Глава 5

Можно ли сшить платье для леди за один день? Можно — при условии, что где-то имеется заготовка, которую нужно только подогнать по фигуре и пришить всякие декоративные элементы. Но где найти эту заготовку, если ты находишься в чужом городе, в котором ранее не бывала, и твой рост немного отличается от среднего роста девушки? Дарилла прекрасно понимала, с какой проблемой придётся столкнуться деятельной Вианише, но молчала. Молчала главным образом из-за того, что все слова вылетали из головы, стоило ей взглянуть в зеркало.

Изменения были заметны уже после купания. Всё-таки эта зверская процедура оказалась благом для внешнего облика Дариллы. С её тела сняли всю старую шелушащуюся кожу, и теперь она казалась настолько нежной и чувствительной, что даже тонкая ткань рубашки воспринималась с раздражением. И загар, казалось, выровнялся, и теперь лицо и шея девушки имели одинаковый золотистый оттенок. А что стало с её руками! Дарилла глаз не могла оторвать от своих нежных ладоней и аккуратных ноготочков. Даже раздражённо-розовый цвет кожи в тех местах, где ранее желтели мозоли, не портил общего впечатления. Теперь это были руки настоящей леди.

Кошмар на голове тоже пригладили. Волосы Дариллы уже не выглядели, как пушистое облако, а завивались в упругие спиральки и задорно подпрыгивали, когда она крутила головой. Длину всё же пришлось немного убрать, и теперь самые длинные локоны опускались чуть ниже ушей. Но у причёски появилась форма и аккуратность.

— Ну ничего, — утешающе протянула Вианиша, хотя утешала она, видимо, только себя, — тебе даже идёт. Да и оригинально. И шею видно.

Красили Дариллу очень осторожно: Вианише хотелось сохранить золотистый цвет кожи. Ей понравилось, как на загорелом лице ярко голубели глаза девушки. Поэтому Дарилле лишь слегка затемнили уголки глаз, немного придав им глубины: Вианиша не желала, чтобы слишком тёмная краска оттягивала внимание от золотисто-рыжих ресниц. И ресницы красить тоже не позволила. Губы вообще оставили нетронутыми.

— Они сейчас такие нежные и розовые, что так и хочется их поцеловать, — воодушевлённо заявила оборотница.

Дарилла с опаской посмотрела на неё.

Лицо почти не пудрили. Только в некоторых местах слегка тронули кистью кожу, чтобы цвет её казался ещё ровней.

— Вот и красить почти не пришлось, — в голосе Вианиши звучала неприкрытая гордость.

Дарилла рассматривала себя в зеркале и поверить не могла, что это её лицо. Она оказалась… симпатичной. Яркие живые глаза, губы, цветом похожие на нежное рассветное небо, прямой аккуратный нос, золотистые брови… Всё это выглядело удивительно хорошо и привлекательно.

От созерцания собственного облика девушку отвлекала открывшаяся дверь, в которую вошла компания из пяти женщин, несущих с собой несколько коробов, ворох ткани и… платье.

— Так, вы свободны, — сказала Вианиша горничным и развернулась к вошедшим женщинам.

— Что это? — поинтересовалась Дарилла, рассматривая янтарную ткань платья.

— Это одно из недошитых платьев моей мамы. Ей с её волосами этот цвет всё равно не пойдёт, — беспечно заявила Вианиша.

— Ты уверена, что оно на меня налезет? — засомневалась гостья.

Оборотница с удивлением посмотрела на неё.

— Конечно. Моя мама выше тебя, да и грудь у неё больше. Так что ещё и ушивать придётся.

Это заявление удивило Дариллу. Она нечасто встречала женщин, которые бы были выше её самой. Но слова Вианиши оказались правдой. Платье пришлось ушить и в плечах, и в груди, и в талии. Только длину юбки оставили прежней, отдав дань скромным традициям Нордаса.

Пока женщины подкалывали платье булавками по бокам и на спине, нервируя Дариллу множеством маленьких иголочек, которые проходили так близко к её телу, девушки спорили по поводу исподнего белья.

— Ваши нордасские традиции — это фу! — Вианиша сложила руки на груди и недовольно уставилась на Дариллу. — Корсеты, нижние рубашки… Двух юбок вполне достаточно.

Дарилла ещё раньше обратила внимание, что наряд девушки немного отличался от одежды, которую она видела на женщинах в городе. Под верхней юбкой имелась ещё одна — нижняя. Видимо, она была призвана скрывать прелестные ножки, но Вианиша так скакала по коридорам, что никакие юбки не были в силах спрятать её щиколотки. Да и вышивка отличалась воздержанностью… Скромность в узорах на одежде, впрочем, была присуща всем представителям семьи Вотый, которых Дарилла успела увидеть. Консер Хеш вообще был полностью в чёрном.

— Я не буду ходить с грудью нараспашку! — решительно заявила Дарилла. — Ты посмотри, какой здесь вырез! — девушка возмущённо указала на декольте, которое весьма аппетитно обрамляло нежные полушария. — У тебя-то всё скромнее.

— У меня и грудь скромнее, — с обидой ответила Вианиша. — А тебе вообще должно быть стыдно скрывать такое!

— Стыдно?! — поразилась Дарилла. — Мне должно быть стыдно, что я не вываливаю свои прелести наружу?

Оборотница смутилась, но быстро нашлась с ответом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мама мне говорила, что женская грудь — это капкан для мужских взглядов. Нужно только положить в ложбинку что-то, что приманит их внимание, а потом они уже не смогут оторвать глаз. Ну давай оставим так! — взмолилась девушка. — А вот сюда ещё какой-нибудь кулончик положим, — и ткнула пальчиком Дариллу в вырез платья.

Та аж зашипела от возмущения. Вианиша надулась.

— Ну и ладно! Будет тебе нижняя рубашка и корсет!

И она действительно нашла обещанное.

Когда с Дариллы сняли платье и унесли его, чтобы закончить работу, в комнату доставили большой плетёный короб, в котором лежали и немыслимой красоты и изящества рубашка, корсет, панталоны и чулочки. Дарилла даже замерла, рассматривая всё это великолепие. Девушку посетило весьма необычное чувство — словно она вернулась в свою прежнюю жизнь.

— Не замирай, — Вианиша требовательно ткнула её в бок. — Нам ещё кучу всего сделать нужно.

В родном доме Дарилла никогда не позволяла служанкам помогать себе с надеванием нижнего белья. Только корсет шнуровать разрешала. Но тут девушка не выказала ни намёка на протест. Ей вдруг показалось, что она не справится сама, запутается, испортит что-то… Дарилла медленно превращалась в женщину и из-за этого чувствовала нарастающую панику. Как она будет выглядеть? Не будет ли она казаться смешной? И, боги, зачем ей такая неудобная грудь?!

На неё уже надели всё из принесённого и как раз начинали затягивать корсет, когда Дарилла поняла, что не вынесет этого.

— Стойте! — велела она. — Снимайте! Обойдёмся без корсета.

— А как же приличия? — ехидно протянула Вианиша.

— Обойдёмся рубашкой. Да снимайте вы!

И как она в свои пятнадцать лет терпела подобное?

— А может, обойдёмся и без рубашки? — с надеждой спросила оборотница.

Дарилла мрачно посмотрела на неё и отчеканила:

— Нет!

Отдохнуть гостье так и не дали. Правда, покормили обедом, но к вечеру, после бесконечных примерок, одеваний и раздеваний, Дарилла была уже голодна как волк, и её совершенно перестало волновать то, как она выглядит. Какая разница, что на ней, если чувствует она себя всё равно как после разгрузки корабля в порту? И даже тянет выругаться теми же словечками, что она когда-то услышала от моря̀чников. А когда появилась проблема с обувью, она даже на полном серьёзе предложила надеть под платье сапоги.

Вианиша, конечно же, не оценила это предложение. Хотя проблема была серьёзная. Её собственные туфельки на ногу гостьи не лезли, мамины были широки, а изготовить новые за такое короткое время вряд ли бы кто-то смог. Но потом девушку озарила какая-то идея, и она убежала.

Вернулась она крадучись, что-то пряча под подолом. Это сразу насторожило Дариллу.

— Вот! — Вианиша торжественно достала на свет золотисто-коричневые туфельки на маленьком каблучке. — У папы взяла.

Горничных в это время в спальне не было, поэтому с удивлением на неё воззрилась только Дарилла.

