Глава 14

Дарилла, ориентируясь по поломанным веткам и примятой траве, вышла на взгорок, с которого открывался вид на небольшое озеро. Его можно было даже назвать не озером, а заводью: от реки рукавом-волоском отделялся широкий ручей, который и разлился в этот водоём. Из него в свою очередь брали своё начало множество ручейков. Судя по ленивому, но довольно частому для этого времени суток кваканью и редким, уродливо скривившимся деревцам, на другой стороне озера цвело и ширилось болото.

Взгорок, на который выбралась Дарилла, густо порос высокими кустами и могучими, но сильно искривлёнными деревьями. Покривели они главным образом из-за того, что та сторона взгорка, что выходила к озеру, была очень крутой. Мощные корни замшелыми венами испещряли склон, заплетаясь между собой в причудливые узлы.

Наагасах обнаружился в воде. Его одежда и обувь были аккуратно сложены на берегу с левой стороны от взгорка: там берег был довольно ровным. Сам наг стоял к девушке спиной, и она смогла рассмотреть костяные выросты, торчащие на манер драконьего хребта. Сообразив, что он принял свой хвостатый облик, Дарилла почему-то смутилась и шагнула за корявый ствол дерева.

Наг явно никуда не торопился, неспешно обтирая своё тело куском ткани. На поверхности воды плавали белые клочки пены, оставшиеся, по-видимому, после мыла. Волосы мужчины уже были чисты и влажны и казались похожими на змей, которые из воды по торсу и плечам наагасаха забирались ему на голову. Дарилла поёжилась от этого пришедшего в голову сравнения. Наг развернулся к ней в пол-оборота, и девушка испуганно отшатнулась, боясь, что он её заметит. Опасения развеялись, стоило нагу провести руками по своей могучей груди и весьма рельефному животу.

Почему-то это зрелище показалось девушке очень завлекательным и красивым. Мало того, у неё неожиданно сбилось дыхание, а рот наполнился слюной. Стало немного жарко; Дарилла расслабила шейный платок и оттянула воротничок. Наагасах же развернулся полностью и двинулся ближе к берегу. Когда над водой показалась верхняя часть хвоста, он остановился и самым тщательным образом, словно зеркало начищал, протёр две большие пластины. Дарилла почувствовала, как начинает гореть её лицо, но взгляд не отвела. Наг же вытащил из воды кончик своего хвоста и со всем старанием прошёлся тканью по костяному наросту. А затем, хитро улыбнувшись, спросил:

— Насмотрелась?

Дарилла даже присела от испуга. А наследник продолжил:

— Могу полностью вылезти и повертеться.

Девушка глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Смущение, вызванное более тем, что её застукали за подглядыванием, чем обнажённым видом наагасаха, ушло, оставив после себя досаду. Она выпрямилась и с вызовом посмотрела на мужчину.

— Можете просто повернуться спиной, — сказала она. — У вас весьма любопытный позвоночник.

Риалаш хмыкнул и покорно повернулся. Но от комментария не удержался:

— Можешь потрогать их. И даже помыть. Вокруг выростов часто шелушится кожа. Я буду очень благодарен, если ты поможешь избавиться мне от этого досадного зуда.

Ну как тут можно отказаться? Особенно если руки чешутся пощупать эту диковинную часть тела.

Дарилла начала осторожно, цепляясь руками за кусты, спускаться вниз. Риалаш скептически смотрел на неё через плечо.

— Может, стоило в обход? — не удержался он от высказывания.

— Стоило, — недовольно согласилась с ним девушка.

Но возвращаться было уже неудобно: подняться по такой круче сложнее, чем спуститься.

Добравшись до нижней части взгорка, Дарилла обнаружила, что вода находится на целую сажень ниже, а берег обрывается отвесной стеной. Помянув Тёмных, она потопала в сторону более пологого места. Риалаш с опаской наблюдал, как девушка осторожно переступает через склизкие корни.

Но неудача подстерегла Дариллу там, где она этого не ожидала. Часть травы под её занесённой ногой вдруг ожила, зашевелилась и квакнула. Девушка шарахнулась назад, наступила каблуком на покрытый сырым мхом корень и, коротко вскрикнув, полетела вниз, в воду.

Поверхность озера едва успела сомкнуться над головой девушки, как руки наагасаха вытянули её наверх. Дарилла фыркнула, избавляя нос от воды, и вцепилась в плечи мужчины. Тихий смех донёсся до неё. Открыв глаза, девушка обнаружила, что наг весело улыбается.

— И что смешного? — недовольно спросила она.

— Ты похожа на котёнка, который случайно упал в воду, — Риалаш продолжал солнечно улыбаться. — Шерсть на головке намокла, утеряла свою пушистость, а уши торчат.

Девушка тут же прикрыла свои уши руками и с негодованием заявила:

— Я не лопоухая!

— Не лопоухая, — согласился наг, — но это не уменьшает твоё сходство с мокрым котёнком. А я этих котят в своей жизни много повидал.

Он неожиданно подался вперёд и быстро поцеловал Дариллу в губы. Поцеловал и отстранился. Улыбки на его лице уже не было. Он с самым серьёзным видом наблюдал за реакцией девушки.

Дарилла невольно облизнула губы, почувствовав, что как-то ей было мало этого поцелуя. Она посмотрела на нага исподлобья и заявила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И это меня ещё обвиняют в том, что я плохо целуюсь.

Риалаш подтолкнул девушку хвостом в спину и, поймав её в свои объятия, поцеловал уже гораздо крепче. Дарилла моментально почувствовала слабость во всём теле и с жадностью потянулась вперёд. Её нежность и податливость почти заставили нага потерять способность соображать. Риалаш уже хотел опрокинуть девушку в воду, но вовремя опомнился и оторвался от её губ. Некоторое время они, тяжело дыша, смотрели друг на друга затуманенными взглядами.

— Я боялся, что ты оттолкнёшь, — признался мужчина, прижимаясь лбом ко лбу девушки.

— Ага, как же, — Дарилла слабо усмехнулась. — Я волю и разум теряю, стоит вам прикоснуться.

Риалаш недовольно на неё посмотрел.

— Ты хоть представляешь, как дико звучит это твоё «вам»?

Дарилла игриво улыбнулась и обняла его за шею.

— Не нравится?

— Совсем не нравится, — впрочем, недовольным наг не выглядел. Он был смягчён необычно-шаловливым поведением девушки.

— Мне пока сложно обращаться по-другому, — призналась она. — Всё же вы сильно старше меня.

