Глава 7

Где-то в дальних кронах сосен шумит ветер, у берега шелестят ветками резиновые деревья, прудик лениво булькает на глубине, живет своей подземной жизнью. Разлегся я по воде, и встать невозможно, да и незачем, вот только Основа до сих пор восстанавливается еле-еле. По ощущениям, что-то ее внутрь не пускает, тело цедит приход по капле и не отчитывается, куда девает.

Хотя удивляться нечему, мой условный «ноль» Основы это то, что я мог бы потратить, а в клетки организма мне хода нет, у них свой неприкосновенный запас. Вот сейчас они и насыщаются первыми, постепенно, пусть нехотя, но все же.

Единичка с утра набежала быстро, а дальше дело заглохло, всё, что натекает, равномерно рассасывается по телу. Ну и пусть, торопить некого. Пар стоит ровно, слышно, как лопаются пузыри у самого уха, и я, кажется, впервые за весь поход никуда не опаздываю. Ой, да какой там поход, впервые за всю жизнь в этом мире, пожалуй.

Вокруг так же плавают товарищи, у Больда, вон, отмокает нога. Кровь уже остановилась, так что его пустили в общую купель, а до того он обходился особыми условиями, туловище в тепле, конечность на просушке. Ему и плотик связали, чтобы лицо не уходило под воду, конструкция сомнительная, зато работала, физиономия владельца всю ночь исправно держалась над поверхностью.

Хорошо тут, как ни крути, решение насчет курорта я принимал на бегу, зато подтверждаю теперь с полным комфортом. Даже, пожалуй, никакие юга с морями не нужны. А ведь сюда просятся и дорожки со ступеньками, и лапник для аромата. Вот с шишками поосторожнее бы, с одной такой я недавно познакомился поближе, на зуб.

Лица коснулось что-то холодное, так что я открыл глаза. Сверху тихо-тихо падают крупные хлопья и тают, не долетая толком до воды. Снег… Здесь, в оазисе, где трава по-летнему зеленая.

Вот и ответ, засиживаться некогда. Миссия, считай, выполнена, суп сварен и лежит в гнездах, осталось всего ничего, довезти. А зима уже не где-то на границе, зима вот она, падает мне на нос.

[Основа: 2/50 → 3/50]

Ладно, в целом организм хотя бы начал дышать, уже хорошо, а большего мне сейчас и не требуется, насыщать Основой кирпичи в планы не входило. Значит, пора вылезать из блаженства и переходить к трудовым будням.

Выбрался, чуть обсох, оделся, пока не передумал, и дошел до прицепа. Почти все вещи ехали в Больдовой корзине, остались мы с тем, что было на нас да на колесах, и неплохо бы понять, чем мы богаты, без инвентаризации не обойтись.

Откинул полог, и внутри не сказать чтобы много всякого, но и не пусто, что радует. Первым делом товарные горшки с супом, все полные, сидят в гнездах плотно. Замазка на горловинах цела, я прошелся пальцем по каждой, нигде не выкрошилась, даже те, что лепил второпях, держатся. Главный груз доехал, уже праздник, прочее пойдет в путевые расходы.

На дне перекатывается мелкий пустой горшок, звякает о борт, едва копнешь поглубже. Как он сюда попал, вспомнить не могу, но спасибо мне прошлому, тара лишней не бывает.

Вообще, если так посудить, всё, кроме супа, появилось тут благодаря моей рассеянности и рабочему беспорядку. По уму это добро надо было сдавать Больду, но то неудобно, то далеко идти, то времени нет… Так эти запасы и накопились.

Вон котел для варки, правда один. Ехал ведь поначалу где положено, но после одной из стоянок я поленился его возвращать, так и прижился, а остальные, в том числе и рабочие, уехали в снег вместе с корзиной.

Ложка, разумеется, куда ж без нее. Но это не жертва беспорядка, это трофейная, после этой ночи я ношу ее за поясом, и ей по-хорошему причитается памятник. Отлить в бронзе, в натуральную величину, и табличку снизу, от благодарных полуфабрикатов.

Медовые кубики, целая горка, в здешнем тепле их восковые бока слиплись. По идее, это вся наша еда и по совместительству подарок принцессы. Расход буду контролировать лично, Кейна к сладкому без присмотра не подпускать.

Нож, топорик, кое-какой минимальный инструмент, обрывки веревки от крепежа горшков.

