Глава 16

Дарилле снился кошмарный сон. В этом сне непонятная желеобразная гадость пыталась поймать её своими щупальцами и запихнуть в огромный зубастый рот. Девушка изо всех сил пыталась вырваться, но щупальца крепко держали её за плечи и колени. Порой её враг начинал говорить густым мужским басом, укоряя её за строптивость.

— Я ж щас тебя в топь уроню, горемычная! Чё ж ты так дёргаешься?

Сон сменился вязкой, полной боли темнотой. Эта темнота нарушалась редкими голубоватыми всплесками и звуками голосов.

— Держи! Держи его! Он мне щас всю избу разнесёт!

— Да ты девку ему отдай, дурень!

Дарилла почувствовала, как её кто-то сильно-сильно сжимает. Знакомое ощущение тепла и безопасности накрыло её, и она попыталась обнять в ответ.

— Ничего-то вы не можете, мужичьё, — недовольно ворчащий голос был похож на женский. — Топайте отседова, сами разберёмся.

Значение слов девушка не понимала, да и не собиралась. Но её вдруг вырвали из рук того, кто её обнимал. Она попыталась найти его, но лишь бесполезно водила ладонями. Рядом раздавалось разъярённое шипение.

— Ты зубы-то не скаль, а то щас как двину! — с угрозой произнёс кто-то. — Вот выпей-ка лучше, пока совсем головушкой не помутился.

Разъярённое шипение сменилось не менее разъярённым бульканьем, а затем и кашлем. Дарилла решила открыть глаза и найти источник тепла и безопасности, рядом с которым ей было так хорошо. Прямо над собой девушка увидела морщинистое лицо женщины. Та смотрела на неё яркими зелёными глазами с вертикальным зрачком и широко улыбалась, демонстрируя крепкие клыки.

— Эй, Рыжжа, помогло твоё варево. Девка ожила.

Дарилла медленно повернула голову из стороны в сторону. Всё происходящее вокруг казалось ей сном и ужаса не вызывало. Находилась она в просторной комнате, в которой помимо неё самой было четверо женщин, а у дальней стены на полу сидел наагасах. Увидев его, девушка почувствовала слабый интерес. С нага была снята вся одежда и сидел он в обнимку с деревянным ведром. Порой его скручивало в рвотном позыве, и он сгибался над ведром. Одна из женщин, что стояла рядом с ним, жалостливо гладила его по голове и приговаривала:

— Ничаво-ничаво, щас гадость эта из тебя выйдет и полегчает. И умудрился же нахлебаться.

Осуждающе покачав головой, она опять погладила согнувшегося мужчину по голове. Обзор девушке закрыла другая женщина. Высокая крепкая баба с широким лицом и мощными руками. Одна её кисть была покрыта зелёной чешуёй, а пальцы украшали крепкие желтоватые ногти. Именно в этой руке она держала чашу с мутной желтоватой жидкостью. Подхватив Дариллу под плечи, она с лёгкостью приподняла девушку и, приложив к её губам чашу, велела:

— Давай, пей.

Дарилла пить не хотела, но послушно разомкнула ноющие от боли губы и позволила влить содержимое чаши в свой рот. Вкус питья она не почувствовала, хотя запах был довольно отвратный. Желудок протестующе сжался, и её почти сразу же затошнило. Девушка прикрыла рот ладонью, а женщина сноровисто пододвинула к ней ведро. И очень вовремя. Дарилла согнулась над ним в рвотном позыве, исторгая содержимое желудка. Баба деловито заглянула в ведро и довольно радостно заявила:

— Хоть внутри этой отравы не оказалось. Давай выпей ещё немного. Лучше уж нутро почистить.

В этот раз девушка воспротивилась, но женщина ткнула её пальцем в солнечное сплетение и быстро залила тошнотворную гадость ей в рот. Дарилла опять согнулась над ведром.

Когда женщина отодвинула от неё посудину, девушка ощущала себя ещё более ослабевшей, но ум её прояснился. Происходящее вокруг перестало восприниматься как сон. Дарилла вспомнила о схватке с мерзким чудищем, вспомнила о собственных ранах, вспомнила, что и наагасах пострадал. Она попыталась приподняться на локтях и посмотреть на мужчину. Сейчас, когда взор её прояснился, Дарилла видела, что руки его имеют обожжённый цвет, тело покрываю пятна ожогов, а хвост пестреет проплешинами. Волосы же его превратились в какой-то ком пересушенной соломы.

— Риалаш… — она впервые в жизни позвала его по имени.

Наг поднял на неё мутный взор. В глазах его не было разума, видимо, ему было куда хуже, чем ей. Но, увидев её, он оживился и его обожжённые губы искривила слабая улыбка. Дарилла попыталась улыбнуться в ответ, но левую сторону лица прострелило от боли. Она поморщилась, но баба рядом с ней сурово прикрикнула:

— Не кривись, а то корка полопается и будешь меченная ходить!

Девушка с непониманием посмотрела на неё. Она плохо разбирала речь этой женщины. Часть слов была похожа на южносалейские слова, а часть на северосалейские. Но звучали они донельзя странно. Приходилось прикладывать усилия, чтобы понимать, о чём вообще говорится, а Дарилла на эти усилия сейчас не была способна. Женщина же сменила гнев на милость и, ласково погладив девушку по поникшим кудрям, сказала:

— А то вон ты какая ровненькая, да гладенькая. Красота такая!

Другие женщины согласно закивали головами. Дарилла перевела взгляд на них и, наконец, сообразила, что не знает, где она и кто эти люди. Или нелюди? Страх зашевелился в ней, когда она увидела ногу одной из женщин. Та подоткнула подол за пояс, и Дарилла могла видеть мощную зелёную чешуйчатую лапу заместо одной ноги. Лапа эта была трехпалой, один из пальцев был развёрнут назад. Девушка испуганно осмотрела других женщин и заметила, что у всех из них были какие-то странности в облике: у кого-часть лица покрыта чешуёй, у кого-то что-то с руками, а одна щеголяла с длинными, похожими на виноградные лозы без листьев, зелёными волосами. Волосы были заплетены в косы и накрепко перевязаны верёвочкой. Видимо, им это не нравилось: они пытались шевелиться и, как казалось Дарилле, тихо шипели.

— Всё же ненашенская, — сделала вывод крупная женщина с чешуйчатой рукой, которую ранее назвали Рыжжей. — Боится, значит, таких, как мы, ещё не видала.

— Где мы? — с трудом спросила девушка.

— И говор не наш, — согласилась с Рыжжей женщина с шипящими волосами.

— Может, из татей всё же? Ну новенькие забрели, — та, что гладила по голове Риалаша, протянула это предположение всё же с сомнением и жалостливо посмотрела на склонившегося над ведром мужчину.

— Да не похожи…

Широколицая баба решительно взмахнула когтистой рукой, заставляя своих товарок умолкнуть, и улыбнулась испуганной Дарилле.

— В деревне вы нашенской. Вас Бешка с дружками своими приволок с промысла.

Как девушка ни старалась, но понять она смогла только первую фразу. Видя, что гостья не успокоилась, Рыжжа махнула рукой на Риалаша и сказала:

— Он о помощи попросил.

Испуг уступил место растерянности, и странная женщина, заметив это, заулыбалась ещё шире.

— Бешка сказал, что вы с дрянью паразитной столкнулись. Дружка твой, — она опять кивнула на наагасаха, — её нутряной дряни наглотался и потравился. Но мужичок он крепкий! Щас из брюха у него всё ненужное выйдет и полегчает ему. Хорошо, что ты сама ничего такого не наглоталась, а то прям там слегла бы совсем. Видать, человечка, да? — женщина с сочувствием посмотрела на неё.

