Глава 9

Глядя на то, как горничные достают из гардеробной последнее из платьев, Дарилла подумала, что её одежду в этом доме настигает злой рок. Правда, первое платье, которое пострадало от ночного купания в озере, уже успели привести в божеский вид.

— Видела, какой взгляд был у наагасаха? — возбуждённо щебетала Вианиша, лежа на кровати гостьи.

— Не видела, — раздражённо пробурчала Дарилла, — он же за моей спиной стоял.

Но девушка её, видимо, не слушала, пребывая в собственных фантазиях.

— Зуб даю, что он приревновал тебя к Вахешу! Когда ты вообще успела с ним познакомиться?

Дарилла призадумалась, пытаясь вспомнить, сколько лет назад это было.

— Да, наверное, года три с половиной уже прошло с нашей встречи, — неуверенно протянула девушка. — Знакомством это назвать никак нельзя. Просто… просто он мне немного помог. Наше общение длилось-то минуты две. Странно, что он меня узнал.

То, что она сама его узнала, странным ей не казалось. Такого мужчину сложно забыть. Внешность больно своеобразная.

— У Вахеша прекрасная память на лица, — с гордостью заявила Вианиша. — Но ты не находишь, что это весьма символично?

— Что именно? — Дарилла напряглась.

— Встретилась с ним до того, как познакомилась с наагасахом, и теперь, спустя столько лет, вы опять столкнулись, — оборотница многозначительно поиграла бровями, но Дарилла решила, что проще всего притвориться дурочкой.

— Не понимаю к чему ты клонишь.

— К тому, что, может, ну его, твоего наагасаха, а? Мой брат ничуть не симпатичнее его, так что должен понравиться тебе. И он куда более внимательный.

Разве можно вот так нагло сватать собственного брата? Господин Вахеш, может быть, против. Но Дарилла невольно поймала себя на том, что задумалась и даже попыталась представить себя рядом с этим оборотнем. Правда, тут же ужаснулась и отмела эти мысли.

— Чушь говоришь, — раздражённо бросила девушка. — Ты забыла, что я человек? Я ещё, может быть, лет шестьдесят проживу, а постарею куда раньше.

Личико Вианиши озадаченно вытянулось. Видимо, об этом она не подумала.

— Ну, может, можно с этим что-то сделать… — неуверенно протянула она. — Я слышала, что наги как-то с этим справились.

Но энтузиазм поутих. Всё же Вианиша не была готова взять на себя решение такой проблемы и искать того, кто смог бы создать что-то наподобие наагатинского обряда. То есть мгновение назад не была готова.

— Низкан же тоже человек? — напряжённо уточнила она.

— Вроде бы да, — с сомнением протянула Дарилла.

Оборотница нахмурилась и более не сказала ни слова, пока горничные не покинули комнату. Как только служанки скрылись за дверью, гостья вздохнула и опустилась на стул. День выдался невероятно тяжёлым, а они ещё даже не обедали. За окном яростно лил дождь. Громыхнул гром, сверкнула молния. Вианиша вздрогнула и посмотрела на затянутое тучами небо.

— Плохо как-то, — совершенно серьёзно сказала она. — Хочется чего-то нового в жизни, правильного, яркого… Но вокруг одни запреты.

Дарилла удивлённо посмотрела на неё. На мгновение ей показалось, что рядом находится не Вианиша, а кто-то другой. Кто-то более взрослый и серьёзный.

— Мне сейчас очень хочется встретить мужчину, которого бы я смогла полюбить и который бы полюбил меня, — Дарилла уже слышала это признание, но сейчас оно звучало смущённо и из-за этого более искренне. — Мама и папа так любят друг друга, и у них такая интересная история любви была, что даже завидно становится. А как дедушка с бабушкой обожают друг друга! Но мне даже с кем-то познакомиться нормально не дают.

На лице Вианиши появилась такая искренняя обида, что Дарилла поневоле испытала сочувствие.

— Они, наверное, считают, что тебе нужно ещё немного подрасти, — гостья попыталась отвлечь девушку от её обиды. — В мире очень много мужчин-проходимцев, которые пользуются женской наивностью и доверчивостью. Твоим родственникам просто не хочется, чтобы ты пострадала из-за одного из них.

— Папа тоже воспользовался маминой наивностью, и он не был проходимцем, — непреклонно заявила Вианиша, чем вызвала искренний интерес гостьи. Заметив любопытство на лице Дариллы, девушка пояснила: — Мама не хотела выходить за него замуж.

Вот как? А сейчас и не скажешь. Дарилла припомнила, как госпожа Мармиаша улыбалась мужу и целовала его.

— Папа просто схитрил, — Вианиша лукаво подмигнула и опять пришла в хорошее настроение. — Я же говорила, что мама некоторое время притворялась мужчиной? Так вот. После смерти своего отца она осталась единственной представительницей семьи Загреватый.

Дарилла тут же припомнила, что на северносалейском «заг» означает «рыжий», а «рева» вроде бы «медведь». Ха! Семья рыжих медведей!

— Отец её был неправильным медведем, недомовитым. Большую часть состояния проиграл, будучи молодым. Потом уже взялся за ум и пытался всё исправить, но не было в нём склонности деньги приумножать. Ввязался в несколько сомнительных афер, влез в долги и был вынужден заложить родовое поместье. А потом заболел и умер. Или, может, кто из недоброжелателей проклял. У него нрав вспыльчивый был, с другими оборотнями плохо уживался. И мама осталась одна с заложенным за долги родовым домом.

Как знакомо. И с родом Авайским произошло нечто подобное. Только промотал состояние дед, а отец Дариллы оказался слишком ленив и не амбициозен, чтобы попытаться исправить ситуацию. И у него тоже не было сыновей, которые смогли бы передать имя Авайских следующим поколениям. Одни дочери, на которых род и прервётся.

— У мамы всегда был боевой характер, и дом она отдавать не хотела. Обратилась к какому-то родственнику со стороны матери, заняла у него крупную сумму, расплатилась по отцовским долгам, а дом передала в залог родственнику. Сама переоделась в парня и нанялась добровольцем в армию. Долг же как-то отдавать нужно. А наёмникам платили очень хорошо.

Вот это решимость! Дарилла восхищённо улыбнулась. Интересно, она сама бы смогла пойти на такое ради сохранения родового гнезда? Всё же шататься по свету и отбывать воинскую службу — это не одно и то же. Но, подумав, поняла, что не очень-то привязана к имению Авайских. Её печалило, что славный некогда род угасает, но за дом девушка не цеплялась.