Дальше пошли находки, неделя у нас выдалась урожайная. Охапка дундучных веток, желоба на любой случай. Пучок молодых дудельников перебрал по одному, мороз тонким трубкам не навредил, ни трещинки. Перья и когти зяблика в сохранности, стержни в пальцах по-прежнему не гнутся, почти готовый крепеж.

Кусок белой глины для Сурика доехал целым, отковырнул ногтем крошку, жирность на месте, в деревне этому куску обрадуются громче, чем мне. Горшочек с застывшим соком подошвянки, поддел лепешку ножом за край, пружинит, живая. Снаружи по бортам досыхают водоросли, этим хоть бы что, они там чуть ли не с самого начала путешествия и успели повидать некоторое дерьмо.

А, вот еще блюдце и волосок, наш компас. Без этой парочки дорогу в пустоту пришлось бы спрашивать у местных, а те на разговоры скупые.

Ватник мой выглядит помятым, пух свалялся комками, вид у него теперь примерно как у меня, но свое дело знает, греет пока.

Вот и вся экспедиция. Всё, что лежало по инструкции, осталось позади, на тропе, а выжило раскиданное по прицепу вопреки порядку. Корш бы этот бардак не одобрил, а зря, хоть раз он себя оправдал. Посуды, правда, у нас теперь котел, два горшка и одна ложка на четверых, но это уже задача на утро.

Больд с мелководья приоткрыл один глаз и пару минут следил, как я копошусь у прицепа.

— Так я это… схожу, заберу? — пробасил он. — Нога вроде получше уже. Порублю их топориком, пожитки соберу. Там же еда осталась. И корзина моя.

Тележка мгновенно ожила, подняла голову и всем видом проголосовала «за».

А ответом тишина, никто даже глаз не открыл, всё равно глупо комментировать такие предложения. Висят себе в воде трупешниками, пар над ними столбом.

— Ну так чего? Пошел я тогда, да? — засуетился Больд, подняв приличную волну.

— Лежи, — тихо проскрипел Кейн, и на том всё кончилось, уверенности в этом звуке хватало на десятерых, спорить расхотелось даже Тележке.

Больд повздыхал для проформы, свинка демонстративно отвернулась от обоих, ну и продолжилось общее лежание, оно им все-таки полезно.

И правильно, туда день ходу, там орда и пастух, который нас запомнил. Корзину жалко, но Больд с его ногой дороже. Да и это всего лишь обычные вещи. Веревка, конечно, прочная, волосяночная, но вдруг пустые додумаются, как ее использовать, и вздернутся всей сворой, кто ж знает. А котлы новые купим, надо только Корша попросить, уж он где-нибудь их да найдет. Нет смысла тратить время на то, что могут сделать другие, и мне пора бы это уяснить.

Пока я перебирал добро в прицепе, охотники всё же пооткрывали глаза, и теперь вся троица следит за моими раскопками и подкидывает советы. Можно подумать, без чуткого руководства я горшок от топорика не отличу.

— Крепеж перевяжи, пока стоим, — прогудел Больд. — Растрясет на кочках, будешь потом черепки считать.

— И не вздумай чего выкидывать, — Кейн даже приподнялся над водой. — Хотя, зная тебя, ты разве что собрать туда что-то можешь.

Ценные указания, ничего не скажешь, крепеж, так и быть, перетяну, но отказать себе в сборе хлама я не смогу даже если Кейн начнет угрожать оружием, такова уж моя природа.

— Вообще, если по уму, нам стоит выдвигаться, — подал голос Вельт и для солидности разлепил второй глаз. — Но я не могу, если честно. Полежал бы еще хоть до вечера, а там уже можно выплывать потихоньку.

— Предлагаю остаться на день и восстановить силы, — поднял я руку.

Голосование, понятно, для порядка, причины набрались и без него. Охотникам надо добрать Основу, да и Больдова нога долечится заодно. А вода здесь насыщенная, лучшего места для зарядки до самой деревни не встретится.

— Значит, единогласно, — подытожил я, и Кейн, к моему удивлению, спорить не стал.

— С пустыми закромами в лесу делать нечего, — буркнул он, не шевельнувшись.

Сам я належался на год вперед, да и правило никто не отменял, на боку Основа еле сочится, а за полезной работой прибывает не в пример веселее. Обратно в воду меня теперь не заманишь, охотники на мой подъем загудели неодобрительно, но я всё равно прошелся вокруг лагеря, поискал, чем можно разжиться.

