Глава 12
Паланкин качнулся сильнее прежнего и слегка накренился. Низкан понял, что они наконец-то остановились и, призвав дар, посмотрел сквозь полог. По чёрному полотну его мира разбежались золотые линии, выстроившиеся в нечто большое и отдалённо изящное. Как всегда, оценить истинный облик увиденного мешали многочисленные очертания других предметов и само внутреннее содержание объекта, но бывший вольный смог сразу понять, что перед ним большое здание. Далеко не такое огромное, как дворец наагашейда, и от того более приятное. Низкан вообще в многоярусных зданиях чувствовал себя очень неуютно. Его своеобразное зрение позволяло видеть ярусы, расположенные над головой, со всем их содержимым, и было весьма тягостно осознавать, что именно может обрушиться на тебя, если вдруг строение начнёт разваливаться.
Шайлина, успевшая за время пути уснуть под боком своей няньки в обнимку с Даром, слабо шевельнулась и капризно сморщила носик. Паланкин ещё раз качнулся, накренился уже в другую сторону, и Низкан почувствовал толчок от соприкосновения с землёй. Снаружи раздались голоса: басовитые и грубые - троллей и более мягкие и вкрадчивые - нагов. И те, и те общались по-наагатински, что вызвало у Низкана уже привычную досаду.
Осторожно, чтобы не разбудить, подняв Шайлину вместе с Даром на руки, Низкан встал и, отодвинув полог локтем, нащупал ногой ступеньку. Кто-то придержал занавесь, а кто-то даже хотел придержать и самого Низкана, но быстро отдёрнул руку. Бывший вольный даже не успел раздражённо нахмуриться.
Двери большого дома распахнулись, и наружу выполз уже знакомый наг с туманными очертаниями большого зверя. За ним весьма поспешно вышла женщина.
- Добро пожаловать, Низкан, - вежливо поприветствовал мужчину Шашеолошу.
- Хорошего вечера, - позволил себе ответную вежливость бывший вольный.
Этот наг ему нравился. Четыре дня назад состоялось их повторное знакомство, во время которого наагашейд представил их друг другу ещё раз. Наагасах Шашеолошу был третьим сыном повелителя и являлся главой Затуманенных - соглядатаев. Но для главы такого серьёзного поста он показался Низкану чересчур мягким. Безукоризненно вежливый, ненавязчивый; и бывшему вольному очень понравилось, что наагасах не задавал неудобных вопросов.
- Мой отец уже сменил гнев на милость? - с улыбкой спросил Шаш.
Наагашейд изволил сильно гневаться, когда узнал, что Риалаш вместе со своей женой сбежал к какому-то деду и велел передать отцу, что вернётся не раньше, чем через две недели. Тому это не очень понравилось, но Низкану почему-то казалось, что злился наагашейд больше для видимости, а на самом деле в глубине души ехидно посмеивался и готовил месть своевольному сыну.
- Не уверен, что он злится на самом деле, - рискнул высказать собственное предположение бывший вольный.
Шаш усмехнулся и чуть-чуть приподнял брови, отдавая должное наблюдательности Низкана.
- Да вы не стойте, - в беседу вмешалась Лаодония. - Проходите, я покажу, где можно положить Шайлину.
Низкан не очень охотно проследовал за женщиной.
Укладывая девочку на постель, бывший вольный всё же умудрился её разбудить, и Шайлина начала плакать. Низкан, не понимая, что ребёнок просто выражает своё недовольство от пробуждения, перепугался и замер, не зная, что делать. Разбуженный Дар, раздражённо рыкнув, соскочил с постели и пошёл гулять по комнате.
Слава богам, что на помощь пришла наагасахиа Лаодония. Женщина, оттеснив Низкана в сторону, подхватила капризничающую малышку на руки и закружила вместе с ней по комнате, напевая что-то весёлое. Услышал через несколько минут детский смех, Низкан почувствовал себя посрамлённым.
- Может быть, разделите с нами праздничную трапезу? - предложил Шаш.
