул, из воды донесся утробный бульк, и поднялся столб пузырей. Пригорок с зеваками дружно лег, тут даже команды не понадобилось, чистый рефлекс, хотя ничего толком и не рвануло. Бабка с пирожками перенесла торговую точку на пять шагов назад и продолжила отпускать товар, у нее теперь тоже техника безопасности. Надо все-таки думать над охлаждением.
Или над составом? Задумался я на пару секунд, вышел из-за укрытия и снял с камня два горшочка, один со слизью, второй с глицерином. Почему бы не попробовать разбавить водой? Зачерпнул из реки, долил понемногу и туда и туда, размешал, вернул оба на места и снова забрался в бункер. Цедил по чуть-чуть, прислушивался, и вроде как не шипит, не греется… Неужели выход? Просто снизить концентрацию, а ферменты в слизи сами свяжут всё, что им надо. Подлил еще и кинул единичку на анализ.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: смесь реагентов]
[Особенности: реакция стабильная, концентрация реагентов низкая]
[Готовность: ~7%]
Ага, вместо супа компот, понятно. Но попробовать всё равно стоило, плюс готовность какая-никакая, а есть. Когда содержимое верхнего горшка окончательно перекочевало в нижний, я помешал еще разок, дал постоять и выбрался наружу. Горшочек стоял едва теплый, брать не страшно, так что окунул в него палочку, зачерпнул буквально пару капель и не поленился сходить к ближайшему костру, у которого обедали мужики.
— Ты чего! — завопили они, когда палочка полетела в огонь, и от костра рвануло сразу во все стороны, только миски на бревнах остались.
Но ничего не произошло, раздался тихий пшик, и даже вспышки толком не вышло. Мужики по одному вернулись на места и еще долго косились на огонь с подозрением.
— Предупреждать же надо, — укорил ближний и поднял с земли оброненную шапку.
— Так я предупреждал, вон у меня и табличка стоит, — мотнул я головой в сторону изгороди.
— Так то у реки! А тут костер, тут люди едят! — возмутился он, и спорить тут, признаться, не о чем.
Ладно, думаем дальше, а пока готовим лабораторию к новым открытиям. Отмыл котелок на всякий случай и положил сушиться. Между делом заметил в щель на дальнем краю участка Больда в героической позе, грудь колесом, подбородок к облакам, а рядом кто-то ковырялся с глиной. Я моргнул, решил, что показалось, и в ту сторону больше не смотрел, у меня и своих чудес хватает.
Нет, все-таки надо что-то менять. Разведенная водой горючая жижа это уже прогресс, но горит она слабовато, не лучше того же масла или жира, а возни ради такого сомнительного результата многовато. Нам нужно что-то поярче, да и воды, пожалуй, стоит лить поменьше.
Мысль перебил Корш, он поставил передо мной миску горячего, не проронил ни слова и ушел обратно за валун к своей дощечке. Начальник следит, чтобы работник ел. Я невольно усмехнулся, сам ведь действительно постоянно забывал то про еду, то про сон, а тут, гляди-ка, налажено.
Пока ел, смотрел, как там дела у деревни. А дела неплохи, разметка ангара закончена, колышки стоят ровно и ждут меня на привязку горнов. Я же жевал и складывал в голове вилку, медленно нельзя, копятся недоделки, быстро тоже нельзя, греется. Значит, надо и быстро, и холодно разом, мешать резко, а тепло снимать раньше, чем оно успеет родиться.
Одна беда, ничего холоднее осенней реки у меня нет, а самый крупный металлический котелок в хозяйстве это каска. Впрочем, я ведь и не обещал, что с ней всё будет хорошо, а посуда может исправить многое. Железо, как я и прикидывал, отдаст жар воде куда охотнее, так что дело с охлаждением должно пойти бодрее, по идее. Конечно, лучше бы чугунный котел, да покрупнее, и готовить в нем малыми порциями, только где его взять, а каска вот она.