Подошли в итоге кусты, или даже трава, точно определить не берусь. Стелющиеся по земле лозы, цветы на них давно высохли, тонкие колючки не особо твердые, зато гнется вся эта поросль легко и не ломается. Мне того и надо, а цель у меня уже традиционная, фирменная даже — сплести корзину.

Нарезал ворох подлиннее, ободрал листья, уселся на низкий камень у воды и приступил. Толстые плети пошли на крестовину и стойки, тонкие вились между ними, гнул через колено, прижимал ступней, а свободный конец то и дело выскальзывал и норовил хлестнуть по уху. Колючки, пусть и мягкие, своего тоже не упускали, к середине плетения запястья у меня были расписаны мелкой красной сеточкой.

Первое дно, кстати, вышло винтом, края повело, и ставить стенки на такую вертушку я не рискнул, распустил всё до крестовины и начал заново. Можно было бы свалить на то, что Основы мало или материал грубоват, но мы-то знаем, отговорка отыщется на что угодно, а кривые руки она еще никому не выпрямила. Со второго захода дно легло ровно, лоза перестала своевольничать, и дальше работа пошла без скандалов.

[Основа: 3/50 → 4/50]

Что и требовалось доказать, разве что в пруду ради единички не приходится колоться обо всё подряд.

Рыбалку взял на себя Кейн, ушел к речушке с заточенной палкой. Довольно скоро на острие затрепыхалась первая добыча, он стряхнул ее в траву и примерился снова, но я на это особо не отвлекался. Рыбалка у него всё равно нечестная, когда внутри Основа, от охотника даже белка не сбежит, что уж говорить о бедной рыбке.

Ну а я тем временем доплел корзину, поставил, оценил… Попятился на пару шагов, глянул, потом поднялся на холм и прикрыл один глаз.

— Ты чего хоть делаешь? — удивился Вельт, не покидая воды.

— Да вот, хочу вычислить кое-что… — задумчиво проговорил я и отошел еще на десяток шагов.

— Хочешь понять, насколько заметна в этой местности твоя поделка?

— Нет, хочу вычислить расстояние, с которого моя поделка выглядит как корзина, — развел я руками.

В общем, если в густых зарослях, то я остановился на отметке в сто метров. Желательно, чтобы заросли при этом полностью закрывали собой объект, тогда совесть становится чиста.

Корзина закрыла половину утренней задачи, пожитки и провизия теперь поедут с удобствами. С посудой сложнее, варить найдем в чем, котел отмывается без следа, и новая ложка вырезается прямо на месте, было бы желание, а вот миску голыми руками не возьмешь, нужна глина с обжигом или долгие пляски с долблением.

Шатер остался где-то там, в снегу, а выдвигаемся мы только завтра утром, и ночлег сам себя не устроит. Кое-кто, подозреваю, намерен провести в воде целые сутки, но это уже перебор, хорошего понемногу, кожа от такого режима раскисает, пальцы вон у всех уже в гармошку, а размокшей шкуре первый же мороз выпишет трещины, и зима в них влезет без приглашения. Да и спать на плаву отдельная лотерея, одно неловкое движение, хлебнул, и вместо отдыха общая побудка с откачиванием.

Словом, ночуем на берегу, и я собрался за лапником, а за ним придется прилично отдалиться от ручья. Густой ельник я приметил еще на подходе, когда мы сюда выползали, заодно и на смолу его проверю. Идти туда полчаса быстрым шагом, а размяться после такого утра только в радость.

Добирались мы в эти края с северо-востока, сейчас же я взял ровно на восток, а потом и чуть южнее, в сторону, куда еще не заглядывал. И рельеф там, оказывается, довольно-таки занятный, роща подошвянок заметно больше, чем выглядела с нашего берега. Земля уходит под уклон, из нее тут и там торчат здоровенные валуны, между ними темнеют выбоины с водой, и переливается она из верхних в нижние с тихим журчанием. Снег здесь не задерживается, и только дальше по склону, где тепло заканчивается, трава седеет инеем.

Горячих источников тут в достатке, за каких-то двадцать минут я насчитал пять штук, все разных форм и размеров. Попался и довольно крупный, его я разглядел с пригорка и подходить не стал, хватило того, как в нем ворочается вода. Нашлись и мелкие, можно сказать, личные купели, только вывески «занято» не хватает.

