Глава 13

Город путники покинули очень быстро. Над отрядом витало напряжённое молчание, и все с опаской посматривали на наагасаха, лицо которого словно заледенело и перестало выражать хоть какие-то эмоции.

Дарилла мысленно ругала идиота Увашара всеми нехорошими словами, что только знала. Теперь-то она понимала, почему все считали, что характер у этого оборотня дрянь. Девушка была так зла на его выходку, что сейчас была готова лично закопать мерзавца. Живьём! В железном гробу!

На спину наагасаха она смотрела с опаской. Внутри ворочались вина и страх. Как выходка оборотня теперь отразится на ней? Вдруг наагасах разозлится на неё за то, что она позволила подобному произойти?

Примерно через два часа после выезда из города путникам пришлось остановиться: у наагасаха что-то случилось с подпругой, и он едва не съехал вместе с седлом со спины коня. Дарилла очень понадеялась, что в этом происшествии оборотни не виноваты.

— Ну? Что там? — Миссэ спешился и подошёл к мрачному наагасаху.

Тот молча показал железную деталь застёжки с кольцом от обломавшегося язычка. Сам язычок оказался в одной из дырок ремня.

— Подпругу менять нужно. Запасная-то есть?

— Есть, — мрачно ответил наследник.

— Так давайте я…

— Я сам.

Риалаш подхватил седло и, отойдя в сторону, сел с ним на траву.

Спутники переглянулись и спешились.

Дарилла немного походила взад-вперёд, посматривая на мрачного наагасаха, а потом тоже присела на траву. Через несколько минут рядом с ней опустился Миссэ.

— Да ты не переживай, — наг добродушно потрепал девушку по плечу. — Отойдёт.

— Ага, отойдёт, — мрачно отозвалась Дарилла. — Скорее убьёт кого-нибудь. Он же сейчас злой такой. Зрачки до сих пор узкие и красные.

Брови Миссэ удивлённо изломились.

— Зрачки узкие? — переспросил он.

Девушка кивнула.

— Это, конечно, нехорошо… — протянул наг. — И давно он такой ходит? А то я даже внимания не обратил.

— Со вчерашнего вечера, — замечание Миссэ ещё больше расстроило Дариллу. — А что, правда, что до такого состояния он доходит только пятый раз и что я первая, кто выжил после доведения его до подобного?

— Что?! — наг с возмущением посмотрел на наагасаха. — Я тоже выжил!

Риалаш поморщился.

— Ах, точно… — недовольно протянул он.

— Это что за тон? — обиделся Миссэ.

Наагасах ничего ему не ответил, а Дарилла смутилась, сообразив, что тот слышал их с Миссэ разговор.

— Ты не обращай внимания на его плохое настроение, — очень тихо посоветовал Миссэ. — Ему сейчас очень тяжело: нервы, инстинкты и всё такое. Успокоится немного и станет таким, как раньше. Влюблённым нагам первое время очень тяжело.

Дарилла неодобрительно посмотрела на него.

— И почему вы думаете, что он любит меня? Да ещё так уверенно об этом говорите.

— Ну так очевидно же, — Миссэ широко улыбнулся, а потом задумался. — Хотя ты же его меньше знаешь. Для тебя это не так очевидно.

— Для меня это совсем не очевидно. Он… — Дарилла смутилась, — он тоже говорит, что любит. Но вдруг ошибается?

Миссэ с сомнением посмотрел на наагасаха.

— Это вряд ли, — протянул он. — Слишком сильно его колбасит. Такое только один раз было, когда он первый раз влюблялся.

Девушка с удивлением посмотрела на нага и ощутила, что её не очень порадовала эта новость. Наагасах любил ещё кого-то… Почему-то захотелось, чтобы это оказалось неправдой.

— Но та девушка выбрала другого, и господину было совсем плохо. Сейчас он хотя бы себя держит.

Дарилле очень хотелось узнать подробности, но она боялась, что наагасах их услышит.

— Нам, нагам, вообще с инстинктами не повезло, — продолжал разглагольствовать Миссэ. — Они и так нам покоя не дают, заставляя волноваться за женщин и детей, которые находятся рядом. Инстинкт защитника требует позаботиться о них. А если мы влюбляемся, то просыпается ещё куча разных инстинктов, которые требуют немедленно сделать избранницу своей, обеспечить ей безопасность и оградить от посягательств других мужчин. К их пробуждению никто не бывает готов, поэтому первое время влюблённые наги ведут себя совсем неадекватно. У нас тут случай был забавный. Старейшина одной влиятельной семьи на старости лет влюбился в оборотницу из песчаных волков. Ему на тот момент было уже две с половиной тысячи лет. Вдовец. Оборотнице той тоже лет пятьсот уже было, закоренелая мужененавистница. Этот старый хрыч, которому жить-то самое большее пять веков осталось, цветы ей телегами слал, серенады под окнами пел, ночами в дом её проползал… А в обычной жизни он строгий и аккуратный сухарь, консерватор до мозга костей. Вот что с нами делают инстинкты!

Дарилла восхищённо округлила глаза, но потом опомнилась и попыталась взглянуть на нага с сочувствием.

— Вот и у наагасаха сейчас разум помутился. Ты ему, уж прости, сперва нервы знатно помотала, больше полутора месяцев бегая от нас. Тут и никаких инстинктов не нужно, чтобы озвереть. А уж с ними… — Миссэ многозначительно повёл бровями. — А инстинкты наагасаха мучают — будь здоров! Ты ж постоянно к себе неприятности притягиваешь, да ещё и недоверчивая такая. А он уже очень давно с таким наплывом эмоций не боролся. И тут его как дубиной! Вот он и выходит из себя. Но ты не переживай, он успокоится. Ты только с ним поласковее будь. Ему сейчас и так очень плохо.

— Мне тоже плохо, — тихо призналась Дарилла, — и в голове такая каша! Я не могу понять, чего действительно хочу, что чувствую… Все ощущения и мысли такие противоречивые. Да и страшно довериться.

— Тебе тоже успокоиться нужно. Вам обоим нужно успокоиться. Вы сейчас очень напряжены, — произнёс Миссэ. — Напряжённость хороша только в бою, когда нужно быстро отреагировать на атаку противника. В отношениях же напряжённость ни к чему хорошему не приведёт. Вам обоим нужно расслабиться и выдохнуть. Тогда вы думать по-другому начнёте и ситуацию увидите с разных сторон. У вас сейчас нервы на пределе, вот вы неосознанно и избегаете того, что могло бы заставить вас волноваться ещё больше. Ты только не заставляй наагасаха думать, что отвернулась от него. Пожалей его. Поверь, он тоже сейчас будет жалеть тебя. Вот и жалейте друг друга взаимно. Это укрепит ваше доверие друг к другу и поможет быстрее успокоиться и разобраться во всём.

Дарилла неуверенно повела плечами. Как-то она слабо представляла себе, что жалеет наагасаха. Как его вообще жалеть? Да и неловко…

Миссэ словно прочитал её мысли и добавил:

— Первый шаг самый сложный. Потом будет легче и проще. Просто хотя бы сегодня вечером с ним рядом ляг и обними покрепче.

Лечь? Дарилла испуганно посмотрела на нага. А вдруг наагасах подумает что-нибудь не то?

— Не переживай, что он там что-то не то домыслит. Ты лучше думай о собственных мыслях и ощущениях. Он же тебе признался? Признался. Всё, относись к нему, как к части себя. Обняла, прижалась, пожалела… Разве плохо, когда тебя кто-то жалеет?

Девушка смущённо почесала нос. Иногда очень даже неплохо. Она представила, как прижимается к тёплой спине наагасаха, утыкается носом между его лопатками, и едва сдержала довольную улыбку. От одной мысли стало так приятно и хорошо на душе!.. Сразу же захотелось последовать совету Миссэ.

