Глава 17

Риалаш слабо зашевелился, и девушка обеспокоенно склонилась над ним, пытаясь понять, не нужно ли ему чего. Но глаза мужчина не открыл. Дарилла с щемящей жалостью смотрела на его обожжённое лицо. Утешало её только то, что глаза остались целы и непоправимых повреждений не было. В очередной раз остро почувствовав собственное бессилие, она твёрдо пообещала себе:

— Вернёмся домой — на лекаря выучусь!

Только вот где он, её дом, теперь? Этот вопрос наполнил сердце Дариллы почти священным трепетом. Если она жена наагасаха, то есть Риалаша, то её дом теперь находится рядом с этим мужчиной. Подумав так, девушка ощутила радостную покорность судьбе. Она была готова считать Риалаша своим домом. И, в отличие от имения Авайских, к этому «дому» она всегда будет желать вернуться.

Скрипнувшая калитка заставила её вскинуть голову. Во двор входила Майяри. Лекарка, нахмурив брови, смотрела на распростёртого на траве нага. Видимо, она проходила мимо, но, увидев мужчину в таком положении, решила зайти.

— Что с ним? — сухо спросила она, присаживаясь рядом на корточки.

Дарилла опять почувствовала беспокойство и опустила с бревна на траву.

— Ему дали что-то от боли. Два раза дали, и он уснул.

Брови лекарки удивлённо взлетели, и она взглянула на мужчину уже с пониманием.

— Это они зря, конечно… — протянула она. — Ему бы сейчас абдарику мисками есть, а не спать. Ну да нестрашно.

— То есть с ним всё нормально? — продолжала волноваться Дарилла.

— Ему не больно, — спокойный ответ прозвучал довольно уклончиво. — Нормальным это состояние всё же сложно назвать. Сомневаюсь, что он имел возможность часто испытывать подобное.

— О чём вы?

— Он как бы спит, но всё слышит и понимает, — Майяри посмотрела на девушку своими пустыми глазами. Впрочем, сейчас они были более живыми, чем раньше, и казались всего лишь уставшими. — Только проснуться не может. Я как-то с дуру выпила три порции, и меня потом три дня добудиться не могли. Рыжжа кое-как поднимала меня и есть заставляла.

Дарилла облегчённо вздохнула, осознав, что наагасаху всё же ничего не угрожает. Слова лекарки обнадёжили её больше заверений Бешки и Рыжжи. А успокоившись, она уже с большим любопытством посмотрела на эту загадочную девушку. Язык чесался задаться множество вопросов, но часть из них Дарилла опасалась задавать, боясь, что на этом общение и закончится.

— Вы тоже попадались какой-то местной твари? — полюбопытствовала она.

Майяри как-то странно посмотрела на неё. Казалось, она была чем-то удивлена. Но чувствовалось, что удивила её не Дарилла. Возможно, слегка поразила её мимолетная мысль.

— Нет, — лекарка медленно качнула головой. — Ногу сломала, спускаясь с Каменного Порога. Я тогда ещё не знала тайных троп и поверху пошла. Повезло ещё, что меня Вараш подобрал, а не местный зверь. Притащил сюда и на руки бабам сдал. Они мне кость вправились и давай кормить кашей из ламмармики.

Девушка поморщилась, вспоминая это явно не самое приятное событие.

— Лечат-то они не так, как наши маги. Всё больше травами да зельями. Очень действенными, но мало приятными. Эта ламмармика срастила мне кость за одну ночь, но боли были такими, что бабам приходилось втроём меня держать, чтобы я лубки не сбила. А зелье от боли они взрослым не дают. Травы на него сложно собирать, поэтому для деток берегут: им-то боль терпеть сложнее. Да и какая мать выдержит, если её ребёнок так страдать будет? Но я смогла умолить Рыжжу принести мне это зелье, пообещав, что потом травы на него найду. А она взяла и притащила сразу несколько, зачем, до сих пор не знаю. Ну я их все и выпила.

Майяри замолчала и уставилась на забор. Взгляд её из уставшего опять становился безжизненным.

— Разговорилась я, — едва слышно произнесла она. — Давно уже ни с кем, кроме гава-лиимских жителей не общалась. Даже странно слова привычные слышать.

Боясь спугнуть этот момент откровенности, Дарилла слабо улыбнулась и осторожно заметила:

— Язык здесь действительно странный. Вроде салейский, а вроде и нет.

Майяри взглянула на неё со слабым проблеском интереса.

— Салейский тебе неродной, да?

Дарилла кивнула.

— На самом деле местные жители говорят по-салейски, — сообщила ей лекарка. — Просто это очень древний салейский, к тому же своеобразно изменившийся за несколько тысяч лет. Слышала сказку, где боги разделили один народ на два и расселили его в разные места, а через пару сотен лет эти два народа, некогда бывшие одним, уже говорили на разных языках?

Подумав, Дарилла всё же отрицательно мотнула головой.

— Когда выберешься отсюда, почитай. Она интересная.

Опять наступило молчание. Из-за соседнего дома раздавался мужской ор: там разгорался спор. Переживая, что девушка уйдёт в себя и больше не захочет говорить, а Дарилле ещё столько всего хотелось узнать, гостья спросила:

— А где мы находимся? Я помню, что на болота мы заехали с восточной стороны, и вокруг была только грязь и туман. А здесь зелено, деревья… о, и горы! — осматриваясь, девушка заметила над верхушками деревьев с южной стороны горный гребень. Странный такой гребень, без острых пиков. Верхушка его словно срезана была и выглядела ровной, как стол. Действительно на очень большой порог похоже.

— Где? — рассеянно повторила Майяри, а затем неожиданно спросила: — Ты когда-нибудь хотела найти самое доброе место на земле?

Дарилла кивнула, хотя на самом деле такие мысли её ни разу не посещали. Ей нравился мир во всём его многообразии. Хотя ему всё же не мешало бы немного подобреть.

— Так вот, это место здесь, — лекарка улыбнулась. — За этой болотной, столь неприглядной наружностью скрывается самая прекрасная красота.

Гостья не смогла скрыть недоумение. Болота встретили её очень недружелюбно. Пусть жители здесь очень добры, но в остальном это место весьма неприятно.

— Вы считаете это место добрым? — переспросила Дарилла. Интересно, где эта девушка жила раньше, раз у неё возникают такие мысли? — А злые твари, ядовитые испарения…

Майяри опять слабо улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Злость идёт от разума, а какой разум у твари бессловесной и яда болотного? Зверь нападет из страха, от голода, из-за болезни и в стремлении защитить потомство. В этом нет ничего злого. Спроси любого ребёнка здесь, и он скажет тебе тоже самое. У здешних жителей странные представления о зле и добре. Они верят, что сады или болота по-нашему выедают из человека всё злое. В прямом смысле выедают. Когда-то здесь даже ритуал существовал, к счастью, сейчас оставшийся в прошлом, выгонять подросшее поколение на сутки одних на болота. Потом их, большей частью покалеченных, подбирали и лечили. Если они лишились, какой-то части плоти, значит, в них жила злость, равная количеству потерянной плоти. А раз злости больше нет, то остаётся только доброта.