Дарилла не поняла смысла большей части сказанного, но сообразила, что от неё ждут однозначного ответа и на всякий случай кивнула. Когтистая ладонь жалостливо погладила её по голове.

— То-то тебя едва живую принесли. Ну мы тебя напоили отваром, которым самых хиленьких деток выхаживаем, и ты ожила, — Рыжжа с восхищением осмотрела девушку. — Ох, гладенькая ты всё ж какая! Красота — глаз не отвести!

Дарилла проследила за её взглядом и обнаружила, что лежит совсем голая. Её ноги и живот покрывали жирные пятна оранжево-жёлтой мази, а руки до самого локтя были туго обёрнуты полосами светло-зелёной ткани или чего-то похожего на неё. Девушка потянула руки к своему лицу, но Рыжжа перехватила её ладони и строго погрозила пальцем.

— Два дня уж потерпи, а там новая кожа нарастёт и тогда уж трогай скока рученькам твоим захочется. А дружка твоего вот никак не помажем, — она недовольно посмотрела на Риалаша, — помыли-то с трудом. Мужикам нашим все бока намял, пока с него гадость паразитную смывали.

Дарилла почувствовала, что голова её всё больше и больше проясняется, и становится легче понимать эту женщину. Хотя некоторые слова она слышала впервые: ранее ничего подобного в обоих салейских языках ей не встречалось.

Риалаш, видимо, почувствовав, что говорят про него, поднял голову от ведра и негодующе зашипел. Но как-то иначе женщинам угрожать не посмел.

— Страхолюд-то какой! — это охала, жалостливо глядя на нага, женщина, что сидела рядом с ним. — И где ж его, бедного, так покалечило? — она провела рукой по длинному хвосту.

Наагасах недовольно шипел и попытался отодвинуть хвост.

— Мы думали, что он из наших, — поделилась с Дариллой Рыжжа. — Правда, и среди нас такие не встречаются. Нам всё ж лапы как-то пригляднее. Тут хвост! Поди ещё найди такой длинный. Но, видать, в том мире, — она неопределённо махнула рукой, — тоже диковинки встречаются. Он тебе, девка, кем будет?

Дарилла, собственно, только этот вопрос и поняла. Сглотнув вязкую слюну, она хрипло ответила:

— Мужем.

Женщины не понимающе нахмурились.

— Мой мужчина, — попыталась объяснить девушка. — Тот, с кем связана моя жизнь.

Видя, что её не понимают, она попыталась объяснить ещё раз:

— Он станет отцом моих детей.

Лица баб просветлели, и они заулыбались.

— Сердешный, — перевела на свой язык Рыжжа и прижала ладонь к сердцу. — Хороший, видать, мужик, раз такая красавица смогла его полюбить, несмотря на страховидность.

Дарилла ничего не ответила: не смогла понять. И посмотрела на женщину с беспокойством. Та истолковала её взгляд по-своему.

— Да ты не кручинься, выходим мы и тебя, и его. А к утру придёт лекарка из леса и вас ищо раз посмотрит.

Глаза Дариллы удивлённо распахнулись: слово «лекарка» Рыжжа произнесла совсем по-южносалейски. Было очевидно, что принесено оно сюда из внешнего мира.

— А теперь спи, — велела Рыжжа и, развернув лежащее рядом одеяло из тонкого светло-зелёного сукна, накрыла им девушку. — Мужика твоего сейчас тоже лечить закончим и уложим. Ежели пить захочешь, то вода вот тут, — она поставила рядом с головой Дариллы кувшинчик, — тока сама не подымай. Меня зови.

Сказав это, она поднялась и тяжело потопала к наагасаху. Тому как раз налили очередную порцию мерзкого очищающего нутро зелья, и мужчина презрительно водил от него нос. Совместным усилиями Рыжжа и ещё одна женщина влили в него отвар. И через некоторое время заключили, что вся дрянь из него вышла.

Возмущённо шипящего нага заставили лечь на подготовленный для него лежак и принялись обрабатывать его ожоги оранжево-жёлтой мазью, которую принесли аж в ведре. Мужчине эта процедура совсем не нравилась. Видимо, было больно. Дарилла запоздало отметила, что сама боли не чувствует. Попробовала пошевелить пальцами и не поняла получилось или нет.

В конце концов Риалаш совсем обессилел, и дальше женщины уже мазали и перевязывали его спокойно и без ругани, без труда ворочая нелёгкое, в принципе, тело мужчины. Закончив, они осторожно перетащили нага на лежак и укрыли одеялом.

О чём-то весело переговариваясь между собой, бабоньки прибрались и трое из них вышли из комнаты. Осталась одна Рыжжа. Она потушила огонь и села у дальней стены что-то вязать в полной темноте, которую, видимо, помехой не считала.

Глаза Дарилла постепенно начали различать очертания предметов, и она повернула голову, чтобы посмотреть на наагасаха. Судя по горящим в темноте красным полоскам вертикальных зрачков, он тоже смотрел на неё. Понадеявшись, что он увидит, девушка постаралась улыбнуться ему. Раздалось шуршание. Рыжжа тут же вскинула голову и недовольно проворчала:

— Ну куда ты ползёшь, болезный?

Тяжело вздохнув, она отложила вязание и поднялась. Дарилла слышала только, как она ступает по полу. Через некоторое время женщина оказалась рядом с ней. Разложив что-то, Рыжжа произнесла:

— Сюда ползи, несчастный.

«Несчастный» из последних сил заполз на подготовленный для него лежак и замер, пристально глядя на лежащую рядом Дариллу. Девушка почувствовала, как внутри вскипает радость от его близости, и потянула к нему руку. Её забинтованные пальцы коснулись груди мужчины, скрытой под повязками. Сердце его забилось так сильно, что Дарилла смогла почувствовать этот стук.

— Не переворачиваться! — строго велела Рыжжа, едва узрев, что девушка вознамерилась перекатиться на бок.

Та послушно осталась лежать на спине, но руку не отняла. Она ощущала, как успокаивается дыхание мужчины и видела, что красные отблески зрачков постепенно меркнут. Он расслаблялся и засыпал. И Дарилла тоже рядом с ним ощущала, как её отпускает напряжение, а усталость наваливается всё сильнее и сильнее. Веки, налившись свинцовой тяжестью, медленно закрылись.

Рыжжа постояла, посмотрела недовольно на лежащего на боку мужчину, но переворачивать не стала: грудь у него сильно обожжена, а из спины кость растёт. Лучше уж пусть на боку почивает. Оглядев ещё за почти уснувшую парочку, она всё же не удержалась от улыбки и тихо произнесла:

— Сердешные.

Миссэ и Доаш вместе с несколькими оборотнями отправились прочесали болота на тридцать саженей в сторону запада, надеясь найти девушку и наагасаха. Ерха и Низкан остались рядом с деревом с остальными оборотнями и господином Ранхашем. Старик на коленях ползал по грязи, пытаясь найти хоть что-то, что указывало в какую сторону сгинули Риалаш и Дарилла. Поиски его отчасти были успешны. Он обнаружил несколько следов от сапог и отпечатки когтистой лапы. Кроме этого, он наткнулся на широкий след, глядя на который возникало подозрение, что тут кого-то волокли. И следы эти шли на запад.