Плечи Низкана вздрогнули: он не ожидал, что мужчина окажется за его спиной. Предложение совсем его не воодушевило. Не хотелось ничего праздновать. В последнее время, с тех пор как узнал правду о собственном происхождении, Низкан ощущал ребяческое стремление отвергать всё, связанное с нагами, словно пытаясь оспорить свою причастность к расе в целом. Но отказать наагасаху почему-то было неловко и даже слегка стыдно. Всё-таки Низкан чувствовал к нему лёгкую благодарность за то, что тот согласился принять его и помочь избежать знакомства со всей семьёй.
- Я посижу немного, - согласился Низкан.
- Лаа, - Шаш обратился к жене, - мы с Низканом будем на террасе. Ты присоединишься к нам?
- Может быть, - весело ответила Лаодония, щекоча хохочущую малышку.
- Мы будем тебя ждать, - пообещал ей муж.
Низкан немного потоптался на месте, но потом покинул комнату и направился следом за тихо шуршащим нагом.
За очередной распахнутой дверью оказался свежий воздух. Низкан остановился рядом с наагасахом и прислушался.
Ветер доносил тихий переливчатый струнный звук. Он звучал так завораживающе, что Низкан против воли заслушался. Музыка смешивалась с шелестом деревьев и кустов и лёгким трепетом огня в фонаре, висевшем прямо над головой бывшего вольного. Город за стенами поместья расцвечивало множество огней, толпы золотистых фигур тянулись по его улицам нескончаемой рекой. Низкан неожиданно подумал, что это очень красиво.
- Ты что-то видишь?
Бывший вольный вздрогнул и повернул голову. Наагасах Шашеолошу стоял рядом с ним, заложив руки за спину. Голова его тоже была повёрнута в сторону города, но он наверняка не видел того, что видел он, Низкан.
- Да, - бывший вольный решился ответить. Помолчав, он даже добавил: - Там очень много огней и людей... нагов и... других. Они текут как река. Это... на это интересно смотреть, - он не рискнул признаться, что считает открывшийся вид красивым.
- Ты хочешь туда? - Шаш повернул голову в его сторону.
Низкан отрицательно качнул головой.
- Смотреть на толпу приятнее, чем быть в ней, - произнёс наагасах.
Низкан был согласен с ним.
- Ты видишь всё очень по-особому. Тебе никогда не хотелось запечатлеть увиденное на картине?
- Я не вижу то, что рисую, - спокойно ответил Низкан.
Вспомнились первые годы бродяжничества. В то время дар поддавался ему неохотно и проявлялся чаще всего без его желания. Низкана пугали эти золотистые видения, в линиях которых он не видел ничего осмысленного. Через несколько дней после потери зрения, скитаясь по незнакомому городу, он забрёл в богатые кварталы и оказался на площади. Устав, он опустился на мостовую, но в следующее мгновение едва не подскочил: перед его взором предстало чудо - сверкающее золотым великолепием дерево. Ветки его дрожали, горели золотом и, казалось, стекали на землю. А в воздухе витали сотни искорок.
Уже потом Низкан попытался нарисовать это чудо, чтобы объяснить мальчишкам, в шайке которых состоял, что именно видел. Но обнаружил, что больше не может ни рисовать, ни читать, ни писать.
Это видение осталось с ним на долгие годы. Название дерева Низкан узнал, уже будучи вольным, но оно мало что ему объяснило. В своей зрячей жизни ему ни разу не доводилось видеть фонтан.
- Это было бестактно с моей стороны, извини, - чуть огорчённо прошептал наагасах.
Низкан почувствовал недоумение. О каком ещё бестакте говорит этот наг? И почему нужно извиняться?
- Присаживайся, - Шашеолошу приглашающе махнул рукой, и Низкан заметил уже знакомые очертания трапезного столика и россыпи подушек.
Немного замешкавшись, бывший вольный прислушался к происходящему в доме. Судя по радостным воплям Шайлины, её никто не обижал и причин бросаться ей на выручку не было. Он, хоть и неохотно, всё же присел и даже взял в руки чашу с горячим травяным отваром.
