Глава 5
Уходили мы от источника всей кучей и в полном молчании, только поскрипывал прицеп да похрюкивала свинка, причем и эти звуки выходили какими-то похоронными. Настроение у отряда просело ниже плинтуса, и даже мне сделалось грустно, а ведь я тут вроде как главный энтузиаст похода. Тележка на первом же повороте оглянулась на прудик и засопела так, что захотелось извиниться.
— Нет, ну могли бы хоть на денек, а? — вздохнул Больд и этим озвучил общую мысль.
— Вот давай не надо о грустном, — огрызнулся Кейн.
— Действительно, — согласился я, прибавляя шагу.
А курорт тут обязан появиться, это я для себя уже решил. Давно настолько не заряжался Основой, и если разобраться, по сути это то же живое дерево, только вдобавок с минеральными солями и в расслабляющей атмосфере. Подумать надо разве что насчет проточности, бултыхаться по очереди всей толпой в одной стоячей воде как минимум негигиенично. Или… Хотя как ни крути, душ рядом встанет обязательно, и каждого посетителя перед ванной ждет принудительное знакомство с нашим мылом, без этого в купель не пустим. В общем, голова кругом от перспектив на это место.
Проблема лишь в том, что если… вернее, когда мы прогоним Пустоту, эти края довольно быстро снова одичают. Зверье вернется на насиженные места, а там попадаются и такие представители здешнего мира, с которыми лучше не пересекаться. Впрочем, охотники же с ними как-то уживаются, значит, и мы справимся. Проложим безопасную дорогу, поставим необходимые укрепления, и к нам в очередь выстроятся самые богатые жители королевства, причем не только нашего, но и соседних, ну а работящим, как и задумано, вход бесплатный.
Дальше шагалось уже веселее, мечты о светлом будущем отлично заменяют дорожные песни. На дневном перекусе сняли показания с волоска, процедура доведена до автоматизма, и Вельт прочертил на карте новый луч. А вот к вечеру вымотались все, даже Больд стал реже насвистывать, так что на привал встали пораньше. Корзина ухнула на землю, Кейн занялся ужином, и лагерь понемногу ожил.
Похолодало тут уже заметно, солнце хоть и не село, но прячется за ветками. Растет вокруг почти сплошь хвоя, хотя попадаются и другие любопытные экземпляры, только Основу на анализы я больше не трачу, всё потом. В следующий раз приду сюда без Пустоты и развернусь на полную, глядишь, найдется что-нибудь стоящее.
Но в этот раз сверка с компасом пошла не по плану. Всё ровно так же, достал блюдце, волосок, налил воды, но пока я ковырялся с настройкой, поверхность успела подернуться коркой. Тонюсенькая совсем, а нитке вертеться уже мешает. Вельт молча забрал его у меня и подержал над огнем, корка растворилась без следа. Я пристроил блюдце на плоский камень у самого костра, чтобы лед не схватился по новой, уложил волосок и пропустил еще пару капель Основы, искорки пробежали, и нитка развернулась. Вот только Вельт, снимая направление, нахмурился над картой сильнее обычного, стрелка опять чуть сместилась.
— Да уж, самый дорогой суп в королевстве, — буркнул я, убирая волосок и блюдце с огня.
— Ну, если быть точным, то не в королевстве. Всё-таки мы уже за его границами, — подметил Кейн.
— Погоди, в смысле? — я едва не выронил блюдце. — То есть это ничейная земля? И давно мы по ней топаем?
— Да как из деревни вышли, — он поворошил угли. — На следующий день, считай, уже граница. Король на эти земли никогда не претендовал. А вот его отец сунулся разок. Вернулся домой без армии, с тех пор не лезет.
В голове сразу поднялся целый ворох мыслей. Земля без хозяина, это ведь что? Налоги на ней, по идее, платить некому, а значит, всё, что я там построю, выходит целиком нашим. Ну а если у меня там стоит дом отдыха, почему это не может быть моим королевством?
Хмыкнул я про себя, отбросил неуместные пока фантазии и вернулся к волоску, а тот действительно смотрит не совсем туда, куда должен, и уже далеко не в первый раз. Каждая проверка понемногу уводит его в сторону, и поначалу это легко списывалось на несовершенство нашей примитивной технологии, зато теперь наталкивает на мысли немного другого толка.