— Говорят, в глубине болот кто-то живёт, — ответил ему господин Ранхаш, когда старик сообщил о своей находке. — Только не понятно сказки это или всё же правда: никаких поселений никто никогда там не находил. Хотя слухи упорно продолжают жить. Кто-то из заблудившихся на болотах даже утверждает, что к ним выходили люди и помогали найти правильный путь. Но я не верю в то, чего не могу увидеть.

Ерха помрачнел. Если Риалаша и Дариллу уволокли не какие-то неведомые обитатели болот, но это могли сделать тати.

Низкан досадливо морщился и тёр ноющий затылок. Он пытался с помощью дара найти потерянных товарищей, но было сложно разобраться среди серебристого тумана и золотистых линий множества тварей, что здесь обитали.

— Что там? — бывший вольный указал на запад.

Ранхаш обернулся к нему и поморщился. Новость, что слепой оказался гетекарием, его не порадовала: опять возникли подозрения, что эти странники могли оказаться разбойниками. Но лихие редко радели за своих товарищей и вряд ли бы остались здесь только, чтобы найти их.

— Там начинается горная гряда, — ответил оборотень. — Она невысокая, но склоны её слишком отвесны и перебраться через них очень сложно. А что такое?

— Я ничего там не вижу, — напряжённо ответил Низкан. — Словно в том месте пустота простирается.

Глава отряда пожал плечами, ничуть не удивлённый этими словами.

— Там странное место, — сказал он. — Так кажется всем, но никто не может точно ответить, почему оно странное.

Он отвлёкся, увидев, что его оборотни вместе с Миссэ и Доашем возвращаются. Миссэ в ответ на вопросительный взгляд Ерхи отрицательно мотнул головой. Старик тяжело вздохнул и поднялся с колен.

— Утром дальше пойдём, — Доаш этим заявлением попытался утешить его, но Ерха лишь отмахнулся.

— Когда оно это утро будет… Доживут ли?

— Не каркай! — недовольно прошипел Миссэ.

Мужчины в полном молчании потопали прочь от дерева. Путники было оживились, когда до их слуха донеслось жалобное лошадиное ржание, но обнаружили только Светёлку и коня наагасаха. Ни девушки, ни нага рядом с животными не было. Оборотни на всякий случай почесали местность вокруг, но никого не нашли.

Покидали болота они в тягостном молчании. Пышущие жаром костры, которые оборотни развели на окраине, за пределом голубых испарений, ничуть их не взбодрили. Господин Ранхаш тут же покинул их, отправившись разузнать, как дела у других отрядов.

— Целое войско, — заметил Ерха, осматриваясь.

Рядом Гава-Ыйскими болотами, наверное, давно уже не было так шумно, как сейчас. Три отряда по пятьдесят оборотней прибыли сюда и ещё один ожидался. Около семи десятков «теней» отправились ловить ушедших в болота лихих, а остальные расположились здесь, чтобы не дать разбойникам вылезти обратно.

Путникам выделили костёр и угостили горячей кашей, которую, впрочем, те едва съели. Даже у Ерхи не нашлось аппетита.

— Столько веков следили, а теперь вот не уследили! — Миссэ спрятал лицо в ладонях.

— И раньше такое было, — напомнил ему Доаш. — Выбирался. Наагасах уже давно не маленький мальчик и не вспыльчивый юнец. Наверняка вылезет из любого дерьма.

— А Дарилла? — мрачно спросил Ерха.

— Без неё не вылезет, только с ней, — ответил Доаш.

Как ни странно, это немного приободрило старика. У него даже аппетит проснулся.

Низкан попробовал покормить малыша Дара. Но тот водил нос от выуженного из каши варёного мяса и сонно хлопал глазами, по-прежнему не желая выпускать рубашку хозяина из своих коготков. Низкан осторожно снял с его шёрстки подсохшую грязь и обеспокоенно заметил:

— Вялый он какой-то.

— Это после испуга, отойдёт, — отмахнулся обеспокоенный потерей наагасаха Миссэ. Он не мог перестать думать о том, как будет смотреть в глаза наагашейдисы, если с её сыном что-то произойдёт.

Но вялость детёныша сменилась беспокойством. Он неожиданно начал метаться, потом запищал словно от боли, напугав этим Низкана, а в следующий момент его вырвало. Мужчины всполошились. От соседнего костра потянулись любопытствующие оборотни.

— Воду болотную пил? — спросил один из них.

— Не знаю, может быть, — обеспокоенно ответил Низкан.

— Значит от неё. Выйдет из него и ему полегчает. После болот многим плохеет, но потом ничего, отходят.

Эти слова мало успокоили бывшего вольного. Дара ещё несколько раз вырвало, и он совсем ослабел и даже перестал цепляться за хозяина. Низкан провозился с ним всю ночь, пытаясь поить чистой водой по совету тех же оборотней, чтобы вымыть из желудка зверька всю гадость. Пил Дар слабо, и его больше не рвало.

А к утру плохо стало уже Доашу. У крепкого и сильного мужчины ослабело всё тело, и он едва мог доползти до кустов и обратно. Брать его на поиски было нельзя. Миссэ, расстроенный и разозлённый, яростно тёр лысину и кусал костяшки.

— Один пойду, — решил он.

Низкан мрачно посмотрел на него, а потом на малыша в своих руках. Подумав, он впихнул зверёныша в ладони Ерхи и поднялся.

— Мы не одни пойдём, — тихо заявил он.

Миссэ с недоумением посмотрел на него.

— Судя по следам, наагасаха и Дариллу утащили на запад, — бывший вольный повернул голову в нужную сторону. — Это могут быть и разбойники. А на поимку разбойников господин Ранхаш с удовольствием выделит своих ребят.

— А как убедить его, что они там вообще есть? — раздражённо спросил Миссэ.

— Они там есть, — уверенно заявил Низкан. — И я вижу, где они.

Наг с интересом взглянул на него, а затем, развернувшись, крикнул:

— Позовите господина Ранхаша!

Когда Дарилла открыла глаза на следующее утро, Риалаш всё так же лежал рядом с ней, но смотрел уже осмысленным взором, в котором затаились страх и надежда. Девушка тут же села и, поморщившись от боли, склонилась над лицом мужчины, с беспокойством вглядываясь в него.

— Ты как? — хрипло спросила она.

Наг разомкнул губы, шевельнул ими, но с них не сорвалось ни звука. Он сглотнул, кашлянул и попробовал ещё раз.

— Хорошо, — проскрипел он.

Дарилла недоверчиво прищурилась и осторожно потрогала его лицо. Риалаш с блаженным видом прикрыл глаза и слабо улыбнулся.

— Живая… — едва слышно прошептал он.

Девушка с удивлением посмотрела на него, а наг аккуратно обнял её за талию забинтованными руками и, притянув к себе, уткнулся лицом в её живот.

— Я так боялся, — голос мужчины хрипел и дрожал, — так боялся, что ты умрёшь. Не смог защитить… прости…

Дарилла наклонилась и, прижавшись к его спине, крепко обняла, забыв про его раны.

— Ты смог! — горячо прошептала она. — Смог! Ты так сильно пострадал, защищая меня. Неужели ты думаешь, что всё это было напрасно? Я живая и отделалась небольшими царапинами. Со мной всё хорошо.

Девушка ласково провела ладонью по костяным выростам на спине мужчины и поцеловала его в плечо.

— Эт вы чё творите, окаянные?! — Рыжжа, уходившая куда-то, как раз отворила дверь и увидела их обнимания. — А ну-ка расплелись! Раны тока схватились, а вы их теребите.