— Не заставляй меня чувствовать себя дедом, — Риалаш укоризненно посмотрел на неё. — Я ещё совсем юный мужчина, к тому же сильно влюблённый, — на его губах расцвела лукавая улыбка.

— Невероятно… — тихо протянула несколько смущённая Дарилла.

Риалаш подхватил её под ягодицы и, прижав к себе, поднял вверх.

— Что мне сделать, чтобы ты смогла в это поверить? — спросил он. — Я согласен почти на всё.

Всё же какой он хитрый! Почти на всё… Вот попробуй поймать его на слове!

— Так что мне сделать? — Риалаш с улыбкой смотрел на Дариллу снизу.

Девушке не хотелось, чтобы он как-то доказывал свои чувства. Почему-то ей это казалось нечестным. Но неожиданный для неё самой вопрос сам сорвался с губ:

— Тот ритуал на озере в доме Вотых был брачным?

Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь перекатами воды и тихими всплесками, а также сонным кваканьем лягушек. Риалаш просто смотрел на Дариллу, а она, оцепенев от собственной смелости, смотрела на него в ответ. Наконец наг задумчиво прикусил губу и слегка поиграл бровями, показывая этим, что вопрос всё же привёл его в некоторую растерянность.

— Ты всё-таки решила поверить моим словам? — предположил он.

Дарилла опустила голову и тихо ответила:

— Не совсем. Просто я успокоилась, подумала, разложила всё по полочкам и решила, что было бы странным, если бы вы врали о подобном. А тот ритуал — единственный, который между нами проводился. И я расспросила Миссэ о ваших брачных традициях.

Риалаш некоторое время не отвечал.

— Да, он брачный, — серьёзно произнёс он.

Опять наступила звенящая тишина. Дарилла резко вскинула голову и наткнулась на испытующий взгляд нага.

— Я поступил нечестно, — продолжил Риалаш, — необдуманно, неправильно. Но я сожалею не о том, что женился на тебе, а о том, что женился таким образом. В своё оправдание могу только сказать, что я терзался дикими страхами и неуверенностью. Я ощущал, что нравлюсь тебе, но не знал, как сильно. Боялся, что ты обратишь внимание на другого. В какой-то момент я просто перестал соображать. Всё, к чему я стремился, — это завладеть тобой. И я был готов почти на всё.

Мужчина прижался лбом к груди девушки и, закрыв глаза, продолжил говорить:

— Я был уже один раз влюблён. И то чувство до сих пор остаётся одним из самых страшных моих воспоминаний. Я долго ждал удобного момента, чтобы открыть возлюбленной свои чувства, сдерживался, чтобы не давить на неё. И в один ужасный день она сообщила, что выходит замуж. И её избранником стал не я.

Дарилла погладила напряжённые плечи мужчины, но ей совсем не нравилось то, о чём он рассказывал. Ей была неприятна сама мысль, что когда-то он очень сильно любил другую. Где-то глубоко внутри зашевелилось тёмное злое чувство, требующее оградить этого мужчину от чужих посягательств.

— Но самым ужасным было то, что я, оказывается, нравился ей. Она ошибочно приняла мою сдержанность за равнодушие и обратила своё внимание на другого. Я даже не хочу вспоминать то, что тогда пережил. Это было давно, я был ещё совсем юн. И тут появляешься ты, такая свободолюбивая, солнечная и своевольная… Я не хотел переживать ещё раз тот ужасный опыт. Да, возможно, я сделал только хуже, но я так боялся…

Дарилле стало так жаль его, что она даже шмыгнула носом, а потом сдавленно произнесла:

— Вот знала, что после этого разговора виноватой буду я.

Риалаш поднял голову и посмотрел на неё.

— Сильно на меня злишься?

— Ну… — Дарилла опустила глаза. — Мне бы хотелось разозлиться. Вы поступили плохо, не спросили моего мнения… Я же могла не любить вас. Но я не могу разозлиться. Потому что тоже очень сильно люблю вас… тебя. И, чего уж таить, мне хотелось быть вашей женой.

Риалаш радостно улыбнулся и крепко стиснул девушку в своих руках. Та даже возмущённо хлопнула его по плечам.

— Но это первый и последний раз, когда я прощаю нечто подобное, — одновременно сурово и смущённо заявила Дарилла. — Не думайте, что теперь можете постоянно пренебрегать моим мнением.

— Я буду послушным, — заверил её наг, но его улыбка заставила девушку усомниться.

— И хитрым, — ворчливо добавила она.

— Очень хитрым, — мужчина лукаво прищурился.

Дарилла смотрела на его счастливое лицо и чувствовала, как волна обжигающей радости поднимается и прокатывается по всему телу. Неужели этот воистину неотразимый мужчина действительно любит её?

— Понять не могу, за что вы меня полюбили, — тихо произнесла она.

— Сам не знаю, — Риалаш тихо рассмеялся.

Дарилла улыбнулась. Вот если бы он сказал, что полюбил её за её доброту, чувство справедливости или ещё за какие-то качества, то она могла бы засомневаться. Но тут сомнения даже не шевельнулись.

— Дарилла? — послышался со стороны берега голос Низкана.

Девушка вздрогнула и обернулась.

На самой кромке берега, рядом с одеждой наагасаха, стоял немного растерянный бывший вольный. Риалаш окинул его недовольным взглядом.

— Ты здесь? — спросил Низкан. — Я вроде бы слышал твой голос.

— Да, я здесь, — отозвалась Дарилла. — Что-то случилось?

— Нет, я просто тоже хочу ополоснуться. Эти идиоты меня достали!

Мужчина раздражённо сбросил сапоги.

— Ты же не против? — запоздало уточнил он, скидывая камзол. — Я же всё равно тебя не вижу.

— Кхм… Но я-то тебя вижу, — Дарилла неловко кашлянула и виновато посмотрела на мрачнеющего наагасаха.

Низкан замер. На его лице появилось несколько озадаченное выражение.

— Я не подумал об этом… — признался он. — А наагасах уже ушёл? Или его тут не было?

— Ещё не ушёл, — недовольно ответил Риалаш.

— Тогда закройте Дарилле глаза, пока я в воду не зайду, — и мужчина продолжил раздеваться.

Наагасах поразился этой невероятной наглости, но проследил, чтобы зажмурившаяся девушка не подглядывала.

Наконец Низкан залез в воду и нырнул. Проплыв несколько саженей, он вынырнул и шумно фыркнул. Дарилла поразилась его смелости. Это ж насколько храбрым надо быть, чтобы залезть в воду, ничего не видя. Она же может отнести, куда ей заблагорассудится, в её глубинах могут жить всякие страшные твари… Тут и зрячему порой страшно!