— Мама уже успела прослужить около трёх лет, когда её отряд отдали под командование папы. Он вообще сперва ничего странного не заметил. Мама к тому моменту уже научилась вести себя как настоящий мужчина и была ловка придумывать различные хитрости, чтобы не оборачиваться на глазах у кого-то. А амулеты, маскирующие запах, зашивала в воротники, чтобы в глаза не бросались. Так она полгода под его началом и служила. Говорит, — тут Вианиша понизила голос до заговорщицкого шёпота, — что уже тогда влюбилась в «этого худосочного красавчика» и из-за этого боялась его чуть ли не до дрожи.

На этом месте Дарилла даже подалась немного вперёд, настолько ей было любопытно узнать, что там дальше. Как же всё-таки интересно у господина Ханеша складывались отношения с его женой.

— А потом в окрестностях появилась шайка лиходеев, и отряд под командованием папы отправили разобраться с ними. Гнали они разбойников до самых Сумеречных гор, поистрепали знатно, большую часть поубивали, но главарь и ещё несколько его прихлебателей смогли скрыться. Папа вместе с отрядом полез в горы их выискивать, а там случился обвал, и они с мамой оказались отрезаны от всех остальных.

— И? Дальше что? — поторопила девушку заинтересованная Дарилла.

— Ну-у-у… У них обоих характер не очень сладкий, так что через несколько дней они поссорились, слегка подрались, и папа оторвал маме воротник. Ну, ты понимаешь, что это значит, — Вианиша многозначительно поиграла бровями.

Конечно, там же амулет. Дарилла с предвкушением улыбнулась, ожидая продолжения столь животрепещущей истории.

— Папа, конечно, был очень зол. Наговорил маме кучу всего, в том числе, что ей больше и думать не стоит дальше служить. Ещё дня три они блуждали, выискивая других, за это время отец успел присмотреться к маме, разглядеть… кое-что и заинтриговаться. А мама взяла и, когда они с остальным отрядом встретились, сбежала. Раньше всех вернулась в часть вроде как с устным донесением от вилария Ханеша, сообщила о том, что с разбойниками покончено и, сказав, что наслужилась по самое не хочу, ушла со службы.

Дарилла удивлённо приподняла брови. Но решимость и изворотливость госпожи Мармиаши пришлись ей по душе. Девушка даже попыталась представить себе всю глубину разочарования господина Ханеша.

— Ушла со службы и направилась на север, — глаза Вианиши задорно сверкнули. — И там опять нанялась наёмником, только под другим именем.

Дарилла хохотнула. Вот упорство!

— Но она тогда плохо знала папу, — в голосе рассказчицы прозвучала гордость. — Через три недели отряду, в котором она служила, назначили нового командира. Угадай, кого?

Девичий смех перекрыл очередной раскат грома.

— Он её раскрыл? — жадно спросила Дарилла.

— Нет. То есть раскрыл, но не сразу. Сперва он молчал, что-то там порой требовал за своё молчание… Мне не рассказывают, что именно. И вообще, там дальше между ними начало происходить что-то непонятное. Я про это вообще ничего не знаю, — в голосе Вианиши звучала искренняя досада. — Потом по вине папы стало известно, что мама девушка, и он предложил в качестве извинений на ней жениться, чтобы выпутаться из какой-то затруднительной ситуации. На время, конечно. А ситуация там сложилась безвыходная, ну мама и согласилась, условившись, что через несколько месяцев они разведутся. И вот, до сих пор разводятся.

Вианиша сияла как солнышко. Да, это в любом случае будет интереснее, чем выходить замуж по договорённости.

— И вот я хочу, чтобы так же было, — заявила оборотница.

Дарилла скептически посмотрела на неё.

— А вдруг тебе повезёт не так, как твоей маме? Ну не полюбишь ты того, кто на тебе женится.

— А я не буду ждать, когда на мне женятся, — Вианиша снисходительно посмотрела на Дариллу. — Я сама женюсь и сама влюблю.

Дарилла лишь поджала губы, немного поражённая несколько мужской позицией оборотницы. Здесь явно были бесполезны любые разговоры. Лучше их даже не заводить.

— А это ничего, что твоя мама медведица, а папа волк? — гостья решила сменить тему.

— А что такое? — не поняла Вианиша.

— Ну они же разных видов.

— И что? — продолжала не понимать оборотница.

Видимо, у оборотней с этим проблем никаких не было, раз девушка так искренне не могла понять, что не так с межвидовыми браками.

— Твой отец наследник, — попыталась объяснить Дарилла, — и является будущим главой волков. Соответственно, его наследник тоже должен быть волком. А в браке с девушкой-неволчицей ведь могут родиться неволки. И что тогда?

— А, — понимающе протянула Вианиша. — Ну кого-то это действительно останавливает, но таких семей немного. Дети всё равно чаще всего в отца идут. Мужская кровь сильнее. У мамы с папой, например, ни одного медвежонка не родилось. Да и у деда все дети в него пошли.

Дарилла нервно качнула ногой. Вспомнился зверёк с длинным пушистым хвостом.

— Бабушка у тебя своеобразная, — осторожно протянула гостья. — Только я не поняла, что у неё за зверь.

— У нас его называют гненивый маленький волк.

— Гненивый? — Дарилла непонимающе свела брови.

— А, ты не поймёшь. Это старосалейский. Сейчас я на нордасском что-нибудь подберу, — Вианиша на несколько секунд задумалась и затем выдала: — Злыбнявый!

Дарилла хихикнула. Скорее всего, оборотница хотела сказать «злобный», но озвученный вариант гостье понравился больше. Злыбнявый маленький волк.

— Среди оборотней этот вид встречается очень редко, — безмятежно разглагольствовала Вианиша. — Зверя совсем невозможно контролировать, а инстинкт самосохранения у него отсутствует. Агрессивные, просто жуть! Бросаются на всех, из-за этого часто погибают.

— А разве зверь оборотней не разумный? — удивилась Дарилла.

— Это разумная половина разумная, а зверь — это зверь, — наставительно произнесла Вианиша. — Обычно зверь прислушивается к разумной половине, но гненивый волк вообще никого не слушает и долго к кому-то привыкает. Деда поэтому весь в шрамах и ходит. А так-то бабушка очень добрая и нежная, это зверь у неё дикий. Вообще с гненивыми волками очень много проблем. Они быстро злятся, быстро увлекаются и настроение их меняется стремительно.

О, что-то это Дарилле напоминает.

— Они могут заприметить какую-нибудь птичку и преследовать её потом несколько вёрст, совершенно не обращая внимания на то, куда бегут.

Что ж, тогда теперь можно объяснить, почему бабушка Вианиши так долго добиралась до дома.