Между двумя последними замерами у нас полдня хода, и будь источник сигнала один и сиди он далеко, азимут остался бы прежним, хоть неделю вышагивай. А стрелка погуляла на десятки градусов, и лучи на карте Вельта упорно не сходятся в одну точку.
Отсюда напрашивается вывод, хотя правильнее назвать это гипотезой, причем даже не одной. Либо наш компас указывает на кого-то конкретного, кто прямо сейчас шуршит где-то по лесу. Либо Пустота идет не ровной волной, а языками, просачивается вперед чем-то вроде щупалец, и ближайшее из них тянется сбоку от нас.
И под вторую гипотезу, кстати, отлично ложится поход егерей. Вполне вероятно, они шли коридором между такими языками и влетели в холод внезапно, то есть с ходу вляпались по самое колено. Оттого даже такие мощные ребята еле вылезли оттуда, здоровяка своего на себе выволакивали.
— В любом случае, надо идти по компасу, — подытожил я вслух и начал сворачивать хозяйство. — Ну, точнее, по нашему волоску.
— Что-что? — не понял Кейн. — По какому компасу?
— Ну, я так назвал вот этот вот наш прибор. — замялся я, — По-моему, подходящее название.
Кейн повторил словечко шепотом, прислушался к звучанию и спорить не стал, а оно между тем попало в точку даже больше, чем ему кажется. В моем мире компасом звали коробочку с намагниченной стрелкой, по ней моряки в открытом море находили север в любую погоду. Само же слово намного древнее, выросло оно из старинного «отмерять шагами», других способов прикинуть расстояние тогда не водилось. Получается, имя у прибора ходячее в самом буквальном смысле, и наш этой традиции не изменяет.
Прошли мы в тот вечер еще немного, скорректировали курс по волоску и углубились в совсем уже глухой лес. У воды оставалось хоть какое-то оживление, шумели перекаты, возилась на отмелях рыбешка, а здесь давящая тишина, кругом огромные столбы сосен, и выглядит всё это, мягко говоря, нездорово. Собственно, вариантов негусто, так что тут и заночевали.
Спали без происшествий, воришка и тот не наведался, зато утро встретило неприятными новостями, за ночь не набежало ни одной единички восстановления. Хотя вроде и костры жгли, и грелись как положено. Кушали опять же от души, но даже козинак не помог, а ведь раньше он работал без осечек.
[Основа: 45/50]
Сам по себе запас еще не критичный, вопрос в другом, насколько сейчас заряжены Кейн с Вельтом. Судя по тому, как эти двое переглянулись за завтраком, оба почувствовали, что что-то не так. Цифр у них нет, это я за счет Системы могу делить Основу на единицы, а им остается полагаться на субъективные ощущения.
Двигались мы дальше всё в том же настроении, каждый молчал о своем, и даже Кейн не пытался никого разговорить, а это показатель. Мысли у меня крутились невеселые, впереди мороз и Пустота, и тащиться туда по доброй воле удовольствие сомнительное. Однако надо, без разведки вся наша затея не стоит и медяка, так что ноги я переставлял как надо, а нытье держал при себе.
[Основа: 44/50]
Плашка выскочила на ходу, хотя никаких анализов я не запускал, и радости, понятно, не принесла. Единичка ушла просто так, в никуда, такого со мной еще не случалось. Так-то это даже хорошо, значит Основная среда уже не нейтральная и пространство вокруг начинает «осушать» всё, в том числе материалы, а мне это и нужно. Но стоит все же дождаться, когда вытяжка будет более бодрой, чтобы сварить с гарантией.
— О! — выкрик Больда выдернул меня обратно в лес. — Тундук!
Свернул он с тропы к дереву, которое между сосен не сразу и разглядишь, хотя прятаться такой махине, казалось бы, негде. Голый длиннющий ствол уходит в небо, на глаз метров на тридцать, и толщиной он в три обхвата, готовая несущая колонна. А если задрать голову, на самой верхушке висят гроздья плодов, издали чистый виноград, только каждая ягодка там размером с хороший кокос.
Внизу нашлось несколько опавших, и свинка сориентировалась первой, захрустела на весь лес, ну а я подобрал один и рассмотрел как следует. Так и есть, сходство вблизи только окрепло, та же бурая мохнатая скорлупа, разве что размеры разные, от киви до приличной дыньки.