— Эй, ты о чём подумала? — возмутилась оборотница. — Это мамины. Она лет сто пятьдесят назад в них ходила.

А затем хихикнула и тихо добавила:

— А папочка их хранит и думает, что мы с мамой не знаем. Ты только юбку сильно не задирай, а то вдруг он разозлится.

Естественно, после такого Дарилла вообще отказалась их надевать. Но в итоге под нескончаемым потоком жалобных просьб всё же сдалась.

Самым спокойным был последний час перед ужином. Вианише пришлось уйти, чтобы самой подготовиться к предстоящему мероприятию, и Дарилла осталась наедине с горничными, которые принесли доделанное платье.

Когда Вианиша вернулась, горничные уже закончили свою работу, и Дарилла стояла перед зеркалом и с изумлением смотрела на своё отражение. Она никогда не видела себя такой взрослой, красивой и… женственной. Привыкнув воспринимать себя в мужском образе, Дарилла даже не представляла, что может быть такой… солнечной, изящной.

Янтарная ткань платья плотно охватывала талию девушки и её руки. Вырез можно было бы назвать нескромным, но грудь была скрыта под тонкой белой тканью нижней рубашки, складки которой так многообещающе сборились, что привлекали внимание даже больше, чем если бы декольте было полностью открытым. Ну по крайней мере, взгляд Дариллы постоянно возвращался к этой части тела. Широкая юбка струилась до самых щиколоток, а из-под неё уже в пол уходила нежнейшая белая нижняя юбка.

Изменилась не только внешность девушки, но и осанка. Дарилла чувствовала, что в ней просыпаются былые манеры. Она всегда опасалась, что, вернувшись домой, больше не сможет стать настоящей леди. Но сейчас ощущала, как расправляются её плечи, приподнимается подбородок, изменяется взгляд. Из глаз уходили испуг и удивление, а на смену им приходило высокомерное равнодушие.

— Ух ты! — с восторгом выдохнула Вианиша. — Твой жених язык съест от изумления.

Даже упоминание наагасаха не вывело Дариллу из её холодного равновесия. Она ощущала себя ледяной статуей, работу над которой только что закончил искусный мастер. Медленно повернув голову, девушка посмотрела на Вианишу. Наряд той мало изменился, и Дарилле вообще показалось, что именно это серое шёлковое платье было на оборотнице и раньше.

— Ну, раз мы готовы, то пойдём. Мне не терпится увидеть лицо твоего жениха.

Девушки покинули покои Дариллы, оставив горничных прибираться, и неторопливо направились по коридору в сторону лестницы.

— Дедушка с папой уже должны были прибыть, но я их ещё не видела, — безмятежно трещала Вианиша. — Жаль, мамы с бабушкой не будет. Это, кстати, дом мамы. Мы здесь не так часто бываем.

— А где твоя мама? — поинтересовалась Дарилла.

— Они вместе с ба отправились в деревеньку недалеко отсюда за какими-то особенными яблоками. Не знаю, чего уж в них особенного… Тыщу раз пробовала, но чем они отличаются от обычных, так и не поняла.

— Они одни поехали? — удивилась Дарилла. Почему-то ей казалось, что ни господин Ханеш, ни господин Хеш не отпустили бы своих жён в одиночестве.

— Неа, — отрицательно мотнула головой Вианиша. — С ними мой старший брат Вахеш поехал.

— У тебя есть ещё один брат?

— У меня их три, — оборотница расплылась в довольной улыбке и добавила: — И море кузенов. С некоторыми из них ты даже познакомишься.

Девушки спустились по лестнице и повернули направо в коридор. Он вывел их к высоким двустворчатым дверям, из-за которых доносился сдержанный шум голосов. Рядом с дверьми уже стояли Миссэ, Доаш, Ерха и Низкан. Вианиша, увидев нагов в их хвостатом облике, замерла и испуганно распахнула глаза. Братья постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее, но их добродушные оскалы напугали девушку ещё больше. Она быстро шагнула к Дарилле, схватила её за локоть и громким шёпотом спросила:

— Они что, все такие?

Дарилла непонимающе посмотрела неё.

— Кто «они»? Наги? Наги все такие, а среди мои спутников хвостатые только трое.

— И наагасах тоже? — Вианиша спросила это таким голосом, будто надеялась, что Дарилла опровергнет это предположение.

— Конечно.

Оборотница сильно приуныла.

— Дарилла, ты такая красивая! — совершенно искренне выдохнул Миссэ. — Прям на девушку похожа, а не на пацанёнка, как обычно.

Девушка сдержанно улыбнулась, принимая этот комплимент.

— Вот если бы не наагасах… — Доаш посмотрел на неё как-то совсем странно, но фразу не закончил, получив от брата кулаком в бок.

— Вы тоже выглядите замечательно, — с улыбкой ответила девушка.

Мужчины и правда выглядели очень хорошо. Братья-наги щеголяли в длиннополых расшитых зелёных камзолах, а хвосты их блестели как навощённые. Стоящий рядом с ними Ерха тоже был принаряжен во всё новенькое. Вид у него был очень суровый и солидный. Борода тщательно расчёсана, пуговицы на камзоле застёгнуты все до одной, а чисто вымытые волосы со всей аккуратностью уложены назад.

Один Низкан выглядел почти так же, как и раньше. На нём тоже была новенькая одежда, но чистая рубаха и вышитый коричневый камзол сидели на нём, как на капитане пиратского корабля. И ко всему этому мужчина, хоть и помылся, но даже не подумал побриться. Так что видок у него был довольно разбойный. Мрачное же выражение лица не придавало ему ни дружелюбия, ни красоты. И вообще Дарилле показалось, что Низкан себя нехорошо чувствует. И это было бы не странно. Всё же его два раза покусали.

— Вот она, мужицкая погибель, — почему-то сказал Ерха, с ласковой улыбкой рассматривая Дариллу.

— Дарилла и госпожа, давайте к нам за спины, — неожиданно велел Миссэ.

Девушки удивлённо на него посмотрели.

— Давайте-давайте, — подбодрил их наг. — Наагасах сейчас приползёт, и вас он должен увидеть в самую последнюю очередь.

Дарилла посмотрела на мужчину с непониманием, а вот Вианиша, видимо, всё прекрасно поняла, так как тут же шагнула к нагу, утягивая за собой гостью.

Спрятаться за спинами они успели очень вовремя: в начале коридора появился наагасах. Дарилла увидела его в щёлочку между плечами Миссэ и Доаша. И от увиденного у девушки перехватило дух. Наагасах действительно полз. Чёрный блестящий хвост неспешно и величественно извивался по полу, неся своего обладателя вперёд. Наг был облачён в длинный чёрный камзол, расшитый тонкой серебряной нитью, а волосы его были убраны в аккуратную косу.

— Почему она прячется за вами? — Риалаш прищурил свои жуткие глаза и подозрительно уставился на охранников.

Видимо, решил, что она что-то натворила. Это вызвало улыбку на лице Дариллы. Посмотрев на Вианишу, девушка отметила ужас и разочарование, с которыми та смотрела на наагасаха. Дарилла почувствовала злорадство и тут же укорила себя за такие низкие чувства и мысли. Но Вианиша вдруг стала нравиться ей куда больше.

Миссэ и Доаш переглянулись и расступились перед недовольным наагасахом, открывая девушек его взгляду.

Риалаш был готов увидеть что угодно, но только не Дариллу в платье. Когда перед его взором оказалась тонкая изящная девушка с испуганными голубыми глазами и задорными золотистыми кудряшками, мир на мгновение пошатнулся.

— Тёмные… — вырвалось у него.

Кто-то хихикнул, а Дарилла испуганно вздрогнула и повела плечами. Вслед за плечами под тонкой тканью рубашки шевельнулась упругая грудь. Тихий вздох сорвался с губ наагасаха, и он медленно сглотнул набежавшую слюну. В голову ударила кровь, на мгновение стало очень жарко. А тут ещё эти голубые глазища!.. Нестерпимо захотелось схватить девчонку, уткнуться носом в её кудри и утащить в какой-нибудь укромный уголочек, где он мог бы обвить её хвостом и тщательно изучить эту новую Дариллу.

Дариллу же всё сильнее и сильнее охватывал страх. Она не могла понять, что думает наагасах. Что значит это его «Тёмные»? Совсем плохо или совсем хорошо? Ему нравится или нет? А у него ещё лицо такое бесстрастное!