— Да и вообще, — продолжал делиться житейскими мудростями наг, — никогда не пытайся угадать, что там и кто подумал. Всё равно не угадаешь. Даже я, прожив более девятисот лет, до сих не овладел этим искусством.

— Вы явно скромничаете, — Дарилла посмотрела на него с большим уважением и благодарностью. После разговора с нагом с её плеч словно гора упала. Стало значительно легче, в мыслях наступило прояснение и стало понятно, что вообще делать дальше.

Миссэ ободряюще похлопал её по плечу и глазами указал на наагасаха. Дарилла обернулась и почувствовала, что напряжение возвращается. Наследник как раз закончил с седлом и забросил его на спину коня. Лицо нага было совершенно бесстрастно, словно маска. Ни одна эмоция не отражалась в его чертах. Но дикое напряжение просто витало в воздухе.

— Давай, — подбодрил девушку Миссэ.

Та удивлённо и испуганно на него посмотрела.

— Не трусь. Иди к нему.

Прямо сейчас? Он же говорил, вечером… Дарилла почувствовала, что её опять охватывает паника. Но под ожидающим взглядом нага она всё же встала, ощущая, как дрожат ослабевшие коленки. Неуверенно посмотрев на спину наагасаха, девушка сделала шаг к нему. Что ей вообще сделать?

Риалаш продолжал осёдлывать лошадь. Реальность сузилась до конской спины, а всё остальное сознание занимали тихо ворочающиеся внутри эмоции. Ему было очень плохо. В памяти воскресли уже подзабытые воспоминания о состоянии, которое овладело им после замужества Оисиши. Сейчас им овладели те же опустошённость и отчаяние. Он так старался сделать Дариллу своей, но в итоге, совершив множество ошибок, так и не смог добиться желаемого. Она ему не доверяет, другие мужчины продолжают воспринимать её как свободную женщину… Риалаш устал. Устал нервничать, устал думать, устал чувствовать… И в то же время не мог заставить себя отказаться от девушки.

Дарилла стояла и смотрела на его спину. Она силилась заставить себя не думать о том, какие мысли возникнут у наагасаха. Чего бы ей самой хотелось? Что она сама почувствует и подумает? Набравшись решимости, девушка быстро подошла к нагу и, прижавшись к его спине, крепко обняла.

Риалаш замер. Дарилла чувствовала, как под её ладонями напрягся живот мужчины, и торопливо произнесла:

— Он просто подразнить вас хотел. Мне же Увашар совсем-совсем не нравится. Пожалуйста, не злитесь.

Все нити-струны, что звенели внутри от напряжения, внезапно ослабли, и Риалаш, ощутив громадное облегчение, уткнулся лбом в седло. В груди волной поднялось тепло, успокаивающе окутывая истерзанные нервы. Нравится Дарилле этот Увашар, не нравится… Сейчас это было совершенно неважно. Важно было то, что она просто обняла его. Обняла и попыталась успокоить, показывая этим, что ей не всё равно. Он ей небезразличен.

Сжавшаяся в ожидании его реакции Дарилла вздрогнула, когда поверх её ладони легла ладонь наагасаха. Мужчина крепко сжал её пальцы, словно боясь того, что она расцепит руки, а его тело ощутимо расслабилось. Чувство невероятного облегчения затопило девушку, и она ещё сильнее прижалась к его спине, чуть не плача от осознания того, что её никто не оттолкнул. Она больше не будет терзаться тем, что и как он подумает. Она не будет сомневаться. Она просто будет очень сильно его любить. А там уж как судьба распорядится.

Миссэ облегчённо вздохнул, глядя на эту застывшую парочку, и на его губах расцвела широкая улыбка. Всё же не зря он столько лет нянчился с отпрысками наагашейда. Вот и этот опыт пригодился.

Дальнейший путь проходил уже в более приятной атмосфере. И Дарилла, и наагасах едва заметно улыбались и посматривали друг на друга. Миссэ с гордостью поглядывал на них и порой грозил кулаком брату, у которого язык чесался пошутить над наследником.

— Не, оборотнюги ребята ничего так, но прохиндеи! — Ерха закатил глаза.

Старик всю дорогу делился своими впечатлениями от пребывания в доме семьи Вотых с единственным благодарным слушателем — малышом Даром. Зверёныш, навострив ушки, внимательно смотрел на рассказчика и иногда тихо повизгивал. Низкан, которому волей-неволей тоже приходилось слушать Ерху, морщился от досады.

К вечеру дорога, вьющаяся между древесными стволами густого леса, вывела путников к небольшой речушке. На её берегу было решено устроить привал.

Дарилла, вместо наагасаха разбирающаяся с лошадьми, опять начала нервничать. Сам наг ушёл в лес за хворостом. Девушка прокручивала в голове слова Миссэ, которые тот сказал ей днём. Сейчас мысль лечь рядом с наагасахом пугала её не так сильно, но всё равно очень волновала. Может, действительно прислушаться к совету?

Но после ужина выяснилось, что за неё всё решили. Ерха сам разложил постель девушки на привычном месте: между собой и Низканом. Дарилла даже немного озадачилась и растерялась. Украдкой посмотрев на наагасаха, девушка обнаружила, что он как-то погрустнел. Лицо его опять начала сковывать беспристрастность. Запаниковав, Дарилла взглянула на Миссэ. Тот кивнул на её одеяло, а потом многозначительно посмотрел на наследника, который уже укладывался спать.

Дарилла совсем разволновалась. Несколько минут она просто смотрела на пляшущее пламя костра, а затем подавила в себе волнение и страх и опять посмотрела на наагасаха. Он лежал в стороне от того места, где расстелил постели Ерха. Миссэ и Доаш расположились рядом друг с другом. Точнее, у них была одна постель на двоих. Этой ночью дежурили они по очереди, поэтому две постели им были не нужны. Получалось, что наагасах лежал совсем один.

«Ну ты и трусиха! — обругала себя Дарилла. — Неужели даже не попробуешь?»

Эта мысленная пощёчина немного её приободрила, и девушка, встав, решительно шагнула к тому месту, где было разложено её одеяло. Подхватив его, она под недоумевающим взглядом Ерхи и весёлым — Миссэ направилась к наагасаху.

Сперва Дарилла хотела, как ей советовал Миссэ, лечь за спиной нага. Но в последнее мгновение передумала и, плюхнувшись рядом с мужчиной, быстро забралась к нему под одеяло и прижалась к его груди, отчаянно молясь всем богам, чтобы наг не вздумал ей хоть что-то сказать.

Риалаш не ожидал, что Дарилла придёт к нему. Поэтому, когда девушка с самым решительным выражением лица, словно в бой собиралась, легла рядом с ним, а затем нагло и беспардонно залезла под его одеяло, он просто замер.

Дарилла, чувствуя, как напрягся мужчина, заволновалась ещё сильнее. Но она уже всё равно залезла в его объятия. Отступать поздно. Поэтому уткнулась носом в его грудь, зажмурилась что было сил и обняла его.

Риалаш опомнился, почувствовав, как дрожит тело девушки.

— Замёрзла? — тихо спросил он, осторожно её обнимая.

— Нет, — сдавленно ответила Дарилла.

Улыбка появилась на губах нага сама собой. Лёгкое неудовольствие и грусть тут же сменились радостью. Даже смеяться в голос захотелось. Он прижал девушку к себе ещё крепче и уткнулся носом в её волосы. Дарилла зашевелилась в его объятиях, и мужчина почувствовал, как она натягивает на его бёдра своё одеяло.

— Я чаво-то не понял… — Ерха недовольно, с прищуром уставился на свившийся на его глазах кокон.

— Чего ты не понял? — с насмешкой спросил Миссэ.

Низкан сел на свою постель и пошарил рядом рукой. Обнаружив рядом с собой траву, он удивлённо вскинул брови.