Градус везде свой, от едва теплой до кипятка, и соли, судя по всему, тоже разные, а это для меня самое интересное. Возле самых злых вода кусается не только жаром, брызнуло мне на запястье, и свежие царапины от плетения сразу заныли. Щелочь, и достаточно бодрая, надо сказать.

По кромке одного кипящего озерца, там, где брызги высыхают на камнях, лежит светлый сухой налет. Первым делом подумал я про серу, уж она-то мне нужна позарез, да только та желтая, а здесь белым-бело. Соскреб ножом щепоть, растер мокрыми пальцами, и крупинки скользят, мылятся. Осторожно лизнул самую малость, запрет пробовать на вкус касался горшков, про камни в инструкции ни слова… солоновато и с горчинкой, язык пощипывает, и может быть я не специалист, но очень уж похоже на соду. Ее в прежней жизни гребли лопатами с озерных отмелей задолго до всякой химии, выпаривай да собирай, ну и мы ничуть не хуже, тоже так сможем совсем скоро.

Проверю, понятно, уже дома, но на вкус и на ощупь сходится всё.

А ведь сода — это заявка как минимум на стекло, с ней песок плавится намного проще, и вечный пункт «когда-нибудь» переезжает в план на ближайшую зиму. Мыловарам, опять же, подарок, щелочь без возни с золой и известью.

Мимо такого добра не проходят, без лишних раздумий сорвал два листа пошире. Один свернул кульком и смел туда с камней сухое крошево, во второй набрал воды из горячей лужицы и пристроил выпариваться рядышком, утром заберу остаток. На карту нанесу вечером, если Вельт выделит мне казенный уголек. И если карта не осталась в корзине, конечно же…

До ельника я после этого долетел, не заметив дороги, и он не подвел, смолистый, подтеки по стволам щедрые, наковыряешь на целый горшок, только тары с собой никакой.Но зато лапника нарезал от души, прихватил две молодые елочки на жерди, и обратно я двинул уже с полной выкладкой.

И вот иду я с охапкой, а ноги сами выносят меня на удобную терраску над купелью. Хорошее же место, пропадает без дела. Тут бы приемный покой поставить, окнами на воду… Опомнился я, когда ноша уже лежала в стороне, а сам я вбивал обухом топорика еловый колышек, только что из-под ножа. Второй уже в руке оказался, причем даже не знаю как, сам как-то.

Зуд, стало быть, с ночи никуда и не девался, просто ждал момента. Так, погоди, Рей, не сейчас. Такие вещи продумывают как следует, с бумагой и расчетами, а не колышками по наитию. А еще лучше вообще отдать планирование Коршу, пусть разворачивается, у него и таблички, и любовь к паспортам объектов. И всё это после Пустоты. Сначала Пустота, потом курорты.

Выдергивать колышек я все же не стал, пусть стоит, первый застолбленный.

Шалаш сложился даже как-то скучно что ли, жерди оперлись о большой валун, сверху лег лапник потолще, внутрь что помягче. Больд перебрался на берег и помогал сидя, подавал ветки и вязал узлы, и от должности подсобника страдал заметно сильнее, чем от самой ноги.

— А ну всем обедать! — огласил округу Кейн.

Пока я возился с шалашом, он уже сварил супчик и ради этого даже Вельта поднял из воды, чего, мол, отмокаешь, иди корешки ищи. А у того с Основой нюх на съедобное, хоть с закрытыми глазами собирай.

Явился он с полными горстями, вдобавок к корешкам набрал грибов и пару штук тут же пожертвовал Тележке. Причем не просто отдал, а закинул прямо в пруд, прикормил, и свинка немедленно погребла следом. Метил он в разные концы, чтобы та хоть копытами немного поработала, и Тележка ни одного заброса не пропустила, разворачивалась и перла на новый курс с сопением ледокола.

Обедали мы по очереди, прямо из котла, и ложка добралась до меня уже отполированной. Шалаш установлен, костер разведен, пузо набито, и под кожей разливается тепло.

Охотники сразу вернулись к своему главному занятию, распластались на воде, и я выдал каждому по кубику меда, чтобы завтра были посвежее. Сам воздержался, мед пусть лежит до настоящей беды, да и Кейн провожал угощение такими глазами, что я чуть не расщедрился на второй.