Некоторое время Низкан плескался, а Риалаш и Дарилла, по-прежнему обнимаясь, наблюдали за ним.

— А этот Миссэ всегда такой ненормальный? — бывший вольный нарушил возникшую тишину.

— Не очень часто, — ответил Риалаш. — Но если Доаш делает глупости часто, но по мелочи, то Миссэ реже, но куда масштабнее. Он иногда сильно перегибает палку. Не обращай внимания, пройдёт. Этим двоим уже давно пора своими семьями обзавестись. Особенно Миссэ. Ему явно нужно на ком-то реализовать свой родительский потенциал. Так что терпи.

Низкан негодующе фыркнул и погрёб к берегу. Риалаш отпустил Дариллу и развернул её в противоположную сторону, чтобы она не видела обнажённого «брата». Девушка послушно отвернулась и взвизгнула, увидев в сажени от себя огромные выпуклые глаза, точащие прямо из воды. За её спиной выругался наагасах.

От озера компания возвращалась в полной тишине. Дарилла выглядела несколько смущённой. Как выяснилось, те жуткие выпуклые глаза принадлежали очень мерзкой жабе гигантских размеров, почти с овцу. Пока девушка объяснялась с наагасахом, эта жуткая животина подплыла к ним со спины мужчины и до половины высунула свою голову из воды. К такому зрелищу девушка просто оказалась не готова, и визг вырвался сам собой. Земноводное не оценило приветствия и, возмущённо квакнув (это басовитое кваканье вызвало мурашки даже у Риалаша), кануло в воду. Поверхность разбили мощные перепончатые лапы, а дальше наагасах подхватил Дариллу и они очень быстро оказались на берегу. Растерянный и напряжённый Низкан присоединился к ним через несколько секунд.

Минуты через три — всё это время путники настороженно присматривались к воде, силясь разглядеть неведомое чудище — на противоположный берег выползла огромнейшая жаба, покрытая бесформенными бородавками размером с кулак Дариллы.

— Боги… — рот девушки искривился от отвращения. Хоть она и привыкла за время своих странствий к разным мерзостям, но любить жаб так и не научилась.

— Что там? — с напряжением в голосе поинтересовался Низкан.

— Как жабы выглядят, помнишь? — спросил у него Риалаш.

Бывший вольный кивнул. У деда их было много.

— Так вот, представь себе жабу размером со свинью.

Низкан растерянно моргнул, а Риалаш озадаченно рассматривал этот невероятный образчик животного мира. За свою весьма долгую жизнь он успел повидать многое и мог без напряжения припомнить куда более удивительную живность. Но здесь его удивляло, что жаба внешне была похожа на самую обычную, только размерами великовата. Видимо, сказывалась близость Гава-Ыйских болот. Вполне возможно, что эта зверушка добралась по воде оттуда.

На берегу мужчины оделись, наагасах вернул себе ноги, а Дарилла сняла хлюпающие сапоги, и они направились обратно в лагерь. Низкан и Риалаша шли по обе стороны от девушки на случай, если увиденная ими жаба — не единственная диковинная особа здесь.

Миссэ и Доаш встретили их удивлёнными взглядами. Главным образом из-за насквозь мокрой Дариллы. На наагасаха они почему-то посмотрели с осуждением.

— Она сама упала, — с достоинством отверг невысказанные обвинения Риалаш.

— Где? — тут же вскинулся Низкан, не знавший, что в озере девушка купалась в одежде.

Ерха разразился негодующим ворчанием из-за мокрых сапог, которые поди ещё просуши до утра. Раздражённая головомойкой, Дарилла буркнула, что если до утра не просохнут, то поедет босая. Хоть пятки загорят, а то после помывочных процедур в доме Вотых они были возмутительно розовыми.

На дежурство должны были заступать Ерха и Риалаш. Низкана и Дариллу было решено не допускать к ночному бдению. Низкан всё равно ничего не видел, хотя слух у него был отменным, а в запахах он разбирался пока не очень хорошо. А Дарилла девушка. «Брата» и «сестру» подобное отношение оскорбило. В итоге было решено, что они будут дежурить в следующую ночь вместе. Как ехидно заметил Доаш, как раз сойдут за одного.

После ужина, лежа рядом с наагасахом под одним одеялом, Дарилла счастливо улыбалась и водила кончиком носа по обнажённому участку груди мужчины. Ей очень нравилось это занятие: приятно, почти прилично и наследник весело фыркает.

— Дразнишься? — шёпотом спросил Риалаш.

Дарилла отрицательно мотнула головой и крепко обняла его. Ладони её прошлись по спине нага. Легонько царапнуло разочарование: она так и не потрогала костяные выросты, а ведь так хотелось. Девушка постаралась утешить себя тем, что теперь-то у неё будет возможность и костяные выросты потрогать, и жало на конце хвоста изучить. Даже не верилось, что всё произошедшее несколько дней назад ей не привиделось.

Риалаш, у которого от прикосновений девушки по телу разливалось томление, неспешно перетекающее вниз живота, решил немного отомстить невольной соблазнительнице. Прижавшись губами к её уху, он спросил:

— Каково это — лежать рядом со своим мужем?

Дарилла подняла лицо вверх и солнечно улыбнулась ему.

— Невероятно, — искренне ответила она. — Словно во сне всё происходит.

Риалаш, ожидавший, что она смутится, был застигнут её улыбкой врасплох. Девушка в его руках выглядела такой счастливой, что тут же захотелось подмять её под себя и зацеловать до потери сознания. Как жаль, что они не одни. Прижав к себе Дариллу, наагасах с тоской посмотрел на её сапоги, силуэт которых темнел на фоне горящего костра.

— Ты больно-то не расслабляйся, — проворчал Ерха, которому выпало караулить в первую половину ночи. — Тебе ещё сторожить.

Нет, всё-таки как плохо, что они с Дариллой не вдвоём. Риалаш с раздражением посмотрел на старика. Вокруг одни блюстители морали! И жабы! Усилившееся к ночи кваканье лягушек весьма кстати напомнило о гигантском земноводном.

Утро началось с ссоры Миссэ и Доаша.

Низкан проснулся от того, что всё его тело нестерпимо чесалось. Увидев красные пятна, что покрывали руки и лицо бывшего вольного, Доаш с негодованием набросился на брата:

— Миссэ, как ты мог?!

Миссэ что-то недовольно прошипел ему по-наагатински. Доаш разъярённо ответил. Начавшуюся перепалку прекратил наагасах, зарычав на обоих. Низкан, ворча на всяких идиотов, пошёл искать ближайший ручей, чтобы смыть с себя злосчастную мазь.