— Бабушка ещё себя иногда контролирует. Всё же ей вон сколько лет. Гненивые волки раньше редко до такого возраста доживали. Деда уже после женитьбы на бабушке протащил через хайнеса указ о запрете нападения на оборотней-гненивых волков в тот момент, когда они находятся в своей животной ипостаси. Ещё бы он не постарался! Бабушка же очень часто из дома убегает. Это, можно сказать, привычка с молодых лет.

— Привычка? — было весьма странно обсуждать жену консера, которую Дарилла пока воспринимала исключительно в виде маленького злобного зверька.

— Ага. У неё история была ещё хуже, чем у мамы. Бабуля родом с северо-востока Салеи, там находится её родовое имение. Её родители умерли при весьма странных обстоятельствах, оставив её шестнадцатилетнюю с четырёхлетним братом на руках. Сразу после похорон нагрянули какие-то родственнички. Они решили воспользоваться малолетством наследника и устроить несчастный случай для бабушки и её брата. Но бабушка умудрилась спастись. Заставила брата обернуться, сама обернулась, схватила его в зубы и выскочила из горящего здания. Потом несколько месяцев шаталась по лесам с детёнышем, пока не наткнулась на жреческую обитель, вид которой пробудил в ней разум, и она смогла обернуться.

Заинтригованная Дарилла пересела на кровать к Вианише. Та, видя такой интерес, продолжила повествование с ещё большим энтузиазмом.

— Там бабушка выяснила, что забрела аж в центральную часть Салеи. Но задерживаться на одном месте было нельзя. По нашим законам объявить нового наследника рода можно только при наличии убедительных доказательств. Если их нет, то возвращения законного наследника следует ожидать ещё в течение ста лет. Поэтому бабушка предполагала, что за ними следует погоня. А будучи в зверином облике, она не утруждала себя заметанием следов. Брата она оставила на попечение жрецов обители и решила отвлечь внимание на себя. Добралась до ближайшего города, там устроилась служанкой в небогатый дом. Получив рекомендации, отправилась в другой город и уже там устроилась в дом к одной престарелой сарене. Сарена быстро умерла, а её родственники, когда решали, что делать со слугами, оставили скромную и почтительную девушку, прекрасно себя зарекомендовавшую, в качестве компаньонки для дочери, которую хотели отправить в Жаанидый. Там консер Шерех как раз устраивал приём, куда были приглашены все самые знатные девушки страны. Прадед тогда часто устраивал такие приёмы. У него же столько сыновей и всех женить нужно было.

Вот там дед бабушку и встретил. Нет, жениться он не думал. На тот момент ему вообще не до этого было. Прадед говорил, что он залечивал уязвлённое самолюбие. Дед же утверждает, что уязвлено было не самолюбие. Но не в этом суть! Общения с дамами он избегал как мог и частенько забредал в самые глухие части родового парка.

Дарилла припомнила, какой лесоподобный парк здесь, и попыталась представить каким может быть парк имения самого консера. Воображение рисовало дремучий лес.

— И вот представь себе. Идёшь ты по собственному парку, и тут из кустов вылетает разъярённый белый зверёк и бросается на тебя. Пару раз он деда всё-таки укусил, а потом тот его загнал на дерево. Пока бабуля злобно шипела и рычала на него сверху, дед обнаружил в кустах женскую одежду и в отместку унёс её с собой. В свою комнату.

Дарилла хихикнула, представив консера Хеша, шагающего через лес и размахивающего женскими панталончиками.

— После его ухода бабушка пришла в себя, обернулась, а одежды-то нет. Пришлось опять оборачиваться и очень-очень старательно втолковывать глупому зверю, что им нужна одежда. Либо же им необходимо добраться до своей комнаты.

— И? Получилось?

Вианиша рассмеялась и махнула рукой, словно говоря: «Скажешь тоже!».

— Не, ну на самом деле всё же получилось, — призналась оборотница. — Дальше расскажу со слов деда. Лежит он, значит, в постели. Уже глубокая ночь, ему не спится. На стуле посреди комнаты разложено платье. Тут в приоткрытое окошко тихонечко кто-то пролезает, спрыгивает на пол и начинает шумно принюхиваться. Дед приглядывается и видит своего недавнего обидчика. Тот быстро подскакивает к платью, цапает зубами за подол и тащит к окну. А окно бац! и захлопывается. Дедушка же не просто так одежду забирал, чтобы её потом по-тихому стащили. Он думал отловить животное и заставить обернуться, чтобы растолковать невоспитанной девушке, в чём именно она неправа. Дед на тот момент ещё ни разу не встречался с гненивыми волками, они же очень редкие, и думал, что его покусали специально. Нет, зверь-то покусал специально, но бабушка вообще этого не хотела.

Дарилла нетерпеливо пихнула девушку в бок, намекая, чтобы она вернулась к сути.

— Короче, отловить он её не сумел. Всю комнату перевернул, получил ещё с десяток укусов, и в итоге бабуля выскочила из комнаты через печную трубу. Ну наутро покусанный наследник рода Вотый пошёл знакомиться с девушками. Бабушку он долго высматривал. Искал-то он нахальную дамочку, а бабушка тихая, воспитанная и зашуганная тогда была. Деда боялась как огня. Но каким-то образом через неделю… или через две? неважно! — нашёл он её. Но его немного озадачило её поведение, и он не стал сразу раскрывать то, что уже знает обладателя мелкого зубастого зверька. Присмотрелся, очаровался, подумал, что можно было бы и жениться. Сделал предложение и…

Дарилла замерла, ожидая продолжения.

— … и его мягко отшили. Бабушке тогда не до свадьбы было, да и деда она боялась. Но тот отступать не привык. Ещё где-то через неделю он притащил злобного белого волка в храм и приказал жрецу поженить их. Тот, правда, отказался, но дедушка Шерех надавил на него, и дедушку с бабушкой всё же поженили. После чего она сбежала. Дед несколько раз ловил её, в зубах притаскивал в свой дом, но она всегда находила какую-нибудь щель и удирала. А потом дедуля разобрался в том, кто такие гненивые волки, кое-что разузнал о жене и нашёл её брата. Через несколько недель бабушка сама к нему вернулась: дед же её братика забрал. А потом привыкла, бояться перестала, дед бывает порой очень обаятельным, и влюбляться начала.

Гостья покачала головой.

— Твой дед сильно рисковал, — заметила она.

— Кто не рискует, тот ничего не получает! — наставительно произнесла Вианиша. — Но всё же ему повезло, что сердце бабушки было полностью свободно. Если бы она была влюблена в другого, то было бы куда сложнее. Но наши мужчины привыкли добиваться своего.

— Ты хочешь сказать, что среди оборотней такое поведение нормально? — поразилась Дарилла.