Дарилла сглотнула, поражённая этим страшным для неё ритуалом.

— Ритуал, слава богам, в прошлом остался. Но про тех, кто потерял на промысле ногу, руку или ещё какую часть тела, говорят, что он зло потерял и теперь станет добрее. А самое интересное знаешь, что? — Майяри слабо усмехнулась. — Они действительно верят в это и становятся добрее.

Гостья перевела взгляд на группку детишек, которые, забросив игру в догонялки, собрались в кружок и о чём-то шептались. Ноголапый мальчик не мог пробиться в самую гущу, поэтому стоял и прижимался к боку одного из мальчишек. Трогательно так прижимался, и нимало не злился, что его вытесняют.

— Встречался мне в деревне на севере мужик один, тело которого полностью покрывала чешуя, — продолжала Майяри. — Уж не знаю, что с ним случилось и каким он был раньше, но более доброго существа я ещё никогда не встречала. А если ты прожил до двадцати пяти и не обзавёлся чешуёй, то считается, что родился ты уже лишённый зла. Такие люди здесь считаются очень красивыми. Ну, за исключением кузнеца. Кузнеца за пределы деревни редко отпускают, так как потом нового поди сыщи. И все кузнецы здесь ровные и гладенькие, но злые. Злые больше от того, что сидеть вынуждены на одном месте. Здесь даже присказка ходит: чем злее кузнец, тем добрее оружие.

Где-то совсем близко за оградой прозвучал грозный рык. Ребятишки тут же оживились и потянулись, как предположила Дарилла, к воротам. Один из мальчиков подсадил ноголапого ребёнка себе на спину и быстро помчался за товарищами.

— А ну куда, духи, собралися?! — из-за дома показался рассерженный Бешка. — Что б духа вашего не было рядом со створами!

Ребятишки испуганно пискнули и бросились бежать уже в другую сторону. Успокоенный мужик вернулся к прерванному спору. Майяри слабо, улыбнулась, глядя на это.

— Им ведь нестрашно тут жить, — сказала она. — Для них все эти звери, болотные топи, испарения… Всё это обычно и не так уж и страшно.

Помолчав, девушка добавила:

— И мне тоже уже нестрашно.

Дарилла в очередной раз осмотрелась и вдруг осознала, что это место для кого-то родной дом. Мысль отдавала дикостью. Эти страшенные болота и дом родной… Хотя, что она знает об этом месте, кроме весьма расплывчатых слухов?

— Я мало что слышала о Гава-Ыйских болотах, — тихо призналась Дарилла.

— Не называй это место болотом при местных, — посоветовала Майяри, — это обижает их. Гава-Лиимские сады. Так звали эти места много-много тысяч лет назад. Там… — она кивнула куда-то на восток, но Дарилла предположила, что девушка подразумевает весь внешний мир в целом, — я не находила ничего внятного об истории этого места. Возможно, что-то на самом деле имеется, но мне не попадалось. Только краткие упоминания, что, согласно легендам, здесь когда-то были божественные сады, а потом один злой бог испоганил их. Местные жители рассказывают куда больше. Их предки присматривали за садами и после трагедии в большинстве своём остались здесь. Боги, создатели сада, спустились к ним и одарили всевозможными дарами, лишь бы они тут выжить смогли. Один из главных даров — невероятная живучесть. Они и с одной половинкой сердца проживут, пока у них вторая не отрастёт.

Дарилла ошарашенно уставилась на неё.

— Это не самое странное, — в глазах лекарки появилась хитринка, и из-за этого её облик сильно оживился. — Их тела устроены так, чтобы бороться за жизнь до самого конца. До победного конца. Мрут здесь только от страсти и от съедения. Ну если тварь какая совсем съест. От болезней только детишки иногда умирают. А лапы их видела? В болотах зверушка есть одна, савадником называется. Вот её части тела и шкура хорошо приживаются к плоти местных жителей. Лихие, прознав, тоже пытались так сделать, да не вышло у них ничего. Местные не верят, думают, что те брезгуют.

Помолчав, девушка задумчиво протянула:

— Хотя… вот будь они людьми, может, и помогло бы. У оборотней зверь ещё есть, несовместимость могла возникнуть на этом уровне… — умолкнув, девушка замерла ненадолго, а затем решительно мотнула головой, отбрасывая ненужные размышления. — Боги знают почему, но лихие и савадники не срастаются друг с другом. Это и к лучшему.

Поморщившись, Дарилла едва сдержала рвущееся наружу слово «кошмар». Дико это всё звучало. Дико и невероятно. И так страшно становилось, стоило представить сам процесс срастания. Бррр! Девушка зябко повела плечами.

Майяри, видимо, тоже осознала, что человеку из внешнего мира эти рассказы приятными не покажутся, и сменила тему беседы.

— Но земля тут ещё более странная, чем люди, — поведала она. — Мне иногда кажется, что она живая и сильно страдает от того, что с ней сделали. В такие моменты я представляю местных жителей как врачевателей. И они неплохо справляются со своей задачей. Там, — она опять кивнула на восток, — до сих пор считают, что вся поверхность болот — это трясина. А на самом деле топи занимают только около двух третей их площади. Нет, даже немного меньше. А здесь, за Каменным порогом, земля уже твёрдая, леса растут, трава зеленеет… Зверья, правда, полно, но местным это как-то не мешает. Они, в отличии от разбойников, посевы не ржут и деревья не ломают. Только если иногда топчут.

Разговорившись, Майяри утеряла пустоту во взгляде и довольно сильно оживилась. У неё даже щёки порозовели. Дарилла с удивлением отметила, что девушка вряд ли старше двадцати. Ну если судить по человеческим меркам. Вид у неё, правда, был измождённым и уставшим.

— Давно здесь живёте? — рискнула спросить Дарилла.

Майяри долго не отвечала. Лицо её помрачнело, губы плотно сжались, брови нахмурились… Но через некоторое время она всё же сказала:

— Почти полтора года.

— Ого! — вырвалось у девушки. — Но…

— Я не рассказываю о себе, — спокойно перебила её лекарка.

Наступило неловкое молчание. Дарилла лихорадочно соображала, что же такого спросить у своей замкнувшейся собеседницы.

— Тут сложно, наверное, живётся?

Майяри пожала плечами.

— Там нелегче.

— Но тут опаснее.

— Возможно, — ответила лекарка.