Тележка от такого изобилия впала в полный экстаз и носилась теперь кругами, причем успела и выпрячься, и припарковать прицеп поодаль, метров за двадцать, так что привал образовался без нашего участия. То ли инструктаж Корша на нее так повлиял, то ли чует хитрюга, что под этим деревом лучше не парковаться.
Подошел Кейн и указал на плод у меня в руках.
— Ты тоже попробуй, не ядовитый. Они к морозам как раз раскалываются, падают и их все едят, а потом разносят семена по лесу. Только смотри наверх почаще, чтоб по голове не прилетело, штука-то серьезная.
Он поднял с земли другой, подцепил пальцами трещину в скорлупе и развалил его надвое, а внутри белела мягкая маслянистая дрянь, по виду вылитая кокосовая мякоть, только без молока. Понюхал я и признал, что пахнет вполне съедобно.
— Ближе к зиме они и поспевают, — добавил Кейн и зачерпнул себе сразу горсть. — Но пока не зима, опадать особо не должны.
Я для верности дождался, пока он отправит угощение в рот, с него станется и разыграть. Но нет, ест, да еще жмурится от удовольствия. Попробовал и я, покатал на языке, и вкус вышел примерно никакой, такой обычно называют нейтральным. То есть не сладко, но и не горько, и на том спасибо.
Дальше все не сговариваясь принялись подбирать плоды и наворачивать, правда, на земле их лежало не так уж много, и обед закончился минут за пять. Свой тундук, как обозвал его Больд, я доел и взялся за кожуру, а она волокнистая, расслаивается на отдельные волоски, и такому материалу применение найдется, в утеплитель набивай хоть сейчас, остальное допишу в воображаемую дощечку по пути.
Свинка заметно расстроилась, что люди полезли в ее кормушку, и от последнего ореха отогнала Вельта пятаком.
— Да в смысле? — Вельт всплеснул руками и попробовал обойти ее с тыла. — Ты вон уже пять штук сожрала, а я только второй хотел!
Доводы не помогли, Тележка осталась непреклонной, отобрала трофей и схрумкала глядя ему прямо в глаза. Ей ведь и трещина не требуется, скорлупу она вскрывает своим ртом-пассатижами на раз-два.
Хотелось спустить единичку и изучить находку по науке, но лимит у меня нынче урезанный, да и Кейн, пока ел, выложил достаточно, остальное соображается и без Системы. Орехи жирные, а на столе они всё равно не приживутся. А добра этого наверху целый вагон, дерево тут явно не единственное, и растет, подозреваю, не только здесь.
Кейн с Вельтом тем временем завелись насчет названия.
— Какой еще тундук? — Кейн даже отложил недоеденную половинку. — У нас уже есть дундук! А это ему кто тогда, младший брат?
— Так может, и правда родня, — Вельт на ссору не повелся. — Тот к холодам ветки скидывает, этот плоды роняет. Семейное у них.
Спор пошел уже всерьез, с названия они съехали на то, как эта дурища вообще умудряется прорастать, а я не слушал, мысленно я гнал в деревню обозы тундуков и варил новый сорт мыла.
— Разойдись! — гаркнул вдруг Больд, а когда такое слышишь от Больда, лучше уж действительно разойтись.
Кейн с Вельтом стрельнули куда-то в кусты, я отпрыгнул следом, а здоровяк размахнулся и вмазал кулаком по стволу, да так, что под ногами прокатилось локальное землетрясение. Поднял я взгляд, а с верхушки уже летит самый настоящий град орехов, и спустя пару секунд первые начали врезаться в землю.
Свинка радостно взвизгнула, тут же получила тундуком по башке, но подобные мелочи ее не смущают. А Больд и не думал отходить, гоготал во всю глотку, плоды тумкали ему по макушке без перерыва, и откуда взялось название, стало ясно без пояснений. Бомбардировка его ничуть не огорчила, он только потирал темечко, а грохот этого орехопада мешался с восторженным чавканьем, Тележка дорвалась.
— Кушай, кушай, тебе надо, — приговаривал он сквозь смех.
Минуты шли, свинья заглатывала добычу практически не жуя, и улыбка Больда постепенно сползала.