Мужчина и девушка не очень охотно разомкнули объятия. Но Риалаш продолжил прижиматься к девушке, явно не желая отползать от неё. Хвост его полукругом лёг вокруг её постели, корочки на его проплешинах полопались и из них засочилась сукровица. Рыжжа негодующе всплеснула руками.

— Вот что за неслушник! Самому же хуже, заживать всё дольше будет.

Но отрывать нага от девушки не стала, пожалела.

— Сейчас лекарка придёт. Она ворота уже миновала…

Дверь, скрипнула отворяясь, и внутрь вошла девушка среднего роста. Увидев её, Рыжжа расплылась в широкой улыбке и пропела:

— Эк ты быстрая! Вот они, гости наши.

Вошедшая повернулась к больным, и Дарилла слегка вздрогнула, когда на неё уставились серьёзные карие глаза. Лекарка была удивительно непохожа на женщин, что девушка видела в этой комнате прошлой ночью. Больше всего она была похожа на обычную девушку из внешнего мира. Худенькая, с решительно развёрнутыми плечами и прямой спиной. Она была довольно симпатичной. Черты её лица можно было назвать правильными с полным на то основанием. Прямо нос, высокий лоб, аккуратные, скорее тонкие, чем полные губы и изящная форма лица. Дарилла не заметила ничего странного в её облике, ни каких когтей, чешуйчатой кожи или чего-то подобного. Даже волосы у неё были самые обычные, тёмно-русого цвета, заплетённые в небрежную косу. Вот только выражение её лица заставляло холодеть.

Её глаза были пустыми. Словно вся жизнь ушла из них. Все черты лица были скованны холодом. У Дариллы прошёл озноб по коже. Перед ней стоял человек, у которого не было ни одной причины, чтобы жить.

Качнув головой, девушка постаралась сбросить с себя наваждение.

Лекарка же прошла к ним и, присев на корточки, начала осмотр с Дариллы.

— Сразу предупрежу, — произнесла незнакомка на чистейшем южносалейском, — я не лекарь, а маг-недоучка боевого профиля. В лечении ран кое-что смыслю, но, как выберетесь отсюда, покажитесь настоящему лекарю. Хотя вряд ли он найдёт к чему придраться. Местные снадобья очень действенные.

Дарилла была так ошарашена её речью, что просто кивнула. Ночью ей показалось, что она попала в совершенно иной мир, расположенный где-то в Гава-Ыйских болотах, и в этом мире всё совершенно другое: его жители, природа, речь, сам воздух… Эта девушка казалась на этом фоне абсолютно чужой. На ней даже платье было пошито из ткани не такой, как у других женщин. Обычное, не самое дорогое сукно, уже довольно потёртое, хоть и чистое.

— Ох, Майяри, что-то ты совсем уж исхудала, — Рыжжа неодобрительно смотрела на фигуру лекарки. — Того гляди всю красу растеряешь. Перебралась бы уж к нам в деревню.

Та, кого назвали Майяри, отрицательно мотнула головой, даже не оборачиваясь. Она внимательно осмотрела раны Дариллы. С одной из них осторожно стёрла мазь. К удивлению раненой, засохшая корочка ожога уже слезала, а под ней был тончайший, просвечивающий насквозь слой кожи.

— Так быстро? — вырвалось у Дариллы.

— Это не самое удивительное, что ты можешь здесь встретить, — равнодушно ответила ей девушка и перевела взгляд на наагасаха. — Твой друг — наг?

— Да, и он муж, — Дарилла почему-то посчитала нужным сообщить об этом.

Лекарка с легким интересом рассмотрела длинный хвост. Похоже, она в первые видела нечто подобное. Перебравшись ближе к мужчине, девушка сняла мазь с одной из проплешин и мрачно посмотрела на наагасаха.

— Будешь так хвост загибать — чешуя кривая отрастёт, — бесцветным голосом предрекла она.

Риалаш недовольно прищурился и ещё сильнее прижался к Дарилле. Майяри посмотрела Рыжжу.

— Травился? — спросила она.

Женщина просто кивнула.

— Буянил?

— Ищо как!

— Ясно, значит, ещё в себя не до конца пришёл. Как разум к нему вернётся, передайте ему мои слова.

Лекарка поднялась и отряхнула руки.

— Помощь моя здесь не нужна, и так прекрасно справились, — сделала она заключение. — Кроме ожогов, ран у них никаких нет, а в отравлениях вы разбираетесь значительно лучше меня. Поправятся.

— Ой, благодарствуем, — расцвела улыбкой Рыжжа.

— Было бы за что, — Майяри поклонилась женщине и покинула комнату.

Дарилла проводила её удивлённым взглядом. Рыжжа сокрушённо вздохнула.

— Как вернулась из того мира, так сама не своя стала.

— А кто это? — рискнула спросить Дарилла.

— Это Майяри. Она оттуда же откуда и вы. Пришла сюда не так давно. Мыська тогда тока брюхатой стала, а щас ребятёнок уж ползает вовсю. Ох, я ж вам поесть не принесла!

Всплеснув руками, Рыжжа поторопилась на выход.

— Я не поняла, что она сказала, — с сожалением протянула Дарилла.

— Она за едой пошла, — прошептал Риалаш, продолжая прижиматься к ней.

Девушка посмотрела на него и улыбнулась. Она была так счастлива, что он жив и пострадал не так уж и сильно. Осторожно приняв сидячее положение, Дарилла прикоснулась к его волосам и с лёгким сожалением поняла, что придётся их подстричь.

— Сара и’сенара, — тихо, с ласковой улыбкой шептал наагасах.

Дарилла не понимала его, но чувствовала, что он говорит нечто невероятно приятное. Очень сильно захотелось поцеловать его, и она, наклонившись, осторожно прижалась к его израненным губам. Ресницы мужчины шевельнулись, и он распахнул глаза. Дарилла отстранилась и, улыбнувшись, произнесла:

— Говорят, что если поцеловать, то быстрее заживёт.

— Тогда дай я тоже тебя поцелую, — попросил Риалаш.

Девушка опять наклонилась, и мужчина, чуть подавшись ей навстречу, едва ощутимо прикоснулся к её губам. Это было так сладко, что даже лёгкая боль нисколько испортила этот момент.

— Сара и’сенара, — опять прошептал наагасах, отстранившись от неё.

— Что это значит? — тихо спросила Дарилла.

Риалаш улыбнулся и ответил:

— Ты такая красивая.

Девушка хихикнула, за что и поплатилась болью в левой половине лица.

— О да, особенно невероятно хороша моя оранжевая половина лица, — заметила она.

— Ты прекрасна, потому что жива, — совершенно счастливым голосом ответил Риалаш, — а когда улыбаешься, то становишься ещё более прекрасной.

Сердечко Дариллы дрогнуло, и ей очень сильно захотелось поцеловать наагасаха так крепко, чтобы заныли губы.

— Я прекрасна только потому, что жива? — тихо переспросила она.

— Да. А если ты умрёшь, то будешь страшной. Поэтому не умирай. Никогда.

Дарилла всё же не выдержала и, забыв про раны, сильно обняла мужчину. За спиной хлопнула дверь, и раздался негодующий голос Рыжжи.

— Тока я уйду, и они опять сплетаются! А ну живо расплетайтеся!