Единички за день, к слову, подтекали без перебоев.

[Основа: 9/50 → 10/50]

Не, десятки явно мало, надо больше! А то вдруг что случится в дороге, а я опять как без штанов. С супом оно, конечно, спокойнее, этого не отнять.

Раз уж стоим день, грех не подоить подошвянки, а то когда я еще сюда доберусь? Достал дундучные ветки, расщепил их вдоль, как в прошлый раз, сделал надрезы на трех деревьях покрупнее и вогнал под каждый по желобу.

Под сливы встала посуда военного времени, горшочек от первой дойки, откуда я загодя вытряхнул застывшую лепешку и два наскоро свернутых из коры кулечка. Про мелкий горшок со дна прицепа я тоже вспомнил, но его пришлось сперва хорошенько отмыть, на стенках засох суповой след, а смешивать такие жидкости поостерегусь даже ради науки.

К вечеру натечет, будет какой-никакой запас, а на что его пустить, решу по ходу.

Но в любом случае, дома этот сок ждет большая работа, до подошвы ему пока далеко. А вот одно применение найдется уже сегодня…

[Путь Созидания IV: 24% → 25%]

За обустройство лагеря, видимо, и за налаженный сбор.

Гадать я не стал, подкинул в костер пару веток и устроился рядом, вытянув ноги к огню. Снег между тем повалил гуще, крупные лопухи неторопливо опускаются к земле, некоторые долетают до травы и пропадают в ней без следа.

Я ведь холода люблю, а из всей зимы больше всего именно снегопад, чтобы сугробы хрустели под ногами и воздух стоял такой, какого словами не передать, его чувствовать надо. Этот пока пробный, осенний, но и такому я рад.

Сидел я так, смотрел на прицеп с товаром и докручивал мысль, которая свербит еще со вчерашнего боя. Оружие у нас вышло знатное, а вот доставка — полнейший позор. Кидал я горшок руками, как пещерный человек булыжник, потом метал ложкой с прицепа, на тряске, и это тоже не технологический прорыв, хотя есть в нем что-то свое, особенное. Против ближних сгодилось, чего уж, но оружию такой силы нужен нормальный способ, на дистанцию и точно в цель.

Из лука стрелять пробовали, проходили и в несостоятельности затеи убедились, ускорение слишком резкое, нормальный заряд такого не стерпит. Стабильность у меня, допустим, подросла с тридцати-сорока до семидесяти-восьмидесяти, с ней, может, уже и сработает. А если один выстрел из сотни всё равно кончится самодетонацией?

То-то и оно, пусть шанс даже один к тысяче, лично я к такому оружию не подойду. Издалека еще ладно, из баллисты пальнуть, дернув за веревочку из-за укрытия, а чтобы прямо в руках, нет уж. Хотя и она, если подумать, мимо. Ускорение там жестче, заряд куда крупнее и потому нестабильнее, и рисков выходит больше в десятки раз.

Мыслей на эту тему я перекрутил уже вагон, и сходятся они к одному. Взрыв для метания не годится, он бьет мгновенно и ломает собственный снаряд, а вот горение… Оно как раз толкает плавно, нагрузки щадящие, гнать можно долго, пока есть топливо, лишь бы летело ровно. Расстояние, получается, измеряется только фантазией и прицельностью.

И ведь топливо у меня давно изобретено, бульон сам на такое просится, горит он для этой задачи в самый раз.

Что ж, размышлять можно хоть до ночи, только дело с места не сдвинется. Можно, конечно, залечь в лужу к остальным и отдыхать перед недельной пробежкой, а разработку оставить до дома, но ведь у меня и здесь есть всё необходимое.

Суп у нас товар и расходу не подлежит, зато проверить, как груз пережил дорогу, я не просто могу, а обязан. Горловины я утром уже осмотрел, а вот что творится внутри после всех кочек, вопрос открытый, у меня вон до сих пор поясница помнит каждую.