— Не, ну не то чтобы нормально… — смутилась оборотница. — Это, конечно, осуждается, но так… Сложно осуждать то, что ты можешь понять и объяснить. Зверь, знаешь ли, эгоистичен. Если ему что-то нужно, он добивается и отступает только перед более сильным зверем. А ощущение, когда ты хочешь что-то получить и зверь внутри требует желаемого, несмотря ни на что, знакомо каждому оборотню. Порой очень сложно устоять. Но ты не думай, что у нас все мужчины женятся таким образом. Они у нас напористые, но и наши женщины вполне способны дать отпор самым наглым. У папы все братья, например, женились по согласию своих невест после ухаживаний. Папа Ирривана, между прочим, за его мамой ухаживал почти два года. Она из орлиного рода и долго не хотела выходить замуж на «четвероногого», но всё же он её убедил.

— Теперь понятно, почему Ирриван не очень похож на представителя вашей семьи.

— Он в маму свою уродился, орлом, — поделилась Вианиша. — В нашей большой семье только трое не относятся к серым волкам: Ирриван, я и ещё один наш кузен. Его здесь нет.

— Ты? — Дарилла удивлённо уставилась на девушку.

— Ага, я в бабушку пошла, — оборотница кокетливо улыбнулась.

О Тёмные! Бедные родственники Вианиши. Бедный её будущий муж. Дарилла на мгновение представила, что избранником оборотницы станет медведь, и в её голове тут же нарисовалась картинка, где маленький белый волк пытается утащить огромного бурого мишку.

— Но ты права, деду, конечно, могло не повезти, — Вианиша продолжала беззаботно болтать. — Как Увашару, например. Он, правда, женился по согласию. Там вроде даже любовь была. Ну, всем так казалось. Нам выбранная им девушка показалась немного глуповатой, но мы всё равно порадовались. Всё же у Увашара характер дрянь, хоть такая за него пошла. А потом выяснилось, что не такая она уж и дурочка, — девушка помрачнела.

Дарилла не осмелилась спрашивать, что произошло дальше. Всё же интересоваться, как произошло то или иное радостное событие в семье, — это одно, а как случилось нечто печальное… Трагедии Дариллой воспринимались как что-то более личное, чем радость. Но Вианиша продолжила рассказ.

— Эта тварь метила на место жены будущего главы рода, — оборотница презрительно сморщила носик. — Но с мамой или бабушкой она бы точно сравниться не смогла, поэтому положила глаз на Вахеша. И чтобы быть к нему ближе, согласилась принять предложение Увашара. А этот идиот в неё действительно влюблён был, — в голосе девушки прозвучала неприкрытая обида за чувства кузена. — Вахеш сразу её отшил, и эта мерзавка пожаловалась Увашару, что Вахеш её домогается. И это придурок поверил ей! Нет бы прислушаться к словам брата! Но доверился этой сучке! Располосовал Вахешу всё лицо. А потом вся правда наружу и всплыла: эта идиотка всё же не очень умной оказалась. Увашар развёлся, а Вахеш решил оставить эти шрамы как напоминание, что семье доверять нужно в первую очередь. Характер у Увашара стал ещё более поганым, и он теперь вообще никому не доверяет, кроме родителей и Вахеша.

Дарилла опустила глаза. Ей было немного стыдно за то, что она в очередной раз поторопилась навесить на кого-то ярлык неприятной личности, не разобравшись в причинах его поведения. Увашара было жаль. Жаль, что это произошло с ним, и очень жаль, что он не смог справиться с этим и до сих пор носил боль от предательства в себе.

— Ты мне так и не рассказала, как пострадали твои платья, — Вианиша, как всегда, очень неожиданно сменила тему.

Гостья поморщилась.

— В озеро упала, — призналась она.

— Два раза? — брови Вианиши скептически изломились. Всё же совсем наивной она не была.

— Один, — неохотно ответила Дарилла, недоумевая, зачем она вообще отвечает. — Второй раз купалась.

— В такую погоду? — оборотница посмотрела на неё как на сумасшедшую.

Дарилла тяжело вздохнула, а затем неожиданно призналась.

— Это из-за наагасаха.

Она устала держать это в себе. Захотелось с кем-то поделиться, рассказать вслух о своих переживаниях, получить свою долю сочувствия и, может быть, навести порядок в голове.

— Он себя в последние дни ведёт очень странно, — совсем тихо произнесла девушка, почти прошептала, вынуждая Вианишу приблизиться. — Раньше он был очень вежливым, немного официальным… Вёл себя как дядя. А сейчас обнимает, прижимает к себе, о любви говорит… Не всерьёз, правда, но у меня сердце всё равно заходится от каждого слова. Я же говорила, что он только притворяется моим женихом. И притворяется… вот так. А ведь можно было бы быть и более сдержанным. Сегодня притащился спать ко мне. А я… я… — голос её понизился ещё больше, — я же люблю его.

Слова о любви вырвались легко. Дарилла долго не хотела это признавать, сопротивлялась, пыталась образумить себя, но сейчас ей не хотелось бороться.

— И его поведение вводит меня в сомнения. Я вообще не знаю, что мне делать! — девушка ударила ладонями по покрывалу. — Я ведь понимаю, что между нами не может быть ничего серьёзного. Он — наследник нагов, будущий правитель, взрослый мужчина, проживший несколько веков и с трудом переносящий чужую глупость. А я дочь обедневшего нордасского графа, человечка, не самая красивая, не самая умная, и мне всего девятнадцать. И ты не представляешь, какие глупости я уже успела совершить! Я иногда представляю себя на его месте и понимаю, что никогда бы не решилась связать себя серьёзными узами с такой идиоткой, как я. И я не могу понять, что мне делать! Попытаться добиться его? Но как?! Задавить эти чувства? Но… — Дарилла сбилась и умолкла.

— Жалко давить, да? — неожиданно серьёзно спросила Вианиша.

Гостья только качнула головой.

— Сомневаюсь, что тебе нужен мой совет, да и не знаю я, что посоветовать, — честно призналась оборотница. — Но мне кажется, что тебе стоит развеяться.

Дарилла непонимающе посмотрела на неё.

— Сходить в таверну, выпить немного, поболтать о пустом, потанцевать…

— Выпить? — с сомнением протянула гостья.

— Ну, несильно, конечно. Давай действительно сходим, — Вианиша уставилась на Дариллу горящими глазами.

— Нет-нет, — гостья решительно отказалась. — Мало ли какие проходимцы там будут, а мы так выглядим, — она взглянула на своё платье.