Во сне заворочался наагасах. Он со стоном попытался перевернуться, но бревно, расположенное за его спиной, мешало этому. Мужчина хмурил брови, беспокойно шевелил хвостом и не оставлял попыток развернуться. Дарилла осторожно погладила его по щеке, и наг мгновенно успокоился и затих. Девушка улыбнулась и подняла голову, чтобы взглянуть на Майяри. И улыбка медленно исчезла, когда она увидела мрачное, неприязненное выражение лица лекарки. Та вздрогнула, опомнившись, и отвернулась.

— Прости, — извинилась она, — в последнее время я стала завистливой.

Завистливой? Дарилла с недоумением посмотрела на обожжённое лицо наагасаха, а затем перевела взгляд на свои перебинтованные руки. Чему завидовать? Ответ нашёлся быстро, и девушка взглянула на лекарку с плохо скрываемым интересом. Но спросить, не от сердечной ли раны та здесь скрывается, не рискнула. Вместо этого она спросила совершенно о другом:

— А как нам теперь заплатить за обезболивающее зелье? Деньги здесь вряд ли входу, но не отблагодарить за доброту…

Майяри слабо улыбнулась и отрицательно мотнула головой.

— Забудь. Просто забудь об этом месте, когда уйдёшь отсюда, — посоветовала она. — Боюсь, внешний мир уничтожит это местечко, а здешние жители умеют бороться только с болотными тварями. Лучше никогда и никому не знать о существовании этого кусочка мира.

— И о тебе забыть? — осторожно спросила Дарилла.

— И об мне, — спокойно ответила ей Майяри. — Я уже часть этого маленького мира.

Она глубоко вздохнула, расправила плечи, а затем чуть удивлённо протянула:

— Так… а я же до сих не принесла обещанные Рыжже травы…

— За зелье? — поинтересовалась Дарилла.

— Ну да, — лекарка ощутимо смутилась. — Один раз сходила за ними, чуть ноги там в прямом не оставила — в прямом смысле не оставила — и больше не ходила.

Задумавшись, она менее, чем через минуту, добавила:

— И я обещалась с Вашиком до тавровой делянки дойти. И Механь меня звал на север прогуляться…

Воспоминание о предстоящих делах оживили её лицо, постепенно прогоняя прочно укоренившуюся там измождённость. Глаза заблестели, скулы немного порозовели, лоб озабоченно нахмурился.

— Эй, Майяри!

Обе девушки вскинули головы и обнаружили у калитки высокого крупного мужика с полупустым мешком на плечах.

— Ты как-то рвалась помочь со сбором урожая с бахвина. Ежели желание ищо есть, то потопали.

Лекарка некоторое время просто смотрела на него, потом перевела растерянный взгляд на Дариллу, взглянула на спящего нага и всё же поднялась на ноги.

— Пойду я действительно. Давно хотела посмотреть, что с этими светящими плодами. Вы тут выздоравливайте.

Махнув на прощание рукой, Майяри заторопилась к ожидающему её мужику. Дарилла немного озадаченно посмотрела ей вслед. Всё же было бы очень любопытно узнать, кто же эта девушка.

— Фух, ну и гадость! — небрезгливый в общем-то Миссэ передёрнулся от отвращения.

— Настолько неприглядно? — больше из вежливости, чем от любопытства спросил Низкан, прислушиваясь к звону оружия и яростным крикам.

— В какой-то момент даже тебе позавидовал, — признался наг.

Следуя указаниям бывшего вольного, оборотни быстро нашли место, где схоронилась довольно большая группа разбойников. Схрон состоял из нескольких колодцев, сооружённых прямо в трясине. Лихие, видимо, рыли их и тут же укрепляли притащенными брёвнами, чтобы болотная жижа не пустила насмарку все их труды. Плотно сбитые крышки были хорошо замаскированы под приличным слоем грязи: наступив туда, даже не поймёшь, что под слякотной землёй есть что-то твёрдое. Внутри колодцы заполняла мутная голубоватая вода, из-за которой разглядеть на дне разбойников было просто невозможно. Оборотни пошуровали в воде длинными палками, которыми мерили глубину топей, и вскоре на поверхность всплыл первый из жителей колодца.

— Как дохлая рыба, — делился неприятными впечатлениями Миссэ, — брюхом кверху.

Колодец оказался заполнен и живыми, и мёртвыми разбойниками. Кому-то пребывание в болотной водице дорого обошлось. Оборотни быстро повытаскивали обомлевших от неожиданности лихих на свежий болотный воздух и повязали. После чего перешли к следующему колодцу.

Непонятно как, но обитавшие там лихие прознали об облаве, и «тени» встретили пусть слабый, но отпор. Господин Ранхаш предположил, что они как-то общаются между собой на расстоянии, так как через полтора часа после начала облавы лихие повылезали изо всех щелей и пошли в атаку. Терять им всё равно было нечего, а так, может, кому-то удастся проскочить на волю.

Миссэ, опасаясь, что лихие прознают, кто главная причина их бед, постарался утащить Низкана подальше от свары. Господина Ранхаша они потеряли в толпе дерущихся и найти не пытались. Бывший вольный, напряжённо щурясь, пытался различить среди серебристого тумана и нагромождений золотистых линий потерянных товарищей, но пока ему это не удавалось. Выругавшись, мужчина тихо произнёс:

— Что-то мне подсказывает, что нет их здесь. За этой непроницаемой стеной искать их нужно.

Миссэ перевёл взгляд на каменный плосковерхий гребень, возвышающийся примерно в десяти вёрстах от них. В солнечных лучах можно было хорошо рассмотреть его неприступные крутые склоны. Наагасах бы точно туда не потащился, будучи в здравом уме.

— Подозрение у меня есть, что на этих болотах помимо тварей и лихих ещё кто-то обитает, — протянул он. — Провожатый нам нужен.

— А сами не доберёмся? — Низкан недовольно поморщился. — Тварей я всех за несколько вёрст вижу.

— Глубину топи ты ещё определять не научился, — сурово осадил его Миссэ. — Господин Ранхаш нужен. Когда ж они наконец угомонятся? — наг раздражённо посмотрел в ту сторону, с которой доносился шум сражения.

— Слышишь? — Тошкан остановился и подозрительно прищурился.

Майяри, топающая вслед за ним по болотной жиже, остановилась и прислушалась. До её слуха донесли звон оружия и крики на салейском. Страх тугой струной натянулся в груди.

— Там две наши делянки, — недовольно проворчал мужик. — Потопчут всё, тварюки. Шугануть что ли?

Девушка быстро шагнула вперёд и схватила его за локоть.

— Нельзя туда лезть, — категорично заявила она. — Они разбираться не будут. Причислят к разбойникам и порешат на месте.

— Да неужто у них разумения нет? — удивился мужик.