— Как дети, — Дарилла улыбнулась, глядя на обиженных братьев.

— Так то мужики, — наставительно заявил Ерха. — Нам положено дитями до смерти оставаться.

Это заявление обидело нагов почему-то ещё больше. Видимо, у них было не положено так долго оставаться малыми ребятками.

Весь день до самого вечера Миссэ и Доаш друг с другом не разговаривали. Первый глаз не сводил с Низкана, но тот был занят детёнышем, который день ото дня становился всё более игривым и энергичным.

За время пути не произошло ничего примечательного. Пару раз путники встречали гружённые скошенной травой возы. Оборотни, правящие лошадьми, приветствовали их радушно, но смотрели подозрительно: чужаков здесь встречали нечасто. Пешие жители местных деревень попадались чаще и на дорогу выходили в основном из леса, неся корзины, полные грибов. Ерха провожал их завистливыми взглядами, но пуститься на промысел не предложил: мало ли кто в здешних чащах водится помимо грибов. У Дариллы, с любопытством осматривающей мелькающие вдоль дороги деревья, появилась мысль, что в случае войны с Салеей будет сложно сражаться: поди найди ещё города и деревни среди раскинувшихся здесь лесов.

Низкану и Дарилле так и не дали покараулить. Риалаш, дежуривший первую половину ночи, просто разбудил Доаша, а сам забрался под одеяло к девушке. Дарилла была в полном негодовании. Бывший вольный ничего не сказал, но помрачнел и замолчал на весь день.

Следующие два дня прошли так же, без происшествий. Путники старались придерживаться русла реки: дорога частенько ветвилась, уходя тонкими тропками к скрытым в чащах деревням. Нередко приходилось объезжать болота, которые питали сотни ручейков, берущих своё начало из реки. На зыбкой поверхности трясины заманчиво краснели в сочных зелёных листьях ягоды, цвели нежные хрупкие цветы и завлекательно торчали покрытые мхом коряги, словно говорящие: «Путник, отдохни с дороги. Присядь на нас, отведай ягод, полюбуйся цветами». Но дарами болота лакомились только легконогие птицы и змеи. Дарилла собственными глазами видела, как светло-серая змейка с оранжевым пятном на голове заглатывала слишком большую для неё ягоду.

На шестой день пути путники неожиданно выехали на равнину. Неожиданно это было потому, что ещё совсем недавно они ехали через дремучую чащу, а затем она вдруг резко оборвалась, и перед странниками открылась ровная как стол долина. Протяжённость её, правда, была не очень большой. С трёх сторон её окружали леса, а с четвёртой стороны текла река. Впереди, всего в полуверсте от путников, темнела телега. Она просто стояла немного поодаль от дороги в густой и высокой траве без лошадей и возницы. Почему-то её вид насторожил путников.

— Чуйвство у меня нехорошее… — прищурившись, протянул Ерха.

Наги втянули воздух и разом помрачнели.

— У этого чувства и запах неприятный, — Доаш сплюнул. — Мертвечиной тянет. Несильно, словно только затухать начало. Не думаю, что нам следует всем вместе туда соваться.

Путники отступили обратно под сень леса. Миссэ и Доаш спешились и, согнувшись, под прикрытием высокой травы пошли к телеге. Пробыли они там недолго. Миссэ направился в обратную сторону, а Доаш исчез среди травы.

Лицо у нага было озабоченным и недовольным.

— Труп, — одним словом ответил он на молчаливые вопросы. — Убит недавно. И пары часов не прошло. Видимо, напали и застрелили из арбалета. Лошадей увели, содержимое телеги подчистую унесли. Следы замели, но трава ещё полностью выпрямиться не успела. Доаш пошёл посмотреть, нет ли кого впереди.

Лица всех помрачнели. Ерха сплюнул.

Доаша не было очень долго, часа четыре. Солнце перевалило за полдень, а Дарилла начала волноваться. Что примечательно, волновалась она одна. Все остальные были уверены, что Доаш сможет избежать любой опасности. Наконец, наг вынырнул из ближайших кустов и нерадостно посмотрел на товарищей.

— Лихие, — кратко сказал он. — Почти в шести верстах отсюда. Засели на дороге на севере в лесу.

Доаш кивнул на тёмный массив лиственного леса, возвышающийся с северной стороны долины. Именно туда держали путь странники.

— Я послушал их, и, судя по разговорам, промышляют они здесь не так давно. Дня два, может, три. Жаловались, что добычи почти нет. Этот несчастный, — Доаш кивнул в сторону телеги, — первый, кто им попался. Они даже прибраться не успели: добычу пошли делить. Нас поэтому и не заметили, а то бы уже неслись сюда.

Риалаш недовольно осмотрел равнину. Как ни посуди, прекрасное место для засады. Жертву видно как на ладони, а самих разбойников прекрасно скрывает лес. Похоже, они пользовались амулетами или мазями, скрывающими запах, так как в воздухе их присутствие не улавливалось.

— Их много, десятка три, — продолжал рассказывать Доаш. — Выглядят одичало: одеты в какое-то рваньё, сами все заросшие, многие кажутся больными. По виду вроде оборотни, но у некоторых имеются странные выросты на лице. Думается мне, что нездешние.

— Похоже, это лихие с Гава-Ыйских болот, — Риалаш поморщился. — Консер предупреждал, что они стали отходить далеко от болот, но эти загуляли слишком уж далеко.

— Уходить отсюда нужно, — серьёзно сказал Миссэ. — Сейчас прочухаются, запах наш почуют и полезут встречать. А с тремя десятками озлобленных оборотней, нахватавшихся неизвестно какой заразы на болотах, мы можем не справиться. Без потерь вряд ли выйдем. Ерха с Дариллой точно не устоят.

Девушка и старик спорить не стали. Они трезво оценивали свои шансы и в подобных ситуациях считали незазорным отступить бегством. Низкана Миссэ не упомянул, но посмотрел с сомнением.

Риалаш огляделся, решая, куда отступить. На востоке путь перекрывала река шириной в добрые полторы версты, а ближайшая переправа находилась в двух дня пути отсюда. С юга же они пришли. А с запада пришли сами разбойники, если, конечно, Риалаш угадал с их происхождением. До Гава-Ыйских болот было около шестидесяти вёрст. Можно было бы попытаться забрать немного на запад и проехать чуть ближе к болотам. Но не наткнутся ли они на ещё одну шайку?