Додрид с самым недовольным видом прохаживал у кромки вьющегося над землёй тумана и кусал губы от досады. Он не мог попасть на Гава-Ыйские болота. Хозяева этих мест, создавшие когда-то божественные сады, наложили запрет на проникновение на эту территорию другим богам и духам: очень уж их разозлило то, вот что превратилось их прекрасное творение. И теперь, чтобы попасть туда, Додриду было необходимо испросить разрешения.

На поклон он идти не хотел: успел немного насолить Лавридае и Куадару, которые здесь всем заправляли. Но и странников нужно было как-то вытащить отсюда. Всё же они ему живые нужны, способные продолжить дальнейший путь.

Додрид нервно потёр переносицу. Эх, расслабился он! Прозевал несколько десятков разбойников. Это ещё умудриться нужно! Тоскливо вздохнув, бог опять посмотрел на голубую дымку испарений и невольно отметил, что она стала гуще, чем четыре тысячи лет назад. Видимо, дела здесь идут на лад.

Он сперва надеялся, что путники сами вернутся из болот. Не дураки они ж и дальше в этом местечке шататься. Странники и вернулись. Но не все. Двух, как раз зачинщиков поиска артефакта, не было. А без них какие поиски?

Мужчина прикусил верхнюю губу и вместе с ней и ус. От своих планов он отступать не привык: если что-то затеял, то шёл до конца. Так что потеряшек надо вызволять. Придётся всё-таки идти на поклон. Досадливо выругавшись, Додрид подумал, что говорить лучше с Куадаром: мужик мужика поймёт лучше. Да и Куадар строить изощрённый план отмщения не будет. Просто двинет кулаком по лицу и простит.

Решив так, бог исчез, на мгновение взволновав туман голубых испарений.

Минуту спустя на том месте, где он только что стоял, появился высокий мужчина с чёрными кучерявыми волосами. Прищурив красноватые глаза, Рисий всмотрелся в завихряющуюся дымку и задумчиво изломил брови.

Действия Додрида ему всё больше и больше не нравились, но он никак не мог понять, чего именно добивается этот хитрец. Прижать бы его к стенке, но этот гадёныш наверняка отбрешется, так и не поведав правду. Может, просто поговорить с ним, чтоб отвязался от наследника с компанией? Рисий задумчиво посмотрел на свои кулаки. Или всё же подождать ещё немного и выяснить, чего же добивается этот паскудник?

Поразмыслив ещё чуть-чуть, Рисий всё же решил обождать и тщательно запоминать все проступки Додрида, чтобы потом разом за всё «высказать» своё неодобрение.

Разобравшись с этим, бог недовольно посмотрел на болота и задался уже другим вопросом: всё ли нормально у желторотика и его кучерявой девчонки? Смутное беспокойство терзало его. Всё ж для смертных это местечко не самое безопасное. Заглянуть что ли в гости к Лавридае и испросить разрешения прогуляться по её садам?

Еда не пошла болезным гостям впрок. Дарилла смогла съесть только две ложки какого-то предположительно овощного пюре, а потом у неё прихватило живот, и Рыжже пришлось срочно искать для неё хоть какую-то одежду, чтобы девушка могла добежать до ближайших кустиков. Натянув длинную до пят рубашку из светло-зелёного сукна, Дарилла вслед за Рыжжей выскочила из комнаты и зажмурилась от яркого солнечного света. Солнце стояло высоко в небе, почти приблизившись к полуденной черте. Девушка осмотрелась, но успела отметить только плетённый забор и россыпь деревянных домов за ним. Живот опять скрутило, и Дарилла стрелой залетела в маленький домик, на который ей указала Рыжжа.

Там-то к ней опять вернулась способность мыслить и оценивать увиденное. А оценить было что. Они находились действительно в деревне, и деревня эта стояла не на болотах: земля под ногами была твёрдой и очень даже зелёной. И Дарилле показалось, что она видела лес.

Покинув домик, стены которого были сплетены из веток, девушка не стала спешить возвращаться и осмотрелась. Брови её удивлённо приподнялись. Она не увидела здесь ни одного намёка на болота, что уже успела повидать. Крепкие деревянные избы с покрытыми травой крышами были рассыпаны среди зеленеющих кустов. За аккуратными и не очень плетёнными заборчиками растилась дворики и небольшие огородики. Слышался многоголосый детский смех и крики. Откуда-то доносился звон молота по наковальне. Рядом с крылечком дома, где расположили Дариллу и наагасаха, стояли двое мужчин и о чём-то вели беседу.

Девушка покрутилась на месте, с удивлением рассматривая высоченный забор, сбитый из огромных заострённых брёвен. Этот забор окружал деревню со всех сторон. Верхушки брёвен, что венчали углы, были спилены и на них располагались ограждённые площадки, на которых прохаживали мужики.

За высоким забором действительно возвышался лес. Не было ни одного намёка на болота. Дариллу охватила лёгкая паника. Где они вообще? Как теперь искать Ерху и остальных?

— Ты чего, девонька, испужалась? — к ней обратился один из мужиков, что стояли у крылечка.

— Что это за место? Где мы? — выпалила Дарилла.

— Так всё там же, — чуть удивлённо ответствовал мужик, — тока чуть глубже. На топях жить как-то несподручно. Ни избу нормально не поставишь, но ни забор не сладишь…

— То есть это Гава-Ыйские болота? — взволнованная девушка даже смогла с первого раза разобрать, что именно ей ответили.

Мужики разом скривились.

— Ну, по-вашему, болота, — неохотно согласился один из них.

Дарилла почувствовала, что чем-то обидела их и поспешила извиниться.

— Простите, просто тут всё так непохоже на болота…

— Так они неодинаковы. Тут, за Каменным Порогом, грязь уже извели. Ты не пужайся. До того места, где мы вас нашли, всего ничего топать. А когда оклемаетесь, я вас сам обратно провожу. Меня, кстати, звать Бешкой. Эт в моём доме вы гостите.

Девушка не сразу ответила, пытаясь осмыслить и понять сказанное. Сообразив, что перед ней хозяин дома, она поспешила поклониться и тут же поморщилась от боли: судя по ощущениям, на спине лопнула тонкая кожица.

— Ты чё творишь?! — на пороге мгновенно возникла разгневанная Рыжжа. — Сказано же: аккуратнее. И ты, бестолочь, куда смотришь? — это уже досталось Бешке.

Мужик смущённо почесал затылок.

— В дом, живо! — рявкнула грозная женщина.

Дарилла поторопилась к дому, почти теряя одолженные ей башмаки, но у самого крылечка остановилась и поинтересовалась у мужичков:

— А вы там, на болотах, не встречали ещё кого-нибудь? Мы друзей где-то потеряли.

Мужики озадаченно переглянулись и пожали плечами. Ответил тот, с кем Дарилла ещё не была знакома.

— Да там щас кого тока нет! Разбойники, видать, с лихоимства вернулись, а за ними и те, кого они обидели. Шумят, шебаршатся… Всё зверьё перепугали!

Девушка зябко повела плечами. Перепугаешь местное зверьё, как же! И, поднявшись на крылечко, вошла в дом. Риалаш встретил её обеспокоенным взглядом. Дарилла поспешила подойти к нему и опуститься рядом.

— Всё хорошо? — спросил наг.

Девушка просто кивнула и погладила его по голове.

— Ты сам как?

Наг просто прикрыл глаза и уткнулся ей лицом в колени. Видимо, после овощной кашки и ему было нехорошо.

— Ничаво-ничаво, — протянула Рыжжа. — У него там нутро обожжено, а абдарика самое то, чтобы всё быстрее зажило.

— А можно что-нибудь, чтобы у него боли не было? — жалобно попросила девушка.