— Нет у них ничего. Давай уйдём.

— А бахвин? — Тошкан озадаченно почесал затылок.

— Бахвин подождёт. Пошли отсюда, — девушка требовательно затеребила его за рукав.

Майяри сильно нервничала. Шум схватки приближался. Она понимала, что сражающиеся до них не дойдут: трясина здесь глубока, сюда только врага загонять, чтобы топить. Но это её не успокаивало.

Воздух сотряс разъярённый рёв. Тошкан горестно охнул.

— Плавиник! Он же с дитятками, — мужчина сильно распереживался. С малолетства знающий каждую болотную тварь, он опасался, что чужаки своими дрязгами навредят местному зверью.

Девушка припомнила, как выглядит плавиник. Это было одно из немногих местных созданий, которое ей нравилось. Перед внутренним взором тут же предстало нечто, смутно напоминающее волка. Только размерами он был с быка и имел очень широкую грудную клетку, раздувающуюся, как меха. Пасть его, казалось, всегда была оскалена, а большие уши покрыты рыжими пятнами. Шерсть на нём росла обычно клочками, но у большинства обитателей болот её вовсе не было.

Как-то ей выпал случай увидеть детёныша плавиника. Милый, полностью мохнатый зверёныш оказался необычайно ласков. Житель одной из деревень подобрал его у тела задранной кем-то матери. С этого знакомства и началась симпатия Майяри к плавиникам.

Девушка недовольно затопталась на месте. Ей было дико жаль пятерых мохнатых комочков — а она знала, что их пять, — но попадаться «теням» на глаза… Нет, вряд ли там её кто-то знает, но опасения всё равно присутствовали.

— Пошли глянем, — разрешил её метания Тошкан и решительно двинулся по тропке через топь.

Из-за солнечных лучей болотный туман казался молочно-белым и куда более плотным, чем ночью. Майяри бдительно прислушивалась к долетающим до них звукам, когда рядом вдруг раздалось хлюпанье, словно кто-то по трясине бежал. Тошкан тут же спрятал девушку за свою спину, а на них из молочной пелены выскочил плавиник. Не ожидав этой встречи, зверь сперва отскочил назад и, припав на передние лапы, угрожающе зарычал. Пасть его была окровавлена, а на хребте, уцепившись зубами за клочки шерсти, висели её мохнатые детки. Все пять.

Тошкан спокойно, но сурово посмотрел на зверя, словно пытаясь втолковать ему что-то одним взглядом. Плавиник ощутимо успокоился, но проявлять дружелюбие не спешил. Перескочив через них, он побежал дальше по болоту, унося своё потомство подальше от суеты.

Майяри и Тошкан проводили его взглядом и облегчённо вздохнули. Девушка посмотрела на своего спутника с невольным уважением. Всё же не зря говорят, что он прекрасно ладит со всем зверьём и от того не опасается гулять в одиночку по этим местам.

— Пошли глянем, кого она там покусала, — мужчина двинулся дальше.

— Может, не надо? — слабо воспротивилась девушка. — Сами разберутся.

Тошкан сурово посмотрел на неё через плечо и осуждающе покачал головой.

— Милосерднее надо быть, Майяри. А то болота тебя накажут и будешь ходить с чешуйчатой спиной, как я, — укорил он. — А она знаешь, как чешется, когда линяет!

Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним.

Через некоторое время они вышли большому высохшему дереву. Увидев его почерневший ствол, Тошкан горестно вздохнув. Насколько знала Майяри, этот бахвин высосал досуха паразит. Проглядели. И теперь этот мёртвый остов торчал немым укором для жителей, а его корни были пристанищем для зверей. Именно под ними и соорудил себе логово плавиник.

Девушка сморщила нос, рассматривая разбросанные тела. Большей частью это были лихие, но виднелись несколько и чёрной одежде теней.

— Ну за этих болота гневаться не будут, — Тошкан махнул рукой на разбойников, а вот к мужчинам в чёрном присмотрелся.

Одному уже ничем помочь нельзя было. Плавиник одним ударом могучей лапы разворотил ему грудную клетку. А вот второй тихо стонал и даже пытался приподняться на локти.

Майяри подошла к нему и задумчиво посмотрела на длинную, вымазанную грязью серебристую косу, размышляя, стоит ли помогать. Посмотрев на Тошкана, который с улыбкой глядел на неё в ответ, явно ожидая хорошего поступка, девушка вздохнула и присела рядом с раненым на корточки. Оборотень повернул голову на бок и посмотрел на неё мутными глазами. Цвет их был насыщенно янтарный.

Осмотрев его, Майяри сообщила:

— Нога в колене перебита. Конкретно так перебита, с оборванным сухожилиями и сломанными суставами и коленной чашечкой. Если так оставить, то без ноги будет.

— Ну так ты приладь, как было, — Тошкан явно не испытывал никаких сомнений в её возможностях, — а я снадобьем подсоблю.

Мужчина потряс мешком, где, по обыкновению всех своих сородичей, носил заживляющие мази и настои для ран. Мало ли где напасть тебе подстережёт.

Майяри недовольно поморщилась, сообразив, что акт милосердия всё же придётся совершить.

— Очищающее есть?

Тошкан с готовностью потянул объёмный бутыль девушке, а сам пересел поближе к раненому. Зелье действенное, убивает всякую заразу, но едучее больно. Мало кто без крика выдержать может. А на болотах кричать опасно.

Лекарка разорвала штанину и щедро плеснула снадобье на рану. Оно тут же зашипело, бесследно выедая всю грязь. Раненый дёрнулся, а потом глухо застонал. Тошкан с уважением повёл бровями, отдавая дань терпению оборотня, а затем положил свои огромные ладони ему на плечи, чтобы не дёргался.

Майяри мало волновало то, насколько больно раненому. Она не ждала ничего хорошего от этого мужчины. Но делать взятую работу тяп-ляп она не собиралась. Не привыкла к подобному.

Очистив рану, девушка щедро спустила со своих пальцев магию, приводя кашу из мяса, сухожилий и костей в более приличный вид. Только после этого она срастила суставы, восстановила коленную чашечку, сухожилия и порванные мышцы. Кожный покров восстанавливать не стала: не умела. На занятиях успела научиться только этому. Но у Тошкана была замечательная мазь, которая хоть и болезненно, но очень хорошо восстанавливала кожу. Она так ускоряла процесс регенерации, что повреждённые участки тела чуть ли не глазах нарастали. Майяри, когда первый раз увидела её действие, никак поверить не могла в то, что это ей не снится.

Щедро обмазав ногу мужчины оранжевой мазью, лекарка крепко затянула его полосами ткани, выуженными из мешка Тошкана, и с чувством выполненного долга отряхнула ладони.