— Прошу прощения, — Риалаш прикрыл глаза и помассировал пальцами переносицу. — Я просто первый раз вижу тебя такой… — он запнулся, силясь подобрать что-то оригинальнее слова «красивая» и при этом не пошлое.

— Ничего, я тоже, — Дарилла нервно пригладила руками свою юбку.

— О, госпожа Виаша, прошу прощения. Рад вас видеть, — наагасах наконец обратил внимание на оборотницу.

Та лукаво улыбнулась и ответила:

— Ничего страшного. И я Вианиша.

— Примите мои извинения, — ещё раз рассеянно отозвался наг.

— Пустяки, — отмахнулась девушка. — Думаю, нас уже все заждались.

Риалаш кивнул и, медленно развернувшись к дверям, пополз вперёд. Створки тут же распахнулись перед ним, открывая вид на большой зал.

Вианиша придержала Дариллу за локоть и тихо, но весьма ехидненько прошептала:

— И как с тебя платье не сползло под таким взглядом?

Та возмущённо взглянула на неё и последовала за наагасахом.

Самым последним в двери вошёл Низкан. На одно мгновение он пошатнулся, мучительно побелел, но потом вроде пришёл в себя и продолжил путь.

Риалаш опомнился на полпути к столу и остановился, дожидаясь, когда его нагонит Дарилла. Девушка немного удивлённо посмотрела на ладонь, которую протянул ей мужчина, но всё же подала ему свою руку. Пальцы наагасаха сжались на её запястье как капкан, у девушки даже возникло желание вырваться. А когда хвост лёг, образовав полукруг вокруг неё, Дарилла занервничала, чувствуя себя в ловушке.

Навстречу им из-за длинного стола поднялись консер Хеш и господин Ханеш.

— Очень рад, что вы всё же воспользовались моим приглашением, — улыбаясь, обратился к ним консер. — Впервые я имею честь принимать представителя семьи Ширрадошарр в доме своего рода.

— Не буду говорить, что моя радость столь же безмерна, всё же приглашение было неожиданным, но мне приятно познакомиться с оборотнем, о котором я успел столько услышать.

Дарилла еле сдержала раздражённый взгляд. Вот не мог наагасах чуточку польстить и просто сказать, что тоже рад? Но слова нага, видимо, не обидели консера. Наоборот, он даже улыбнулся как-то лукаво и подмигнул.

— Сомневаюсь, что обо мне в княжестве Шаашидаш хорошо говорят.

Риалаш лишь тонко улыбнулся, не подтверждая и не опровергая это предположение.

— Прошу вас, проходите к столу, — консер радушно махнул рукой в сторону длинного стола, занятого, впрочем, всего лишь наполовину.

Дарилла окинула быстрым взглядом всех, кто присутствовал на ужине, и отметила, что из женщин здесь были только она сама и Вианиша. Помимо господина Хеша, господина Ханеша и сыновей последнего здесь присутствовали ещё пятеро мужчин. Все они отличались серыми шевелюрами и жёлтыми глазами.

Дариллу и наагасаха усадили рядом с консером: девушку по левую руку, а наследника по правую. Риалаш учтиво подвинул своей «невесте» стул и помог сесть, после чего пополз к широкому креслу, установленному специально для него. Дарилла украдкой осмотрела весь стол и отметила четыре пустых места, видимо, предназначенных для их друзей. Среди этих мест имелось два широких кресла наподобие того, в которое уселся наагасах.

Рядом с наследником нагов сел господин Ханеш. Лицо у оборотня было не очень радушное. Казалось, его что-то раздражало, но причина раздражения находилась не в этом зале и, видимо, мучила его уже не первый день: лицо мужчины имело усталый вид.

Место рядом с Дариллой, к тихому огорчению девушки, занял Рейш. Молодой оборотень тоже посмотрел на неё не очень радостно: на его шее виднелся багровый кровоподтёк. Судя по весёлым глазам его брата Тиаша, Рейша уже достали с шуточками по поводу столь странного «увечья».

Вианиша не сразу пошла к своему месту, а метнулась к дедушке и повисла на его шее. Тот рассмеялся и сжал её в своих объятиях.

— Моя шалунья, как давно я тебя не видел. У тебя всё хорошо?

Вианиша посмотрела на консера неожиданно грустными глазами и заявила:

— Деда, папа меня совсем не балует!

Господин Ханеш устало вздохнул, но этим его реакция на заявление дочери и ограничилась.

— А что хочет моя пушистая девочка? — ласково спросил Хеш. — Дедушка подарит тебе всё что угодно.

Губы господина Ханеша искривила ухмылка, и он покачал головой, явно подвергая сомнению слова отца.

Глаза Вианиши радостно блеснули, и она выпалила:

— Дедулечка, можно мне ездового дракончика? Ну пожа-а-алуйста! Хотя бы самого маленького.

Дарилла оценила масштабность просьбы и подумала, что тоже бы не отказалась от такого подарка.

Первые несколько секунд после заявления внучки консер продолжал улыбаться, но потом улыбка сползла с его лица, и он погрустнел.

— Прости, волчонок. Похоже, я тебя обманул.

Вианиша тут же надулась, вывернулась из рук деда и затопала к своему месту. Всем своим видом выражая глубокую обиду, девушка плюхнулась на стул рядом с Тиашем и с самым кровожадным видом схватила столовый нож.

Господин Хеш показательно вздохнул и потёр грудь ладонью, видимо, показывая этим, что ранен поведением внучки в самое сердце. А потом спокойно занял своё место во главе стола и взял в руки нож и вилку. Это послужило знаком для всех. Тут же раздались звуки столовых приборов, присутствующие тихо заговорили между собой. До слуха Дариллы донёсся сдержанный голос Миссэ, которому задали вопрос насчёт его татуировок. Убедившись, что все приступили к трапезе, консер положил столовые приборы на место и с интересом воззрился на наагасаха.

— Меня всё сильнее и сильнее мучает вопрос, что же вы забыли в наших землях, наагасах, — вкрадчиво спросил оборотень.

Дарилла, которая только что с некоторым удивлением обнаружила, что до сих пор не забыла, как пользоваться столовыми приборами, напряглась, но голову поднимать не стала, чтобы взглядом случайно не выдать собственную напряжённость.

— Мы кое-что ищем, и след привёл нас в Салею, — спокойно ответил Риалаш, не забывая при этом бдительно посматривать на Рейша, который больно уж заинтересованно глядел на Дариллу. — Вы можете не переживать, эта вещь не относится к национальному достоянию вашей страны. На самом деле ищем мы сущую безделицу, и нужна она главным образом моей невесте. Это условие, с которым она согласилась выйти за меня.

— О-о-о, — воодушевлённо протянул консер Хеш. — Получается, если это условие не будет выполнено, то брак не состоится?

Дарилла уже вскинула голову, чтобы заявить, что это именно так, но наагасах опередил её.

— Состоится, — уверенно заявил он. — Просто на других условиях.

— Это на каких же? — Дарилла не удержалась и с прищуром уставилась на «жениха».

Тот улыбнулся совершенно обаятельнейшим образом. Ну, так посчитала Дарилла. А Тиаш поперхнулся и закашлялся.

— Я думаю, мы сможем договориться.

Это прозвучало так интимно… При этом наагасах позволил себе пройтись взглядом по её шее вниз и самым наглым образом уставиться на грудь. Девушке нестерпимо захотелось прикрыться, щёки её полыхнули, за ними загорелись и уши.

— Мы же договоримся? — красивые губы наагасаха изогнулись в насмешливой улыбке.

Дарилле пришлось собрать всё своё мужество в кулак, чтобы под пристальным взглядом консера буркнуть:

— Договоримся.

Наг удовлетворённо прищурился и слегка откинул голову назад. Девушка взглянула на открывшуюся шею и тут же отвела глаза, почувствовав, как учащается сердцебиение.

— Вижу, у вас полное взаимопонимание, — довольно протянул консер. — Что неудивительно. Наагасах, у вас невероятно обворожительная невеста. Если ранее я был полностью очарован её поступками, то теперь прельщён и красотой.

Дарилла еле сдержала широкую улыбку, настолько ей было приятно слышать подобное. Никогда ещё ей не говорили столько комплиментов о её внешности. Но девушка постаралась остудить себя, мысленно убедив себя, что слова консера — просто дань вежливости и ей не стоит обольщаться. Наагасах вообще так и не сказал, нравится ему её нынешний облик или нет.