— Да куда ж столько влезает-то, а? — пробубнил он. — Ты не лопнешь там, дурнушка?
Он потянулся ее придержать, но та возмущенно хрюкнула, выкрутилась и продолжила жрать как не в себя. А по моим подсчетам, еще пара минут, и в нее уйдет примерно тот же вагон, который я себе рисовал в воображении. И такое уже никак не сходится с физикой, столько в одну свинью, даже в нашу, не поместится, хоть ты ее наизнанку выверни.
Ошибся я, понятно, в меньшую сторону. В какой-то момент Тележка все-таки переела, завалилась на бок и затихла, и все мы успели подумать, что доигрались, сдохла животина. Но стоило подойти, и она подскочила и преспокойно вернулась к прерванному пиршеству.
— Да нет, так не бывает, — мотал головой Больд.
Он сам сжевал еще пару орешков и развел руками, сыт, а счет у свиньи укатил далеко за сотню, и конца ему не предвиделось.
Привал пришлось продлить. Я скоротал ожидание за очередным замером, и нитка отклонилась еще чуть правее.
Раздутая свинка в итоге пришла к нам сама, правда, лишь когда не сумела отыскать под деревом ни единого плода. Вымела всё подчистую, на десерт умяла даже шишки, и боюсь, ударь Больд тогда посильнее, эта трапеза стала бы в ее жизни последней. Хотя тундук не обеднел, добрых три четверти всё еще висит гроздьями наверху, стряхнулось, похоже, только спелое.
Курс подправили и тронулись дальше, но сперва убедились, что ходовая часть у свиньи не отказала. А той, вопреки ожиданиям, всё нипочем, настроение прекрасное, будто сил еще и прибавилось, хотя после такого обеда любого порядочного едока должно клонить в сон. Подцепила прицеп и покатила чуть ли не вприпрыжку, аж горшки зазвенели в гнездах.
[Основа: 43/50]
Опять минус, просто за то, что я иду и дышу. Темп потерь пока щадящий, только куда он вырастет у самой Пустоты, если Основа сочится из меня уже здесь.
— А сколько нам примерно осталось? — поравнялся я с Вельтом.
Ему для таких ответов и карта не нужна, так что он просто пожал плечами.
— Ну, дня четыре, я думаю, это минимум. А что?
[Основа: 42/50]
Сообщение вспыхнуло перед глазами прямо посреди разговора, хлоп, и еще одна долой, любуйся. Я поморщился и помедлил с ответом.
— Да просто… Если нам еще четыре дня идти, то надо было, наверное, брать лыжи. — протянул я, глядя куда-то вдаль.
— Не понял. — Вельт посмотрел вперед, прищурился и помолчал. — Понял.
Дальше по тропе между стволами и правда уже белеет полоска. Мы как раз взобрались на пригорок, и граница оттуда читается лучше некуда, лес вроде бы один и тот же, но впереди землю укрывает снег, а позади всё чисто, разве что иней по утрам.
Засел у меня в голове короткий вопрос, почему на него показал я? У Вельта чутье, следопыта лучше еще поискать, в лесу он подмечает то, чего я в упор не вижу, а тут проморгал целый снежный фронт прямо по курсу, и это странно. С другой стороны, уже без малого день, как у меня с каждой минутой Основа только тратится, и у охотников наверняка творится то же самое. Скорее всего, они удерживают ее в себе какими-то своими практиками, а такая оборона отъедает прорву внимания. Может, конечно, Вельт просто задумался, но верится в это с трудом, какая-то объективная причина тут должна быть.
И действительно, спустя примерно полдня мы подошли к будто начерченной кем-то границе. По одну сторону обычная лесная подстилка, по другую лежит снег, и всё, перехода никакого. Холод тут собачий, температура, похоже, не поднимается выше нуля ни днем, ни на самом солнцепеке, а над землей стелется едва заметный туман.
Прошлись вдоль белой кромки, ступать на снег никто не торопился, да и обувь у нас откровенно не для сугробов. Заодно осмотрелись и наткнулись на небольшой ручей, сверху его затянуло льдом, а понизу вода пока бежит. Правда, русло у него раза в три шире теперешней струйки, то есть раньше здесь текло куда больше.
Прикинул я по ночевкам, сколько мы уже в пути, и выходит, что никак не меньше недели. Но до снега добрались раньше, чем планировалось.