Женщина удивлённо посмотрела на неё.

— Чай ни дитё, потерпит.

После этих слов она вышла и вернулась, неся знакомое ведёрко с оранжево-жёлтой мазью. Тихо ворча на мужчину, что всё лекарство в пол втёр, Рыжжа начала тщательно обмазывать проплешины на его хвосте.

— Ты его прямо держи, — тихо попросила Дарилла, перебирая спутанные и сожжённые волосы Риалаша, — а то вдруг чешуя и правда криво отрастёт.

Ещё четверть часа наагасах лежал на её коленях, послушно держа хвост в распрямлённом состоянии. Потом, видимо, ему стало совсем уж худо, и он начал оборачиваться вокруг девушки, глухо постанывая сквозь зубы. Рыжжа покачала головой и опять вышла.

Когда наагасах сел, Дарилла обеспокоенно посмотрела на него и попыталась уложить обратно. Но наг глядел перед собой ничего не соображающим взглядом. Кое-как встав, он пополз под причитания Дариллы на выход.

— Да куда же ты? — девушка чуть не плакала, выскакивая за ним.

На крылечке мужчина пошатнулся, и Дарилла едва успела подхватить его. Тяжёлое тело прижало её к перилам, и девушка даже подумала, что её сейчас переломит пополам. Но наагасах неожиданно выпрямился, точнее, ему помогли выпрямиться.

— Посторонись, — Бешка потеснил Дариллу и подхватил Риалаша под руку.

Его товарищ подпёр нага с другой стороны, и вместе они быстро стащились наследника со ступенек и помогли добраться до бревна, лежащего прямо посреди дворика. Усадив гостя мужики, ободряюще похлопали болезного по плечам.

— Я бы тоже в этой духотище сидеть не стал, — поделился Бешка, — на свежем воздухе оно как-то проще.

Наг, ободрённый дружественными похлопываниями, тихонечко съехал с бревна вниз на травку и там, прижав хвост к животу, замер. Обеспокоенная Дарилла подбежала к нему и присела рядом. Мужчина тяжело дышал, а по его вискам градом катился пот. Руки и хвост сотрясала мелкая дрожь.

— Ему бы боль унять… — протянул Бешка.

Дарилла вскинула на него глаза.

— Она сказала, что детям только боль унимают.

— Тьфу ты! — раздражённо плюнул мужик. — Бабы! Терпи им! Щас принесу. Держись, хвостатый.

Сказав это, Бешка лихо перескочил через ограду и куда-то побежал. Девушка только сейчас заметила, что одна нога у него чешуйчатая и трехпалая. Дарилла немного успокоилась, поняв, что Риалашу сейчас помогут, и пересела на бревно, стараясь прикрыть голову нага от солнечных лучей.

— Это ж где его так? — товарищ Бешки, оставшийся здесь, присел рядом с подрагивающим хвостом на корточки и осторожно прикоснулся к чешуе.

Девушка непонимающе посмотрела на него.

— Ну ноги ему где оттяпало? — пояснил мужик. — Да и хвост где такой отыскал? Я что-то подобное видел тока у бривесника, но его ж конечности не приживаются.

Дарилла ничего не поняла.

— Он родился с ним, — тихо ответила она.

— Как?! — несказанно поразился мужик. — Неужто прямо таким и родился?

Дарилла неуверенно кивнула и более пристально присмотрелась к этому мужчине. На первый взгляд он показался ей очень даже «человечным», обычным в сравнении с другими жителями, которых она успела повидать. Но сейчас девушка заметила блестящие чешуйки, выбирающиеся из-под его воротника на шею с правой стороны. Да и поверхность одной из ладоней блестела как рыбий бок. Но в остальном, по крайней мере будучи в одежде, он выглядел, как обычный человек. Даже на оборотня не походил.

— Наверное, всё зло, уготованное ему судьбой, при рождении вот этим и вышло, — попытался объяснить себе мужчина суть странного для него явления, продолжая во все глаза рассматривать блестящий в солнечных лучах хвост.

— Он наг, у его народа все такими рождаются, — попыталась объяснить Дарилла.

— Да ну? — судя по прищуренному взгляду, ей не очень-то и поверили.

— Их наполовину змеями ещё называют. И хвост у них может в ноги превращаться. Ну как оборотни полностью в зверя могут оборачиваться, так они ноги свои хвостом перекидывать могут.

— Чудеса! — протянул поражённый мужик. — Тока змеи — эт что такое? У нас такой напасти отродясь не водилось.

— Они, наверное, у вас по-другому называются, — предположила девушка.

Их беседу прервал вернувшийся Бешка. Он опять лихо перескочил ограду, проигнорировав приветливо распахнутую калитку, и, воровато осмотревшись, вытащил из-под полы маленький, с кулак размером, горшочек. Присев рядом с Риалашем, он приподнял его голову и, приложив к его губам сосуд, велел:

— Пей давай, пока эта стервица не вернулась.

Наагасах мутно посмотрел на него, но шипеть не стал и даже покорно выхлебал предложенное. Почти тут же он с облегчением застонал и хвост его ощутимо расслабился.

— Только тссс, — Бешка приложил палец к губам, — Рыжже ни словечка.

В этот момент упомянутая женщина как раз показалась в конце улицы. Издали увидев гостей во дворе, она негодующее завопила:

— Куда вылезли, доходяги!

— Уймись! — прикрикнул ей Бешка. — Мужику воздуху живого захотелось.

Что-то ворча и бурча под нос, женщина прибавила шаг и совсем скоро оказалась во дворике.

— Совсем худо? — жалостливо она спросила у Риалаша, опускаясь перед ним на колени. — Ну ничего, сейчас полегчает.

Она досталась из широкого кармана юбки маленький горшочек и приложила к губам нага. Глаза Бешки расширились, и он обеспокоенно зашевелил пальцами. Прежде, чем он успел признаться хоть в чём-то, Риалаш покорно выхлебал зелье, сладко причмокнул и закрыл глаза.

— Эй, чаво это он? — удивилась Рыжжа.

— Что-то не так? — Дарилла взволнованно подалась вперёд.

— Да не то, чтобы… — женщина осеклась, приметив, наконец, нервный взгляд Бешки. — Ты поил его?! — рявкнула она.

— Да откуда ж я знал, что ты тоже напоишь?! — Бешка чуть виновато посмотрел на неё. — Ну поспит. Подумаешь…

— А абдарикой я его как кормить буду? — негодовала Рыжжа.

— Как-как… Ты мёртвого подымешь своими криками, вот и его растолкаешь и покормишь. Тоже мне печаль… Нашла из-за чего крик подымать!

Женщина замахнулась на него, и Бешка счёл за лучшее отступить. Взгляд его был одновременно обиженным и виноватым.

— Всё в порядке? — спросила Дарилла.

Рыжжа неохотно кивнула, а затем набросилась с негодованием уже на девушку.

— Ты-то на кой выскочила? Хочешь, чтобы солнце тебя пятнами вычернило?

Дарилла просто посмотрела на спящего наагасаха и погладила его по голове. Женщина тяжело вдохнула.

— Ладно, сиди. Щас платок тебе вынесу. И его чем-нибудь укрою.

Она вынесла из дома большой платок, который набросила на голову Дариллы так, чтобы он прикрывал её лицо от солнечных лучей. А Риалаша укрыла одеялом по самую макушку, оставив снаружи только хвост.

— Чай не выгорит.

Поставив рядом кувшин с водой, Рыжжа решила сбегать к себе домой и посмотреть, как там её сердешный с детишками управляется. Бешка ей чуть ли не махал рукой на прощание.