Размышления девушки прервал скрип ножек стула о пол. Рейш отодвигался от неё. Причём отодвигался с таким видом, словно его самого удивлял этот поступок. Дарилла бросила взгляд вниз и замерла, обнаружив, что толстый змеиный хвост обвивается вокруг её стула и отодвигает стул оборотня.

Девушка резко вскинула голову и недовольно посмотрела на наагасаха. Но тот прищурившись разглядывал побелевшего Рейша и возмущения девушки не заметил.

— Какие всё-таки наги ревнивцы… — протянул консер.

— Мы не ревнивые, — не согласился с ним Риалаш, — мы просто предусмотрительные. И стараемся ограждать своих женщин от различного рода соблазнов. К тому же… — он перевёл взгляд на консера, — вам ли упрекать нас в ревности? До нашего княжества доходили слухи о вашей просто невероятной ревнивости в более молодые годы.

Отец всегда хохотал, когда читал донесения из Салеи, если там было что-то о личной жизни сперва просто господина Хеша, а потом уже консера Хеша. Злорадствовал.

Замечание попало в точку: консер перестал улыбаться и скривился.

— Моя жена чем-то похожа на вашу невесту, — кисло заметил оборотень, — и обществу мужа частенько предпочитает шатание по окрестным лесам.

Ханеш тоже скривился. Видимо, его жена тоже огорчала его подобным же образом.

Последнее заявление заставило Дариллу с удивлением посмотреть на консера. Такой влиятельный мужчина, а с собственной женой справиться не может! Но размышления об отношениях консера с женой вылетели из головы девушки, стоило ей посмотреть на руки оборотня. Рукава немного оголили его запястья, и Дарилла увидела множество точечных шрамов, похожих на следы зубов. Взглянув выше, на шею мужчины, она заметила подобные шрамы и там.

Девушке стало нехорошо, когда она представила, сколько боёв этому мужчине пришлось вынести, чтобы доказать свою силу и усмирить всех, кто смел выступать против него. Улыбка консера сразу перестала казаться ей такой уж добродушной.

— Я слышал, у наагашейда родился ещё один ребёнок, — консер с любопытством посмотрел на наагасаха.

— Да, у меня родилась ещё одна сестра, — весьма сдержанно ответил Риалаш, хотя его просто распирало от гордости. Как и любого нага, его очень радовало то, что в их семье столько женщин. Даже несмотря на то, что они доставляли много головной боли.

Господин Хеш прицокнул и протянул:

— Никогда бы не подумал, что у наагашейда будет больше одного ребёнка. А тут надо же, оброс семьёй и стал отцом восьми детей. Удивительно…

Дарилла вспомнила наагашейда и согласилась с консером. Ей было сложно представить этого нага в роли любящего и заботливого отца.

Риалаш же загадочно улыбнулся, не став комментировать слова господина Хеша. Тот продолжил:

— До меня дошли слухи, что среди детей наагашейда пять дочерей.

— Это так, — подтвердил Риалаш. — Трое из них, к огорчению отца, уже замужем.

— Как ему несказанно повезло, — вздохнул Хеш и посмотрел на сердитую Вианишу. — А в нашей семье всего одна-единственная девушка. Видите ли, у моего отца Шереха всего девять сыновей. У меня и у всех моих братьев тоже одни сыновья. И у наших сыновей тоже одни сыновья. Кроме Ханеша. У него у единственного есть дочь. И за какие заслуги тебе так повезло? — консер с завистью и в то же время с гордостью взглянул на сына.

Тот усмехнулся и ответил:

— Наверное, потому, что вы с дедом у жён своих согласия на брак не спрашивали. А я на моей дорогой супружнице женился с её полного одобрения.

Консер прищурился и ехидно улыбнулся.

— Хитростью, поганец, взял.

Ханеш улыбнулся в ответ и не стал опровергать слова отца.

Разговор с семьи плавно перетёк на обсуждение государственных проблем. Дарилла сначала пыталась прислушиваться к беседе мужчин, но с досадой отметила, что смысл большей части разговора для неё непонятен, и вернула своё внимание трапезе. Тем более она была голодна.

Через четверть часа Дарилла обратила внимание, что Вианиша делает ей какие-то знаки. Наверное, эта немая пантомима с размахиванием рук была направлена на то, чтобы что-то незаметно сообщить Дарилле, но в итоге оборотница привлекла внимание почти всех. Заметив это, Вианиша сердито зашипела и буркнула уже для гостьи:

— Можно тебя на пару минуточек?

— Конечно, — Дарилла радушно улыбнулась и перевела взгляд на наагасаха.

— Что? — Риалаш вопросительно изогнул брови.

— Хвост, — коротко обозначила проблему девушка.

Наследник недовольно нахмурился, но его хвост всё же медленно освободил её стул и утянулся под стол.

Девушки чинно прошествовали в уголок, где Вианиша возбуждённо зашептала на ухо Дарилле:

— Слушай, а вон тот — правда твой брат? — она осторожно кивнула в сторону стола.

Дарилла прищурилась и поняла, что девушку заинтересовал Низкан.

— Ой, Вианиша, не трогай его, — весьма искренне попросила девушка. — Он женщин… — она запнулась, но всё же решила не говорить «боится», — …совсем не любит.

— Совсем-совсем? — расстроилась Вианиша.

— Совсем, — решительно подтвердила гостья. — К тому же он был сегодня покусан одним из твоих братьев, что не добавляет ему любви к вашей семье.

— Убью Рейша! — угрюмо пообещала оборотница.

— И Низкан гетекарий, а гетекарии все слепые. Он даже не сможет оценить твою красоту.

— Правда? — Вианиша почему-то очень сильно воодушевилась, и глаза её сверкнули огнём.

Дарилла покосилась на неё с опаской.

— О-о-о, — оборотница возбуждённо переплела пальчики, — это будет такая сложная любовь! Он — гетекарий, ненавидящий женщин и не способный оценить мою красоту! Я — та, кто полюбит его сильнее жизни и отдаст ему всю себя!

— Полегче-полегче, — Дарилла по-настоящему испугалась.

— Ты не представляешь, как мне надоели мужчины, которые пускают слюни на мою фигурку и симпатичное личико! — с запалом продолжала Вианиша. — А для него моя внешность не будет иметь значения, и он полюбит меня за мою душу!

У Дариллы рот открылся сам собой. Она была не в силах произнести ни слова. Её просто поразила невероятная уверенность девушки в том, что её обязательно полюбят.

— Я добьюсь его! — оборотница решительно сжала кулаки и развернулась к столу.

Дарилла испугалась, что та ринется в бой прямо сейчас, но Вианиша только вперилась взглядом в Низкана и предвкушающе улыбнулась.

— Вианишенька, приди в себя, — взмолилась гостья, но девушка нетерпеливо отмахнулась.

И Дарилла для себя отметила, что чрезмерная опека для молодой девушки — наизлейшее зло.

— Только он что-то бледный какой-то, — Вианиша недовольно прищурилась. — С ним всё хорошо?

Эта фраза заставила Дариллу оторвать изумлённый взгляд от оборотницы и обеспокоенно посмотреть на Низкана. Мужчина сидел ссутулившись и пялился перед собой невидящим взглядом. Порой он наклонялся вперёд так, что возникало ощущение, что он сейчас на стол упадёт.

Не только девушки обратили внимание на плохое самочувствие мужчины. Миссэ, отвлёкшись от увлекательного разговора с оборотнями, обеспокоенно посмотрел на бывшего вольного и спросил:

— Низкан, с тобой точно всё хорошо? Может, лекаря? А то мало ли какую заразу тебе с укусами занесли.

Оборотни сдержанно засмеялись и посмотрели на Рейша.

Низкан никак не отреагировал на вопрос, но с его губ сорвалось тяжёлое дыхание. Миссэ осторожно прикоснулся пальцами к его лбу.

— Ба, да у тебя жар!

Мужчина вяло отмахнулся от его руки и, указав на стоящий на столе медный кувшин, заявил:

— Он опасен. Он сейчас нападёт.

Смех смолк, и все уставились на кувшин. Кувшин был самый обычный, таких на столе стояло пять штук, и в каждом из них находилось вино.

— Бредит, что ли? — неуверенно предположил Доаш.

А Низкан смотрел перед собой, и в золотистых переплетениях кувшина ему чудилась змея, готовая к броску. В голове плавали мутные образы и звучали голоса, нашёптывающие об опасности.