— А где постель Дариллы? — поинтересовался бывший вольный. — Она что, к наагасаху ушла спать?

Доаш хохотнул, а Миссэ наставительно поднял указательный палец вверх и изрёк, глядя на Ерху:

— Даже Низкан всё понимает!

Дарилла, прислушиваясь к ним, тихо хихикнула. Риалаш тоже фыркнул от смеха. Ерха с возмущением посмотрел на веселящийся кокон.

— Ты, змеюка, руки там сильно-то не распускай, — недовольно проворчал старик и пошёл укладывать.

Дарилла смутилась. Знал бы Ерха, что между ней и наагасахом уже всё было… Нет, лучше ему об этом совсем не знать!

Риалаш, почувствовав, что девушка опять напряглась, успокаивающе погладил её по спине, желая показать, что бояться и опасаться нечего. Всё будет хорошо. Почему-то именно сейчас он в этом нисколько не сомневался.

Додрид, сидя на дереве, сквозь ветки наблюдал за спящими путниками. В свете костра можно было различить могучую фигуру одного из мужчин — нага с зелёными волосами. Он, сосредоточенно щурясь, заменял в испорченной подпруге сломанный язычок.

Бог довольно улыбнулся и пригладил свои тонкие усики. Хоть путники задержались в городе не на такое уж долгое время, он всё равно начал волноваться, что они там застрянут, а потом и вовсе передумают ехать дальше. А тут ещё этот Аглегарисий…

С Аглегарисием Додрид встречался нечасто, а общался и того меньше. Первое их близкое общение, оно же последнее, закончилось тем, что бог-песчаник познакомился с тяжёлыми кулаками древнего бога. Додрид всего-то пошутил над Гетекарием. Шутка была совсем безобидная. Так, небольшой розыгрыш. То, что этот бледный парнишка находится под покровительством Аглегарисия, стало для Додрида своего рода сюрпризом. Не особо приятным. Додрид поморщился и потёр челюсть.

После этого Додрид старался старому богу на глаза не попадаться. Несколько тысяч лет его не видел, даже думал, что тот уже умер: слышал, что его народ почти выродился. А тут на тебе! Живой! Да ещё и главную семью нагов под покровительство взял. А среди путников как раз один является её представителем. Вот невезение-то!

Ну да ничего, он постарается сделать так, что Аглегарисий даже не узнает о его происках.

На губах Додрида появилась хитрая улыбка, и он исчез.

Некоторое время ветка, освободившаяся от тяжести, тихо шелестела. Потом успокоилась, и на неё, настороженно озираясь, спрыгнула белка. Животное быстро осмотрелось, чего-то испугалось и стремительно метнулось вверх по стволу. Из темноты раздался раздражённый вздох. Сверкнули красноватые глаза, и на ветке, соседней с той, на которой недавно сидел Додрид, появился могучий мужчина. Он с досадой и сожалением посмотрел наверх. И что не так с этими белками? Он мог скрыться от кого угодно, вот даже с Додридом бок о бок несколько часов сидел, но от белок спрятаться не удавалось. Надо у богов-основателей при их следующем явлении спросить, не одарили ли они этих зверушек чем-то особенным.

Аглегарисий перевёл взгляд вниз и заулыбался, рассматривая голову желторотика, точащую из одеяла. На лице спящего наагасаха блуждала довольная улыбка. Бог мельком осмотрел всех остальных и кивнул каким-то своим мыслям. А затем задумчиво нахмурился. Интересно, что же нужно этому пройдохе Додриду?

Дарилла проснулась оттого, что ей было очень жарко и при этом мёрз нос. Недовольно поморщившись, она уткнулась лицом в пропахшее дымом одеяло и попыталась опять уснуть. Где-то наверху в ветвях дерева пронзительно защебетала пташка. Раздалось требовательное повизгивание малыша Дара, а за ним послышалось недовольное бурчание Миссэ.

— Ну ты и обжора! Да куда ж ты так торопишься, дурашка?

Девушка неохотно приоткрыла один глаз и увидела по другую сторону чуть теплящегося костра нага и зверёныша, который стоял на задних лапках, опираясь передними на ногу мужчины. В одной ладони Миссэ, как в чаше, держал мелко нарезанное мясо, а с другой кормил детёныша. Дар жадно глотал еду, словно не ел уже дня два.

Дарилла с тоской отметила, что уже светает, а это значит, что скоро вставать, чего дико не хотелось. Под двумя одеялами в объятиях наагасаха хоть и было очень жарко, но зато на диво уютно. Девушка сонно и счастливо улыбнулась. Давно она уже себя так хорошо не чувствовала. Ощущение покоя и умиротворения окутывало её с ног до головы. Хотелось побыть в таком расслабленном состоянии как можно дольше, словно нет никаких проблем и тревог. К её спине прижимался наагасах, а его дыхание шевелило её волосы, и это казалось Дарилле правильным. Так и должно быть. Точнее, ей хотелось бы, чтобы так и было.

Мрачные мысли попытались было возникнуть в голове девушки, но она просто отмахнулась от них. Ей не хотелось думать о плохом, опять терзаться, мучиться… Ей просто хотелось побыть счастливой и спокойной. Да и почему она должна быть несчастной? Она любит наагасаха, он любит её. Ведь любит?

В голове впервые за долгое время было так ясно. Все мысли, что плотно обитали там ранее, ушли, освободив место для других размышлений. Дарилла поёрзала, прижимаясь к наагасаху плотнее, и всё же попробовала задремать. Сон не шёл, но сознание окутала лёгкая полудрёма. В голове продолжали лениво шевелиться немногочисленные мысли и возникать картинки прошедших дней. Вспоминалось почему-то только самое приятное, поэтому улыбка не сходила с губ девушки.

«Почему ты до сих пор не заметила, что я влюблён в тебя? Это же очевидно!» Очевидно… Сейчас, когда в голове было почти пусто и её не одолевали противоречивые мысли, Дарилла даже слегка удивилась, что не обратила внимания на это. Ведь наагасах был так ласков с ней в последнее время, хоть и рычал порой, постоянно был где-то рядом, прикасался к ней, говорил о любви… Это ведь так отличалось от обычного поведения наагасаха. Но почему-то ей было проще заподозрить благородного мужчину в неблагородных намерениях. Дарилла обхватила ладони нага, лежащие на её животе, и пообещала себе, что больше так делать не будет.

И почему она решила, что наагасах ошибается, говоря о своей любви? Он взрослый мужчина и наверняка хорошо понимает самого себя. Да и даже если он её разлюбит, что с того? Можно же побыть некоторое время счастливой. Да и она сама может его разлюбить. Правда, сонное сознание отказывалось верить в это и было чисто по-детски счастливо. Оно утверждало, что всё будет хорошо. Она же наагасаху действительно нравится. Вон он как быстро всё придумал про невесту, когда консер Хеш пригласил их в гости. Наверное, пытался защитить её таким образом: поди навреди невесте будущего наагашейда!

А как он к Увашару приревновал!.. Здесь Дариллу всё же посетило лёгкое неприятное чувство: опять захотелось прибить идиота-оборотня. Утешением ей послужило только то, что оборотень с такими замашками и без её усилий долго не проживёт.

Отбросив мысли об убийстве, девушка опять задумалась о наагасахе. Сейчас о нём было так приятно думать… Она зажмурилась от удовольствия. Он же даже придумал эту штуку с женитьбой. Наверняка сделал это после того, как она ему нажаловалась на приставания оборотней. А она взяла на него и разозлилась! Дарилле стало немного стыдно.

Впрочем, тут её смутило воспоминание, где наагасах утверждал, что эта байка — правда. Это-то зачем было делать? Дарилла уже было почувствовала раздражение, но тут же отмела его. Он наверняка был просто зол на неё и обижен. Она же с таким недоверием отнеслась к его признанию.