— Дальше не пойдем, — сразу заявил Вельт.
— Да как бы никто и не собирался. Снег есть, мороз есть, и ладно, — кивнул я, и охотник на это даже слегка удивился, вскинул брови. Не иначе, заготовил для меня длинную убедительную речь, а она возьми и не пригодись.
Постояли мы у ручья, поглядели на белое по ту сторону, и внутри у меня что-то щелкнуло. По плану полагалось встать лагерем, отоспаться и уже утром, на свежую голову, разворачивать производство, только Основа капает из меня безостановочно, и просидеть до рассвета у костра, зная, что лучшая лаборатория в моей жизни начинается в двадцати шагах, я физически не способен. Изведусь раньше, чем стемнеет, так что откладывать я ничего не стану.
— Так, планы меняются, — объявил я и потер ладони. — Варить начинаем сегодня. Прямо сейчас.
— А я ведь почти поверил, что ты у нас разумный, — Кейн застегнул ворот до самого подбородка. — Ладно, командуй, куда нам не вставать.
Начал я с прицепа, ему теперь место на снегу, холод моему хозяйству лишь на пользу, слизь на морозе спит крепче, а готовый суп в такую погоду почти не стареет. К тому же запас должен стоять подальше от будущей кухни, если уж громыхнет, то без фейерверка на все наше добро. Тележка завезла его за черту, выпряглась, потрогала белое копытцем с глубоким недоверием и для порядка обошла груз кругом, проверяя, не стряслось ли с горшками чего от такого соседства.
Дальше зашагали вдоль снежного края, и точку для варки я выискивал придирчиво, абы какой пригорок не годится. Горы уже недалеко, земля местами вздыблена, из нее там и сям выворочены здоровенные каменюки, и рельеф мне в итоге помог. Вскоре на глаза попался небольшой разлом со старыми осыпавшимися краями, а возле него торчала широкая устойчивая глыба, мне по грудь, с ровной спиной.
За такой можно сидеть барином, а котел поставить по другую сторону, считай, природная крепость. Без бойниц, конечно, высовываться придется самому, но по уму здесь даже такие меры безопасности излишни.
[Основа: 40/50]
Пока дошли, счетчик съел еще две и явно вошел во вкус. Вопрос один, кто кого пересидит.
Все нужное выдавалось из корзины Больда по первой же просьбе, и здоровяк в этой роли тянул на ярмарочного фокусника. Чугунный котел? Держи. Топорик под палки? Лови. Я прикинул уже, не заказать ли что-нибудь этакое, рояль, например, но решил не наглеть, этот ведь, чего доброго, и достанет.
Система подачи у меня отработана еще на реке, беда только одна, там все хозяйство крепилось к раме в потоке, а тут ничего похожего нет. Пришлось изобретать походную версию, так что я настрогал длинных палок, две из них, с развилками, вбил слева и справа от будущего котла, сверху положил перекладину и подвесил на нее люльку под верхний горшок.
К ее краю привязал веревку и протянул за валун, теперь наклон задается одним движением, а управлять можно хоть лежа. Второй шнур аварийный, дернешь, и люлька опрокидывается в сторону, в снег, это на случай, когда подача нужна не плавная, а никакая. Мешалку соорудил из самой длинной жерди и перекинул через отдельную рогульку, чтобы орудовать издали, на этом конструкторская мысль иссякла, да больше и не требуется.
Под варево я сперва сгреб снег в кучу повыше, примерил сверху чугунок, и смотрелось это солидно, пока до меня не дошло, что от нагрева такая подставка непременно поплывет, а посудина поедет гулять, причем, по закону подлости, именно в мою сторону. Так что все великолепие пришлось разгрести обратно, выложить на его месте площадку из плоских обломков, которых у разлома навалом, и понадежнее водрузить котел уже на камни. Бока я следом присыпал тем же снегом, снизу стоит мертво, сбоку охлаждается, то, что доктор прописал.
Когда заявки кончились, Больд закинул корзину за спину и утопал в бесснежную часть леса, ставить лагерь. Расстояние выбирал Кейн, вслух и с загибанием пальцев, чтобы было безопасно, но в пределах броска, а меня от костра должно быть видно в любой момент, этот пункт он проговорил дважды. Подглядывать за мной, значит, собираются всем коллективом, ну и пусть, забота есть забота.