- Наверное, мне стоит представиться более полно. А то отец, видимо, не посчитал это нужным, - заметил Шаш. Чуть помедлив, он добавил: - Я отец Вайриша. А Риалаш мой старший брат.
Наагасах решил не нервировать своего гостя, говоря ему напрямую, что они друг для друга дед и внук.
Низкан застыл. На краткое мгновение он почувствовал неясный страх, но испуг быстро задавился гневом.
- Ну он и гад! - вырвалось у него.
Шаш смиренно опустил глаза и не стал заступаться за отца. Низкан же со стуком поставил чашку обратно на стол и вцепился зубами в фалангу указательного пальца.
Ему сразу надо было заподозрить, что что-то не так! Наагашейд был слишком покладист и все четыре дня оберегал правнука от внимания прибывающих гостей с навевающим подозрения энтузиазмом. И всё это для того, чтобы хитростью отправить к самым ближайшим родственникам! Низкан невольно почувствовал восхищение.
- Не сердись на него, - тихо попросил Шаш. - Поверь, мы с Лаодонией не будем тебе докучать. Можешь даже не вспоминать о том, что между нами есть... связь.
Совесть укусила Низкана совершенно неожиданно. На наагасаха Шашеолошу было совершенно невозможно злиться. Если наагашейд раздражал бывшего вольного почти постоянно (и возникало ощущение, что специально), то его сын вообще не вызывал негативных эмоций. Разум, в кои-то веки не затуманенный яростью, посоветовал Низкану подумать о том, что чувствует наг. Осознав, что тому вряд ли легче, чем ему самому, бывший вольный ощутил стыд за ту неприязнь, что он выказывал всей этой семье.
- Простите, я не хотел обидеть вас, - Низкану стоило больших усилий произнести эти слова.
- Я не обиделся, - мягко заверил его Шаш. - Надеюсь, мой сын не слишком тебе докучал? Его иногда сложно выносить.
- Нет, - Низкан не так уж и долго его видел. В какой-то момент ему даже стало любопытно, куда он пропал.
- У него весьма взрывной нрав, - сокрушённо признался Шаш. - Если сможешь, постарайся быть к нему терпеливее.
На это Низкан ничего не ответил. Только губы поджал. У него у самого нрав был не самым сахарным, но сейчас почему-то захотелось сделать приятное этому нагу и постараться быть чуть-чуть терпеливее.
- Жаль, что ты пробудешь с нами только год. Ты уже решил, что будешь делать, когда уедешь? - поинтересовался Шаш.
На лице Низкана появилось недоумение. Наг пояснил:
- Мне просто интересно, есть ли у тебя дальнейшая цель. Когда ребёнок взрослеет, он выбирает путь для своей будущей жизни. Прости мне это сравнение с ребёнком. У тебя ведь есть какая-то цель? Я не думаю, что тебя устроит роль прожигателя жизни.
Вопрос завёл Низкана в тупик. Ранее он никогда не думал ни о цели, ни о смысле. Главным было выжить и устроиться в мире, занять какое-то более-менее стабильное положение. Он нечасто заглядывал в будущее. А сейчас, вообразив свою дальнейшую жизнь, Низкан почувствовал лёгкий страх, так как впереди открылась неизвестность.
- Я могу опять стать вольным, - он уцепился за уже знакомое занятие.
- Тебе это нравится? - спокойно полюбопытствовал Шаш.
Нет, ему не нравилось. Низкан всё же почувствовал злость на нага, который начал задавать неудобные вопросы. Шашеолошу заметил эту злость и ответ понял без слов.
- Это нестрашно. Не каждый может быстро определиться с целью и обозначить свою дальнейшую дорогу. Нужно просто пытаться её найти. Если ты найдёшь собственную дорогу в жизни, то нашей семье придётся смириться с тем, что ты уже вырос. За детей, которые знают, чего хотят, не так страшно. Они кажутся более взрослыми, умелыми и самостоятельными. Ты же, прости за откровенность, потерян в этой жизни.