— Судя по карте, на западной стороне есть несколько крупных деревень, — Миссэ прищурился, вспоминая местность. — Мне думается, что лихие не решатся охотиться рядом с ними. Тридцать — это, конечно, много, но в таких деревушках на каждого из них по тридцать мужиков найдётся. Можно дальше ездить по этим поселениям. До Санариша, правда, дольше будем добираться.

Наагасах поморщился.

— Не хотелось бы мне подходить близко к болотам, — признался он.

— Если бы у нас были амулеты, скрывающие запах, или мази этой в достаточном количестве, то я бы предложил ночью подобраться к этим разбойникам да порезать их, — Доаш сказал это, понизив голос и виновато посматривая на Дариллу. — Но запасы мази мы пополнить не смогли.

Риалаш сжал губы, а потом всё же ответил:

— Двигаемся на запад.

Сказав это, он развернулся своего коня в обратную сторону, забрался в седло и требовательно посмотрел на товарищей. Остальные путники быстро вскочили в седла, и вскоре вся компания бодрой рысью заспешила на юг.

Проехав немного на юг, путники свернули на одну из тропок-дорог, ведущих на запад. Странники торопились отъехать от опасного места как можно дальше. Риалаш, сверившись по карте, сообщил, что ближайшая крупная деревня находится в десяти вёрстах от них. Странно, что разбойники рискнули ошиваться так близко от крупного поселения. Неужели настолько осмелели?

— Ум утеряли на своих болотах, — высказал предположение Ерха.

Миссэ тут же весьма предупредительно перевёл сказанное для Низкана на давриданский. Наг сейчас вообще был очень внимателен к бывшему вольному. Миссэ и раньше отличался повышенной заботой, но ранее он заботился в равной степени обо всех спутниках. Теперь же за Низканом мужчина смотрел больше, чем за наагасахом и Дариллой. Брат виновато и в то же время раздражённо посматривал на него, но больше ничего не говорил. Видимо, истратил все убеждающие слова.

В деревню Хмыные Ловишны странники заезжать не стали. Объехали по идущей в обход тропке-дороге и встали лагерем на берегу мелкого пересыхающего озера. В дозор в этот раз шли по двое. Низкан и Дарилла даже не пытались предложить свои кандидатуры.

Утро выдалось промозглое. С неба сыпался мелкий и редкий дождик, а солнце скрывала серая пелена туч. К полудню немного распогодилось и потеплело.

Путешественники проехали ещё вёрст двадцать на запад, а потом повернули к северу. На ночёвку остановились близ большой охотничьей деревни. Вечером к ним вышел отряд охотников из пяти оборотней, которые почуяли чужаков и решили проверить, кто они такие. Первоначальная настороженность и недоверие с обеих сторон развеялись довольно быстро. Охотники подсели в костру и согласились разделить трапезу с путниками. Рассказали, что с болот вылезла большая шайка лихих, чуть ли не шесть десятков оборотней. Видимо, их там набралось неимоверное множество, раз они так осмелели. Дня три назад напали на большую деревню резчиков по дереву. Жили там неробкие ребята, в большинстве своём лисы да барсуки, так что отпор дали знатный. Настоящее побоище произошло, но деревню лихие твари всё равно пожгли. Одно пепелище осталось, словно иноземное войско прошло.

Жители всех окрестных деревень всколыхнулись и сейчас прочёсывали леса в поисках разбойников. Консер Вотый и консер Ашихый направили ещё пять отрядов по пятьдесят оборотней, чтобы справиться с этой напастью. Всю восточную часть болот прочесали вдоль и поперек, но логова разбойного не нашли. Словно они в трясину прятались, а потом из неё же выходили.

Путники в ответ поделились тем, что сами видели. Рассказ оборотней их не на шутку обеспокоил.

— А может, ну его? — на полном серьёзе предложил Ерха, когда охотники покинули их.

Наступило озадаченное молчание. Странники переглядывались между собой, и у всех на лицах было написано сильное сомнение. Кроме Риалаша. Он был решительно настроен на то, чтобы повернуть в обратном направлении. Рисковать ради ненужного ему артефакта жизнью Дариллы он не собирался.

— Возвращаемся в княжество, — непреклонным тоном заявил он.

Все остальные, не скрываясь, облегчённо вздохнули.

Додрид сокрушенно покачал головой, слушая заявление наагасаха. Это совсем не вписывалось в его планы. Следовало что-то придумать. Он задумчиво возвёл глаза наверх и уставился на шелестящую крону дерева. Менее чем через минуту на губах его расцвела хитрая довольная улыбка, и он с лукавым прищуром посмотрел на компанию.

На следующее утро путники объехали охотничью деревню и направились на юг. В компании царила странная атмосфера. С одной стороны, ощущалось разочарование. Всё же столько времени провели в дороге и теперь повернули назад, так и не добравшись до первоначальной цели путешествия. С другой стороны, каждый из путников мог сказать, что не знает, зачем им этот артефакт. И сейчас все ощущали смесь разочарования и облегчения.

Но обратный путь не заладился почти с самого начала.

Дорога, ведущая на юг, неожиданно упёрлась в дремучий лес. Из его глубины тянуло таким запахом, словно могучие исполины-деревья выросли на болоте. Риалаш ругался на составителя карты, на которой значилось, что здесь должна быть вполне удобная дорога. Миссэ и Ерха спешились и прошли немного дальше, надеясь, что среди могучих стволов затерялась какая-нибудь тропка, но вышли на склон крутого и глубокого оврага и были вынуждены вернуться. Пришлось всей компании искать более удобный путь.

Путники проехали ещё вёрст десять на север, прежде чем нашли более-менее хорошую дорогу. И, если верить карте — а карте странники уже не очень доверяли — она должна была вывести к большому поселению под названием Живаный.

К поселению они действительно выехали, но ближе к вечеру и долго не рисковали приближаться: сильно тянуло дымом и гарью. Это настораживало. В разведку опять пошёл Доаш. В этот раз он вернулся очень быстро.

— Спалили к Тёмным! — выплюнул он и посмотрел на юг. — Большая шайка, оборотней шестьдесят, может, даже семьдесят. Среди них имеются и женщины. Не знаю, выжил ли кто из жителей, там куча трупов, но если выжили, то ушли из этих мест. Схватка закончилась не более часа назад. Разбойники пока ещё раны зализывают и награбленное стаскивают. Расположились на южной стороне.

Риалаш и Миссэ одновременно выругались.

— Видимо, самим богам угодно, чтобы мы на север топали, — недовольно проворчал Ерха.

Додрид, расположившийся не так далеко за стволом дерева, поморщился от досады. Угодно-то ему угодно, но также было бы неплохо, чтобы путники выжили. И как он эту шайку не приметил? Видимо, слишком увлёкся наведением морока. Почесав голову, бог решил, что с лихими нужно что-то делать. А то, неровен час, доберутся до его странничков.