— Ой, да мы в приличное место пойдём, — продолжала уговаривать её Вианиша. — К тому же за мной постоянно охрана ходит. Если не будем сильно пить, то нам даже позволят посидеть до позднего вечера. Тем более, дедушка и папа заняты, и пожаловаться охранники на наше поведение смогут только братьям, так что… Нет, пить всё равно много не стоит.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — продолжала упорствовать Дарилла.

— Да брось ты! Даже дождь прекратился!

Дождь действительно закончился, только с крыши продолжало капать. Где-то вдали затихали громовые раскаты.

— Я не пойду! — Дарилла решительно сложила руки на груди.

— Хорошо, — на удивление покладисто согласилась с ней Вианиша. — Тогда мы сейчас спускаемся вниз и идём на обед. Ты сядешь за стол, наагасах обовьёт тебя хвостом…

Дарилла вскочила и нервно сжала кулаки.

— Может, хотя бы пообедаем вне дома? — Вианиша хитренько прищурилась.

Гостья задумалась. После того как она немного пожаловалась оборотнице, все её чувства были накалены и видеть наагасаха совсем не хотелось. Отказаться от обеда? С нага станется подняться к ней и спросить, что случилось. Может, правда прогуляться?

— Только пообедать, — строго сказала она Вианише.

Та радостно пискнула и, вскочив с кровати, бросилась к выходу. Тяжело вздохнув, Дарилла последовала за ней.

Знакомство с господином Вахешем, к сожалению Риалаша, пришлось отложить до обеда. Оборотню было необходимо привести себя в порядок после дороги и переодеться в сухое. Обед, впрочем, наступил весьма быстро и был ознаменован новым огорчением. Но на этот раз огорчился и обеспокоился не только наагасах, но и присутствующие оборотни: слуги доложили, что госпожа Вианиша и леди Дарилла отправились обедать в город.

— Вианиша наверняка найдёт себе неприятности на задницу, — недовольно проворчал Вахеш.

— Дарилла тоже в этом мастерица, — в тон ему добавил Риалаш.

Мужчины посмотрели друг на друга уже не так враждебно, как в холле, но настороженность из глаз всё же не ушла. Они оба ощущали перед собой сильного противника и противника незнакомого.

Располагались они в трапезном зале. Не в том, который разнёс Низкан. Там ещё продолжались ремонтные работы. И состав сидящих за столом был сильно урезан. Отсутствовали господин Ханеш и консер Хеш, не было девушек, и от лекаря пока ещё не вернулся Викан. Отсутствие последнего наполняло Риалаша мрачным злорадством. Также не было Низкана и сидящего с ним Доаша. Миссэ и Ерха расположились рядышком, и старик что-то увлечённо шептал нагу на ухо. Судя по тому, как они старательно не смотрели на наагасаха, разговор как раз шёл о наследнике. Жалуется, что ли?

Вахеш и Риалаш сели напротив друг друга, и наг спокойно отвечал на вопросы оборотня касательно того, как же они оказались в этом доме.

— Дармоеды, — высказал своё отношение к ситуации Вахеш, когда Риалаш закончил свой рассказ, имея в виду городскую стражу в целом. — Надеюсь, ваш брат оправится в скором времени.

— Брат Дариллы, — поправил его наг.

— Ах да, — рассеянно отозвался Вахеш, разрезая мясо на своей тарелке. — Я был очень удивлён, увидев её здесь. Весьма странно встретить человека, которого ты видел много лет назад мельком, в своём доме. Какая-то насмешка судьбы.

Риалаш прищурился. Все эти разговоры про судьбу его напрягали. Обычно это заканчивалось тем, что встреча начинала восприниматься как знак от богов. Что-то вроде: вам суждено сыграть в жизни друг друга важную роль. Ему бы очень не хотелось, чтобы Дарилла играла важную роль хоть в чьей-то судьбе, помимо его собственной.

— А где вы с ней встретились? — ненавязчиво поинтересовался Риалаш.

— Это было в Агрокасе, больше трёх лет назад. Ей тогда… шестнадцать вроде было. И меня позабавило, как отчаянно она притворялась мальчиком, не являясь им. Я отдал ей свой амулет для маскировки запаха.

Риалаш тут же припомнил события в Железной Ретрее, когда выяснилось, что у Дариллы имеется эта побрякушка.

— А, да, я помню этот амулет, — протянул наагасах.

— Он всё ещё у неё? — Вахеш вскинул на нага заинтересованный взгляд.

— Нет, сломался.

Миссэ, до которого долетал разговор, многозначительно кашлянул. Риалаш сделал вид, что не заметил этого.

Отворилась дверь, и внутрь вполз Доаш. Все удивлённо посмотрели на него. Тот посторонился, и присутствующие увидели полностью одетого Низкана.

— Сказал, что больше не может сидеть в комнате, — недовольно проворчал наг.

— Приятного аппетита, — Низкан церемонно склонил голову.

Его поприветствовал нестройный хор голосов. Доаш проводил мужчину к месту рядом с Миссэ. Пока слуги бегали за столовыми приборами для ещё двух гостей, Вахеш с интересом наблюдал, как его братья и кузены незаметно отодвигаются подальше от брата леди Дариллы.

— Не очень-то вежливо, — укорил Рейша Вахеш.

— Видел бы ты, что он творил, так бы не говорил, — запальчиво ответил брат.

После обеда мужчины расположились в гостиной. Братья и кузены Вахеша пробыли там недолго. Ерха же отделился от общей компании ещё в момент выхода из трапезной. А Миссэ и Доаша Риалаш отпустил. В итоге наагасах и господин Вахеш остались практически наедине. Низкан сидел чуть в стороне и, почти не мигая, смотрел в окно. Участия в разговоре он не принимал. Да и разговоры о политике, урожаях, войнах и мятежах ему интересны не были. К тому же беседу Риалаш и Вахеш вели на салейском.

Разговор явно не давал мужчинам того, что они хотели. Беседа не выходила за рамки церемонной вежливости. Каждый желал прощупать противника, но ни один из них не давал другому такую возможность.

Низкан успел задремать в кресле, а солнце опуститься до вечерней черты, когда в гостиную зашёл весьма потрёпанный оборотень. Наагасах и Вахеш с удивлением воззрились на него. Выглядел мужчина так, словно бежал через леса и овраги и последние преодолевал исключительно кувырком. Вахеш нахмурился, узнав в мужчине одного из охранников Вианиши.

— Господин, госпожа Вианиша и леди Дарилла слегка увлеклись в выпивке, — оборотень виновато опустил глаза. — Их нужно забрать.

Вахеш сочно и красочно выругался, разбудив при этом Низкана. Риалаш тоже прошипел сквозь зубы пару ругательств.

— Где они? — наагасах поднялся со своего места.

— Живо веди нас, — Вахеш поднялся следом.