Так вот что значит быть взрослым для этого семейства! Низкан медленно поднял чашку со стола и, отхлебнув отвар, лихорадочно задумался. Ему просто нужно показать новоявленным родственникам, что он прекрасно ориентируется в мире, знает, чего хочет, и может добиться желаемого. Только, Тёмные побери, он не знает, чего хочет!
Перед глазами пролетело безмятежное детство, проведённое рядом с дедом, потом несколько лет с матерью, тоже не особо наполненных смыслом, а затем годы бродяжничества и вольной жизни, в течение которых он просто пытался выстоять и построить свою жизнь заново. Вроде бы его жизнь была наполнена серьёзными испытаниями, но сама по себе она не казалась серьёзной. Да и Низкан не чувствовал, что ему нужны какие-то великие свершения. Если у него будет хорошее занятие, немного денег и свой дом, то этого будет достаточно. Но одна только мысль, что в его жизни появится смысл, пусть и самый простой, заставила мужчину заволноваться. И волнение оказалось приятным.
Шашеолошу, внимательно наблюдающий за Низканом, отметил волнение, овладевшее мужчиной, и мягко спросил:
- Мама сообщила мне о вашем уговоре. Я ведь не ошибся, ты останешься с нами только на один год?
- Да. Не больше, чем на год.
Низкан уже приготовился к тому, что его будут убеждать остаться на более длительный срок, но наагасах сказал нечто совсем противоположное.
- Когда ты выполнишь свои обязательства по уговору и будешь свободен, я могу определить тебя в ряды соглядатаев. Так как я глава Затуманенных, это не будет для меня сложно. Вначале тебя, конечно, не будут допускать к серьёзным заданиям, но, подучившись, ты сможешь отправляться с миссиями в другие страны, посмотреть на жизнь других народов, познакомиться со множеством ремёсел... Возможно, в этих странствиях ты найдёшь себе что-то по душе.
Низкан хотел сразу же отказаться. Принимать помощь от членов этой семьи... Нет, в их доброжелательности чувствовался подвох. Но ему предлагали службу. Подчинение приказам, исполнение заданий... Всё это было очень знакомо и понятно. Он мог с этим справиться, и ему было это интересно.
Низкан задумался. Он понимал, что его просто стремятся удержать здесь, но ведь у него действительно не было планов на дальнейшую жизнь. Можно рассматривать это не как помощь родственников, а как неожиданно выпавший шанс - лукавую улыбку своевольной судьбы.
- Я подумаю, - неохотно пообещал он.
Дверь распахнулась, и на террасу выскочила наагасахиа Лаодония. Повиснув у мужа на шее, она быстро-быстро затараторила, одновременно с этим строя умоляющие глаза:
- Шаш, давай завтра съездим на Баншей?
- Лаа, я не думаю, что это будет возможно, - мягко, но в то же время твёрдо ответил муж. - Уже начался сезон дождей.
- Ну пожалуйста! - заныла женщина.
- У нас гости, - напомнил Шаш.
- Возьмём с собой, здесь же недалеко. Ну Шаш! Мы так давно там не были...
Наагасах задумчиво забарабанил когтями по столешнице. Лаодония не отвлекала его. Только продолжала смотреть, молитвенно сложив ладошки, хотя знала, что если муж придёт к мысли, что поездка будет опасной, то никакие мольбы не помогут.
- Я посмотрю, какая погода будет утром, - решил Шаш.
Лаодония издала радостный писк и покрыла лицо мужа звонкими поцелуями. Отвлёк её только какой-то шорох в кустах. Испуганно вскинув голову, она присела за хвостом Шашеолошу.
- Что это? Змея? - напряжённо спросила она.
- Лаа, здесь нет змей, - Шаш мягко улыбнулся.
- А вдруг одна пробралась!
- Ветка упала, - сообщил Низкан.
- Правда? - Лаодония с облегчением перевела дыхание.