В общем, встала она в поток, слизь легла на дно, жердина наготове, темп выбран самый что ни на есть злой. Вполне вероятно, что именно тут и сидели все прежние ошибки, суп требует быстрого смешивания, а не растягивания процесса.
— Рей! — окликнули меня из-за пригорка в самый неудобный момент, когда уже собирался начать процесс. Обернулся, а там Корш стоит, закрывает лицо ладонями. — Ну как так?
— Что случилось? — не понял я.
— Каска! — Вскинул он руки к небу.
— Очень пригодилась, спасибо! Или что, хозяин нашелся?
— Каску я тебе дал, чтобы ты ее на голову надел! Для защиты! Про технику безопасности же говорили! — запричитал он, но что теперь поделать? Жижа налита, горшок сверху готов подливать. Не буду же я разрушать всю эту технологию ради какой-то там каски. — Ой, ладно, вари…
Приготовился, выдохнул, перехватил рычаг, наклонил люльку, и глицерин потек тонкой струйкой прямо в каску. Поначалу в воздух взметнулось облачко пара, вода вокруг забулькала, но некритично, каска грелась, а жердина всё чаще нащупывала в супе густые хлопья. Постепенно варево загустело, я остановил подачу и запустил анализ.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: смесь реагентов]
[Особенности: незначительное содержание нестабильных промежуточных соединений. Риск: средний]
[Готовность: ~26%]
Лучший результат дня, и выше он не лез, хоть тресни. Я попробовал на двух других котелках, взял темп еще резче, и пошел нагрев, растянул подольше, и снова послышалось шипение. Потолок.
Зато у стенок завелись в бульоне плотные крохи, остальное все тот же бульон, правда куда более наваристый и тягучий, чем раньше. Макнул в него палочку, дошел до костра, и мужики на этот раз организованно отступили заранее, прихватив миски… Вспышка! Горит ярко и зло, аж трещит и искрится. Ставим на дощечке галочку, горючка тоже товар, Коршу в список.
В общем, посидел я, подождал для верности, и содержимое двух других котелков пришлось вылить, система предупреждала о низкой стабильности и перегреве, а к каске хотя бы можно подойти поближе и не писать заранее завещание.
Освободил горшочек, аккуратнейше слил бульон из каски и отставил его в сторону, а сам принялся изучать добычу. На расстоянии, конечно. Для слива работал всё тот же механизм подачи, каждое движение плавное, без единого рывка, и каждые пять секунд я запускал анализ. Основы жалко, но не в таком случае, тут лучше перестраховаться.
И вот они, налипшие на стенки сгустки. Выглядят так себе, похожи скорее на медузу, и по размеру все разные, некоторые вымахали до шарика сантиметра в три, а какие-то мутные и мелкие, с ноготь. Но это уже не теория, а практика, и с этим можно работать, если разговаривать вежливо и не поворачиваться к ним спиной.
Начал, понятно, с анализа, единичек на такое дело не жалко. Выцелил самый крупный сгусток, запустил проверку, а сам на всякий случай пригнулся пониже за бетон, мало ли как продукт относится к чужому любопытству.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: продукт реакции окислителя и многоатомного спирта]
[Особенности: высокая чувствительность к удару и нагреву. Возможен самопроизвольный распад]
[Готовность: 100%]
[Стабильность: 34%]
Впервые за весь день система выкатила полную сотню, вот только строчкой ниже значится стабильность тридцать четыре, и что-то мне подсказывает, что до старости этот красавец не доживет.
Со вторым сгустком я уже не церемонился и прогнал анализ по-быстрому.
[Готовность: 100%]
[Стабильность: 11%]
Третий добил остатки оптимизма.
[Стабильность: 5%]
Дальше я и вчитываться не стал, казалось бы, один продукт из одной каски, а разброс в семь раз. Хотя чему тут удивляться, у холодного железа мешалось и остывало как положено, а в глубине замеса как повезет, да и я туда жердиной доставал через раз. Кому какой угол достался, у того такая стабильность и выросла, продукт запомнил каждое нарушение режима и теперь предъявляет мне счет.