Лорес недовольно всматривался в ещё тлеющие угли пепелища. В ночной темноте едва очерчивались остовы сгоревших домов. К дыму примешивался сильный запах палёной шерсти. То тут, то там лежали обугленные звериные туши. Точнее, тела убитых в животной ипостаси оборотней. Несколько раз на глаза людей попадались скрючившиеся детские тела. Резвар, нашедший в одном из домов убитую беременную женщину, больше по пепелищу не шастал и смотрел на разруху с мрачным недовольством.

Ещё раз окинув место недавней битвы взглядом, Лорес махнул рукой и вместе со своими людьми поспешил покинуть сожжённую деревню. Сталкиваться с разбойниками он не желал.

Перед Воинтаром встал сложный вопрос. Он уже не раз возникал перед мужчиной за время путешествия: стоит ли и дальше следовать за искателями артефакта Истины? Но каждый раз случалось что-то, что рассеивало его опасения и толкало на продолжение преследования. Лорес мог бы и сейчас подождать какого-то события, разрешившего его сомнения, но ситуация не располагала к ожиданию: быстро передвигающиеся путники могли скрыться из глаз, а сам отряд Лореса — наткнуться на одну из шайку разбойников. Не безопаснее ли отступить?

Люди успели отъехать от сгоревшей деревни версты на три, когда до их слуха донёсся многочисленный топот. Лорес обеспокоился. Но скрыться они не успели. Из тёмной чащи, как Тёмные духи, появились многочисленные тени. Ни одного факела или светляка. Они неслись в совершенной темноте, и от этого накатывала жуть.

— Стоять! — раздался властный оклик.

Отряд теней, так полностью и не показавшись из-за деревьев, остановился.

— Кто впереди?

Лорес расслабился. Разбойники не стали бы интересоваться подобным.

— Мы — странники, оказавшиеся в этих местах по воле судьбы, — ответил он по-южносалейски.

— Странники? — с недоверием протянул спрашивающий. — Так почему запах скрываете как тати?

— Чтобы поживой для татей не стать.

Среди теней вспыхнул светляк. Он медленно поплыл в сторону людей. Лорес успел в его свете рассмотреть суровые мужские лица и форменную одежду воинов Салеи. Некоторое время не раздавалось ни звука. Оборотни изучали незнакомцев. Наконец один из них сказал:

— Люди.

— Наёмники? — спросил другой.

Лорес счёл возможным прикинуться наёмниками.

— Да. Выискиваем одного жулика, он с самой Давридании водит нас за нос и вот завёл сюда. Правда, теперь у нас сомнения есть, что он жив вообще. Недалеко отсюда деревня погорела. Мы поспешили убраться оттуда, так как сами малочисленны, а шайка лихих больно уж велика.

На свет выехал один из оборотней. В скудном сиянии серебром блеснула длинная коса, и на Лореса холодно уставился очень красивый молодой мужчина с немного хищными чертами лица. Воинтара озноб пробрал от этого ледяного и решительного взгляда. Мелькнула мысль, что он не хотел бы быть врагом этого оборотня.

— Какая именно деревня? — требовательно спросил оборотень.

Лорес сглотнул и неожиданно для себя сказал:

— Мы можем проводить. Это не так далеко.

Оборотень склонил голову и прищурился.

— За помощь мы наградим, но за предательство жестоко отомстим, — холодно предупредил он.

Лорес почувствовал волну холода, прошедшую по позвоночнику.

— От нас не стоит ждать ножа в спину, — ответил он.

Оборотень молча осмотрел его и только после этого сказал:

— Ведите.

Додрид, напряжённо вслушивающийся в разговор, сидя в густой листве кроны дерева, удовлетворённо кивнул.

Путники на ходу намазались всеми мазями, что могли изменить или приглушить запахи, и направились на север. Сгущались сумерки, поэтому пришлось спешиться и вести лошадей на поводу, чтобы те ноги не переломали. Дариллу заставили надеть амулет. Второй амулет после долгих отнекиваний каждого из мужчин нацепили на Низкана. Странники торопились, стараясь уйти из этих опасных мест как можно дальше, пока было время. Вряд ли разбойники сейчас обратят на них внимание: на несколько вёрст вокруг всё пропахло дымом, который перебивал многие запахи, а ветер как раз гнал его на юг. К тому же лихим нужно было прийти в себя после недавнего, наверняка тяжёлого сражения, подобрать или добить раненых, собрать награбленное добро. Им сейчас не до шестёрки каких-то странников, с которых и взять нечего.

Шли странники в полном молчании, бдительно прислушиваясь ко всем звукам. С дороги они сошли, поэтому то и дело приходилось перебираться через поваленные стволы и кучи валежника. Пару раз рядом оказывались какие-то крупные звери, разглядеть которых мешала темнота, но наги отпугивали их яростным шипением. Инстинкт самосохранения у местного зверья был развит хорошо, поэтому они весьма быстро убирались восвояси.

Когда над лесом забрезжил рассвет, путники успели отойти от места происшествия вёрст на двадцать в сторону севера. Дарилла поймала себя на том, что вспоминает, как они с Ерхой уходили от облавы, которую организовал нечестный коллекционер, у которого она стащила статуэтку. А точнее, ей вспомнилось то ощущение, когда казалось, что опасность со всех сторон и от неё уже не уйти. Сейчас было так же.

Едва солнце полностью взошло над горизонтом, наги вновь обеспокоились: опять сильно запахло кровью и гарью, а ещё палёной шерстью. Ветер переменился и тянул с юга, побуждая усталых путников идти ещё быстрее. Но если странники понимали, зачем они так торопятся, то лошади уже начинали артачиться. Первой своевольный характер проявила лошадка Ерхи, упираясь передними копытами в землю. Затем начал спотыкаться Преданный Низкана. Потом уже на месте замерла флегматичная Светёлка, и сдвинуть её можно было, только если кто-то из нагов решился бы понести её на своих плечах.

Было решено устроить привал. Дарилла, привычная к различным перепутьям, даже не думала ложиться спать. Возбуждённо бурлящая кровь и лихорадочно работающая голова всё равно бы не позволили ей уснуть. Но наагасах молча сел рядом с ней на землю и пригласил взмахом руки прилечь на его колени. Чуть помедлив, девушка всё же воспользовалась приглашением. Усталость придавила её каменной плитой почти тут же. А когда рука нага ласково погладила её по голове, глаза Дариллы закрылись сами собой, погружая её в крепкий сон без сновидений.