Пока я возился с камнями и веревками, лагерь успел ожить. Больд натаскал гору валежника и теперь ломает его о колено на аккуратные полешки, поленница у него растет красивее, чем у кого-то дома, не буду говорить у кого. Тележка умяла себе лежку у кострища, повертелась и уснула раньше, чем в нем занялся огонь, переход ее все-таки умотал. Кейн проверил нож, бросил мне короткое «осмотрюсь», и только его и видели, а Вельт выбрал сосну повыше и вскарабкался до середины кроны, с его насеста видно и границу, и мою крепость со всеми потрохами.
Ну а раз все заняты, самое время приступать. Сходил к прицепу, откинул полог, достал с правой стенки горшок слизи, с левой его собрата с глицерином и отправился на кухню.
[Основа: 39/50]
Единичка испарилась ровно на полпути, за доставку, надо полагать, и к этому тиканью, чувствую, придется привыкать, расход теперь идет без выходных.
Горшочки, к слову, Корш заказывал специально под экспедицию, и где он раздобыл столько глазурованной посуды в такие сроки, до сих пор загадка. Мои сегодняшние два явно из разных наборов, один простецкий рыжий, второй в мелкий синий цветочек, гордость чьего-то сервиза, и слизь почему-то налили именно в цветочный, видимо, чтобы я не перепутал. Логика тут наверняка имеется, просто она коршевская, и обычным людям туда хода нет.
Ладно, не отвлекаемся. И ты, система, не отвлекай, а главное, настроение мне не порти, пожалуйста, оно у меня сегодня рабочее.
[Основа: 38/50]
— Да помню я! — возмутился я вслух, и с сосны немедленно свесился Вельт. — Это не тебе! Всё, начинаю.
По первоначальной задумке вниз полагалось вылить глицерин и уже сверху подкапывать слизь, обратный порядок я давно хотел проверить, активный компонент удобнее держать в руке. Но нет, не судьба, варить будем по старому рецепту. Глицерин на морозе задубел и литься отказывается наотрез, а слизь при такой температуре и вовсе встала холодцом, дозированно ее не подашь при всем желании, хоть ложкой выколупывай.
Так что в нижний котел отправилась слизь, вся разом, шлепнулась на чугун упругим комом и нехотя расползлась по дну. Глицерин перебрался наверх, в подвесной горшок, полз он по стеночке со скоростью уважающей себя смолы. Я отошел за валун, подергал веревки, люлька кланяется послушно, словом, взвел все заново, спрятался и приступил.
Потянул тихонько, и… Первая капля сорвалась вниз, а из котла лишь коротко пыхнуло паром. Реакция пошла, только куда спокойнее, чем тогда в реке. Добавил натяжения, глицерин побежал уже не каплями, а тонкой струйкой, и снова ни шипения, ни страшных спецэффектов. Так, и что я вывел в прошлый раз? Правильно, тянучка копит недоделки и кончается плохо. Пригнулся за камнем пониже и дал веревке еще.
На этот раз процесс стал видимым, над котлом поднялся устойчивый парок, но ничего не забулькало, разве что снег у боков начал промокать и потихоньку поплыл. Подливать бодрее я все же поостерегся, остужается пока терпимо, до кипения далеко, а реакция и без понуканий набирает ход. Из люльки между тем цедились уже последние капли, и оставалось только прятаться и ждать.
Смесь загустела, пар сошел на нет, и котел теперь просто стоит себе и остывает, и на этом всё. Ни одного нырка за укрытие, ни единого горшка в сугроб, обошлись без эксцессов, и это, если честно, даже слегка обидно. Я так мучился, так отмерял дозировки при варке на реке, а тут просто смешиваешь, и готово, мороз отрабатывает за весь мой цирк с заслонками, да еще и Основу из варева вытягивает сам, без всяких рун.
[Основа: 38/50 → 40/50]
Опаньки, картина вырисовывается занятная, и пара единичек тут дело десятое. Казалось бы, ерунда, сварил суп, получи награду, но раньше я был уверен, что Основу мне отсыпает природа, откуда-то из воздуха. Мир видит, какой я молодец, положил кирпичик ровненько, на тебе единичку.