Пятипроцентника я приговорил не раздумывая, такому в хозяйстве не место. Подцепил его двумя палочками, вынес на вытянутых руках к воде, где поглубже, и разжал хватку над самой поверхностью. Сгусток ушел на дно без единого пузыря, и пусть теперь река с ним нянчится, у нее с такими жильцами разговор мягкий. Пригорок на время процедуры не дышал, кажется, там даже жевать перестали.
Следующий эксперимент я затеял из чистого любопытства, а он-то всё и решил. Вопрос зудел еще с первого анализа, с чего продукт вообще постепенно наглеет, лежит же вроде смирно, никто его не греет и не трясет. Подозрение имелось одно, и проверка напрашивалась простая, благо нужный инструмент в деревне наматывают на катушки.
Сгонял на участок за волоском, а там жизнь идет своим чередом, по дороге одна за другой катятся тачки с белой глиной, и Сурик лично встречает каждую. Тележка у навеса покосилась на мои пустые руки и без лишних слов развернулась ко мне задом.
Вернулся, размотал волосок от каски до смотровой щели, кончик прижал щепкой к среднему сгустку, к тому, что с одиннадцатью процентами, а другой край затянул внутрь и прикрыл заслонку. Спрятался, выдохнул и пустил капелюшечку Основы, меньше я выдавить попросту не умею, а анализ гонял без перерыва.
Стабильность посыпалась прямо на глазах и за доли секунды съехала с одиннадцати на семь, я даже подачу оборвать толком не успел.
Собственно, примерно об этом я и догадывался, Основа для моего супа деструктор, она оживляет в слизи какие-то ферменты, те звереют, и вся тонкая химия летит волосяну под хвост. Кстати, есть ли у него вообще хвост, я так ни разу и не проверял, надо будет глянуть при случае.
А ведь Основа тут повсюду, витает в воздухе и пропитывает деревню насквозь, да и во мне самом ее запас солидный. Выходит, суп в этом мире стареет по определению, и никакая чистота сырья его не спасет.
По уму надо бы обеднить смесь, выгнать Основу еще в процессе готовки, тогда реакция пойдет мягче, а продукт выйдет покрепче, только мысль эта умерла прямо на месте. Сам я вытягивать не умею, а руну на жиже не выжжешь. Кирпичный поглотитель наберет за ночь хорошо если наперсток, а сажать в суп волосяна… О таком даже думать жестоко, расходным материалом мои работники не будут.
И тогда явилась вторая мысль, ее я сперва прогнал, но она вернулась и уселась поудобнее. Есть ведь место, где Основы нет от природы, а холода там хоть отбавляй. Пустота, единственный цех в мире, где мой суп сварится стабильным…
Так, ладно, об этом помозгуем позже, тут как минимум надо посоветоваться, а потом уже решать, самодеятельность в таких вопросах наказуема. Тем более даже здесь у меня получился мало-мальски живучий суп, и грех не выжать из него пользу.
Семипроцентный всё равно долго не протянет, его и тратим, хотя лезть за таким добром в каску страшновато. Впрочем, подковырнул теми же палочками, переложил в глиняный горшочек и пока оставил, пусть привыкает к новому месту. Подходить к нему лишний раз душа не лежит, так что испытания я решил проводить по возможности из-за бетона.
Соорудил из обрезков опалубки небольшой плот, установил на него горшок и длинной жердью, с чувством, с расстановкой, оттолкнул от берега. Течение подхватило, повело наискось, и беспилотное судно чинно припарковалось у массивного валуна на другом берегу. Полигон лучше не придумаешь, дальше до самого леса пусто, а деревню от площадки отделяет река.