Пробуждение было резким: девушку потрепали по плечу, вырывая из сна. Распахнув глаза, Дарилла увидела над собой обеспокоенное лицо наагасаха.

— Вставай, — прошептал он. — Нужно срочно убираться отсюда.

Остальные путники уже были в сёдлах.

Как потом тихо пояснил девушке Ерха, Доаш, рыская по округе, наткнулся на двух разбойников. Из их разговора наг понял, что тот большой отряд, с которым они едва не столкнулись у сгоревшей деревни, был разбит воинской частью господина Ранхаша Вотого, ещё одного представителя многочисленного семейства Вотых. Лихие не стали вступать в полноценный бой, справедливо опасаясь проигрыша, а у господина Ранхаша было прозвище Немилосердный из-за его отношения ко всякого рода разбойникам. Поэтому они отступили. Но такому большому отряду трудно было бы затеряться, особенно если погоня висит на самом хвосте. И лихие рассыпались в разные стороны, уходя от преследования.

И сейчас по округе метались разбойные группы разной численности, и все они держали путь к Гава-Ыйским болотам.

Когда Дарилла спросила, где сейчас те двое разбойников, Ерха кивнул головой на Доаша и красноречиво провёл пальцем по горлу. Отвращение или испуг не посетили девушку. Сами разбойники вряд ли бы их пожалели, и она не собиралась их жалеть.

Нагам очень не нравилось, что Гава-Ыйские болота были примерно в двадцати пяти вёрстах от них. Лес поредел, что, с одной стороны, было хорошо — враг виден издали — а с другой стороны, было предвестником близкого расположения трясины. Особенно сильно близость болот раздражала Риалаша.

В пору юности он как-то бывал там. Проезжал мимо западной оконечности этого примечательного места и решил посмотреть, что же там такого ужасного. Не самые приятные впечатления остались на всю жизнь. Гава-Ыйские болота были одним из тех мест, которые сильно пострадали в период Древних войн. Кровоточащая и зловонная язва на теле мира. Согласно легенде, когда-то на этом месте были прекраснейшие божественные сады. Что-то от этих прекрасных садов до сих пор встречалось в болотах, но после того как бог Истаридан, один из сторонников Чанвашара, устроил в этом краю наводнение, а потом напустил туда омерзительнейших тварей, от садов осталось одно воспоминание, вызывающее у кое-кого сомнения: существовали ли вообще когда-то эти сады.

В то посещение Риалаш пробыл в болотах менее дня, после чего благоразумие восторжествовало над молодецкой удалью, и он поспешил убраться оттуда. Местные твари смогли пробудить инстинкт самосохранения даже у того шалопая, каким он был в пору юности. Подавляющее большинство местной живности было ядовитым и почти все — вечно голодными. Друг друга жрать они не могли из-за риска травануться, поэтому день и ночь искали других жертв. Обычные звери, загуляв на болота, долго не жили. Их или съедали, или добивали вредные испарения болот. Если они всё же выживали, то болота меняли их до неузнаваемости. Риалаш повстречал там животное, до боли напоминающее быка. Только этот зверь был жилист, острозуб и длиннорог, а также плотояден и весьма агрессивен. Зрелище было довольно жуткое и, несмотря на ассоциацию с домашним животным, ни разу не смешное.

В полдень путники остановились на привал. Доаш тут же ускользнул вперёд на разведку. Но вернулся менее чем через десять минут. Вид у него был очень встревоженный. Не успевшие достать даже еду товарищи обеспокоенно посмотрели на него.

— Быстро уходим! — велел наг и схватил собственного коня под уздцы. — С юга движется отряд из двадцати всадников.

Путники, не сказав ни слова, вскочили на лошадей и, повинуясь Доашу, направились дальше на север. Над отрядом витала напряжённая и мрачная атмосфера. Даже малыш Дар не издавал восторженные визги, а, прижав уши к головке, лишь широко распахивал испуганные глазища. Видимо, тоже ощущал опасность.

Риалаш поминутно оборачивался, чтобы убедиться, что Дарилла не исчезла. Она была единственной, за кого он сильно переживал. Даже не переживал: страх медленно съедал его изнутри. Если бы кто-то из Тёмных богов сейчас предложил ему что-нибудь совершить, а в награду отправить девушку в безопасное место, то наагасах согласился бы не задумываясь. Он был уверен в том, что сделает всё, чтобы защитить её, но понимал, что одна роковая случайность — и Дариллы больше не будет. Отец ещё в детстве учил Риалаша не быть слишком самонадеянным: титанические усилия и самые хитрые измышления могут быть разрушены одной маленькой досадной случайностью.

Для Дариллы волнение наагасаха было очевидным. Сложно было не увидеть страх в его глазах. Каждый раз, когда он так смотрел на неё, у девушки сердце сжималось от жалости. И она тоже боялась за мужчину. Если они попадутся разбойникам, то он первым ринется в бой. В этом она ни капли не сомневалась. Но от мысли, что его могут убить, её охватывало такое отчаяние, что руки начинали дрожать.

Печать переживаний была на лицах у всех. Даже Низкан хмурился и прижимал к себе тёплого детёныша. Мужчина ощущал неясную пока грусть, представляя, что кто-то из его спутников может не выбраться живым из этого приключения. Грусть была неясной, так как бывший вольный не был привычен печалиться из-за кого-то. Дед был единственным, чья смерть заставила Низкана испытать ни с чем не сравнимое отчаяние. И вот сейчас эти чувства спустя столько лет начали пробуждаться в нём. Мужчина подумал, что он, видимо, успел привязаться к своим ненормальным попутчикам. И пусть эта привязанность была не такой сильной, как привязанность к деду, но она всё равно позволяла Низкану ощущать себя более живым, чем раньше.

Казалось, меньше всех за исход событий переживал Ерха. Старик был уверен, что наги смогут вытащить Дариллу живой и из этой передряги. А выживет ли он сам, особого значения уже не имело. Ерха не цеплялся за жизнь. Да, было бы неплохо потоптать эту землю ещё некоторое время, но если судьба распорядится иначе, то, значит, так оно и должно быть. Правда, это не мешало ему показательно выражать своё недовольство.

— Вот же влипнули! И какая нелёгкая понесла нас сюда в такое времечко? — проворчал старик, осматриваясь по сторонам.

— А нелёгкая — вечная спутница странников, — невесело ответил ему Миссэ. — Без неё в путь никто не собирается.

Ерха тихо и хрипло рассмеялся. Остальные тоже не смогли сдержать улыбок, и мрачная атмосфера немного рассеялась.