А теперь, кажется, я начинаю осознавать, как оно устроено на самом деле. Из здешнего воздуха Основы не добыть, туда она наоборот, утекает вовсю. Значит, выплата пришла из какого-то другого места, и перед глазами сама собой встала аналогия, сердце голема. Камешек ведь тоже Основу генерирует и тратит ее на всякие действия. Так может, и во мне сидит что-то похожее, знать бы еще, где этот булыжник прячется. Познания в анатомии хором твердят, что скорее всего в почках. Или в желчном пузыре. А то где еще быть камням, верно?
[Основа: 39/50]
Ну да, как пришло, так и ушло, равновесие во вселенной восстановлено. А траты продолжаются, надо же выяснить, что за жижа у меня вышла, и очередную единичку я отдал за анализ.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: смесь реагентов, суп]
[Состав: слизь гнилохода, глицерин, вода, примеси]
[Особенности: реакция завершена не полностью, сохраняется остаточная кислотность. Содержание нестабильных промежуточных соединений низкое]
[Готовность: 39%]
[Стабильность: 61%]
Так, ну что я могу сказать, смешивать можно и побыстрее, кислотность намекает, что часть сырья попросту не дореагировала. Зато в остальном даже так это лучший экземпляр из всего, что у меня получалось раньше, почти сорок готовности на весь объем разом, стабильность за шестьдесят, и проседать ей тут не с чего. Такое уже можно разливать по горшкам, взорваться не должно.
[Путь Созидания IV: 17% → 18%]
О, и за это платят, система сегодня щедрая, пользуемся, пока лавочка открыта. Готовый суп по холодку разошелся по опустевшей паре, горлышки я замазал поплотнее, и первая партия отправилась в прицеп, в свои гнезда. Осталось подобрать правильную скорость подачи, и… А ведь можно же заодно доработать охладитель. Нет, радиатор мне пока недоступен, ни трубок, ни насоса, зато есть способы попроще, и ближайший лежит у меня буквально под ногами.
Снега под новый замес я наковырял заранее и сбегал в лагерь за недостающим. А там все уже сидят у костра, и лица смурные, даже у Больда улыбка висит вполсилы. Основа уходит все быстрее, и цифры тут не нужны, по физиономиям читается не хуже.
— Мы же соль брали? — окликнул я Больда с ходу.
— Ну а то, — он мотнул головой на свою ношу. — Где-то в корзинке лежит, точно помню.
— Отлично!
Нырнул я в пожитки с головой, и между котелками отыскался увесистый мешочек, спасибо Коршу, соли тут на целую зиму.
— А там как, долго еще? — Кейн подкинул в костер ветку и проводил взглядом искры. — Сам понимаешь, мы тут не грибочки собираем. Рискуем.
— Не, дело пошло, — я прижал добычу к груди. — Уже один горшок сварил. Ну как один, по горшку того и другого.
— Плохо, — процедил он и хрумкнул козинаком. — Тогда надо думать, где Основу брать.
— Вот ты в любой ситуации лишь бы сладкого сожрать, — Вельт закатил глаза, выдержал паузу и протянул ладонь за своим. Держатся они сейчас только на козинаках, подпитки снаружи никакой.
Чуть не ляпнул, что Вельту неплохо бы заняться тем, что ускоряет его восстановление, и вовремя прикусил язык. Рыбалку тут не устроишь, вся вода подо льдом, а Кейн посреди хвои и снега вряд ли наберет всё необходимое для лепки пирожков, так что только душу обоим растравлю.
— Я быстро, — пообещал я. — До темноты хочу успеть основное.
— Ага, — донеслось вслед вместе с хрустом. — Иди уже.
Зачем мне вдруг понадобилась соль? Снег сам по себе холодильник неважный, он пушистый, воздуха в нем больше, чем льда, и к стенкам котла он прилегает еле-еле. А вот с солью начинается интересное, под ней он принимается таять даже на морозе, плавление сжирает уйму тепла, причем забирает его из всего, до чего достает, в первую очередь из чугуна. Вдобавок вместо рыхлого пуха у стенок образуется мокрая соленая каша, а она облегает бока всем телом, без зазоров. У нас на такой смеси когда-то крутили мороженое без всякого ледника, и выжимает она до минус двадцати, если соли не пожалеть.