Потрёпанный оборотень развернулся и поспешил в коридор. Риалаш и Вахеш устремились за ним. Низкан прислушался к шагам и тихому шелесту извивающегося хвоста, подумал и тоже встал, решив, что стоит прогуляться.

Дарилла, подперев рукой кудрявую голову, мрачно смотрела перед собой. В мыслях витал сладкий туман, в котором мелькали странные, но яркие образы. Нет, сейчас они ей странными не казались. Наоборот, все картинки были понятными и легко объяснимыми. Напротив неё, по другую сторону стола, осоловело хлопала глазами Вианиша. Между девушками расположились две пустые бутылки из-под вина. Когда Дарилла смотрела на оборотницу, то слегка поражалась её большим зелёным глазам и зеленоватому же оттенку лица. Посмотреть же на девушку как-то иначе, а не через зелёное бутылочное стекло, Дарилла пока не догадалась.

Таверна действительно оказалась очень чистенькой и приличной. Шастал сюда явно не простой люд. Увидев внучку консера, хозяин этого места, мужчина устрашающей комплекции, но с добродушным выражением лица, обречённо вздохнул и, вымученно улыбнувшись, предложил присесть. Обед им принесли очень быстро, и вскоре на столе задымилась круглая картошечка, куски хорошо прожаренного мяса со специями, нарезки из копчёностей и соленостей, корзинка с мягким, ещё тёплым хлебом и пара бокалов с красным вином. Только глядя на всё это, можно было прийти в хорошее расположение духа.

Дарилла не сразу смогла расслабиться. Место всё же незнакомое, на благоразумие Вианиши она не очень надеялась, а тут ещё и платье, в которое девушка была облачена… Неуютно она себя чувствовала. Но немногочисленные посетители не обращали на них внимания. Просто угрюмо глядели в свои тарелки и жевали. Пару раз кое-кто посмотрел на них, но тут же отвёл глаза. Дарилла заподозрила, что все эти мужчины — женщин среди них не было — и есть пресловутая охрана Вианиши.

Обеденная трапеза началась вообще-то прилично. Девушки спокойно принялись за еду, изредка перебрасываясь парой-другой слов. По одному бокалу вина, чтобы запить всё великолепие, что выставили перед ними, конечно же, не хватило. За вторым бокалом пошёл третий. Беседа потекла оживлённее, веселее, посыпались шуточки. На четвёртом бокале заволновались остальные посетители. Один мужчина даже поднялся и направился к выходу.

— Эх, — Вианиша тоскливо посмотрела ему вслед, — сейчас нажалуется брату, что мы безбожно пьём. И нас заберут.

— Да чтоб его боги наказали за такую ложь! — Дариллу совершенно искренне возмутило предполагаемое поведение мужчины.

Следом за оборотнем тут же вышел ещё один мужчина. Высокий такой, с кучерявыми чёрными волосами. Подвыпившей Дарилле даже показалось, что у него глаза красные.

Девушки, рассудив, что их сейчас всё равно нагло оболгут, заказали бутылку вина. Хозяин вздохнул, виновато посмотрел на других посетителей и пошёл за требуемым. К тому моменту, когда товарищи оборотня, что ушёл почти часом ранее, опять заволновались, девушки уже почти прикончили бутылку и вовсю горланили песни, хвастаясь друг перед другом знанием весёлых песенок. У Дариллы репертуар оказался побольше и понеприличнее. Всё же она больше четырёх лет шастала по тавернам и кабакам и чего только не успела наслушаться. Вианиша хихикала, хотя не всё понимала, но это было и неважно. Даже серьёзные оборотни нет-нет да улыбались.

На шум веселья в таверну потянулись и другие посетители. Внучку консера многие из них узнали сразу, поэтому к столу девушек соваться не стали. Но кто-то из слушателей сподобился заказать певуньям вторую бутылку. Один мужчина с тонкими щеголеватыми усиками даже подпевал девушкам, а порой и подсказывал, если те забывали слова. Правда, когда вернулся кучерявый мужчина, он исчез. Натурально исчез. Прямо на глазах у Дариллы. Но ей тогда это странным не показалось.

После второй бутылки вина гостьи впали в тоску и печаль.

— У него глаза такие!.. — Вианиша восторженно развела руками. — Серые… нет, голубые, — лицо девушки озадаченно вытянулось, и она зачем-то посмотрела на свои пальцы. — Зелёные? Не-не, жёл… Не-е-е! Они у него на букву «су».

— У кого? — Дарилла по-совиному посмотрела на оборотницу.

Та смутилась.

— Ну, у него…

— А-а-а, — понимающе протянула Дарилла. — У моего тоже вот такие, — она приставила ладони к глазам и растопырила пальцы.

Выглядело ужасненько, но Вианиша восхищённо выдохнула.

— Глазастенький…

— Только не любит меня, — Дарилла нахмурилась. — Ползает вокруг, посматривает, улыбается… Но не любит!

— Поганец, — Вианиша гневно бухнула кулаком по столу. — Ты его за хвост схвати и скажи, что он твой. А то он, может, ещё не знает.

Мужчины вокруг загоготали. В большинстве своём оборотни, они чуяли, что одна из девушек — человечка, и предполагали, что избранник её тоже человек. А у мужчины-человека какой хвост может быть? Верно, только этот самый.

— Точно! — глаза Дариллы загорелись. — Слушай, а ведь ещё никто не знает, что он мой. Ой, уведут, — запереживала девушка.

Она вскочила, покачнулась и ухватилась за край стола. Мир опасно накренился. Но Дарилле не показалось это странным. Наоборот, она считала, что мир и должен себя так вести: танцевать, прыгать и сбивать с ног.

С трудом забравшись на стул, Дарилла перебралась на стол и на всю таверну проорала:

— Он мой! Слышали? Моё! Эй, ты! — её палец уткнулся в хозяина, а глаза угрожающе прищурились. — Даже сметь не думай у меня его увести!

Новая волна гогота прокатилась по таверне. Хозяин побагровел, но привычно стерпел. Гости у него частенько были видными горожанами, грубить которым было очень опасно. Вот и сносил все пьяные чудачества.

— Помилуйте, госпожа, — развёл он руками. — Я только по бабонькам.

— А он не бабонька, понял?! — Дарилла продолжала угрожающе смотреть на него.

Ещё один мужчина из компании серьёзных оборотней вскочил и метнулся к дверям. Увидев его, Дарилла прокричала ему вслед.

— Правильно, беги! Всем скажи: мой он!

«Гонец» распахнул дверь и столкнулся с посетителем, который как раз хотел зайти. То есть заползти. Оборотень быстро оправился от удивления и посторонился, пропуская внутрь гостя консера. Увидев нового посетителя, Дарилла улыбнулась и радостно известила:

— Моё приползло!