Но это девушку не успокоило. Мысли о женитьбе почему-то её волновали. Нет, ну очевидно, что ей просто хотелось бы стать женой наагасаха, поэтому её так волнует это происшествие. Но и эта мысль Дариллу не успокоила. Наагасах тогда выглядел усталым и серьёзным, а не злым и обиженным.

«Ты ничего не знаешь об обрядах нагов, может быть, я его уже провёл».

Да нет, чушь! Этого бы она точно не пропустила. Они же ни в одном храме не были с тех пор, как обитель жрецов бога Ваирака покинули. А какой брак без жреца?

Ответ на вопрос нашёлся почти тут же. Дарилла вспомнила об одном событии, которое имела удачу лицезреть в Зази. Как-то по чистой случайности она попала на свадебное торжество. Её тогда поразило, что на эту церемонию не был приглашён ни один из местных жрецов. Жених и невеста просто прочитали какие-то молитвы, обменялись чашами с вином и всё. Это даже как-то несерьёзно выглядело.

А может, и у нагов так? Дарилла попыталась вспомнить что-нибудь про богов этого народа, но поняла, что ничего не знает. А как выходила замуж Таюна? Раньше Дарилле казалось, что они с Аршевеше съездили в один из деревенских храмов и там заключили брак. Но теперь её одолевали сомнения…

Ох, ну что голову зря ломать? Между ней и наагасахом всё равно никаких странных церемоний не проводилось…

Дарилла распахнула глаза и уставилась на красноватые угли костра. Полусонное состояние слетело, словно его и вовсе не было, сердце быстро-быстро заколотилось в груди.

«Могу предложить один ритуальчик провести».

Она чуть не выругалась вслух, но тут же попыталась себя успокоить тем, что это всё её воображение. В памяти всплыло серьёзное лицо наагасаха и зазвучал его голос: «…может быть, я его уже провёл». Да нет, бред!

— Дарилла, ты чего так смотришь? Кошмар приснился? — тихо спросил Миссэ, заметивший пробуждение девушки.

— Нет, — сипло ответила та и, освободив свою талию от рук наагасаха, выбралась из-под одеяла.

Хорошенько укрыв мужчину, девушка подошла к костру и присела рядом с ним на корточки. Сердце продолжало взволнованно скакать.

— Эй, Миссэ, а у вас боги есть? — осторожно поинтересовалась она у нага.

Тот удивлённо посмотрел на неё.

— Ну… есть одна, — не очень уверенно ответил он, — но мы ей почти не поклоняемся. У неё и жрецов-то, можно сказать, нет. Не очень мы набожный народ.

Тёмные! Дарилла закусила губу и стиснула пальцы.

— А что такое? — Миссэ с любопытством взглянул на неё.

Девушка попыталась собрать невесть откуда взявшиеся мысли в кучу и ответить, но в этот момент зашевелился наагасах. Она испуганно оглянулась на него и торопливо ответила:

— Да так, любопытно просто стало.

Миссэ недоверчиво прищурился.

Дарилла так и не смогла напрямую расспросить Миссэ о ритуале. У наагасаха спрашивать было боязно: она уже задавала ему этот вопрос, и он ответил, а она по какой-то причине не поверила и не додумалась про ритуал, хотя он, можно сказать, прямым текстом признался. И почему она не поверила? Ну должна же быть причина!

Девушка никак не могла сообразить, почему сейчас она отнеслась к словам нага с бо̀льшим доверием, а ранее была уверена, что он её путает. Она же была так уверена в этом! Значит, у неё была какая-то на то причина, основание. Но, убей боги, в данный момент Дарилла её не помнила.

Утренние сборы завершились весьма быстро. Доаш посетовал, что к Низкану до сих пор не вернулся дар. И как они будут искать артефакт? Только этот вопрос мало кого волновал. Дарилла в который раз задумалась над целью их путешествия и в который раз почувствовала себя невероятно глупо. Ведь никому из них, по сути, этот божественный атрибут не нужен. Куда они тащатся?

Но эти мысли недолго владели её разумом. Очень быстро их вытеснили утренние размышления. Они заставляли девушку сильно нервничать. Ей очень хотелось спросить всё у наагасаха напрямую, но как бы это звучало? «Наагасах, вы точно на мне женились?». А другую формулировку взбудораженный мозг никак не мог придумать.

— Просто подойди и спроси! — решительно велела себе Дарилла, шагая в сторону лагеря от кустиков, где совершала некоторые свои утренние дела. — Хватит трусить! Чего боишься-то, идиотка?

— Что ты хочешь спросить?

Девушка споткнулась и едва не улетела в кусты ежевики, растущей вперемешку с крапивой. Недалеко от кустиков, где она делала свои дела, стоял, прислонившись к дереву, наагасах.

— Вы подглядывали?! — ошеломлённая его неожиданным появлением, Дарилла обвинила нага в первом, что пришло в её голову.

— Я не настолько извращенец, — Риалаш весело улыбнулся. — Просто присматривал за тобой. Здесь всё же дикие леса. Мало ли какие звери бродят.

Девушка немного успокоилась и слегка смутилась: нашла, в чём обвинять!

— Так что ты спросить хотела? — повторил свой вопрос мужчина.

Дарилла подняла на него глаза и уже хотела было задать вопрос, но смелость неожиданно иссякла. Просто испарилась в неизвестном направлении! И девушка буркнула:

— Я не у вас спросить хотела. У Ерхи. Знает он или нет… ну… про это.

Улыбка сползла с лица наагасаха, и в его глазах появилось растерянное выражение. Риалаш понимал, что девушка переживает из-за прошедшего. Все девушки переживают после своего первого раза, даже нагини, у которых воспитание более свободное, чем в Нордасе. Но Ерху он всегда воспринимал как того, с кем Дарилла может поделиться без утайки всем. Ерха отвесит подзатыльник, посетует на глупость «племянника» и махнёт рукой, показывая этим, что всё не так уж и страшно.

— Если хочешь, я сам ему скажу, — предложил наг. — Всё же в том, что произошло, есть моя вина.

— Как будто я ничего для этого не сделала, — Дарилла косо посмотрела на него.

— Из нас двоих старше я, и я должен был контролировать себя. Тем более я обещал не заходить слишком далеко, но сорвался.

Девушка посмотрела на наагасаха. Он выглядел очень спокойным и, казалось, был готов один нести ответственность за произошедшее между ними. Дарилла поймала себя на том, что не хочет этого. Та близость, что была между ними, больше не воспринималась ею как нечто неправильное. Её восприятие самую чуточку изменилось, и теперь это происшествие казалось ей одновременно ужасно смущающим и волнующе прекрасным. И девушка предполагала, что через несколько дней смущения станет ещё меньше, а прекрасных воспоминаний о той ночи больше.

— Не нужно, — она отрицательно мотнула головой. — С Ерхой я сама разберусь.

Путники выдвинулись в путь сразу же, как вернулись Дарилла и Риалаш. Ерха косо посмотрел на нага и что-то пробурчал себе под нос. А Дарилла мысленно ругала саму себя:

«Ну ты и трусиха! Мне за тебя стыдно! На дракона залезть смелости хватило, а задать один-единственный вопрос духу не хватает? Тебе же самой будет проще, если ты всё точно узнаешь».

Поругав себя, девушка решила отложить допрос нага до полуденного привала.

Путникам повезло с солнечной погодой. Несмотря на то, что утром было довольно холодно, ближе к полудню солнечные лучи так разогрели воздух, что странникам даже пришлось сбросить камзолы.

Дарилла с любопытством осмотрелась и отметила, что природа здесь очень похожа на нордасские леса близ Агрокаса: такие же дремучие чащи, толстенные древесные стволы и кустарники чуть ли не с неё ростом. Дорога со следами от тележных колес вилась между деревьями подобно ручейку. Девушка не увидела ни одного намёка на то, что здесь поработали дровосеки. Дорога, казалось, легла там, где ей это милостиво позволил лес.