Каску с самым удачным сгустком я унес подальше и спрятал в ложбинке, чтобы не задело. Ну а сам засел за бункером и перешел к главному, давай кидать камни. Замысел простой, семипроцентнику и небольшой встряски хватит, прилетит камешек в горшок, и посмотрим, что будет. Метнул, пригнулся, и…
Нет, с меткостью у меня беда, с первого раза не попал. Ладно, каюсь, и пятнадцатый тоже ушел мимо.
— Да левее уже, ну! — не выдержал кто-то из зрителей.
— Куда левее, ему повыше надо! — возразил другой голос.
Обернулся, а за спиной стоит толпа, человек сто, не меньше. Расстояние, правда, держат почтительное и наблюдают сплошь из-за укрытий, кто за деревом устроился, кто за соседом, а Корш с записями перебрался еще дальше прежнего. В задних рядах вполголоса отмечают каждый бросок, и, чую, где-то там опять принимают ставки.
На гребне стены стоит вагонетка, и расчет глазеет в нашу сторону, позабыв, куда катился.
Еще камешек, и на этом снаряды закончились. Что ж поделать, сходил на берег за новыми и продолжил обстрел. Взял левее, потом еще левее, и наконец стало ложиться совсем близко… Хм, а мужик-то прав, уносило вправо. Может, ветер? Ну конечно, раз промахнулся, значит, помешал ветер, такое объяснение выручало меня безотказно еще со школьного двора прошлой жизни.
Бросок шел за броском, иногда я попадал по плоту, и тот отзывался деревянным стуком, а в голове уже крутилось, не протянуть ли волосок и туда, не пустить ли Основу прямо по нему. Затея стоящая и никуда не денется, но сегодня хочется поглядеть, как оно полетит именно от удара.
Запустил очередной и попутно прикинул, что сильно бахнуть не должно. В прошлый раз рванула вся смесь целиком, а тут лежит один маленький шматок, и всё.
— Есть! — обрадовался я, когда камешек наконец угодил куда следует, и торжественно провозгласил на всю округу, — ЛОЖИСЬ!
Горшок только начал разваливаться, дальше я уже не смотрел, ускоренный до предела мозг скомандовал падать, и не успел я рухнуть за укрытие, как над головой пронеслась взрывная волна. Удар по бетону отдался всем нутром, почудилось даже, что бункер сдвинуло назад, а руны восстановления разом сверкнули и принялись латать свежие сколы.
Высунулся, а на той стороне стоит столб пыли и щебня, от валуна осталась одна крошка. В ушах звенит, а за спиной из-за деревьев и соседей осторожно показываются первые головы.
А вот гостей я до этой минуты не замечал, от деревни к площадке, оказывается, подошла целая делегация, староста с Кральдом и Ярг, а с ними кто-то четвертый, и подгадали они прямо к моему коронному броску. Староста как раз поднимался с земли, Ярг уже стоял и сбивал пыль с рукава, эти двое команду выполнили, у одного опыт, у другого егерские рефлексы.
Не легли только двое оставшихся, они такого слова, видать, не знают. Кральда волной пошатнуло так, что он едва не упал и равновесие ловит до сих пор.
Четвертый стоял рядом с ним, в потертой невзрачной броне, и на ногах держался ровно, будто его и не задело, только шлем с головы сдуло, и тот укатился шагов на пять. Солдат, что ли, какой? Наверное, охранник Кральда, причем серьезный даже на вид, я бы через такого не полез.
Выбрался я из-за бункера злой и чумазый и направился прямиком к нему.
— Я же вам, дебилам, специально суп на табличке нарисовал! — ткнул я рукой в сторону изгороди. — Ну чего непонятного? Подходить нельзя!
Староста неторопливо отряхнул колени и выпрямился, а веселье, судя по прищуру, сдерживал из последних сил.
— На твою удачу, Рей, у нас мудрый лорд. — Он повел ладонью от гостя ко мне. — Господин Рагдар, это Рей. И у него, как видите, проходят испытания супа, о котором вам рассказывал Ярг.