Экономить я не стал, нагреб вокруг котла горку поосновательнее, утрамбовал, густо просыпал солью, перемешал и сверху добавил еще слой. Снег поддавался неохотно, слякоть у бортов схватывалась медленно, и это, между прочим, тоже информация, выходит, здесь уже около минус десяти, а то и холоднее. По ощущениям оно, кстати, так и чувствуется, щеки стянуло еще на подходе к прицепу, так что этот расклад играет за меня.
Зарядил свежую пару, занял позицию за валуном, перехватил веревку поудобнее и качал люльку вдвое быстрее прежнего. Струйка шла ровно, пар поднимался и тут же сворачивался, котел грелся, а рассол вокруг жадно съедал всё, что чугун пытался накопить. Слизь внизу ворчала, на жердину то и дело налипали первые хлопья, и больше хода я не менял до самого конца.
Вот оно! Скорость поймал, теперь бы ее не упустить, и анализ я запускал уже только для протокола.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: смесь реагентов]
[Состав: слизь гнилохода, глицерин, вода, примеси]
[Особенности: содержание нестабильных промежуточных соединений незначительное]
[Готовность: 48%]
[Стабильность: 84%]
Пусть не идеально, но в таких условиях и с такой чистотой исходников лучше уже не будет, я считаю. Сорок восемь одним заходом, без каски и без завещания, а стабильность такая, что этот горшок переживет всю дорогу домой, а если не трясти, то и меня. Оформляем как эталон и ставим на поток.
[Путь Созидания IV: 18% → 19%]
Дальше все превратилось в конвейер, слизь вниз, глицерин наверх, а веревка делает все остальное, и каждый готовый замес сливался в горшок, получал угольную пометку на бок и уезжал в прицеп, в строй. Наступила ночь, но плевать, здесь не время и не место для сна. Небо вычистило, снег собирает весь свет, какой найдется, видно немногим хуже, чем в сумерки, а Основа тикает, и каждый час простоя мне потом никто не вернет.
[Основа: 10/50]
Вот и десятка, долетели, а ведь день начинался с сорока с лишним. Вельт спустился с сосны к костру, на пост заступил Кейн, потом они поменялись обратно, Больд приносил мне горячее и молча забирал пустые миски, и только Тележка как уснула с вечера, так и посапывает, у нее с Пустотой, судя по всему, сепаратный мир.
[Основа: 9/50]
Анализы я гонял уже через раз, единички нынче роскошь, да и замесы шли как под копирку, рука набилась. За очередной сданный горшок система начислила плату, счетчик мигнул круглой десяткой и тут же передумал.
[Основа: 9/50]
Схема знакомая, зарплату выдают и немедленно вычитают за проживание, у нас так заводские общежития работали.
[Путь Созидания IV: 19% → 22%]
А это уже теплее, за вечер и ночь набежало аж пять процентов. Приморозило, и производство летит, система довольна, и не будь рядом Пустоты, я бы назвал эту смену лучшей в моей здешней карьере.
Без брака, впрочем, не обошлось, на одной из партий глицерин замерз прямо в подвесном горшке и идти каплями больше не желал, сколько я ни дергал веревку. Пришлось вылезать из-за валуна, помогать длинной палочкой и вычерпывать его в котел чуть ли не по ложке, вся эта возня убила ритм, а с ним и качество, стабильность вышла ниже сорока. Такой красавец в прицеп не поедет, дороже обойдется, и разлил я его по двум горшочкам и пристроил в сторонке, в сугробе, потом придумаю, что с ними делать. Пусть лежат, заготовка на всякий случай еще никому не мешала.
— Рей… — от бесконечной вереницы горшков и азарта меня отвлек голос Кейна, и тон его мне сразу не понравился.
— Еще чуть-чуть! Ждите! — отмахнулся я, не оборачиваясь.
— Думаю, ждать уже не выйдет, — негромко отозвался он, и тут я наконец оторвался от котла.
Кейн замер в нескольких шагах с клинком наперевес и смотрит поверх моей головы, а там, метрах в ста, между стволами возвышается здоровенная туша покрытого инеем волка. Стоит зверюга, разглядывает нас и ничего не предпринимает, только пара от ее дыхания в морозном воздухе нет вовсе.
— Ой, ладно, — я покосился на прицеп, прикидывая запасы. — Пять пар горшков осталось, а с псиной мы не справимся, что ли?