Этот путь должен был вывести их к речной переправе. Перебравшись на другую сторону реки, путники намеревались добраться до Санариша, а оттуда продолжить путешествие по реке Ревышей до излучины, где, по предположению Дариллы, должен был находиться артефакт.

Путь до полуденного привала прошёл очень спокойно. Так спокойно, что Дарилла даже начала нервничать: привыкла уже, что каждый день что-то случается. А тут тишь, благодать, солнышко на небе и птички поют.

На привале Дарилла так и не смогла поговорить с наагасахом: Ерха сбросил на неё приготовление обеда. Девушку больше всего расстроило то, что она даже обрадовалась этой отсрочке.

«Ты безнадёжна», —  укорила она сама себя.

Риалаш обратил внимание на расстроенное лицо Дариллы и заволновался. Неужели она переживает из-за разговора с Ерхой? Но обычно, если из-за кого-то переживаешь и этот кто-то находится в поле видимости, то сложно удержаться от того, чтобы не взглянуть на него. Дарилла же почти не смотрела на Ерху. Зато Риалаш ловил взгляды, направленные на него самого и на Миссэ. Он даже осторожно поинтересовался у охранника, не говорил ли тот о чём-то с Дариллой. Миссэ не очень убедительно заявил, что ни о чём особенном они не болтали.

Всё то время, что длился привал, Дарилла пыталась придумать, как бы задать вопрос наагасаху. «Наагасах, я вам жена?» или «Наагасах, вы мне муж?». А может: «Я тут подумала над вашими словами и решила, что они стоят доверия». Бред! «Я тут подумала, и у меня возникли сомнения в том, что вы говорили неправду». Ну… уже лучше. Или: «Скажите, тот обряд в озере был брачным ритуалом?». Этот вариант Дарилле понравился больше всего. Но задавать вопрос в такой формулировке, не имея на то хоть каких-то доказательств, было страшновато. Девушка никак не могла избавиться от мыслей, что может подумать о ней наагасах, услышав подобное. Хоть Миссэ и советовал даже не пытаться угадать чужие мысли, Дарилле было сложно избавиться от этого вот так сразу.

Всю оставшуюся дорогу до вечернего привала девушка утешала себя тем, что уж вечером-то точно поговорит с наагасахом. Но сперва всё выяснит.

Вечером на привале Дарилла дождалась, когда наагасах ушёл за хворостом, и подступила к Миссэ, который расседлывал своего коня.

— Эй, Миссэ, а можно кое-что у тебя спросить?

Наг посмотрел на мнущуюся девушку и добродушно ей улыбнулся.

— Конечно. С наагасахом что-то?

— Да нет, — слукавила Дарилла. — Я поинтересоваться хотела, а как у вас проводят брачные ритуалы?

Взгляд Миссэ стал ну очень заинтересованным. Он бросил рассёдлывать коня и полностью развернулся к девушке.

— Неужто наследник предложение сделал? — с надеждой спросил он.

— Да нет… то есть, наверное, да, — Дарилла смутилась. — В общем, он сказал мне подумать над этим, вот я и думаю.

— А что тут думать? Соглашайся. В брачных ритуалах ничего страшного нет. Ну в наших-то точно. Вам нужно-то всего-навсего связать свои жизни. Твою жизнь привяжут на жизнь наагасаха, чтобы ты не умерла от человеческой старости раньше него. Там самое страшное — это слегка надрезать ладонь. Встанете в какой-нибудь водоём, наследник произнесёт слова заклинания, ты подтвердишь, что соединяешь с ним жизнь добровольно. Он уколет твою ладонь серебряной спицей, положит на свою грудь. Потом уколет свою ладонь и положит на твою грудь… Или наоборот? — Миссэ задумал, но тут же махнул рукой: — А, не так важно. После этого связь сформируется и всё! Эй, Дарилла, ты чего?

Девушка, почти не мигая, смотрела на лоснящийся бок коня. «Напомни мне, когда мы окажемся в княжестве, чтобы я тебе спицу отдал». В памяти вырисовалась поверхность небольшого прудика в парке семьи Вотый. «Я сказал, что женат на тебе, потому что это правда».

— Всё хорошо, — с трудом выдавила из себя Дарилла.

Миссэ с сомнением посмотрел на неё.

— Правда? Выглядишь испуганной, а я вроде ничего страшного не говорил.

— Да нет, ритуал действительно плёвый, — Дарилла шагнула назад и покачнулась. — Я пойду с лошадьми разберусь.

Наг проводил неровно идущую девушку подозрительным взглядом.

— Эй, Доаш, — окликнул он брата.

Тот оставил своего коня и подошёл ближе.

— Ты ничего странного за наагасахом не заметил? — полюбопытствовал Миссэ.

— Скажешь тоже! — Доаш усмехнулся. — Мне легче перечислить, что я в последнее время за ним обычного заметил. Он сейчас всегда странный. А к чему вопрос? Случилось что-то?

— Ко мне только что Дарилла подходила и спрашивала, как у нас брачные обряды проходят, — понизив голос, сообщил Миссэ.

— Наследник решил жениться? — обрадовался Доаш. — Так это ж хорошо!

— Я и не спорю. Но меня озадачила реакция Дарилла. Она была немного ошеломлена и испугана. Я впервые встречаю такую реакцию от женщин на описание брачного обряда. Да, некоторые удивлялись, что у нас всё очень странно, но не более того.

Наступило молчание. Наги смотрели друг на друга.

— Я вот думаю, а не пополз ли наагасах по следу отца… — Миссэ многозначительно повёл бровями.

— Наагашейд не нарушал законов, — лицо Доаша превратилось в маску, а сам наг стал необычайно серьёзен.

Его брат поморщился.

— Да оставь ты этот тон! — недовольно попросил он. — Конечно же, наагашейд ничего не нарушал. Но я вот подозреваю, что и про наследника мы скоро будем говорить, что он ничего не нарушал.

Невозмутимая маска сползла с лица Доаша, и он нахмурился.

В голове Дариллы царила пустота. Она расседлала Злыбня, проигнорировав его попытки покусать её, и, уложив седло на землю, села на траву. Неужели наагасах действительно на ней женился? Эта мысль казалось ей невероятной. Она столько времени считала, что подобное между ними невозможно, что её разум отказывался принимать это, выискивая различные оправдания. Может, у нагов есть несколько похожих ритуалов?

«Да, и в обоих используют серебряные спицы!» — ехидно пропел внутренний голос. Эта спица никак не желала выходить из головы Дариллы. Девушка даже не могла понять, чего так привязалась к ней.

Дарилла попыталась вспомнить, было ли что-то подобное у Аршавеше и Таюны, но, видимо, если что-то и было, то она на это не обратила внимания. Боги, о чём она вообще думает? Возможно, наагасах действительно на ней женился, а она о каких-то спицах размышляет!

Дарилла запустила пальцы в волосы и уставилась на траву. Нет, наверное, всё-таки на ней не женились. Ну не чувствует она себя замужней дамой! Да и не мог же наагасах жениться на ней обманом! Или мог?

При мысли о том, что он всё же мог, девушка испытала сложную смесь негодования и радости. Негодования — потому что её мнение проигнорировали. Радости — потому что наагасах так хотел стать её мужем, что проигнорировал даже её мнение.

— Я с ума сойду, — тихо простонала Дарилла и закрыла лицо руками.

Но, как ни странно, путаницы в голове стало меньше. Часть вопросов получила ответы. Правда сомнения продолжали шевелиться и цвести буйным цветом, но главным образом из-за того, что Дарилле не удавалось примерить на себя роль жены наагасаха. Она — и жена наследника престола нагов! Мотнув головой, девушка решительно отбросила все мысли, связанные с титулом наагасаха. Он здорово затруднял ей задачу.