— Я думала, что Рыжжа ваша жена… сердешная, — тихо призналась Дарилла.

— Дай не боги! — мужик аж отшатнулся от ужаса, а его товарищ глумливо загоготал. — Сестра это моя старша̀я. Да ежели б и родичами не были, я всё равно и не подумал бы жизнь с ней связывать. Такая ж баба со свету сживёт!

Девушка слабо улыбнулась, понимая, что вряд ли Бешка серьёзен в своих заявлениях. Так же, как и сама Рыжжа серьёзна в своём гневе. Дарилле вообще показалось, что женщина сердится порой от избытка доброты.

Посмотрев на спящего наагасаха, Дарилла почувствовала, что успокаивается. Внутри продолжало свербеть беспокойство за потерянных товарищей, но она надеялась, что с ними всё в порядке. Всё же их четверо, и они далеко не беспомощные. Только вот Ерха наверняка с ума сходит от беспокойства. Интересно, где они сейчас?

Мысли её прервал страшный рёв. Умиротворённая девушка совсем его не ожидала, и даже подскочила. Сердце её испуганно забилось, и она начала осматриваться в поисках источника звука. Судя по всему, находился он где-то за высоченной оградой, что окружала деревню.

— Что это? — обеспокоенно спросила Дарилла.

— Кровельник, — спокойно ответил Бешка. — Да ты не боись. Он сюда не сунется. Не найдёт.

От испуга девушка опять стала хуже разбирать местную речь, и ей понадобилось время, чтобы сообразить, что именно ей сказали.

— Не найдёт?

— Неа, — мужчина зажмурился, солнечно улыбаясь. — После того, как Майяри подновила знаки богов на стенах, а где-то наново начертала, спокойнее житьё стало. Раньше бывало набредало к нам всякое зверьё, правда, соваться рисковало только с сильнейшей голодухи.

Дарилла проследила за его взглядом и увидела на стене на одной их площадок тонкую прямую фигуру Майяри. Она серьёзно слушала караульного и чему-то кивала.

— А откуда она здесь появилась? — Дарилла кивнула на девушку. — Я раньше думала, что на болотах никого кроме разбойников нет.

Мужчины опять почему-то недовольно поморщились.

— Тати бегут сюда от смерти, но несут с собой столько злобы, что она рано или поздно тут их и пожрает, — загадочно ответил Бешка. — Майяри тоже, вроде бы, от суда сюда бежала, но, видать, преступление своё совершила не от низости духовной. Она прочей тати изначально сторонилась и делов с ними не имела. Пришла, поселилась в заброшенной избе в лесу, к нам лезть не стала. Ну и мы к ней не лезли: чужаков-то мы не очень привечаем. С татями успели лиха хлебнуть. А потом она начала подбирать подраненных мужиков в лесу. Где-то подлечивала, где-то просто до дому доводила… Привычные мы к ней стали. Потом она уж чаще стала наведываться деревню и помогать чем-то в обмен на съестное. А увидав на старом участке стене божественные знаки, расписала ими все стены и силу вдохнула. Ну как тут её не уважить, раз сами боги по её рукам силу пустили?

Дарилла опять посмотрела на Майяри, но на этот раз с удивлением. Если она правильно поняла, то эта девушка создала сильнейшую охранку для деревни в одиночку. Дарилла не слышала, чтобы на это были способны обычные маги. Это ж сколько в ней силы?

— Мы потом её по всем соседям провели, она и у них знаки наново начертала, — продолжал Бешка. — Звали её после этого в деревню жить, а то одной в лесу страшновато. Да и голодно. Но отказалась. А потом случилось с ней чаво-то. Бахвань говорит, что видел, как покидала она наши места. Думали, совсем ушла, но она дней восемь назад вернулась. Да неживая какая-то, словно душу где-то потеряла. Беда, видать, у неё случилась, но о сём она сказывать не хочет.

Фигурка Майяри исчезла со стены. Зато в конце улицы появилась группка детей. Они, по всей видимости, играли в догонялки. К удивлению Дариллы, все детишки были очень даже «человечные» внешне. Порой мелькали среди них когтястые, да красноглазые — может, и другие странности были, поди рассмотри с такого расстояния, — но в целом они создавали впечатление обычных ребят. Кроме одного. Это был совсем маленький мальчик, может быть, лет шести от роду. Его левая нога до колена была чешуйчатой и когтистой, как у Бешки. Мальчик, видимо, был ведущим, но бежал он неуклюже, сильно хромая, и догнать кого-то у него не получалось. Другие ребятишки порой останавливались и дразнили его за медлительность. В конце концов, мальчишка сел прямо на тропинку и заревел от обиды. Бешка с товарищем смотрели на это с доброжелательными улыбками.

Дарилле было очень жаль мальчика, но вмешиваться она не стала. Сама была младшей сестрой и прекрасно помнила, каково это общаться с сестрами после заступничества матери: насмешки становились только язвительнее. Дети, что с них взять?

— А разбойники вас не донимают? — спросила девушка.

— Ну… прадед мне сказывал, что по первому времени донимали, — протянул товарищ Бешки. — Тока мы сами с зубами. Вроде бы пробовали они рядом с нами обосноваться да деревню свою сладить, но сноровки не хватило. В лесу-то зверь по крупнее водится нежели в трясине. Да и собственная злоба поедать их начала. Ну они в топь и ушли. Расплодились там… Но в этом хоть от них польза какая есть. Дитёв нам своих подкидывают. Ну как подкидывают… Щас нас после помощи Майяри с огнём не сыщешь, так что они в лесу их оставляют, а мы уж подбираем да пристраиваем.

— Мой младшой как раз из таких, — Бешка кивнул на ревущего белокурого мальчика. — С промысла возвращаюсь, слышу, скаберки вой устроили. Я к ним, а они его почти задрали. Ну я отогнал их, а мальчонку домой. Там сердешная моя, она тогда жива ищо была, отходила его, а я почти десять дней по всем топям лазил, искал ему лапку подходящего размера взамен отъеденной. Дитям сложно искать лапки, им же всё маленькое нужно. Думал, совсем не найду и придётся деревянную стругать, а, когда подрастёт, уже подходящую замену искать. Но ничаво, сыскалась.

Дарилла вроде бы начала понимать, почему хвост наагасаха вызывал здесь такое удивление и жалость. Но от этого понимания у неё озноб по спине прошёл. Она опять посмотрела мужиков, повторно отметила их чешуйчатые странности и всё же уточнила:

— Мне кажется, я плохо понимаю. Вы с этим не родились?

Девушка указала на лапу Бешки. Тот сам на неё посмотрел, пошевелил когтистыми пальцами и довольно улыбнулся.

— Не-е, это мне по юности охватник ступню отъел. Папка мне тогда пол-лета замену искал: я тощий был, а савадники как раз разжирели и мне все конечности не впору были. Думал уж до осени с деревяшкой скакать буду, пока они не отощают.

У Дариллы голова кругом пошла. Она не понимала, как такое возможно. Взять плоть у какого-то зверя, пристроить вместо своей… Да как она вообще приживётся?

— Хорошо, что боги наградили нас отменной живучестью, — продолжал довольный Бешка. — А то вон лихие от таких увечий почти всегда мрут. А те, кто выживают, предпочитают безрукими и безногими всю жизнь коротать, — мужчина осуждающе покачал головой. — Обузой для кого-то становятся.