Из комнаты раздался требовательный вопль Шайлины, и женщина, позабыв о змеях, ринулась к ней.
- Она боится змей? - тихо спросил Низкан.
- Да, - признался Шаш и застенчиво вильнул хвостом.
Такого всеобъемлющего недоумения Низкан давно не испытывал, хотя за последние несколько дней им владели разные эмоции. Он не мог понять, почему женщина, боящаяся змей, вышла замуж на нага, у которого хвост змеиный!
Видимо, его недоумение было очень уж заметно, так как наагасах тихо засмеялся.
- Меня она тоже боялась... частично. Я могу рассказать тебе эту историю.
Низкан отрицательно мотнул головой. Ему не очень хотелось слышать рассказы о любви. Смысл отношений между мужчиной и женщиной ему был непонятен и мало интересен.
- А что это за Баншей? И почему вы согласились туда поехать, если хотели отказаться?
- Баншей - это местечко на берегу реки недалеко от города. Оно очень живописно, и мы любим там отдыхать. Но в это время года постоянно идут дожди, а у моей жены не самое крепкое здоровье.
- Тогда почему вы согласились? - продолжал недоумевать Низкан.
Шаш мягко улыбнулся и ответил:
- Женщин иногда нужно баловать. Видишь ли, они не похожи на нас, мужчин. Они думают по-другому, чувствуют по-другому и желают по-другому. Мы очень разные, и, откровенно говоря, мужчины и женщины не всегда понимают друг друга. Для нас эмоции важны не так сильно, но женщине нужно чувствовать больше и сильнее. Согласившись, я порадовал её. А потом порадуют меня.
- Женщины странные.
- Но это не делает их плохими. Мы ведь тоже кажемся им другими, и среди мужчин далеко не все являются образцом для подражания. Женщины тоже бывают хорошими и не очень, не стоит относиться ко всем одинаково.
- А как понять, что женщина плоха или хороша? - с вызовом спросил Низкан. - С мужчиной я нахожусь в равном положении и на удар отвечу ударом. А женщине я ничего сделать не могу.
- Большинство женщин тоже не могут ранить тебя. Ты уже не слабый мальчик и физически сильнее многих из них. Они могут принести тебе вред только коварством, но мужчины бывают не менее коварны, чем женщины.
Низкан нахмурился, и Шашеолошу понял, что не смог его убедить. Но он и не надеялся на успех.
- Женщине нужно чувствовать, её нужно обнимать... - продолжил он. - Если мужчины могут обойтись скупыми приветствиями, то женщине этого недостаточно. Ей нужно обнять кого-то, задать вопросы, посочувствовать или порадоваться... Они эмоциональнее нас, такая у них природа. Просто помни об этом, и тебе будет легче.
Раздался грохот, и Низкан, быстро вскинув голову, увидел в небе обжигающе-сверкающий гигантский цветок. Он рассыпался на множество искр, но в небе, сопровождаемый грохотом, распустился новый цветок, а за ним ещё один и ещё один...
- Что это? - ошеломлённо спросил мужчина.
- Ознаменование начала нового года и нового этапа жизни, - улыбнувшись, ответил Шаш.
- Господин, клянусь, это всё! Я ничего не утаиваю!
Миссэ продолжал буравить взглядом тощего мужчину с белобрысой бородёнкой. Вид у того был трусоватый. Он нервно теребил пальцами край своей не самой чистой рубахи и таращил выпуклые голубые глаза в пустоту над плечом нага.
Вайриш презрительно поморщился и отвёл взгляд. Им с Миссэ понадобилось чуть меньше двух с половиной недель, чтобы добраться до Панрида, и ещё три дня, чтобы найти общину гетекариев. Даже удивительно, что более тридцати лет назад Вайриш не вышел на неё. Он же в поисках той девушки облазил всю округу. Но деревня была самая настоящая. Меж холмов высились неказистые старенькие домишки, а среди них величественно красовался храм.