— Я сейчас уберу его… — тихо произнёс мужчина и выставил перед собой палец.

Он медленно провёл пальцем в сторону кувшина и, подцепив ногтем золотистую линию сосуда, вмял её в следующую за ней линию.

Присутствующие же увидели, как мужчина провёл перед собой пальцем, и ни с того ни с сего медный кувшин смялся. Вино выплеснулось на скатерть.

За столом воцарилась полная тишина. Низкан же осоловело хлопнул глазами и провёл пальцем над своими столовыми приборами. Ручки вилок и ножей покривели, словно состояли из мягкой глины, а мужчина погнул их, слегка проведя по ним палочкой.

— Низкан, — напряжённо позвал Миссэ.

Но, похоже, бывший вольный уже никого не слышал. Он полностью пребывал в своём воображаемом опасном мире. Подняв руку, он быстро опустил её вниз, и стол треснул. Обе его половины, оставшись каждая только с двумя ножками, ухнули вниз. С них со звоном и грохотом посыпалась посуда. Мужчины вскочили со своих мест.

Низкан услышал шум шагов и обеспокоенно осмотрелся. Золотистые очертания зверей и змеиных хвостов только усилили чувство опасности.

— Враги… кругом одни враги… — пробормотал он, медленно поднимаясь.

— Бредит, — уже с уверенностью произнёс Доаш.

— Низкан, — Миссэ попробовал подползти к мужчине. — Всё хоро…

Прямо перед нагом грохнулась сметённая с потолка люстра. Мужчины отшатнулись, а Низкан напряжённо замер, приняв оборонительную позу.

— Низкан! — к нему бросилась Дарилла, но она успела сделать только пару шагов.

Наперерез девушке от дверей зала бросился один из охранников-оборотней. Он сноровисто взвалил девушку на плечо и припустил прочь. Его товарищ так же взвалил на плечо Вианишу и стремительно последовал за ним, захлопнув за собой дверь.

— Спасибо, — прошипел Риалаш консеру Хешу.

— Мне проблемы ни к чему, — ответил тот.

Наагасах осторожно скользнул вперёд, стараясь не напугать Низкана резкими движениями. Консер так же осторожно шагнул за ним.

— Низкан, что случилось? Тут где-то враг, а я его не вижу? Скажи мне, где он, и я разберусь с ним, — Риалаш решил выступить в качестве союзника.

Но обмануть бывшего вольного ему не удалось. Низкан прищурился и процедил сквозь зубы:

— Ты сам враг!

— И часто у него такое? — шёпотом спросил господин Ханеш.

— Ранее за ним подобного не наблюдалось, — недовольно ответил Риалаш. — Выглядит так, словно его чем-то галлюциногенным отравили.

— В моём доме? — тон консера прозвучал угрожающе.

В этот момент Низкан взмахнул рукой, и одна из колонн, поддерживающих потолок зала, угрожающе затрещала. Миссэ успел отбить руку мужчины хвостом в сторону, и разрушение опоры прекратилось. Но сложенные пальцы размашисто черканули по стене и дверям. Деревянные панели треснули, обнажая каменную поверхность, а створки жалобно заскрипели. Располовиненные двери покосились.

— Мать его! — выдохнул Доаш. — Это ж какая силища!

Низкан покачнулся, потёр лоб, но стоило Ерхе шагнуть к нему, тут же насторожился, и вторая люстра бухнулась на то место, с которого успел отскочить старик.

— Его нужно вырубить, — мрачно произнёс Риалаш.

Миссэ сжал кулаки и угрюмо пробормотал:

— Прости, Низкан.

В первое мгновение, когда оборотень взвалил её на плечо, Дарилла опешила. Но они даже не успели миновать коридор, как девушка опомнилась и начала яростно вырываться.

— Живо поставил меня на место! — требовала она, молотя мужчину по спине.

Тот даже не подумал остановиться. Их нагнал другой оборотень с возмущённо визжащей Вианишей на плече.

— Пусти! Мне нужно назад! — не сдавалась Дарилла и от отчаяния пнула оборотня ногой в пах.

Тот мгновенно остановился и сдавленно застонал, но даже не согнулся. Девушка извернулась и припечатала его коленом в солнечное сплетение, а затем, задрав на мужчине форменный камзол, укусила его за поясницу. Своего она добилась: на пол её чуть ли не сбросили. Девушка умудрилась приземлиться на корточки, правда, тут же завалилась на бок, случайно наступив на подол собственного платья. Осмотревшись, она увидела Вианишу, которая стояла недалеко от неё и рассерженно рычала на оборотня. На лице у того виднелись свежие следы от когтей. Мужчины смотрели на девушек со сдержанной злостью и расположились как раз между ними и дверью в трапезный зал.

— С дороги! — скомандовала разъярённая Вианиша.

— Вынужден ослушаться вас, госпожа, — процедил один из мужчин.

Дарилла уже осматривалась в поисках чего-нибудь тяжёлого, когда двери в зал неожиданно треснули. И девушки, и охранники замерли и отмерли только тогда, когда дрогнула и разлетелась на куски часть стены, что располагалась справа от дверей. Оборотни тут же метнулись к девушкам и повалили их на пол, прикрывая своими телами от летящих камней. Коридор заволокло туманом из пыли. Сквозь этот туман из зала шагнул Низкан. Он сильно качался из стороны в сторону и припадал на раненую ногу. Взгляд у него был совершенно стеклянный, даже стекляннее обычного.

— Он совсем ничего не соображает! — донёсся до слуха Дариллы недовольный голос наагасаха.

Видимо, это действительно было так. Низкан поднял руку и махнул сложенными пальцами вбок. Деревянные панели треснули, обнажив кладку, и мужчина завёл руку, чтобы совсем разнести стены.

Оборотни-охранники вскочили и, вздёрнув девушек на ноги, приготовились тащить их дальше, когда до слуха всех присутствующих донёсся жалобный плач. Низкан замер, с ним замерли все. Плач доносился от лестницы и постепенно приближался. Через минуту в полуразрушенном коридоре показался испуганный зверёныш. Видимо, ему наскучило сидеть в комнатах одному, и он решил найти «маму». Большой дом испугал его своими размерами и странными запахами, но он всё равно упрямо искал Низкана. Судя по его помятому виду, лестницу малыш преодолел чуть ли не кувырком. Несколько перышек даже были нехорошо заломаны.

Проскользнув между ног оборотней, малыш с радостным писком бросился к Низкану. Дарилла вжала голову в плечи, приготовившись к тому, что сейчас зверёныша отпиннут, но Низкан вдруг наклонился и протянул руки вперёд.

Из трапезного зала по обломкам сквозь пыль неслышно и стремительно скользнул Миссэ. Низкан резко выпрямился, но отреагировать не успел: тяжёлый кулак опустился ему на голову. Глаза мужчины закатились, и он упал на заботливо подставленные руки нага. Миссэ виновато пригладил ему волосы и через плечо крикнул:

— Он успокоился!

Из пролома в стене тут же показался разозлённый наагасах. На его лице красовалась свежая ссадина, а все волосы и нарядный камзол были припорошены белёсой пылью. Увидев детёныша, наг ненадолго замер, словно удивившись, что застал его здесь, а затем в его глазах мелькнуло какое-то понимание, и он взбешённо зашипел:

— Кажется, я знаю, кто отравитель!

И медленно пополз к испуганно заверещавшему зверёнышу.

— Ой, он его сейчас убьёт! — пискнула Вианиша.

Дарилла прошмыгнула под рукой охранника и бросилась вперёд.

Риалаш уже хотел схватить зверька и поднять вверх, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза, но тонкая изящная рука выхватила малыша у него из-под носа. На него взглянули испуганные глазища Дариллы, а затем девушка, одной рукой прижав к своей груди зверёныша, второй задрав юбки чуть ли не до колена, бросилась прочь по коридору, оставив нага удивлённо смотреть ей вслед. Проскользнув мимо двух оборотней, она понеслась дальше, и вскоре её топот зазвучал на лестнице. Вианиша взглянула сперва на нага, потом на бессознательного Низкана и бросилась следом.

— Фух, ну и пылища! — через пролом, обмахиваясь, прошёл консер Вотый. — Славно он тут постарался.

Риалаш вздохнул, успокаиваясь, и довольно ровно ответил:

— Ущерб я возмещу.

— Что ж, не буду спорить. Порадуем наагашейда.