— Да не в живучести дело! — отмахнулся товарищ Бешки. — Злоба их убивает, злоба! Кабы не было в душе стока гадости, боги б позволили выжить.

Бешка глубокомысленно кивнул, полностью с ним соглашаясь.

— А вы сами откуда здесь взялись? — спросила Дарилла.

Она предполагала, что этот странный народ пошёл от тех же самых разбойников, которые в незапамятные времена осели в этих местах и выжили, изменившись под влиянием болот почти до неузнаваемости.

— А мы тута всегда были, — ответил Бешка. — Как благодетели наши сады отстроили, так и мы появились. Мой прадед, а ему его прадед, а тому его прадед… Ну, в общем, сказывают, что до того времени, когда случилась та напасть с нашими садами — да пусть веры не будет тому паскуднику! — было нас больше. Потом уж, конечно, появившееся тварьё пожрало многих, кто-то в трясине потонул, кто-то сбёг… Мож, и все бы померли, но боги не оставили. Оградили уцелевшие деревни своей защитой, самых страшенных тварей на окраину болота выгнали и Каменный порог поставили, чтобы к нам не лезли. Потом, правда, всё равно они вернулись, но мы уж привыкли и пужаться перестали. Да и до страху ли было? Стока работы привалило! Деревья поломаны, травы пожжённы и потоплены, вредителей развелось уйма!

— Времени на то, чтобы хотя бы за Порогом порядок навести, ушло невиданно! — перехватил нить повествования товарищ Бешки. — Но зато какая красота стала! Сейчас потихоньку и на окраинах порядок наводим: землю уплотняем и вредителей изводим.

— Там самый главный вредитель — разбойный народец, — Бешка недовольно посмотрел на своего друга: видимо, сердился, что тот отнял у него роль рассказчика. — Засеяли мы делянку вододышками, так они, паразиты, всю пожрали! Просекли, что с её помощью под водой хорониться можно, вот и жрут теперя. Как мы не хороним от них посевы, всё равно находят и всё подчистую обирают!

Дарилла припомнила лежащих на дне колодца штабелями мужчин и передёрнулась от омерзения.

— Я видела один их схрон, — призналась она. — Мы тогда с друзьями решили, что это могила. А когда они глаза открыли…

Мужчины разом захохотали, видимо, представив реакцию не ожидавших подобного путников.

— Для кого-то такие схроны тута могилами и становятся, — отсмеявшись, сказал Бешка. — Они мест здешних не знают, обустраивают лёжки прям в трясине рядом с логовами приманников и потом гибнут от его ядовитых испражнений.

— Да в топи вообще лучше не купаться, — добавил безымянный мужик. — Даже мы болеем, коли долго там возимся.

— Ну вид у них явно больной, — согласилась девушка. — И на лице такие неприятные отростки, на червей похожие.

— Так это не болезнь, — отмахнулся Бешка. — Это из-за вододышки они корни пускают. Благодаря им под водою и не мрут. Но корни эти на свежем воздухе быстро сохнут и отпадают, так что сволочи эти продолжают жрать их и жрать! Как будто для них сажено!

Его явно очень расстраивало то, что лихие повадились обирать делянки этой вододышки. Его друг не менее разгневанно продолжил:

— Да и от этих, которые ловят их, тоже одна морока! Недавно затоптали едва прижившийся росток бахвинного дерева. В топях и так мало что приживается, а они губят и то, что прижилось. А бахвин — главный трясинный очиститель. Он наружу гонит все яды, что в той зыбкой почве схоронены. Да ты видела это древо! Бешка говорил, что у него вас и нашёл.

Брови Дариллы возмущённо приподнялись, когда до неё дошёл смысл сказанного.

— Это то дерево, что напало на нас?!

— Да боги с тобой, деточка! — почти обиженно отмахнулся Бешка. — Бахвинное дерево благодетельное. А напал на вас паразит, который к сокам его присосался. Мы его уже более десяти дней пытались извести, когда вы там появились. Хорошо хоть догадались пуп перерубить. Мы-то его никак отыскать не могли.

Девушка растерянно приоткрыла рот, а Бешка продолжил:

— Но паразит этот хоть и мерзкий, но дюже полезный. Мы его тока потому в раннем возрасте и не изводим. Он по топным глубинам щупами своими шарит и в суму свою всё собирает. Гадость в основном всякую, но попадаются и живые семенами растений, которых мы уже и не чаяли найти. В трясине у них сил прорасти не хватает, а тута мы их в благодатную почву высаживаем, выхаживаем, а потом везде рассаживаем. А на бахвин ты не думай! Дерево это полезное. Оно гадость всю из топи вытягивает, а соки его ручьями по земле бегут. Из-за них-то и клубится благодатный туман.

— Благодатный? — переспросила Дарилла. — Но я слышала, что он вреден…

— Это яд болотный вреден, — наставительно произнёс Бешка. — А туман — знак того, что он землю покидает. И покидает всё быстрее и быстрее. А когда эта земля вовсе болеть перестанет, то туман станет светло-светло-голубым и будет ознаменовывать здешнюю чистоту.

На его лице возникла блаженная улыбка, словно озвученные им времена уже наступили.

Дарилла была обескуражена его словами. Слушая рассказы этих мужчин, возникало ощущение, что Гава-Ыйские болота не такие уж и опасные. Да, твари всякие есть, но и на них управа находится. Да, топи гиблы, но и с этим можно жить. И даже неплохо жить. Чувствовалось, что мужчины любят это место.

— А почему вы так заботитесь об… — девушка запнулась и не решилась произнести слово «болото», — …об этом месте?

— Ну как же? — Бешка удивлённо посмотрел на неё. — Мы ж почвоблагодетели Гава-Лиимских садов. Кто ж, как не мы? Сами боги возложили на нас эту обязанность.

— Почвоблагодетели? — это слово оказалось совершенно непонятно Дарилле.

— Садовники, — неожиданно прошептал будто бы спящий наагасах. — Они садовники Гава-Лиимских садов. Так раньше назывались Гава-Ыйские болота.

— Наши сады и сейчас так называются, — ревниво пробурчал товарищ Бешки.

— Садовники? — повторила Дарилла.

Воображение тут же нарисовало картину некогда чудесных садов, а за каждым садом нужен уход. Если вспомнить, какую территорию занимают Гава-Ыйские болота, то садовников здесь должна была быть целая армия. Что это была за народность? Люди или какая-то иная раса? Девушка сомневалась, что сами жители смогут это вспомнить. Постигшая сады трагедия изменила не только место, но и тех, кто его населял. Садовники… Просто невероятно, что здесь всё это время продолжали жить именно садовники! И они не просто тут живут, они продолжаю выполнять свои обязанности и ухаживать за «садами».

— Бешка! Механь! Подьте сюды! — раздался из-за соседнего дома мужской крик.

Самого кричащего видно не было, но мужчины и так его узнали.

— Чего тебе? Мы беседы говариваем, — откликнулся Бешка.

— Да мы суму паразитную потрошим. Идите гляньте. Чё-то нашли, но понять не можем, нужно ли оно нам.

Бешка и Механь переглянулись и поднялись.

— Никуда не уходите, — Бешка сурово посмотрел на Дариллу, — а то Рыжжа мне если чё за недогляд руки по вырывает.

Девушка кивнула, хотя не совсем поняла смысл сказанного, и мужчины заторопились на зов. Проводив их взглядом, Дарилла ещё раз осмотрелась и чуть слышно произнесла в слух мысль, которая никак не желала укладываться в её голове:

— Садовники… Надо же…