В очередной раз путники остановились, когда лошадь под Дариллой споткнулась и припала на передние ноги. Не ожидавшая этого девушка едва не вылетела из седла, но, ухватившись за луку, всё же удержалась. Риалаш тут же остановился, а вот остальные путники обратили внимание на то, что Дарилла отстала, не сразу.

— Что такое? — Риалаш подъехал ближе, обеспокоенно осматривая ноги лошади. Не дай боги повредила себе что-то!

— Она споткнулась. У меня сперва возникло ощущение, что мы проваливаемся куда-то.

Наг ещё раз осмотрел ноги лошади и обратил внимание, что они измазаны чуть ли не до колена. Спрыгнув вниз, мужчина пошёл к тому месту, где споткнулось животное, и сам едва не провалился в рыхлую землю, прикрытую сверху листвой. Отшвырнув сапогом в сторону немного листьев вперемешку с землёй, Риалаш обнаружил настил из веток.

— Ой, не нравится мне это… — протянул Миссэ и тоже спешился.

Вслед за братом седло покинул Доаш. Оба нага прошли вдоль настила, расшвыривая сапогами землю и обозначая границы ямы.

— Как есть разбойный схрон, — уверенно заявил Ерха. В большинстве сказаний, что он знал, клады и сокровища принадлежали разбойникам. Но от этого деньги и драгоценности менее привлекательными не становились. Так что старик тоже спрыгнул вниз и поспешил посмотреть, что же там.

У Дариллы появилось плохое предчувствие. Пытаясь найти причину собственного беспокойства, девушка осмотрелась, ожидая увидеть подбирающихся к ним разбойников. Но не очень густой из-за близости гибельных болот лес можно было просмотреть насквозь чуть ли не на пять вёрст.

Миссэ и Доаш очистили от земли два угла настила и легко приподняли его. Риалаш осторожно приблизился и заглянул вниз. Увиденное его озадачило.

— Колодец, что ли? — разочарованно протянул Ерха.

В прямоугольном проёме темнела вода. Дарилле она почему-то совсем не понравилась, и девушка заставила свою лошадку отступить в сторону.

Наги приподняли настил ещё выше, и «колодец» осветило солнце. Вода в нём оказалась совершенно прозрачная. Можно было различить белёсые корни растений, торчащие из его стен. Но то, что находилось на его дне, заставило путников застыть.

Там ровными рядами были уложены тела.

Дарилла подавила испуганный вздох и выпрямилась в седле. Наги помрачнели, а Ерха сплюнул. Один Низкан пребывал в счастливом неведении касательно их страшной находки.

Тел было много. Было видно, что под верхним рядом лежит ещё один ряд. А под ним, может быть, и ещё. Все мертвецы были мужчинами. Бородатыми, плохо одетыми, но прекрасно вооружёнными.

— Может, какое-то местное погребение? — предположил Миссэ.

На эту мысль его навело оружие. Оружие было хорошим. В случайные захоронки такое класть не полагалось. Только если мёртвого снаряжали в последний путь честь по чести.

Риалаш с сомнением покачал головой.

— На разбойников похожи, — прищурившись, заявил Доаш. — Выросты на лице у них видите?

Мужчины всмотрелись в глубину. Лица мертвецов покрывали длинные червеобразные наросты телесного цвета. Выглядели они довольно омерзительно, и даже создавалось впечатление, что они шевелятся в воде.

— Вот такая же гадость была на рожах лихих, что я видел недавно, — продолжал Доаш. — Только что они тут делают? Да ещё и в таком виде… — он с недоумением посмотрел на воду.

Дарилла переборола отвращение и, вытянув шею, всмотрелась в жуткий колодец. Солнечные лучи пронзали его насквозь, освещали бледно-серые лица и придавали этому страшному зрелищу какую-то праздничность. От этого содержимое колодца становилось ещё омерзительнее.

Вдруг один из мертвецов повернул голову и распахнул глаза.

Хрип ужаса вырвался из груди Дариллы, а настил упал вниз, уроненный ослабевшими руками мужчин. Наступила звонкая тишина.

— Это все видели? — тихо спросил Миссэ.

— У него глаза жабьи, — бесцветным голосом ответил Ерха.

— Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался Низкан.

Ему никто не ответил: под настилом раздался плеск.

Дарилла, всегда считавшая себя очень смелой, поддалась первобытному ужасу, охватившему её, и тихо взмолилась:

— Давайте уедем отсюда!

Наги опомнились быстрее всех. За свои долгие жизни они много чего повидали, поэтому, как схлынули первоначальные эмоции, начали рассуждать.

— Не мертвяки, — уверенно заявил Миссэ.

— Теперь ясно, почему их никто найти не мог, — Риалаш с беспокойством посмотрел на девушку.

— Сейчас этот своих перебудит, — Доаш кивнул на колодец, — и они все сюда попрут. Можно на выходе их всех перерезать. Бессмертными-то они не являются, это точно могу сказать. А если так оставить, то они с нас живых не слезут. Мы же их тайну проведали.

И Миссэ, и Риалаш были полностью с ним согласны. Лучше сейчас расправиться с этой мерзостью. Тем более положение у них очень даже выгодное.

Мужчины уже положили руки на рукоятки мечей, как настил слегка подбросило от удара. Вслед за ним раздался ещё один удар. Более тихий, и шёл он со стороны. Путники осмотрелись и увидели, как в саженях ста от них приподнимается и осыпается земля. Ерха дёрнул за рукав наагасаха и указал в другую сторону. Там тоже приподнималась земля.

— Уходим, быстро! — отдал приказ Риалаш.

Мужчины вскочили в сёдла за несколько секунд. Миссэ подхватил повод коня Низкана, опасаясь, что бывший вольный потеряется, а Риалаш подстегнул лошадку Дариллы. Через несколько мгновений путников уже не было рядом с ужасным колодцем. Только слышался удаляющийся топот копыт.

Настил над найденным странниками колодцем приподнялся, а затем был отброшен в сторону. На край ямы легла исхудалая рука, а вслед за ней из воды вынырнул мужчина. Он закашлялся, сплёвывая воду, и потёр грудь: лёгкие горели огнём. Безобразные белёсые выросты на его лице поникли и даже как-то съёжились. Посмотрев в сторону, откуда раздавался удаляющийся топот, он с досадой прохрипел:

— Хаплани!

Рядом с ним всколыхнулась вода и показался ещё один мужчина.

— Сбежали? — спросил он.

Первый кивнул и добавил:

— Буди остальных и доставайте лошадей.

Хаплани — то же, что и «ублюдки».