Выбрал один горшок, отколупал замазку, заглянул… сгустки на дне, бульон сверху, доехало всё как лежало. Раз уж вскрыл, заодно прогнал анализ, единичку на такое выделить не грех.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: смесь реагентов, суп]

[Состав: слизь гнилохода, глицерин, вода, примеси]

[Особенности: активность сохранена, содержание нестабильных промежуточных соединений незначительное]

[Готовность: 48%]

[Стабильность: 83%]

Примерно те же цифры, хотя точно говорить не возьмусь, проценты у разных варок слегка разнились изначально и через анализ я пропускал далеко не все, но все равно выглядит неплохо. И вот он, мой бульон, хоть прямо сейчас черпай. Если забрать немного жидкой фазы, боевая сила не пострадает, вся мощь в сгустках. Так что и товар мы не трогаем, а скорее оптимизируем.

Хотя увлекаться тут тоже нельзя, это стоит понимать. Продукт сейчас заморожен, сгустки плавают в жиже твердыми комками, чуть ли не кристаллами, и оставь их в горшке без поддержки, они начнут биться о стенки и рано или поздно такого обращения не выдержат. Бульон эти удары смягчает, на нем вся сохранность и держится.

Слил немного в мелкий горшок, который после мытья так и стоял без дела, вот и ему нашлась служба, товарный замазал обратно и вернул в гнездо. Больше на опыты не требуется, там и пары капель за глаза.

Прицеп после этого отогнал за толстое дерево, подальше от источника и ручья, и свинка аж приподнялась, глядя, как я в одиночку ворочаю такую махину. Еще бы, полсотни горшков, да и суп у нас получился раза в полтора тяжелее воды, только Основа уже ползет вверх, с ней я и не такое могу вытворять. Вернулся и под удивленные взгляды из парилки занялся обустройством рабочего места.

Разместился метрах в тридцати, все-таки взрывов тут не планируется, да и неоткуда им взяться, но обжигать своих тоже неохота. Утоптал площадку, посуду с бульоном отнес на подветренную сторону и прикрыл корой, а поджигать решил лучиной на длинной палке и только из-за валуна. Техника безопасности у меня нынче на высоте, вместо халата ватник, вместо вытяжки весь лес.

А в голове уже рисуются картинки, как это всё устроится дома. Можно у старого бункера развернуться, а можно заложить новое место, работа там намечается немного другого толка. Размечтался, ага, сперва пусть хоть что-нибудь полетит.

Итак, опыт первый, контрольный, пол-ложки бульона на плоский камень и поверх лучину. Вспыхнуло сразу, полыхало жарко, с брызгами и треском, и прогорело на счет три. Всё по-старому, мороз ему не мешает, только что окончательно в этом убедился. Срок, значит, прежний, три коротких счета, и за них пламя должно поработать, а не воздух греть.

Вторым номером пошла трубка, вельтовский пучок дудельников наконец дождался своего часа. Залил в одну пару капель бульона, глухой конец залепил глиной, уложил рядом с первым пятном гари и поджег с другого торца. Пламя выплюнуло одним языком, трубка даже не шевельнулась, пшик и всё.

Оно и понятно, горит только там, где воздух, газам тесно не стало, и топливо просто вытекло огнем наружу. Жидкость в трубе не живет, ее надо чем-то держать на месте. Поставить стоймя? Тогда всё окажется под ногами, тоже не вариант. Закупорить, чтобы открывалось только после поджига? Пробка из чего-нибудь быстрогорючего, может, и сработала бы, но сдается мне, есть способ попроще.

Подумал и тут же взялся делать. Дома я взял бы бухляк или его муку, он впитает и обратно ничего не отдаст, ставь дудельник хоть вверх ногами. А если еще слепить в нужной форме да подсушить, получится твердое топливо во всей красе, вот где самая мякотка. Бухляка здесь нет, зато имеется замена, и, возможно, она подойдет даже лучше — водоросли.

А что, чего им висеть на прицепе и сушиться до состояния «выкинуть жалко»? Что у них внутри, я прикинул еще у заводи, и пробную варку откладывал до дома, но повод подвернулся раньше, чем я рассчитывал.

Сушеные плети замочил в теплой воде у края купели, и минут за двадцать они разбухли и снова сделались скользкими, как в день знакомства. Порезал ножом на куски помельче, покидал в отмытый дочиста котел из-под ухи, другого у нас всё равно нет, долил из ручья и повесил над костром.

— А раньше не мог? — недовольно протянул Кейн, не отрывая затылка от воды. — В суп бы хоть добавили.

— Можно сказать, для супа и варю, — усмехнулся я.

Кейн сперва одобрительно кивнул, потом нахмурился, сообразив, что варево мы с ним в виду имеем разное.