— Всё. Кости, мышцы и сухожилия приживила, дальше они уж сами должны нормально срастись и окрепнуть. Мазь им в этом поможет. Если, конечно, он сейчас двигать конечностью не будет…

Майяри с сомнением посмотрела на оборотня. Тот лежал с закрытыми глазами и едва заметно дышал. Видимо, сознание потерял.

— Втолковать бы ему, — девушка вопросительно посмотрела на Тошкана.

Тот сунул что-то под нос оборотня, и мужчина, болезненно застонав, пришёл в себя. Он явно почти ничего не соображал. Но с такими-то болями не мудрено.

— Эй, слышишь меня? — Майяри склонилась над ним.

Оборотень посмотрел на неё расширившимися зрачками. Девушка с досадой отметила, что вряд ли он что-то понимает, но всё же сказала:

— Я не лекарь, поэтому срастила как могла. Как приживётся — не знаю. Ногу не беспокой, повязку до утра не снимай.

Оборотень только хрипло дышал. Не было похоже, что он хоть что-то понял.

— Пойду позову кого-нибудь, — Тошкан поднялся. — Если кто и придёт, то из таких же как он. Лихие на зов обычно не откликаются.

Майяри осталась с раненым одна. Обеспокоенно хмуря брови, она пошарила по карманам мужчины и нашла белый платок. Эта находка её вполне удовлетворила. Обмакнув палец в грязь, она быстро что-то написала на ткани.

По болоту прокатил могучи ор Тошкана:

— Помогите! Умираю!

Девушка разложила платок на животе оборотня и поднялась. Раздалось хлюпанье, из тумана показался Тошкан.

— Идут, — радостно сообщил он, подхватывая свой мешок.

— Отлично, пошли отсюда, — девушка заторопилась прочь.

— Кто ты? — неожиданно остановил её хриплый голос раненого.

Майяри удивлённо взглянула на него. Оборотень смотрел на неё мутными глазами, но ей казалось, что он уже начал что-то соображать. Усмехнувшись, она дерзко заявила:

— Богиня!

И ушла, даже ни разу не обернувшись. Нагнавший её Тошкан укоризненно проворчал:

— Зря ты так. Вдруг богиня оскорбится.

— Я надеюсь, что Всеблагая снисходительно отнесётся к моей шалости, — Майяри улыбнулась и прибавила шаг, стремясь как можно быстрее покинуть это место.

Из тумана к мёртвому дереву выбежали пятеро мужчин в чёрных одеждах. Увидев оборотня с серебристой косой, они бросились к нему.

— Господин Ранхаш!

— Вот же! У него что-то с ногой!

— Вы нас понимаете?

— Эй, посмотрите…

Обеспокоенные мужчины уставились на живот своего господина. Там лежал белый платок, на котором грязью было написано:

«Повязку не снимать до утра. Иначе постигнет вас кара болот!»

Вернувшаяся Рыжжа без особого труда перетащила спящего нага в дом. Правда, вся мазь с его хвоста в очередной раз стёрлась и на проплешины налипла пыль и грязь. Ворча что-то вполне добродушное себе по нос, женщина тщательно обмыла конечность мужчины, а потом села опять её обмазывать. И даже разрешила Дарилле помочь. Та обмакивала перебинтованные пальцы в ведро и ответственно покрывала розоватые проплешины густым слоем оранжевого лекарства.

Риалаш ворочался, что-то бормотал во сне, но стоило Дарилле заговорить, затихал и, казалось, прислушивался. Поэтому девушка болтала не умолкая.

— Ну вот! — с укором протянула она, рассматривая прозрачнейшие крохотные отрастающие чешуйки. — Действительно криво отрастают. Не заворачивайте больше хвост.

Но хвост всё равно оборачивался вокруг девушки, прижимался к ней, да и сам мужчина стремился прижаться к её телу, словно ища у неё защиты. Он казался таким беззащитным, что Дарилла была готова оберегать его день и ночь. Она чувствовала в себе такую решимость защитить его, что была готова загрызть предполагаемую опасность. Но пока наследнику ничего не угрожало, и девушка изливала на него всю свою нежность. Она даже не предполагала, что сможет так смело и легко дарить кому-то ласку. Сейчас же это выходило как-то само собой.

Попросив у Рыжжи нож, Дарилла осторожно отрезала сожжённые волосы на голове наагасаха. Отрезая прядь за прядью, девушка ощущала, как внутри копится обида на паразита: такую красоту угробил! Резать волосы пришлось по самые плечи. Сам процесс дался Дарилле нелегко: пальцы, на которых под повязками только-только начала нарастать кожа, просто жгло от боли, но девушка старалась не показывать этого ни единым движением. Иначе Рыжжа отобрала бы нож.

Причёска вышла весьма неаккуратная. Осталось довольно много сожжённых прядей, но если бы Дарилла убирала их все, то наагасах стал бы наполовину лысым, чего ей совсем не хотелось. Пусть так пока походит. Закончив с этим, девушка осторожно вычесала одолженным гребнем грязь и труху с головы мужчины и со своей собственной заодно. К тихой радости её кудри остались целы. Если бы ещё пострадали и они, то это был бы сущий кошмар. Хватит и того, что у неё лицо сейчас оранжевое из-за мази.

Сама Дарилла всё сильнее и сильнее ощущала боль во всём теле. Видимо, ночью ей давали что-то от боли, и вот сейчас действие неведомого средства сходило на нет, и её руки начинали гореть огнём и пульсировать. Всё сильнее и сильнее ощущалось чувство стянутости. Девушка предположило, что это из-за быстро нарастающей кожи. Слегка отодвинув повязку, Дарилла обнаружила тонкую розоватую кожицу, которая на фоне загорелой уцелевшей кожи выше локтя смотрела весьма неприятно. Девушка постаралась смириться с мыслью, что в скором времени она будет ходить пятнистой из-за неровно лежащего загара. А ведь раньше подобное её не волновало. Но теперь-то так хотелось быть красивой!

— Ой, красоту-то какую навела, — с улыбкой одобрила Рыжжа стриженного наагасаха. — Тока надо было совсем состричь.

Дарилла угрюмо посмотрела на неё и ласково погладила оставшиеся волосы.

Женщина же начала будить нага. Слова Бешки оказались сущей правдой: несмотря на крепкий сон, Рыжжа всё равно подняла больного и запихнула ему в рот пять ложек уже знакомого пюре. Риалаш сонно хлопал глазами, явно не понимая, что происходит, но рот послушно открывал. А когда обед завершился, опять лег и, подобравшись к Дарилле, с комфортом устроил голову на её коленях.

— Ласковый-то какой мужик, как дитё, — Рыжжа хрипло рассмеялась и оставила их отдыхать.

Дарилла осторожно переложила голову наагасаха на лежак и устроилась рядом с ним. Наг заволновался и начал слепо шарить руками в поисках девушки.