Итак, она стала женой одного хитрого нага по имени Риалаш. Это уже звучало куда правдоподобнее. Как всё становится проще без этого титула! Дарилла даже смогла на краткое мгновение почувствовать что-то новое, какое-то изменение в себе. Но это ощущение мелькнуло и исчезло.

Девушка выдохнула и постаралась обдумать ситуацию со всех сторон, полностью отрешившись от эмоций. Что она имеет? Наагасах ей признался, это раз. Миссэ сообщил, что инстинкты нагов проявляются сильнее, когда те влюбляются. В последнее время наагасах вёл себя довольно странно и неадекватно. Злился, раздражался, был слишком ласков, с обниманиями лез… Про ночь Дарилла запретила себе пока вспоминать! Всё это говорило в пользу утверждения Миссэ и могло быть подтверждением искренности чувств наагасаха. Это два. Несколько дней назад наследник предложил провести ритуал, который создал бы между ними связь. И этот ритуал подозрительно похож на брачный ритуал нагов, о котором ей рассказывал Миссэ. И это три! Среди мужчин семьи Вотый возникло убеждение, что Дарилла является женой наагасаха. Это четыре. А вот волнующая близость, что произошла между ними в последнюю ночь пребывания в доме семьи Вотый, — это уже пять.

Что получается? Наагасах начал вести себя не очень обычно, когда Дарилла вернулась после своего побега с Нареной. Хм… Если так подумать, то уже во время встречи с наследником в замке сарена Хотого мужчина вёл себя очень и очень странно: злой такой был… А вообще первый раз он серьёзно рассердился на неё ещё в Железной Ретрее. Это не очень соответствовало его спокойному и рассудительному нраву, к которому привыкла Дарилла ещё в период своего пребывания в гостях у сестры. Неужели инстинкты начали терзать его уже тогда? Нет, всё же, наверное, нет. В Железной Ретрее он просто разозлился. А вот после случая с Нареной… Вот здесь уже могли начать играть эти самые инстинкты.

Дарилла почему-то представляла эти инстинкты, как отдельных существ, которые живут где-то в голове наагасаха и терзают его. Мужчину ей было очень жаль, а вот этих существ нет. Они же мучают бедного наследника!

Дарилла вернулась к своим прежним размышлениям. Если верить рассказу Миссэ, то инстинкты — это предвестники серьёзного чувства. Точнее, его последствия.

Далее был проведён ритуал. Предположительно, брачный. А среди оборотней поползли слухи, что наагасах женат на ней. И уже потом наг признался ей в любви, и между ними произошла близость.

В принципе, почти всё вписывается в стандартное представление об этапах появления счастливой супружеской пары. Мужчина влюбляется, признаётся, женится и вступает в свои супружеские обязанности. Только признание здесь стоит после женитьбы. Ну и невеста обычно в курсе того, что она замуж выходит.

Разложив всё произошедшее по полочкам, Дарилла почувствовала, что её сомнения рассеиваются, а растерянность возрастает. Она замужем и узнаёт об этом только спустя несколько дней после события. Внутри заклокотало возмущение. Но, смущённо булькнув, оно утихло. Возмутиться, конечно, было из-за чего. Но Дарилла на мгновение представила себе разговор с наагасахом и то, как она выливает на его голову своё негодование, и у неё в ушах тут же зазвучал спокойный самодовольный голос нага:

«Я же предупредил, что этот ритуал создаст между нами связь».

Дарилла попробовала возразить этому воображаемому наследнику, что о подобном нужно сообщать, а не ждать, когда она сама догадается.

«Но я же сказал, что действительно на тебе женился».

У Дариллы зачесались кулаки. Этот внутренний диалог немного её разозлил. В голове тут же затеснились сотни хлёстких фраз, которые поставили бы зарвавшегося нага на место, но девушка понимала, что в реальной беседе, скорее всего, она бы не успела ими воспользоваться: наагасах соображает быстрее. Да и они тогда поссорятся. А этого ей не хотелось.

К тому же, чего таить, она мечтала стать его возлюбленной и супругой. Мечта вообще-то осуществилась, а то, что её не очень устраивает способ осуществления… Ну так надо было конкретнее мечтать.

Девушка тоскливо вздохнула и опустила голову на грудь. Сложно-то всё как! Заслышав треск кустов, она резко вскинула голову и увидела наследника, несущего на плечах большую связку хвороста. Мгновенно взбодрившись, она вскочила на ноги и бросилась рассёдлывать свою лошадь.

Риалаш скинул на землю рядом с будущим костром свою добычу и посмотрел на снующую около лошадей девушку. Он мог видеть только правую половину её лица, но и этого было достаточно, чтобы заметить лихорадочный румянец, горящий на её щеках. Мужчина едва смог сдержать улыбку. Он был почти уверен, что мысли Дариллы занимает его персона. Но всё же обеспокоенно спросил:

— Ты не заболела?

Девушка с удивлением взглянула на него.

— У тебя лицо красное.

Проходящий мимо Доаш хохотнул и подмигнул ещё больше зарумянившейся девушке.

— Да с чего ж ей болеть? — ехидно откликнулся вернувшийся от ручья с котелком Ерха. — Днём теплынь, а ночью грелка во всё тело.

Уши девушки вспыхнули, как факелы. Риалаш с возмущением посмотрел на Ерху. Если после этих слов девушка будет бояться к нему подходить, то он оторвёт старику язык вместе с головой!

Ерха истолковал суровый взгляд нага правильно и мгновенно погрустнел.

Дарилла же дрожащими от смущения руками продолжала рассёдлывать лошадей, с трудом сдерживаясь от желания надеть на спину дяди седло.

С разбивкой лагеря закончили весьма быстро. Поужинав, все, кроме дежуривших Миссэ и Ерхи, засобирались спать. Дарилла, задавив в себе все сомнения и смущение, с одеялом наперевес подступила к наагасаху. Лёгкая радостная улыбка мужчины оказалась для неё лучшей наградой. Смущение и сомнения мгновенно испарились. Даже ехидный взгляд Ерхи не вывел девушку из себя.

Устраиваясь в объятиях нага, Дарилла думала, что неплохо бы задать мужчине прямой вопрос на счёт женитьбы. Но ей так не хотелось с ним ссориться! Ведь она должна обязательно разозлиться на него за эту выходку. Если она не покажет своего недовольства, то он может посчитать, что её мнением и дальше не стоит интересоваться. А ей не хотелось злиться. Дарилла просто хотела прижиматься к груди мужчины, вдыхать его запах и чувствовать себя счастливой дурочкой. Тем более, рано или поздно он ей сам об этом скажет. Не сможет же он это постоянно скрывать?

Утром всех разбудил визг малыша Дара. Детёныш бегал вокруг потухшего костра и тряс башкой. Хохочущий Ерха, впрочем, убедил всех, что ничего страшного не произошло. Как выяснилось, любопытный зверёныш выбрался из-под одеяла Низкана и пошёл гулять по лагерю. Нашёл большого рогатого жука и начал его обнюхивать. Тому такой неприкрытый интерес не понравился, и он цапнул зверёныша за нос. Обиженный столь необходительным отношением, малыш поднял рёв и побежал к своему хозяину, заодно разбудив всех.

Выдвинулись путники в дальнейший путь примерно через полчаса после рассвета. Погодка обещала быть солнечной и тёплой. Настроение у всех было приподнятое. Успокоившийся зверёныш сидел перед Низканом, вцепившись лапками в луку седла, и с любопытством смотрел по сторонам. Утреннее происшествие он уже успел позабыть. Низкан, ощупывая его, отметил, что в крыльях появилось куда больше маховых перьев, а пальчики на столбообразных лапках немного удлинились и стали куда гибче, чем раньше. Да и размерами сам детёныш стал куда больше.

Бывший вольный повернул голову туда, где по его предположению ехал Миссэ, и спросил:

— А когда детёныши плоскомордых собак летать начинают?