— Не бахнет хоть? Я только удобно разлегся…

— Ты удобно еще вчера лег, не выдумывай, — фыркнул Вельт.

— А сейчас еще удобнее, понял? — возмутился Кейн и для убедительности шлепнул ладонью по воде.

— Не должно, скорее всего, по крайней мере, мне так кажется, — заверил я, и после такой гарантии Кейн бочком отгреб к дальнему краю купели.

Дальше оставалось мешать и не спешить. Огонь держал небольшой, круги наворачивал оструганной веткой, и плети мало-помалу расходились в мутную слизь, а вода густела.

Час, наверное, уже варится, может, полтора, по солнцу точнее не скажу… Хронометра в лаборатории из котелка и палки не предусмотрено.

Процедил горячим через широкий лист с наколотыми дырками, запасной ткани у нас нет, рубаха еще раньше ушла Больду на перевязку. Отвар выставил подальше от купелей, благо морозильник вокруг бесплатный и безразмерный.

Тут я поторопился, снял слишком рано, и застывать на холоде варево отказалось наотрез. Вернул в котелок, доварил как следует, и на этот раз студень встал как миленький, разве что по краям успело пригореть, и над лагерем поплыли те еще ароматы.

— Чем это у тебя пахнет? — с надеждой принюхался Больд из шалаша.

Вот ведь организм, его даже паленой тиной не проймешь.

Выход скромный, из всего пучка кусок студня с два кулака, но мне для опытов и этого много. Следующим номером замес, ломтик разогрел у огня до жидкого, влил бульон, вымешал палочкой. Первая попытка норовила стечь, добавил погуще, и дело пошло, масса тянучая и с ложки не капает.

К стенкам липнет намертво, но трубке это лишь на пользу. Рабочая пропорция пока такая, один бульон к двум или трем студням. Мазнул для проверки на камень, поднес лучину, шипит вполне сносно, точно не медленнее чистого бульона, и с места никуда не утекает. Опыт третий, можно считать, прошел сам собой, даже готовиться не пришлось.

Цветом смесь удалась отдельно, плотная болотная жижа, и вот за это природе спасибо, суп-то у нас мутно-серый, перепутать их сможет только дальтоник или вконец уставший я. На всякий случай для второго варианта вывел угольком жирный крест на всей топливной посуде и на мелком горшке с бульоном тоже. Метка надежнее любого оттенка, а то мало ли, вдруг в темноте работать придется.

[Путь Созидания IV: 25% → 26%]

Это уже за студень, новый материал в хозяйстве появился, вот и плата. Мелочь, а приятно.

Четвертый заход вышел поинтереснее, гелем, а как его еще звать, набил трубку в сантиметр толщиной и в десять длиной, выложил по диагонали на плоском обломке, прикинув, как ей будет веселее лететь, сбегал за лучиной, ткнул ею в торец. Трубка зашипела, плюнула искрами, свалилась набок и поехала по траве и снегу, виляя, как ужаленная. Через полтора метра огонь проел размокшую стенку сбоку, и она закрутилась волчком на месте, дожигая остатки, пока я отсиживался за камнями. Кора поверх посуды себя оправдала, иначе эксперименты закончились бы досрочно.

Из купели дружно заорали что-то про меня и мою одаренность, из шалаша донесся восторженный гогот Больда.

— Еще! — потребовал он, высунувшись наружу до половины.

Тележка и та выбралась из воды, прошлепала к месту аварии, обнюхала дымящийся огрызок трубки и поглядела на меня с большим уважением.

А ведь тяга есть, едет же, подвела только труба, гель у нас водяной, и стенку он размочил изнутри. Закрыть канал чем-нибудь водостойким я собирался еще с переправы, тогда не нашлось чем, а теперь вон оно, в желоба капает.

Опыт пятый, пропитка, взял три дудельника, залил внутрь свежего сока подошвянки, покатал каждый между ладонями, наклоняя то одним концом вниз, то другим, чтобы пленка легла по стенкам без пропусков, а лишнее слил обратно. Тройка отправилась доходить у костерка, и чуть погодя я проверил, схватилось, внутри сухо и гладко. Сырой каучук, конечно, не долгожитель, для боевого изделия так нельзя, но один вечер испытаний продержится.