Риалаш не очень весело усмехнулся. Да-а-а, отец будет в полном восторге!

Лекарь отошёл от распластавшегося на кровати Низкана. Бывший вольный всё ещё был без сознания, но наагасах и консер решили, что пока рано приводить мужчину в чувство.

И Риалаш, и господин Хеш всё так же были присыпаны пылью и немного раздражены. Господин Ханеш остался разгребать последствия буйства Низкана. Благо что никто не пострадал. Синяки и царапины в расчёт не брались. Но трапезная зала была разгромлена в хлам.

— У вас весьма интересные спутники, — пробормотал консер, когда они шли в сторону покоев Низкана.

— Сам не устаю поражаться, — процедил сквозь зубы Риалаш.

Лекарь, высокий тощий оборотень с русыми волосами, подошёл к консеру и наагасаху и сообщил:

— Отравление. И яд, как предположил наагасах, принадлежит плоскомордой крылатой собаке.

Риалаш выругался сквозь зубы.

— А я говорил, что он ядовит, — недовольно прошипел брату Доаш.

Охранники расположились у дверей комнаты на случай, если Низкан придёт в себя и всё ещё будет в плохом расположении духа.

— Но у этого мужчины весьма крепкий организм, — лекарь чуть удивлённо приподнял брови. — Если бы не ранение и не потеря крови, которые ослабили его природную защиту, то он ещё долго мог бы терпеть ежедневные воздействия яда, прежде чем сорвался бы в подобное состояние.

— Ваш друг не человек? — поинтересовался консер, вопросительно взглянув на Риалаша.

— Без понятия, — недовольно ответил наг. — Он, видите ли, не любит вспоминать о своём прошлом.

— О, этот мужчина определённо нечистокровный человек, — мешался лекарь. — Смесок, причём не в первом поколении. Что для гетекария не удивительно. Не сомневаюсь, что в его жилах много чего намешано.

Риалаш и раньше предполагал, что Низкан не чистокровный человек. Всё, что наагасах знал о гетекариях, указывало на то, что слепой просто не мог принадлежать к какой-то одной расе. Хотя гетекариев было принято всё же считать людьми.

— Так, с его прошлым я разберусь сам, — решил наагасах. — Как долго он пробудет в таком состоянии?

Лекарь зашевелил пальцами и задумался.

— Примерно сутки. Противоядие я ему дал, но оно не сможет нейтрализовать последствия быстро. Воздействие яда было слишком длительным, и в его организме скопилось большое количество галлюциногенного вещества за счёт прямого попадания яда в кровь. Сейчас ему лучше поспать. Так безопаснее и для него, и для окружающих. А потом потребуется ещё время на восстановление после такой растраты сил. Ещё немного, и у него могло бы наступить сильнейшее физическое истощение, которое привело бы к смерти.

Просто прекрасно! Им ещё и задержаться придётся! Риалаш еле сдержался от того, чтобы не заскрежетать зубами.

Консер Хеш наоборот расплылся в радушной улыбке.

— Я буду рад, если вы погостите у меня ещё некоторое время.

— Вынужден воспользоваться вашим гостеприимством. Доаш, на ночь останешься здесь. Проследи, чтобы наш… друг спал как можно крепче. Миссэ сменит тебя утром.

Наг кивнул, показывая, что он всё понял.

— Вам доложили, куда делась моя невеста? — поинтересовался Риалаш у консера, выползая из комнаты.

Господин Хеш кивнул.

— Они вместе с Вианишей забаррикадировались в покоях леди Дариллы, видимо, опасаясь за жизнь того маленького зверька.

— Идиотки, — фыркнул наагасах, уязвлённый тем, что Дарилла могла заподозрить его в таких кровожадных намерениях.

Господин Хеш не высказал даже намёка на возмущение тем, что к идиоткам причислили и его внучку.

В спальне Дариллы царил лёгкий разгром, причиной которого по большей части была Вианиша. Когда девушки прибежали в покои гостьи, оборотница тут же развела кипучую деятельность, направленную на сохранение жизни маленького зверька. Почему она решила, что малыша Дара непременно убьют, оставалось для Дариллы загадкой. Но Вианиша в одиночку передвинула туалетный столик, забаррикадировав дверь, опрокинула стул и собрала ковёр в кучу. Гостья смотрела на все эти действия с лёгким недоумением. Зверёныш на её руках жалобно пищал и брыкался. Пришлось опустить его на пол.

Оказавшись внизу, малыш засновал по комнате, пытаясь найти выход. Видимо, несмотря на пережитый ужас, он всё ещё хотел добраться до Низкана.

Через некоторое время в забаррикадированную дверь вежливо постучали оборотни из охраны и поинтересовались, всё ли у них в порядке. Вианиша потребовала ужин и сырое мясо, которое слуги потом передавали им через окно, забравшись наверх по лестнице, так как упрямая оборотница отказалась убирать туалетный столик. Дарилла ощущала себя, как в цирке.

Как выяснилось, сырое мясо предназначалось для малыша Дара, о котором Вианиша вознамерилась позаботься вместо его хозяина.

— С ума сошла! — зашипела на девушку Дарилла, когда та решила запихнуть зверёнышу кусок мяса в рот. — Ты не слышала, что, возможно, именно он — причина отравления Низкана? Хочешь сама оказаться в таком же состоянии?

В итоге зверька кормили в перчатках. Хоть малыш и страдал от отсутствия хозяина, но от еды не отказался. И теперь, вдоволь настрадавшись и объевшись, дрых на подушке. А обслюнявленные перчатки валялись на полу вместе со сброшенными туфлями Вианиши и вещевым мешком Дариллы, из которого она вытряхнула почти всё в поисках одной книги. Раритетные туфли господина Ханеша были со всем почётом и уважением установлены на пуфик, а пуфик перемещён на самое видное место, чтобы Вианиша не забыла их забрать и отнести обратно в сундук отца.

Сами девушки лежали на кровати, склонившись над книгой про гетекариев, которую Дарилла раздобыла в библиотеке сарена Хотого. Над их головами витали, периодически сталкиваясь, два светляка, жёлтый и зелёный.

— Давай с самого начала, — ныла Вианиша, — я вообще про этих гетекариев ничего не знаю.

— Потом, — шипела Дарилла, лихорадочно листая страницы. Ей хотелось понять, что вообще произошло в зале. — О! Способности гетекариев.

Она с жадностью впилась в страницы глазами, не обращая внимания на навалившуюся на её плечи Вианишу. Текст был написан на южносалейском языке, но, видимо, это было давно: некоторые слова Дарилла просто не понимала.

— Дай мне, — потребовала Вианиша. — Это старосалейский, я лучше понимаю.

Тихо споря между собой, девушки прочитали уже известное Дарилле описание особенностей дара гетекариев и наткнулись на главу «Редкие способности».

— Это тут! — возбуждённо зашептала Дарилла. — Слушай. «…У гетекариев не так много способностей, и, помимо основного дара, автору сего труда известна лишь одна редкая способность представителей данной веры. Есть предание, согласно которому утверждается, что бог Гетекарий, дабы дать своим последователям возможность защищаться от недоброжелателей и тех, кто алчет добраться с их помощью до разных благ, наделил их способностью разрушать мир. Проявлялось это в том, что гетекарий мог сломать линию любого неживого предмета. Для этого требовалось очень много сил, и способностью этой могли владеть только самые могущественные из последователей Гетекария после длительного обучения. Как уже упоминалось, дар гетекариев — это своего рода магия, не похожая на магию остальных народов (у автора сего труда имеются сомнения в том, что этот дар всё же возможно относить к магии, но, дабы не брать на себя смелость вводить новые определения, он рискнул отнести это явление к магии), и эта магия имеет свои пределы. Неопытный гетекарий может быстро вычерпать все свои силы и подойти к порогу смерти от истощения…»

Вианиша испуганно ахнула. Дарилла ощутила холодок, пробежавший по спине.

— Эй, вы там! — закричала оборотница. — Что с господином Низканом?

— Спит, — после небольшой паузы ответили ей из-за двери. — Лекарь сказал, что всё хорошо.

Девушки облегчённо вздохнули и вернулись к тексту книги.

— «…Увы, автору сего труда более ничего не известно о сей особенности. По словам гетекария, который и сообщил автору многие из описываемых сведений, среди последователей этой веры уже четыре века не рождалось никого столь сильного, чтобы проявилась эта редкая и разрушительная особенность».