— Я здесь, — тихо сказала она.

Риалаш пополз на голос и вскоре уже устраивал голову на её груди. Дарилла с улыбкой погладила его по волосам и, дождавшись, пока он успокоится, закрыла глаза. Сон сморил её мгновенно.

Проснулась девушка только под вечер. Дверь в дом была открыта, а на пороге, тихо посмеиваясь, переговаривались Бешка и какая незнакомая женщина. Точнее, почти знакомая. Дарилла уже видела её прошлой ночью.

Грудь и спина сильно затекли. Наагасах почти полностью придавил девушку своим телом, забравшись на неё во сне. Замёрз он что ли? Или переживает, что куда-нибудь денется? С трудом выбравшись из-под тяжёлого тела мужчины, Дарилла одёрнула длинную рубаху и вежливо поклонилась женщине.

— Ищо не ожил? — весело спросил Бешка, кивнув на нага.

— Оживёшь тут с такой заботой, — женщина с укором посмотрела на него.

Мужик смутился, крякнул и, пробормотав, что что-то нужно обсудить с Механем, поспешил ретироваться.

Довольно старую женщину с зелёными глазами звали Опришкой. Талантами Рыжжи она не обладала, поэтому поднять наагасаха для приёма лекарства у неё не вышло. Но, как выяснилось, наг отлично реагировал на голос Дариллы. Стоило ей попросить его открыть глаза, как мужчина почти тут же сонно захлопал ресницами. Девушка сама покормила его. Ел наг с трудом. Давился, кашлял, но ел. После седьмой ложки он обессиленно закрыл глаза и, обернув хвост вокруг Дариллы, опять уснул.

Самой Дарилле принесли обычную кашу из какого-то пшена. Аппетита у неё не было, но она съела всё. В этом месте наверняка сложно что-то выращивать, ни к чему воротить нос от явно нелегко добываемой еды.

Уже засыпая, в голове мелькнула мысль о товарищах. Зашевелился страх, но он не успел разрастись. Ослабленное испытания тело уплыло в страну сновидений раньше.

Снилось девушке, что она стоит в чистом поле. От её ног вдаль убегают множество тропинок и дорог. Дарилла могла выбрать любую и пойти в любом направлении, но ей очень не хотелось оставлять одинокое дерево, растущее неподалёку. Необъяснимая нежность наполняла её при одном взгляде на него. Усевшись на землю у его корней, девушка с улыбкой прижалась к его стволу и закрыла глаза.

Миссэ мрачно смотрел на господина Ранхаша, вокруг которого крутились аж трое лекарей. Они были сильно озабочены и о чем-то яростно спорили между собой. Сам господин Ранхаш лежал на толстой подстилке под тремя шерстяными одеялами. Повреждённая нога была закована в лубки и уложена на подставленное седло. Принесли оборотня уже в бессознательном состоянии. Воины, которые его нашли, сообщили, что перед тем, как закрыть глаза, господин велел притащит к нему всех женщин-разбойниц, которых они смогут найти. Приказ обескуражил всех, но раз так велел, значит это зачем-то нужно.

Наг угрюмо посмотрел на заходящее солнце. Чем темнее становилось, тем сильнее голубел туман на болотах. Издали, от Каменного Порога, раздавались негодующие и испуганный визги: с приближением ночи просыпались болотные твари.

Миссэ не смог добиться того, чтобы им выделили сопровождающего. Все важные вопросы решал господин Ранхаш. Знатоков Гава-Ыйских болот было не так уж и много, поэтому всех их отправляли куда-то только по приказу командующего. Командующий же лежал под одеялом и что-то бессвязно шептал про богов — молился что ли? — и стонал от боли. Эта боль и была главной причиной спора между лекарями.

— Мы все с вами пришли к одному и тому же заключению, — с жаром говорил высокий крепкий рыжий оборотень, — нога была сильно повреждена. Видно, что кости, коленная чашечка, сухожилия, мышцы и кровеносные сосуды приживлены и ещё не успели окрепнуть. Его нога была почти оторвана! Чтобы провести подобное, нужно не менее четырёх лекарей среднего уровня силы и полдня кропотливой работы. Но господина Ранхаша последний раз видели не более, чем за полчаса до того, как найти его раненым! Либо лекарей должно быть больше, либо они должны быть сильнее.

— Большее количество лекарей только бы мешали друг другу, — со знанием дела заметил другой оборотень, мужчина среднего роста и с полностью седой головой. — Но мне сложно представить, что в этом месте могут быть сильные лекари. Не среди же разбойников?

— Если это были лихие, то странно, что они ушли. За помощь господину Ранхашу они могли надеяться на снисхождение, — заметил самый молодой из них оборотень, юноша с льняными волосами и голубыми глазами.

— Ничего не понимаю! — рыжий нервно взлохматил волосы и посмотрел на тихо стонущего командующего. — Ещё записка эта…

Они всё же приподняли повязку, намереваясь её снять вообще. Лекари не особо суеверный народ. Но то, что они увидели под ней, заставило волосы на их голове шевелиться. Среди оранжево-жёлтой мази розовыми пузырями пенилась плоть. Она словно кипела и от этого «кипения» оставался осадок: новый слой плоти. Впечатлённые и напуганные оборотни поспешили вернуть повязку на место и просто наложить лубки.

— Никогда ещё не видел, чтобы повреждённые ткани так быстро восстанавливались, — седовласый в очередной раз взглянул на забинтованное колено господина Ранхаша. — Немыслимо! Что это вообще такое?

Вопрос этот звучал уже не первый раз, и никто на него ответить не мог. Так же, как и не могли ответить, почему раненому не помогают обезболивающие зелья.

Миссэ ещё раз посмотрел на серовато-бледного оборотня и развернулся в обратную сторону. Внутри крепла мрачная решимость: видимо, придётся идти одному. Низкана или Ерху он брать с собой не собирался. Доаш всё ещё едва ползал и имел зеленовато-бледный цвет лица.

— Эй, подождите!

Наг обернулся и с недоумением посмотрел на человека с щеголеватыми чёрными усами. Он с трудом смог припомнить, что благодаря заступничеству этого незнакомца их первая встреча с господином Ранхашем закончилась благополучно.

— Я слышал, вы ищите проводника? — смуглый красавец подошёл ближе.

— Ты кто? — немного грубовато спросил Миссэ.

— Прошу прощения, меня зовут Лорес, — мужчина с улыбкой представился. — Я здесь по делам из Давридании и, как и вы, сбился с дороги из-за разбойников. Но мне изначально повезло больше: я столкнулся с отрядом господина Ранхаша.

— Миссэ, — коротко представился наг.

— Так я слышал, вы ищите проводника? — повторно спросил Лорес.

Помедлив, Миссэ кивнул.