Миссэ казался Низкану самым мудрым и разумным из всех. Но с выбором направления он ошибся.

— Да я почём знаю? — раздался скрипучий голос Ерхи.

Миссэ отозвался с совершенно другой стороны.

— С какого возраста летать начинают, не скажу, но точно не в ближайшее время. У него крылья ещё недостаточно выросли для полётов. В воздухе не удержат.

— У него перья новые растут, — поделился Низкан. — Твёрдые, маховые.

— И зубов у него уже полный рот, — сообщил Доаш, имевший честь несколько раз кормить детёныша. — Ему уже не глотать, а жевать нужно. Попробуй вечером ему большой кусок дать. Посмотрим, как он с ним справится.

Низкан с самым задумчивым видом полез в рот малышу, чтобы удостовериться в наличии зубов. И Миссэ, и Доаш одновременно зашипели на мужчину.

— Тебе одного отравления было мало, олух?! — зарычал Доаш. — Ничего, что ты ещё не до конца восстановился и твоя природная защита вряд ли работает, как надо?

Дарилла заинтересованно обернулась.

— А разве Низкан не полностью восстановился? Наагасах сказал, что он уже здоров.

Риалаш ничуть не смутился.

— Мне Низкан сказал, что он уже полностью здоров.

— Нашли кому верить, — проворчала девушка.

— А ты хотела погостить у Вотых подольше? — Риалаш провокационно изогнул бровь.

Дарилла не ответила, но по её взгляду было понятно, что она уже нагостилась.

А вот Низкана озадачила другая фраза в речи Доаша.

— Природная защита? — с недоумением переспросил он. — А откуда?

— Ну от кого-то из предков, — логично предположил Доаш. — Я слышал, что гетекарии на данный момент все поголовно смески.

Наги с любопытством посмотрели на поморщившегося Низкана, а Дарилла и Ерха с удивлением — на Доаша: им такие детали известны не были. Они вообще о существовании гетекариев узнали, только познакомившись с Низканом.

— Да ладно тебе открещиваться от происхождения, — голос Миссэ звучал добродушно. — Мы своих предков не выбираем. Всё могло быть и хуже. Уродился бы ты, например, вампиром.

— Уже лучше вампиром… — в голосе Низкана неожиданно прозвучала обида.

Наступила тишина, и всё напряжённо уставились на бывшего вольного. Первый раз он позволил себе проявить подобную эмоцию. Даже малыш Дар обеспокоенно задрал голову вверх, рассматривая застывшее лицо хозяина.

— Может, расскажешь? — осторожно предложил Миссэ. — Самому легче станет, да и мы с вопросами больше приставать не будем. Всё равно ж ты теперь от нас никуда не денешься.

Низкану было стыдно, но он почувствовал невероятное облегчение, услышав это «никуда не денешься». Хоть ему и было сложно это признать, гордость мешала, но находиться рядом с кем-то было значительно лучше, чем одному. А этой компании даже довериться можно не в пример вольным, среди которых он ранее жил. Лёгкое чувство благодарности подтолкнуло мужчину к откровенности.

— А что рассказывать? Ничего интересного. Из предков я знал только деда и… — здесь он запнулся, а потом с трудом выдавил: — …и мать.

Дарилла заинтересованно подалась вперёд. Вот чувствовала она, что все проблемы Низкана в отношениях с женщинами из-за матери.

— А папка твой где был? — Ерха даже удосужился перейти на давриданский.

— Не знаю, — Низкан пожал плечами. — Моя мать была из жриц, — он произнёс это так, словно это всё объясняло.

На лицах нагов действительно появилось понимание, а Риалаш пояснил для Дариллы:

— У гетекариев те, кто хочет стать жрецом или жрицей, должны сперва родить ребёнка. Для этого они покидают общину и ищут сильных родителей для своего будущего потомства.

— Даже легенда ходит, что от гетекария может понести и бесплодная женщина, а гетекарийки — зачать даже от немощного мужчины, — добавил Доаш. — Плодовитые очень.

— Враки, — Низкан поморщился. — Дело не в плодовитости. Просто все, ищущие жреческого сана, перед странствием проходят один обряд. Благодаря нему мужское семя становилось невероятно жизнеспособным, «прорастающим даже в самой неблагодатной почве», а чрево женщины могло «взрастить даже мёртвое семя». Это нам так учитель рассказывал. Он говорил, что этот обряд способен справиться и с бесплодием, и с зельем, защищающим от зачатия. Хотя на самом деле с подобными препятствиями обряд был способен справиться далеко не всегда, — помолчав, Низкан добавил: — Моя мать как-то сказала, что ей пришлось познать пятерых мужчин, чтобы родить меня. И только насчёт первых двух она с уверенностью могла сказать, что ни один из них не является моим отцом.

У Дариллы озноб прошёл по коже. Пятерых мужчин… Она тут укоряет себя из-за ночи с любимым мужчиной, а кто-то ведёт себя как куртизанка, чтобы родить ребёнка.

— Но меня в принципе никогда особо не интересовал мой отец, — тон Низкана не позволил заподозрить его в лукавстве. — Меня воспитывал дед. Он был из презренных.

— Презренных? — Доаш с недоумением нахмурил брови.

— Это те, кто отказался проходить ритуал обретения дара, — объяснил бывший вольный. — Несмотря на этот статус, мой дед пользовался большим авторитетом: он был очень хорошим лекарем, и у него лечилась вся община. Моя мать была его единственным ребёнком, и ей всегда хотелось, чтобы к ней относились лучше, а не как к дочери презренного. Поэтому в десять лет она добровольно прошла ритуал обретения дара, а потом вознамерилась стать жрицей и отправилась в странствие, откуда вернулась уже тяжёлой.

Низкан на некоторое время умолк. Брови его были мучительно сведены на переносице. Видимо, ему было очень неприятно вспоминать те времена.

— После рождения меня сразу забрал к себе дед. Матери было не до меня. Так что единственным родителем для меня был, по сути, он. От него я перенял убеждение, что дар мне совсем не нужен. Я мечтал, что вырасту и совсем покину общину. Мне было десять, когда дед умер. Перед смертью он стребовал с моей матери обещание, что она ни за что не проведёт надо мной ритуал обретения дара.

Желваки мужчины напряглись, а глаза презрительно прищурились.

— Она держала это обещание целых пять лет. Дед всё же имел большое влияние, и она опасалась его даже после его смерти. Но потом у неё появилась возможность стать главной жрицей. И тут возникло препятствие: у главной жрицы не может быть сына из презренных. В одну из ночей меня просто притащили в храм и обманом выудили из меня согласие принять дар.

В этот раз молчание Низкана длилось куда дольше, и никто не смел его торопить. Бывший вольный вспоминал лицо своей матери, очень красивой женщины с синими невидящими глазами и русыми волосами. Она сжимала его лицо в своих холодных ладонях и шептала:

«Просто скажи «да». Я только сделаю вид, что провожу обряд. Ты же помнишь, я обещала твоему деду, что никогда не позволю этому произойти с тобой. Сейчас просто скажи «да»».

И он, пятнадцатилетний мальчишка, доверился ей. Он ей действительно верил. Он не представлял, как можно нарушить клятву, данную почти всемогущему деду. Накрывшая его тьма стала неожиданностью. Низкан помнил, что кричал: «Ты обещала! Обещала!». А мать лишь холодно велела запереть его в одном из залов храма и подождать, пока он успокоится.

Низкан сам не знал, как он смог выбраться оттуда. Он ничего не видел и не умел пользоваться даром. Он просто тыкался вокруг как слепой котёнок и порой ему казалось, что сами стены перед ним расступаются. Через некоторое время мальчик понял, что находится на улице, и просто побрёл вперёд. Как ему удалось выйти из общины, он тоже до сих пор не понимал.