В таверне мигом воцарилась гробовая тишина. Посетители, кто ошеломлённо, кто испуганно, смотрели на хвостатое «моё». Наагасах, увидев раскрасневшуюся и весёлую девушку на столе, помрачнел. Хвост его недовольно вильнул из стороны в сторону, случайно подвинув один из столов. Но мужчины, сидящие за ним, даже не подумали возмутиться.

Из-за спины замершего на месте нага внутрь протиснулся недовольный господин Вахеш. Увидев его, многие из посетителей тут же уткнулись в свои тарелки и кружки, старательно делая вид, что они и думать не смели глядеть на сестру будущего консера.

Дарилла гордо осмотрелась и заявила, указав на наагасаха:

— Вот это всё моё! Ясно? Даже не облизывайтесь. Это мой мужик!

В жутких глазах нага появилась растерянность, и он обескураженно моргнул.

— И ты! — Дарилла грозно посмотрела на Риалаша. — Запомни: ты мой!

— Да, так его! — подбодрила подругу Вианиша.

Рот Риалаша приоткрылся. Когда ему сообщили, что Дарилла напилась в компании Вианиши, он успел напридумывать себе множество картинок, которые ожидали его здесь, вплоть до того что Дарилла будет с гигиканьем скакать по таверне на чьей-то спине. Но мужчина совершенно не ожидал, что она осмелится заявить свои права на него. И это было… неожиданно приятно. «Мой!». По телу разлилось тепло. «Всё моё!». Как смело. И так правильно. Он всё это время стремился сделать девушку своей и ни разу не подумал о том, что принадлежать кому-то тоже приятно. Стать чьим-то.

Дарилла покачнулась. Риалаш метнулся вперёд и едва успел подхватить её на руки. Девушка заливисто рассмеялась, откидывая голову назад и обнажая изящную шею. На её щеках горел лихорадочный румянец, а от губ пахло вином.

— Мой, — с удовольствием повторила девушка и, ухватив Риалаша за ухо, заставила его наклониться.

Наагасах одёрнул хвостом её платье, задравшееся почти до колен, и улыбнулся девушке.

— Ты представляешь, он хотел увести тебя у меня! — громко прошептала Дарилла и, сделав страшные глаза, указала на смутившегося хозяина.

Риалаш даже не посмотрел в указанную сторону.

— У него нет шансов, — заверил он девушку.

Но та, видимо, ему не поверила.

— Не поддавайся его чарам! — наставительно пробурчала Дарилла. — И вообще, он тебя не любит, а я люблю. Очень сильно люблю.

Сердце Риалаша споткнулось, а его руки ещё сильнее сжались. Дарилла погладила его ладошкой по щеке.

— Как тебя вообще можно не любить? Ты же такой красивый, вон у тебя какие глаза. Смелый, решительный, даже иногда добрый. Ты вообще такой очаровательный…

Посетители искоса с удивлением и недоумением рассматривали длинный хвост «очаровашки».

— Любишь? — чуть слышно переспросил Риалаш. — Правда любишь? Не путаешь?

— Я ничего не путаю, — Дарилла обиделась. — Если я сказала, что люблю, значит люблю!

Глупая улыбка появилась на губах нага. Любит… Сердце скакало в груди как сумасшедшее, кровь бурлила. Хотелось сжать девушку в своих руках ещё сильнее и зацеловать до смерти.

— А вот ты меня совсем не любишь, — в голубых глазищах плескалось такое разочарование, что Риалаш вмиг ощутил себя ужасно виноватым. — Но ты обязательно полюбишь, — последнее прозвучало с угрозой.

— Обязательно, — повторил почти одурманенный Риалаш. — Куда я денусь.

— Интересно, что из сказанного сегодня она будет помнить завтра? — задумчиво протянул Вахеш.

Наагасах вздрогнул. Он успел забыть, что находится в заполненной народом таверне.

— Я всё буду помнить! — задиристо заявила Дарилла. — Я не как некоторые! Память у меня как капкан.

— Ну-ну, — опомнившийся Риалаш скептически посмотрел на неё. Что-то ему подсказывало, что если девушка действительно не забудет произошедшее, то притворится, что забыла.

Но пьяная негодница совершенно не разобрала сарказм, прозвучавший в его голосе. Расплывшись в блаженной улыбке, она тихонечко протянула:

— Ой, я ведь должница перед тобой.

Хихикнув, девушка приподнялась и крепко чмокнула наагасаха в губы. Кто-то присвистнул. Риалаш остолбенел. А Дарилла опять захихикала.

— Теперь не должна. Хотя… Нет, забудь это, — она шкодливо улыбнулась. — Сделай вид, что не помнишь. А я буду опять должна.

И, приподнявшись, снова поцеловала мужчину в губы.

— Это тоже можно не помнить, — лукаво пропела она.

Риалаш, не сводя с неё глаз, облизнулся и поторопил Вахеша:

— Забирайте свою сестру и пойдёмте отсюда.

Весёлая Дарилла опять потянулась к его лицу, но Риалаш увернулся и поцелуй пришёлся ему в шею. Девушку это ни капли не расстроило. Она рассмеялась и, уткнувшись лицом в его плечо, обвила мужчину за шею руками. Наагасах тихонечко застонал сквозь зубы. Это сущее издевательство! В его руках была Дарилла, горячая, нежная и согласная на всё, а он стоял посреди таверны под десятками изучающих глаз.

С Вианишей же всё было очень непросто. Она отказывалась идти на ручки к брату.

— К нему хочу! — категорично заявила она и указала пальчиком на замершего позади наагасаха Низкана.

Низкан зашёл самым последним и, пройдя внутрь, остановился у самого хвоста нага. Дар к нему всё ещё не вернулся, поэтому ориентировался мужчина по слуху и нюху. Оба эти органа чувств подсказывали бывшему вольному, что находится он среди большого количества людей. Или скорее оборотней. Слова «К нему хочу!» он, конечно же, не воспринял на свой счёт.

Вахеш лишь устало вздохнул. Он мог просто взвалить сестру на плечо, но визгу от этого будет… А он и так сильно устал, чтобы ещё выслушивать возмущения от пьяной девчонки.

— Господин Низкан, вынужден обратиться к вам за помощью, — Вахеш недовольно посмотрел на слепого. — Не могли бы вы донести мою сестру? Она хочет к вам и не успокоится, пока не получит желаемого.

Низкан растерялся. Он никогда не носил женщин на руках. Вообще никогда!

Риалаш, услышав о причине их простоя, раздражённо прорычал:

— Низкан, да возьми ты её уже! Даже если она тебя укусит, это будет не больно.