— Я успел тут со многими познакомиться и с проводниками в том числе. Если желает, то сведу с одним из них.

— Что я буду должен за это? — наг привык к тому, что незнакомые люди редко делают что-то просто так.

— Ничего, — спокойно ответил Лорес. — Я слышал, пропала девчонка?

Миссэ подозрительно прищурился.

— Не хотел бы я, чтобы в таком положении оказалась моя сестра.

Почему-то нагу не нравился мужчина. Этот Лорес не сделал ему ничего плохого, но Миссэ всё равно не ожидал от него хорошего. Даже мелькнуло сомнение, что у того на самом деле имеется сестра. Но выбирать не приходилось.

— Я буду благодарен за помощь.

— Тогда пройдёмте.

Лорес развернулся и пружинисто зашагал между кострами.

Вышли они к группе оборотней, которые, усевшись в кружок, травили байки. Увидев их, один из оборотней, широкоплечий лысый мужчина, поднялся и шагнул к ним.

— Я оставлю вас, — Лорес довольно ловко нырнул в темноту и исчез.

И наг, и оборотень проводили его подозрительными взглядами.

— Скользкий тип, — поделился впечатлениями оборотень.

— Ага, — согласился наг.

— Вардий.

— Миссэ.

Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.

— Похоже, вы уже знаете, что именно мне нужно, — заметил наг.

— Да, но ночью мы не пойдём, — категорично заявил Вардий.

— Я не могу так долго ждать, — Миссэ едва удалось сдержать недовольство.

Вардий почему-то усмехнулся и, прищурившись, посмотрел на наливающийся голубым туман.

— Что-то мне подсказывает, что с вашими потеряшками всё хорошо.

Миссэ удивлённо посмотрел на него. Оборотень в ответ взглянул как-то загадочно и немного лукаво.

— Я видел кое-что в следах, что остались под тем деревом. И у меня есть основания предполагать, что ваши друзья скоро вернутся сами.

— Вы о чём? — Миссэ нахмурился.

— Гава-Ыйские болота — место весьма особенное, со своими тайнами, — загадочно ответил Вардий. — Каждый хороший проводник знает об этом месте кое-что, чего никогда не расскажет никому.

Проникновенно посмотрев на нага, он добавил:

— И большая часть скрытых здесь тайн зла не несёт. На поиски отправимся утром.

Сказав это, Бардий ободряюще улыбнулся нагу и вернулся к своим товарищам. Миссэ нахмурился и озадаченно потрогал неожиданно занывший нос.

— Ох, Тёмные! — выругался мужчина от резкой острой боли, напомнившей ему, что эта часть тела вообще-то сломана.

Дарилла проснулась от того, что очень сильно ныли руки. Ныли так, словно она накануне ворочала камни и теперь у неё стонали все жилы. Поворочавшись, она прижала их к чему-то тёплому. От тепла стало легче.

— Дарилла, — услышала девушка тихий зов.

Открыв глаза, она увидела перед собой обеспокоенное лицо наагасаха. Он смотрел на неё очень осмысленно, у него даже зрачки были круглыми. Дариллу это почему-то так обрадовало.

— У тебя что-то болит? — встревоженно спросил Риалаш. — Ты стонала.

Девушка перевела взгляд на свои руки и обнаружила, что прижимает их к груди мужчины.

— У меня ничего не болит, — бодро соврала она. — Сон неприятный снился.

И подавшись вперёд, быстро поцеловала нага в обожжённые губы.

— Чтобы быстрее заживали, — с лукавой улыбкой пояснила девушка.

Риалаш хлопнул глазами и неуверенно улыбнулся. В голове клубился обрывками туман воспоминаний о прошедших сутках вперемешку с бредовыми снами. Было сложно отличить одно от другого.

— Мы где? — спросил он и тут же сам ответил на свой вопрос: — В деревне садовников Гава-Лиимских садов?

— Вы помните? — обрадовалась Дарилла.

— Да, — растерянно отозвался Риалаш, — только кое-что мне кажется слишком невероятным. Ерха здесь?

— Нет. Мы здесь вдвоём. Бешка сказал, что сейчас на болотах много разбойников и оборотней, которые их ловят. Я переживаю, как там наши… и где…

Наагасах мотнул головой, выбрасывая из мыслей картинку, где Ерха дубиной охаживает напавшую на них с Дариллой рептилию. Значит, это приснилось. Он пристально осмотрел лежащую рядом с ним девушку и отметил и перебинтованные руки, и намазанное оранжевой мазью лицо, и рубаху, покрытую жирными разводами этой же мази. Всё же пострадала. Защитник называется! Утешением послужило только то, что девушка чувствовала себя вроде хорошо и была жива. Одним богам ведомо, что было бы с ним, если бы она погибла. Риалаш не хотел даже представлять себе такой исход событий. Он осторожно притянул к себе девушку и обнял, уткнувшись носом в её кудри. Дарилла в ответ погладила его ладонями по груди и уткнулась лицом в шею.

— Ты так сильно пострадал, — тихо прошептала она. — Почти целиком обжёгся этой дрянью. Я переживала, что… — она сбилась и умолкла.

— Даже не надейся так быстро от меня избавиться, — шутливо произнёс Риалаш. — Тебе теперь со мной мучиться до конца жизни.

— Я не против, — Дарилла слабо улыбнулась.

— Конечно, ты не против, — лукаво протянул наг. — Я же такой красавчик, неотразимый просто. А сейчас наверняка вообще глаза сложно отвести.

Дарилла подняла голову и не смогла сдержать хихиканье, глядя на его оранжевое лицо и всклоченные сухие волосы.

— Я сейчас тоже невероятно очаровательна и сильно похожа на вас, — ехидно произнесла она.

— Говорят, что после нескольких лет жизни муж и жена становятся похожими друг на друга, — Риалаш широко улыбнулся. — Теперь ни у кого не возникнет сомнений в том, что мы супруги, даже если ты будешь утверждать обратное.

— Я не буду больше утверждать обратное, — девушка с деланной обидой посмотрела на него. — Раньше я просто не знала, что вы посмели провернуть аферу с брачным ритуалом без моего ведома.

— Слушай, ты уж определись: «ты» или «вы». Лучше остановись на «ты».

Дарилла ни капельки не смутилась. Наоборот, широко улыбнулась и обняла нага.

— Я постараюсь, — пообещала она.

— Может, потренируешься? — предложил Риалаш. — Если говорить больному приятные вещи, то он быстрее поправится. Давай, скажи: «Ты мой славный».

— Вы самый славный, — с готовностью повторила девушка.

— Специально, да? — наг с укором взглянул на неё.

Переполненная счастьем Дарилла только хихикнула.

— Ой, разворковались-то, — послышался от двери голос Рыжжи.