На дороге его подобрал горшечник и довёз до ближайшего поселения. Там Низкан вошёл в первый попавшийся дом и начал просить о помощи. Но никто не отзывался. Разбросав свечи, мальчик почувствовал знакомый запах благовоний и, испугавшись, что вернулся в храм Гетекария, выскочил наружу.

Тряхнув головой, мужчина выбросил эти неприятные воспоминания и продолжил своё повествование:

— Я смог сбежать из общины и затеряться в ближайшем городе. Там некоторое время я отирался вместе с местными оборванцами, а потом прибился к одному жулику и начал ездить с ним по другим городам. К тому времени я уже научился пользоваться своим даром. Затем жулика убили вольные южного Эреста, а я примкнул уже к ним. Вот и всё.

Все, даже Риалаш, почувствовали себя неловко. Дарилла с жалостью смотрела на бывшего вольного, но утешать его опасалась: вряд ли он оценит. А вот малыш Дар, ощущая плохое настроение хозяина, от всей своей маленькой души нализывал Низкану руки и жалостливо урчал.

Только вот Миссэ почему-то обеспокоенно хмурился.

— Ты чего? — полюбопытствовал брат.

— Да… — мужчина досадливо поморщился. — Вспомнил ту гетекарийку. И теперь думаю: а нет ли у меня где-нибудь ребятёнка?

Доаш хохотнул и хлопнул брата по плечу. Тот недовольно на него посмотрел.

— Так, может, Низкан и есть? — Доаш опять расхохотался, довольный своей шуткой. — По возрасту подходит.

Бывший вольный поморщился: ему это предположение совсем не понравилось. Да и вообще шутка никому смешной не показалась. Даже Ерха посмотрел на веселящегося нага с укором.

А вот Миссэ взглянул на Низкана с неожиданным интересом.

— Слушай, а у твоей матери такие же синие глаза? — осторожно спросил он.

— Синий цвет — самый распространённый среди гетекариев, — недовольно буркнул Низкан. — Хватит маяться дурью! Не мой ты отец!

Но это Миссэ не успокоило. Выглядел он очень озабоченным и даже взволнованным. Доаш перестал веселиться и смущённо посмотрел на брата.

— Да ладно тебе! Я же пошутил, — протянул он.

— Но я спал с гетекарийкой, — раздражённо ответил Миссэ. — Ты представь, что у меня где-то растёт ребёнок. Или… — он опять посмотрел на Низкана, — …или уже вырос.

— Да какие дети с противозачаточным зельем! — Доаш возмущённо посмотрел на него.

— Ты слышал, что Низкан сказал? Обряд позволяет обойти даже это препятствие.

— В очень редких случаях! — с негодованием напомнил Доаш, уже сожалеющий, что вообще открыл рот.

— Я мог стать этим редким случаем, — упорствовал Миссэ.

— Да он на тебя даже не похож! — Доаш махнул рукой на раздражённого Низкана.

Миссэ посмотрел на бывшего вольного и угрюмо насупился. Дарилла согласилась с Доашем: между Миссэ и Низканом действительно было сложно найти что-то общее. Но ребёнок же может быть похож и на мать.

Весь оставшийся путь странники ехали почти в полном молчании. В полдень они останавливаться на привал не стали, надеясь в скором времени добраться до переправы. Перекусили прямо в седлах мясом и хлебом. Малыш Дар вяленого мяса, которым его угостил неожиданно расщедрившийся Ерха, не оценил.

Миссэ был мрачен как туча. Доаш с раздражением посматривал на него, а Риалаш обеспокоенно хмурил брови. Его на самом деле волновала сложившаяся ситуация. Нет, в то, что Низкан может быть сыном Миссэ, наагасах, конечно же, не верил. Но вдруг у его охранника действительно есть ребёнок? Это же такой позор для любого нага — не быть отцом собственному ребёнку, пусть он о его существовании даже не знал!

К переправе путники выехали через два часа после полудня. Помимо них, на берегу обнаружилась ещё телега, гружённая тканями, и пятеро мужичков-оборотней. По речной глади в половине версты от берега скользила вместительная плоскодонка. Когда она причалила к берегу, выяснилось, что всех сразу переместить не удастся: лодка была не настолько большой. Поэтому на борт сперва закатилась телега с оборотнями, а с ними поднялся Ерха. Больше часа путники ещё ожидали возвращения переправы.

Миссэ за это время успел довести брата до белого каления.

— Слушай, у него волосы цветом, как у той гетекарийки, — шептал татуированный наг.

— Боги, да прекрати ты уже! — взмолился Доаш. — Хочешь, я извинюсь? Да, шутка была неудачная, но это была просто шутка!

Низкан старательно делал вид, что не слышит их, и пытался угомонить разбуянившегося зверёныша. Тот ни с того ни с сего дико невзлюбил воду.

— И чего это он? — Риалаш, сидя рядом с Дариллой на берегу, с интересом смотрел на буянившего малыша. — На ранних годах жизни упился ей и теперь не переносит?

Лошади тоже беспокоились, а когда прибыл паром, даже попробовали заартачиться и не идти в лодку. Кое-как загнали. Паромщики, привычные к подобному, спокойно позёвывая, ждали погрузки.

Миссэ и Доаш продолжали яростно шептаться между собой. Их шепот разносился над речной гладью далеко вперёд.

— И у него зуд начинается от той же мази, что и у меня! — убеждённо вещал Миссэ.

— Да мы так и не выяснили, от какой именно мази у него зуд! — раздражённо напомнил Доаш.

Но брата это не успокоило.

— А его отношение к женщинам? Возможно, у него просто ещё не проснулись взрослые желания. У полукровок вообще неразбериха с взрослением.

— Да уймись ты!

— Вы двое, — не выдержал уже Риалаш, — говорите хотя бы на наагатинском, а не на давриданском.

Наги послушно последовали совету, и дальше слышалось только затейливое шипение.

Низкан делал вид, что разговор братьев его нисколько не волнует. Но, когда лодка уже была совсем недалеко от берега, он тихонечко спросил у Дариллы:

— Слушай, а как этот Миссэ вообще внешне выглядит?

Девушка перевела взгляд на взволнованно жестикулирующего нага и ответила:

— Ну он такой высокий, мощный, широкоплечий… Лицо у него не самое красивое, но приятное. Голова лысая, с татуировкой.

— Лысый? С татуировкой? — поражённо повторил Низкан и больше не задавал вопросов.

Высадившись на берег, путники не сразу смогли найти Ерху. Старик отошёл глубже в лес и, найдя ручеек, начал разбивать около него лагерь.

— Да куды мы щас попрёмся? — спросил старик у недовольного наагасаха. — Кони пужанные после переправы.

Лошади действительно нервно вскидывали головы и недовольно ржали. Даже флегматичная Дариллина Светёлка была возмущена. Так что было решено всё же остановиться на привал.

Пока девушка рассёдлывала лошадей, наагасах принёс хворост и опять куда-то исчез. Закончив со своими делами, Дарилла обеспокоенно заозиралась, выискивая его взглядом.

— Грелку свою ищешь? — ехидно спросил Ерха.

Девушка недовольно посмотрела на дядю. Тот ухмыльнулся ещё шире и кивнул головой в сторону густых кустов.

— Он туды пошёл. Ополоснуться.

Дарилла с удивлением посмотрела на старика, немного помялась на месте и всё же двинулась в указанную сторону. А Ерха недовольно покосился на спорящих братьев-нагов. Те, побросав свои котомки, с негодованием смотрели друг на друга и что-то яростно шипели. Наконец, Миссэ развернулся к Низкану и громко, по-давридански произнёс:

— А вот мы сейчас помажем его этой мазюкой и посмотрим!

Низкан медленно повернул голову и, посмотрев на нагов невидящим взором, угрожающе произнёс:

— Если сейчас же не угомонитесь, я котёл вам на голову надену. Обоим.