— А когда написана книга? — тут же заинтересовалась Вианиша.

Дарилла опять зашелестела страницами.

— Тут не указано.

— Давай в начало, здесь всё равно больше ничего интересного нет, — оборотница перетянула книгу к себе и распахнула на первой странице.

— Так, это неинтересно… Отсюда начнём: «…бог Гетекарий в бытность смертным был известным врачевателем и, обретя бессмертную сущность, решил создать узкий круг последователей, которые помогали бы людям справляться с их болезнями. Дабы они могли с большей точностью определять корень хвори, бог дал им способность видеть сквозь стены и тела. Но он не мог наделить их этим даром, не забрав что-то взамен: люди были не его созданиями, по этой причине Гетекарий был не властен вносить изменения в уже созданное. Последователи отдавали ему свои «глаза», которые, впрочем, потом носили на своей груди в специальных медальонах и всегда могли воспользоваться своим человеческим зрением. Тогда Гетекарий был известен как милостивый и добрый бог.

Но со временем что-то изменилось. «Глаза» больше не возвращались своим прежним хозяевам и оставались в качестве подношений в храмах Гетекария. Слово «гетекарий» перестало обозначать искусного врачевателя и превратилось в определение последователя веры в бога Гетекария, который, согласно уставу этой религии, наделил своих последователей даром для выполнения важной миссии, время которой ещё не пришло, но обязательно придёт…»

Вианиша прервалась и тихо пробормотала:

— А глаза они как отдают? Выковыривают, что ли?

Дарилла передёрнула плечами, представив этот процесс, и неуверенно мотнула головой.

— У Низкана они на месте, просто не видят ничего. Может, «глаза» здесь то же самое, что и «зрение»?

Девушки полистали книгу ещё немного, узнали, что общины гетекариев довольно закрытые и чужаков там не любят. Наделение даром происходит с помощью ритуала, описать который автор не смог. Ритуал проходят почти все члены общины ещё в десятилетнем возрасте. Те, кто по каким-либо причинам не прошёл обряд, среди своих имеют низкий социальный статус и их не посвящают в общинные дела. Наиболее высокий статус имеют жрецы и жрицы. Расово гетекарии уже давно не являются людьми. Автор писал, что в своём стремлении выделиться силой и умениями гетекарии нередко вступали в краткосрочные союзы с представителями разных народов: бытовала легенда, что должен родиться сильнейший ребёнок, который потом поведёт всех гетекариев к исполнению их миссии.

— Странно, что бог сперва формировал круг последователей как врачевателей, а потом решил дать им какую-то миссию, — протянула Дарилла. — Может, он изначально планировал что-то совсем иное…

— Или обиделся на что-то, — предположила Вианиша и откатилась к изголовью.

Дарилла закрыла книгу и перевернулась на спину. Мысли в голове путались, и дико хотелось спать. День оказался невероятно тяжёлым и богатым на события.

— Я даже не представляла, что Низкан способен на такое, — тихо призналась она.

— Он же твой брат? — удивилась Вианиша.

Дарилла поморщилась и поправила её:

— Названный. Мы знакомы меньше полугода, он очень неохотно рассказывает о своём прошлом и о том, по какой причине отказывается быть гетекарием. Очень злится, когда его так называют.

Глаза оборотницы озадаченно округлились.

— Вы с ним встретились уже в пути? Или всё же в княжестве познакомились? Или вы не из княжества путь начали? А дядя твой?

В первое мгновение Дарилла смешалась от такого количества вопросов. Да и что ответить? Что наагасах присоединился к ним позднее? Что единственный, кого она хорошо знает, — это Ерха? Лёгкое беспокойство сменила апатия. Какая в принципе разница, что она ответит? Как будто это что-то изменит в её жизни!

— Дядя Ерха путешествует со мной уже больше четырёх лет, — спокойно и даже как-то равнодушно ответила Дарилла. — Он был слугой в нашей семье и последовал со мной, когда я решила повидать мир. Он — единственный, с кем я знакома достаточно долго. Точнее, я знаю его всю свою жизнь. А с остальными я познакомилась менее пяти месяцев назад.

— И с женихом? — поразилась Вианиша.

— Да какой он мне жених… — устало вздохнула Дарилла. — С наагасахом я познакомилась, когда гостила у своей сестры в Шаашидаше. Она замужем за его племянником. Мы с Ерхой хотели найти кое-что, а наагасах решил присоединиться к нам. Позже в нашу компанию влился Низкан, а за ним уже и Миссэ с Доашем. Женихом моим наагасах притворяется, чтобы ко мне оборотни не приставали. А так-то по сути он мой дядя.

В спальне ненадолго воцарилась полная тишина. Вианиша изумлённо хлопала глазами, уставившись на Дариллу. Через несколько минут она села и на коленях подобралась ближе к девушке.

— Да быть того не может! — горячо заявила оборотница. — Я видела, как он смотрит на тебя. Как дедушка на бабушку! И у нас статус невесты не защищает от посягательств других мужчин. Это же не жена! Не думаю, что наагасах об этом не знает.

Дарилла невесело хмыкнула и спросила:

— А кто осмелится увести невесту у наследника нагов?

— Да кто угодно! — запальчиво воскликнула Вианиша. — Смельчаков у нас хватает!

Это заявление не убедило гостью. Да и как всё это могло убедить её, если она знала, что не является невестой наагасаха?

— Смельчаков не так много. А на взгляды наагасаха можешь не обращать внимания. Он знает, что нравится мне, вот и издевается надо мной.

Опять воцарилась тишина. Дарилле это показалось довольно странным, и она посмотрела на Вианишу. Посмотрела и испуганно приподнялась на локтях: лицо оборотницы исказила гримаса ярости.

— Ты хочешь сказать, что он смеётся над твоими чувствами?! — в голосе девушки прозвучало рычание.

— Нет, не совсем так… — но Вианиша её уже не слушала.

Она вскочила на ноги и разгневанно подпрыгнула на кровати.

— Как это низко! — негодовала она. — Ему нужно отомстить! Ты! — она ткнула пальцем в Дариллу. — Ты влюбишь его в себя, а затем, когда он признается тебе, заставишь его мучиться! Он должен страдать!

— Мне кажется, тебе нужно куда-то деть лишнюю энергию… — осторожно заметила гостья, но её опять не услышали.

Вианиша заметалась по кровати, на ходу строя коварный план.

— Какое самомнение! — возмущалась она. — И ладно бы он был красавчиком!

— Но он красивый, — не согласилась с ней Дарилла.

— У тебя испорчено чувство прекрасного, — авторитетно заявила оборотница, а потом резко остановилась, словно её неожиданно посетила какая-то идея. — Я придумала!

Дарилла опасливо посмотрела на неё. Вот чуяла она, что идея Вианиши ей не понравится.

— Если тебе нравится наагасах, значит, понравится и мой брат Вахеш. Он как раз вписывается в твои представления о прекрасном.

— Э, нет-нет-нет…

— Сделаешь вид, что тебе приглянулся Вахеш. Наагасах начёт ревновать, злиться, поймёт, какое сокровище упускает, а ты БАЦ! и выходишь замуж за моего брата! Вот это будет месть!

Челюсть Дариллы отпала вниз.

— Это как-то слишком… — начала она.

— Согласна, — Вианиша кивнула головой. — Вахеш может заупрямиться и не жениться. Он у нас своеобразный. По характеру как тот же наагасах. Но нам главное вызвать ревность наследника, а над ревнующим мужчиной можно издеваться самыми различными способами.

Какими путями ходят мысли этой девушки? Дарилла неожиданно почувствовала себя очень рассудительной и благоразумной леди на фоне Вианиши и искренне посочувствовала господину Ханешу и заодно Низкану.

— Вианиша, думаю, нам пора спать, — гостья решила, что нужно как-то прекратить этот разговор, пока она не заразилась бесшабашностью оборотницы.

— Постой-постой, мы ещё не продумали план…

— Спать! — сурово изрекла Дарилла.

Вианиша обиженно надула губы и, отпиннув ногой покрывало, плюхнулась на кровать, явно вознамерившись спать здесь. Тяжело вздохнув, Дарилла переложила подушку с детёнышем на пол и прямо в одежде забралась под одеяло. Но не успела даже прикрыть глаза, как за её спиной раздалось шебаршение и к ней прижалась Вианиша.

— А ещё можно Рейша попросить о помощи, — возбуждённо прошептала она.

Дарилла тихо застонала.