До вышек и станков мы еще дорастем, пока запускал по земле, уложил трубку на обрезок коры, спереди вместо груза налепил глины. Доза скромная, пара грамм геля, поджег из-за валуна, и поехала ровно, зарылась носом в снег.

Вельт после такого вылез на берег, от него валил пар, и он, не откладывая, произвел себя в судьи, вышагивал от старта до места падения и объявлял результат на всю поляну.

— Пять шагов! — отчитался он и загнул палец.

Во вторую заложил грамм пять и наклон задал покруче. Взлетела, качнулась и под конец ушла дугой влево.

— Пятнадцать! — голос судьи налился торжеством.

Третью снаряжал вдумчивее, канал почистил, трубку выровнял по жерди. Эта пошла по прямой, воткнулась в сугроб, и сама целая, хоть заряжай по новой.

— Двадцать пять! — провозгласил Вельт и на радостях отмерил дистанцию еще раз, для истории.

[Путь Разрушения IV: 27% → 28%]

Погоди, система, это еще не всё, пока одни наработки. Доведу задумку до готового изделия, тогда и посчитаемся, за принципиально новый метод доставки процентиков должно прилететь куда больше, вот уверен.

Тем временем начало темнеть, так что опыт шестой назначил последним. Трубку забил остатками геля под завязку, установил на салазки, на нос посадил комок глины для веса и солидности. Запалил, отбежал, и на середине разгона ее разорвало, огрызки разлетелись по всему полигону, салазки отдельно, балласт отдельно.

— На сегодня хватит, — сообщил я площадке.

— Да ладно⁈ — откликнулась купель голосом Кейна. — Давай еще разок хоть, ну?

Причина ясна, тонкой стенке такая доза уже не по зубам, а сырой пропитке тем более, и это не провал, я бы сказал скорее разметка границы, уперся я пока в прочность трубки. Дома ее можно и поднять, а топливо разбавить водорослями, пусть горит поспокойнее. На большой шаг для человечества дудельник с бульоном внутри пока не тянет, но начало положено.

Вечером у костра вручил Больду кривобокую, но крепкую корзину.

— Это мне? — он принял ее обеими руками и держал так бережно, будто она из глины и еще не обожжена. Больд сразу приладил к ней лямки из обрывков веревки, примерил на плечо, покрутился… — Ха! А это же лучше старой, причем намного! Рей, классно же получилось, а? Ну ты погляди!

Так-то лучше была как раз прежняя, и это знали все, включая владельца, но спорить никто не стал, не тот случай.

Перед сном я разложил в голове итоги дня, причем гипотезами, а не приговорами. Горящий бульон толкает, причем мягко, дальность растет вместе с дозой, и замеры шагами прилагаются. Жидкому топливу нужен носитель, гель на водорослях работает, но это полевое решение, дома сравню его с бухляковой крошкой, тот же прием, что в брикетах, только без сгустков, а что лучше для разгона и что для хранения, покажут опыты.

У геля, правда, свое удобство, он твердеет на морозе и плавится у огня, заливай теплым, и форму он примет сам. Дудельнику с вареной пропиткой место в кандидатах, хотя ровный канал и настоящую водостойкость еще поискать, да и других трубок в лесу хватает, посмотрим. Ну и про стабилизаторы забывать нельзя, подошли бы перья зяблика, они всё равно ждут в прицепе, просто сегодня до них не дошло, и правильно, рано. Одна беда, в деревне их не водится и взять негде, так что и этот вопрос становится в очередь.

Долго рассиживаться не было смысла, да и говорить никому не хотелось. Перекусить толком нечем, мед решили придержать, так что ограничились банными процедурами, и шалаш принял всю компанию на свежий лапник.

Утром снег у пруда уже не таял, хлопья, которые вчера умирали на теплой воде, лежат теперь по берегам каемкой, и зеленая трава торчит из белого как-то растерянно.

Собирались быстро, я еще до общего подъема обернулся к ключам и в ельник, забрал лист с выпаренным остатком, белый порошок ссыпал в общий кулек и разместил в прицепе. Натекший за ночь сок снял, желоба выдернул следом, а топливный котелок с крестом пристроил подальше от супа, насколько это вообще возможно в одном прицепе. Больд прихрамывает, зато с новой корзиной за плечами, Тележка впряглась и оглянулась на купель с душераздирающим вздохом.

— Вернемся, — пообещал я ей. — Тут у нас будет курорт. Колышек я уже вбил.