Риалаш и Дарилла повернули головы и увидели женщину как раз в тот момент, когда она переступала порог. Мужчина мучительно свёл брови на переносице, пытаясь вспомнить вошедшую. Попытка увенчалась успехом, и наагасах слегка смутился.

— Неужто в разумение пришёл? — женщина насмешливо посмотрела на него. — Ладно тебе, наши мужики не хуже твоего выкобениваются. Чуть ли не мамок зовут.

Риалаш помедлил с ответом, старательно пытаясь понять своеобразный язык местных жителей.

— Видимо, я принёс много неприятностей, — осторожно заметил он. — Прошу меня простить за это. И примите мою глубочайшую благодарность за спасение моей жены, — немного помолчав, он добавил уже с куда большей искренностью: — Спасибо. Вы сохранили всю прелесть моей жизни, — наг ласково посмотрел на смутившуюся девушку.

— Ой, велеречивый-то какой, — Рыжжа весело хихикнула. — Тут и никакой красоты не нужно: сладкими речами увлечёшь так, что сама себя позабудешь.

— Ему и посмотреть достаточно, — немного ревниво, но в то же время с гордостью пробурчала Дарилла.

Риалаш вежливо улыбнулся и с беспокойством осведомился:

— Надеюсь, я никому не навредил?

— Да кому ты навредишь в таком состоянии? — отмахнулась Рыжжа. — Мужикам малость бока намял, ну да они привычные, так что не осерчали. Звать-то вас обоих как?

Наагасах с удивлением посмотрел на Дариллу. Та сама удивилась, осознав, что не представилась сама и не представила своего спутника ещё вчера.

— Не до этого было как-то… — промямлила она. — Дариллой меня зовут, а его Риалашем.

— Эк звонкое у тебя имя! — уважительно протянула женщина. — Не из простых?

Девушка обескураженно взглянула на нага. Интересно бы знать, кто здесь считался не простым. Или местные всё же что-то знают о внешнем мире?

— Не из простых, — подтвердил за неё Риалаш. — Уважаемая, скажите, а наши товарищи где-то здесь вам не попадались? Нас шестеро должно быть.

Дарилла грустно покачала головой, а Рыжжа ответила:

— Да сейчас на топях кого тока нет. Мож, и ваши там где-то затерялись. Но мужики в деревню больше никого не притаскивали.

Наг обеспокоенно посмотрел на Дариллу.

— Давно мы здесь?

— Сутки.

Хвост мужчины взволнованно шевельнулся. Миссэ и Доаш болота бы точно не покинули, пока его не нашли. В этом он не сомневался ни капли. Ерха тоже ни за что не бросит Дариллу на произвол судьбы. А Низкан уж никуда от них не денется. Значит, они все до сих пор где-то тут. Если одной из местных тварей не попались. И у Риалаша возникали сомнения в том, что даже многоопытные охранники будут в состоянии справиться со всеми гадами, что здесь водятся.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он Дариллу, в очередной раз полностью её осматривая.

— Я ещё вчера себя хорошо чувствовала, — похвасталась та. — Даже гулять выходила.

— Тоже мне гуляние… — ехидно пропела Рыжжа.

Риалаш перевёл взгляд на женщину и решительно сообщил:

— Нам нужно возвращаться. Нас наверняка ищут, и я переживаю за своих друзей. Он слишком плохо знают эти места.

— Ну раз нужно, значит, и возвернётесь, — спокойно ответила Рыжжа. — Но тока вечером. Ты сейчас сам вряд ли дорогу вытянешь, а наши мужики днём на топи не сунутся: чужих много. Я Бешке скажу, он обещался сам вас проводить. А пока давай-ка ешь.

Женщина подошла к нагу и плюхнула перед ним чашу, до краёв заполненную зелёным пюре. Увидев еду, мужчина судорожно сглотнул и его глаза забегали, словно выискивая путь для побега.

— Нечаво нос воротить! — Рыжжа погрозила ему кулаком. — Следующий раз всяку дрянь хлебать не будешь.

Дарилла поднялась и, подтянув к себе чашку, решила сама покормить нага, но он молча забрал у неё посудину и только после этого заявил:

— Я сам.

Пока он через силу запихивал в себя пюре, остро пахнущее еловыми ветками, Дарилле принесли кашу. В этот раз она съела её с большей охотой. Рыжжа же начала хлопотать в поисках подходящей одежды для гостей. Ту, которая была на них, уже успели сжечь: она всё равно вся пропиталась паразитной дрянью и к носке не годилась. А вещевые мешки остались на лошадях.

Дарилле было очень неловко, что они доставляют столько беспокойства. Всю эту еду и одежду наверняка нелегко добывать в таких условиях. Народ в этих местах вряд отличался зажиточностью. С чего бы? И заплатить за эту доброту гостям было нечем. Только если добрым словом. Но как бы неловко ей ни было, платье и башмаки она всё же приняла. Не голой же через болота идти? Платье было шире неё раза в четыре и спокойно налезло бы и на наагасаха. Да даже широкоплечим Миссэ и Доашу оно было бы впору. Для Риалаша подыскалась длинная рубаха и верёвочный пояс. А обувь ему нужна и не была. Вся принесённая одежда была сделала из светло-зелёной ткани с сильным травянистым запахом, в которой тут все ходили.

После трапезы до полудня гости спали, набираясь сил перед дорогой. Проснувшись, Риалаш решил испытать свои силы и, с трудом поднявшись, выполз во двор. Обеспокоенная Дарилла шла за ним, готовая поймать его, если он вдруг упадёт.

— Уйди, ради всех богов, — ворчал Риалаш. — Всё равно не удержишь.

Но девушка упрямо следовала за ним до самого бревна, на которое мужчина и уселся.

— Здорово, хвостатый! — у забора появился улыбающийся Бешка. — Как утроба себя ощущаит?

Риалаш некоторое время смотрел на мужика, вспоминая, кто он такой. А потом поморщился и потёр грудь. В данный момент у него ничего не болело. То ли зелёное пюре так хорошо всё залечило, то ли зелье от боли всё ещё действовало.

— Ну ничаво, скорось полегчаит, — заверил Бешка. — Мне Рыжжа сказала, что вы собрались восвояси. Мож, ищо отлежитесь?

— Нет, — наг отрицательно мотнул головой. — Нас ищут друзья. Боюсь, они слишком плохо знают эти места и могут пострадать.

— Ну тогда вечеро̀м отведу, — ничуть не расстроился мужичок. — А волосья ты хорошо сделал.

Хмыкнув, Бешка развернулся и поспешил по каким-то своим делам. Риалаш с недоумением посмотрел ему вслед, а затем потрогал голову. На лице нага появилось ошеломлённое выражение.

— А что с моими волосами?

— Сгорели, — недовольно ответила ему Дарилла.