Господин Ханеш угрюмо обозревал полуразрушенный коридор, представляя, что скажет жена, когда узнает о погроме в её родовом доме. В том, что она будет очень рассержена, мужчина даже не сомневался. И в том, что всё шишки посыплются на него, тоже.

Отряд слуг споро и быстро разгребал каменные завалы, поднимая пыль и споря между собой. Консер Хеш и господин Ханеш отдали распоряжение, чтобы за ночь весь этот мусор был вынесен из дома. Уже к утру должны были прибыть рабочие для восстановления зала и коридора.

Прямо за спиной господина Ханеша стоял высокий мужчина с кучерявыми чёрными волосами и красноватыми глазами. Он был очень могуч телом, и снующие слуги постоянно цепляли его плечами, но, казалось, не замечали. Никто не обращал на него внимания, словно он был невидимкой. Обозрев разруху, мужчина нахмурился и покачал головой, будто не одобряя увиденное. А затем развеялся тёмным дымом.

Появился он уже в другом месте. Над головой блестело звёздами ночное небо, со всех сторон темнели вздымающиеся вверх горные вершины, а прямо перед мужчиной открывался вид на небольшую лужайку, расположенную в окружении скал.

Лужайку ярко освещали сотни светляков, плавающих в воздухе. Прямо на траве были установлены два длинных стола, на которых расположилось множество склянок с разноцветными, светящимися в темноте жидкостями.

Над одним из столов, склонившись над большой чашей, стоял высокий мужчина хрупкого изящного телосложения. Он явно был очень увлечён своим делом и совершенно не обратил внимания на появление гостя.

Красноглазый недовольно осмотрел своего старого знакомого, с тоской отметив, что тот ничуть не изменился. Всё так же носил эту длинную светлую хламиду с широкими рукавами, в которой походил на бабу. А длинные светлые волосы, небрежно перевязанные тесёмкой, отросли ещё больше.

— Гетекарий, — громыхнул красноглазый.

Светловолосый мужчина, засыпающий в этот момент в чашу зеленоватый порошок, вздрогнул и испуганно шарахнулся, сильно толкнув стол. Тот качнулся, склянки со звоном посыпались на землю, расцвечивая её яркими пятнами неизвестных снадобий. Мужчина горестно охнул и схватился за край стола, пытаясь оставить падение сосудов, но случайно зацепил второй стол краем первого и опрокинул его. Хрустальный тонкий звон наполнил окружающую тишину своеобразной переливчатой мелодией.

— О нет! — светловолосый мужчина горестно прикрыл ладонями своё лицо, но потом вспомнил о незваном госте и с удивлением воззрился на него. — Аглегарисий?

Аглегарисий поморщился, ещё раз отметив про себя, что Гетекарий ничуть не изменился с их предыдущей встречи: всё такой же пугливый, утончённый и наверняка застенчивый.

— Доброй ночи, — кисло поприветствовал он старого знакомого.

— Доброй… — растерянно повторил Гетекарий, а потом, опомнившись, радостно улыбнулся. — Я тебя давно не видел. Лет… — он запнулся, задумавшись.

— Семь тысяч лет, — подсказал Аглегарисий.

— Да-да, точно! Семь тысяч лет. Ты давно меня не навещал… Нет, ты не подумай, я тебя не осуждаю! — тут же испуганно затараторил мужчина.

— Мог бы и сам в гости прийти, — заметил Рисий.

— Да как-то неудобно… — замялся Гетекарий.

Аглегарисий тяжело вздохнул: совсем не изменился. Пройдя вперёд, мужчина смел со стола остатки склянок и уселся на него под печальным взглядом Гетекария.

— Важное что-то было? — спросил Рисий, рассматривая цветные пятна на земле.

— Да так… Лекарство от одной болезни ищу, — отмахнулся Гетекарий. — Да ладно! Опыт всё равно неудачный.

Он придвинул второй стол и скромно присел на его краешек. Мужчина ощутимо нервничал. Даже в полумраке было заметно, как вспыхивают его щёки. Он всегда был таким. Сколько помнил Аглегарисий, Гетекарий всегда нервничал, всегда боялся сказать что-то не то и никогда не мог никого осудить. Когда он только появился среди богов, то подвергался постоянным насмешкам и со стороны старых, и со стороны новых небожителей. Рисию было жаль этого вечного мальчика с испуганными серыми глазищами, дрожащим голосом и мягкотелым характером. И он взял его под опеку, своими тяжёлыми кулаками заставив других богов если не принять мальчишку, то хотя бы не цепляться к нему. Правда, уверенность этой мямле он так привить и не смог. Видимо, это врождённое и изменению не подлежит.

— Я к тебе насчёт твоих последователей, — заявил он.

Плечи Гетекария тут же поникли, и он грустно уставился в землю.

— Они опять что-то плохое учинили? — виновато спросил он.

— Я тебя сейчас ударю, — мрачно пообещал Рисий.

Гетекарий вжал голову в плечи, зная, что оплеуху старший товарищ ему запросто отвесит.

— За столько тысячелетий ты так и не смог призвать к порядку собственных последователей! — разгневанно громыхнул Аглегарисий. — У тебя яйца вообще есть?!

Гетекарий стеснительно сжал коленки.

— Они у тебя вообще распоясались! Ты им силу для чего давал? Для врачевания! Какого хрена они у тебя чушью всякой занимаются, миссий каких-то ожидают, да ещё и подрастающее поколение калечат?! Разве принятие дара не должно быть добровольным?

Лицо Гетекария стало очень и очень виноватым, и он чуть не расплакался.

— Прости, я знаю, что виноват, но ничего не могу сделать. Я несколько раз уже являлся им и просил, чтобы они прекратили эти ритуалы, но они принимают меня за шарлатана и не слушаются. А ритуал же просто ослепляет. Вот я и наделяю даром всех, кто прошёл его, чтобы они хоть как-то видеть могли. Чтобы у них хоть что-то было взамен утерянного зрения.

— Просил?! — вопль Аглегарисия прокатился по горам. — Балда! Сколько раз тебе говорить?! Ничего не проси. Приказывай! Требуй! Угрожай карами! Нельзя быть таким тюфяком!

Гетекарий совсем сжался под его взглядом. Рисий тоскливо вздохнул. Гет всегда был таким: безотказным, мягким, не способным и слова грубого сказать. Он был готов принять на себя ответственность за все беды мира и понести за них наказание, но неспособен привести к порядку собственных последователей.

— Что за чушь с миссией? — устало спросил Аглегарисий. — Семь тысяч лет назад этого ещё не было.

Гет шмыгнул носом и пустился в объяснения.

— Часть моих последователей начала промышлять не очень хорошими делами, используя для этого дар, и я пытался вернуть их на путь врачевания, объясняя, что наша общая цель заключается в другом. Но они, похоже, неправильно меня поняли, и через какую-то сотню лет уже все считали, что их ждёт какая-то миссия. Я пробовал объяснить, но… — бог развёл руками.

— Головастик бесхвостый! — обругал его Аглегарисий. — Хоть бы силу на разрушения не давал им, раз справиться с ними не можешь.

Гетекарий удивлённо посмотрел на него.

— Но я не давал, — искренне заявил он.

Аглегарисий прекрасно знал, что его робкий друг совсем не умеет врать, да и не пытается, и озадаченно нахмурился. Но тут Гет распахнул глаза, явно что-то вспомнив, и поспешил добавить:

— То есть давал, но только одному мальчику. Его лишили зрения против воли, и он сбежал. Ты уже всё знаешь про него, да?

— Видимо, да, — недовольно пробурчал Рисий.

Гетекарий опять виновато посмотрел на него и затараторил:

— Я знаю, что ты сейчас покровительствуешь нагам, поэтому постарался помочь этому мальчику всем, чем мог. Я дал ему силы побольше, нашёл тех, кто позаботится о нём первое время, а потом передвинул поближе к Шаашидашу. Я хотел его постепенно довести прямо до княжества, просто не мог найти никого, кто принял бы его и позаботился о нём. А потом появилась эта девушка со стариком, и я подумал, что нужно отправить его за ними… Эй, Рисий, что такое? — Гет с очаровательно-наивным недоумением уставился на Аглегарисия.

Тот сидел и смотрел на своего друга с искренним непониманием.

— Гет, ты про какого мальчика говоришь?

Лицо светловолосого бога вытянулось.

— А ты разве не знаешь? Я думал, что уже знаешь…