Низкан ещё немного помешкал и всё же шагнул в ту сторону, где, по его мнению, находилась Вианиша. Вахеш беспардонно вздёрнул сестру на ноги и толкнул в сторону мужчины. Та, счастливо хихикнув, повисла на шее бывшего вольного. На мгновение Низкана прошиб озноб. Тонкие девичьи пальцы оказались просто ледяными. Именно такими были руки его матери, когда она снилась ему. Но мужчина постарался выбросить из головы эти воспоминания и, чуть наклонившись, поднял девушку на руки, чтобы тут же поразиться тому, какая она лёгкая. Вианиша же прижалась к его груди и прикрыла глаза.

— Не уронишь? — с сомнением спросил Вахеш.

— Не уроню, — чуть заторможено ответил Низкан. — Она очень лёгкая.

Риалаш выполз из таверны первым. За ним осторожно вышел Низкан. Бывший вольный, ранее не боявшийся наткнуться на препятствие, сейчас опасался споткнуться. Самым последним вышел уставший и угрюмый Вахеш.

Ещё несколько минут после их ухода царила тишина. Затем постепенно зашелестели шепотки, потекли разговоры и застучала посуда. Хозяин устало отёр лоб и осенил себя святым знамением, призванным отгонять тёмных духов.

— Ух, в этот раз ещё по-тихому обошлось, — с облегчением выдохнул он.

До дома семьи Вотый было недалеко, но шла компания шумно и весело. Шумела и веселилась, правда, одна Дарилла, но делала это от души. Она пела песни, громогласно заявляла, что наагасах весь её, и лезла к Риалашу с поцелуями. Встречные прохожие старательно обходили их.

Вианиша задремала и пускала слюни на камзол Низкана. Вахеш шёл последним и зевал так, что можно было пересчитать все его зубы.

— Ты мой? — с улыбкой спрашивала Дарилла.

— Твой, — терпеливо отвечал Риалаш, хотя у него уже возникло желание ответить отрицательно и посмотреть на реакцию.

У парадных дверей их встретил Ерха.

— О-хо-хо, — покачал головой старик, рассматривая «племянника». — Пить-то ей нельзя. Командиршей страшенной становится. Чуть что не по её — война!

В холле они ещё столкнулись с Леахашем и Ирриваном. Оборотни отпустили пару шуточек на счёт «малютки Вианиши» и старательно обошли своим вниманием немного буйную Дариллу.

Вианиша проснулась, когда они уже поднялись по лестнице и следовали к покоям девушек.

— Низкан, — радостно протянула девушка. — А что ты тут делаешь?

— Несёт тебя, — за мужчину ответил разражённый Вахеш.

— Как это мило с твоей стороны. Вот тебе моё «спасибо».

Вианиша приподнялась и легонько поцеловала Низкана в губы. В следующий момент раздался глухой удар и возмущённый вскрик. Бывший вольный от неожиданности разжал руки и уронил девушку на пол.

— Ты что творишь! — заорал Вахеш. Правда, было непонятно, на кого именно он орал: на сестру или на уронившего её мужчину.

— Я её на руки больше брать не буду! — категорично заявил Низкан и сделал несколько шагов назад, словно опасаясь, что девушка набросится на него.

Вианиша шмыгнула носом и, кажется, приготовилась реветь. Риалаш не стал дожидаться дальнейшего развития событий и, толкнув дверь хвостом, заполз в покои Дариллы.

— Ты меня соблазнишь? — провокационно спросила девушка, когда он занёс её в спальню.

— Обязательно, — пообещал Риалаш. — Как только протрезвеешь, так и соблазню.

— Но я хочу, чтобы ты соблазнил меня прямо сейчас, — голубые глазища жалобно посмотрели на него.

Риалаш прерывисто вздохнул и, положив Дариллу на постель, быстро завернул её в покрывало. От греха подальше. И уселся на край постели.

— Сними с меня туфельки, — заныла девушка.

Наг тяжело вздохнул и одну за другой стащил с ног Дариллы обувку. Не успел он поставить туфли на пол, как девушка озвучила новое требование.

— И чулки. Мне жарко.

— Тёмные! Я тоже, между прочим, пылаю!

Но возмущение мужчины Дариллу не устыдило. Она продолжала жалобно смотреть на него из складок одеяла. Риалаш прикрыл глаза, вымолил у богов терпения и запустил руку под одеяло вверх по ноге девушки. Так захихикала. Видимо, ей было щекотно.

Наагасах снимал чулки очень долго. Не мог он отказать себе в удовольствии огладить голени, провести пальцами по соблазнительной форме коленок, сжать упругие бёдра. А найдя подвязку и спустив чулок вниз, насладиться гладкостью кожи. Риалаш посчитал, что это будет достойной платой за помощь в раздевании.

— А платьишко? — на него опять жалобно воззрились большие голубые глаза.

— В платьишке поспишь, — Риалаш раздражённо отбросил в сторону чулок, похожий на сброшенную змеиную шкурку.

— Но мне жарко. И плохо.

Наагасах закатил глаза, но всё же выпутал девушку из одеяла. По опыту знал, что после хороших возлияний в жаре быстро становится нехорошо. Развернув девушку к себе спиной, он быстро расстегнул платье и помог его снять.

— Вот ты и попался! — Дарилла быстро развернулась и, обняв его, прижалась к мужчине всем телом.

Мрачный Риалаш оторвал её от себя и быстро завернул возмущённо пискнувшую девушку обратно в одеяло.

— Спи! — велел он, прижимая к себе получившийся свёрток.

Пришлось лечь на бок и обхватить девушку руками и хвостом. Спать она явно не хотела. Всё, чего она хотела, — это трепать нервы одному бедному нагу.

— Я тебя так люблю, а ты меня даже поцеловать не хочешь, — недовольно бурчала она.

Риалаш страдальчески застонал. Он сейчас хотел не только поцеловать. Он хотел полностью её раздеть, вдоволь налюбоваться её телом, поцеловать всё-всё, что увидит, и погрузиться во влажное тепло, исторгая из горла девушки иступленные стоны.

— Я очень надеюсь, что завтра ты всё будешь помнить, — пробормотал мужчина.

— У меня хорошая память, — обиженно протянула девушка.

— Очень на это надеюсь. Но если не вспомнишь, то я напомню, — пригрозил наг.

— А…

— Спи!

Боги, а за окном ведь только ранний вечер. Как дожить до утра?

Виларий — тоже самое, что и десятник. Это воинская должность. Несмотря на высокое происхождение, Ханеш Вотый начинал простым наёмником. И его дед, и его отец считали, что все представители семьи Вотый должны добиваться всего сами.