Жители деревни должны были заметить незваных гостей - всё же они владели специфическим даром, - но если они и увидели их, то не спешили показывать это. За всё то время, что Миссэ и Вайриш провели рядом с деревней, присматриваясь к ней, никто не вышел спросить, что им нужно. Порой мимо проезжали купеческие обозы, но жители игнорировали и их. Впрочем, складывалось впечатление, что купцы тоже деревню не замечали.
Вайриш рвался сразу же наведаться в общину, но более благоразумный Миссэ остановил его. Его несколько озадачивало то, с каким упорством гетекарии их игнорируют. Словно уверены, что им ничего не угрожает. Вдруг у этой уверенности имеется причина.
Обернув хвост ногами, Миссэ два дня подряд наведывался в деревню и слушал разговоры сельчан. Уже знавший, что из себя представляет дар гетекариев, наг старался прятаться за домами, чтобы их очертания искажали его фигуру и не позволяли местным жителям понять, что рядом незнакомец. Или же перебирался по крышам.
К концу второго дня он знал всех жителей деревни в лицо. Но ту девушку, которая скрасила ему вечер в Панриде, так и не нашёл. Зато, подслушав разговор двух молоденьких девиц, Миссэ выяснил, что при храме живёт старик, в обязанности которого входило запоминать всех, кто уходил из деревни, чтобы выполнить условие для принятия жреческого сана. Ему уже перевалило за двести лет, и девушки были уверены, что он проживёт ещё столько же.
Вытащить старика из деревни оказалось совсем несложно. Он оказался так пуглив, что ушёл с Миссэ сам, дружественно поддерживая его под локоть.
В тот год, по словам старика, из деревни ушли четверо: один парень и три девушки. Парень так и не вернулся, а из девушек выполнить условие смогли только две. Одна из них в последний момент передумала и отказалась принять жреческий сан. Через несколько месяцев она благополучно выскочила замуж и родила сына. Вторая тоже родила сына и со временем заняла пост главной жрицы общины. А вот третья так и не затяжелела и на следующий год после возвращения, жестоко простыв зимой, отбыла в мир иной.
Миссэ спросил, где живёт женщина, отказавшаяся от жреческого сана, и после объяснений старика понял, что это не та девушка. Он знал описанный дом и видел, кто там живёт. Полная добродушная гетекарийка, мать четверых детей, была совершенно не похожа на синеглазую девочку из воспоминаний нага.
О жрице же он ничего не спросил. Спрашивать было не нужно.
Вайриш встал и обречённо посмотрел в сторону деревни. Так желая попасть туда всего несколько дней назад, сейчас он был готов повернуть обратно. Крушение надежд - вот что его там ожидало.
Миссэ не стал его останавливать. Просто помог перепуганному старику подняться на ноги и зашагал в деревню по извилистому следу, оставленному наагасахом.
Было раннее утро. На улицах уже попадались проснувшиеся жители, но в большинстве своём они не обращали на ползущего нага никакого внимания: зная деревню как свои пять пальцев, они не утруждали себя призванием дара. Только один молодой мужчина шарахнулся от Вайриша и с испуганным воплем бросился наутёк.
Добравшись до храма, наагасах остановился и медленным, словно пытаясь отсрочить неизбежное, осмотрел его. Храм выглядел очень просто: каменный короб белого цвета, вытянутый вверх, серая двускатная крыша и большие окна. Но рядом с неуклюжими домишками он выделялся строгостью и прямотой линий.
Вайриш переполз через порог храма и замер, увидев прямо перед собой у дальней стены длинный прямоугольный алтарь. Его было сложно не заметить. Помимо самого алтаря, здесь находились только высокие канделябры-лампады, предназначенные скорее для бога, чем для его слепых прихожан, и высокое деревянное кресло, сейчас пустовавшее. Вайриш шевельнул хвостом, и шелест гулким шуршанием разнёсся по большому залу, залитому солнечными лучами, проникающими в большие цветные окна. От падающего света на полу рисовались прекрасные картины. Было до омерзения странно видеть такую красоту в храме, чьи прихожане не были способны её оценить.
Наагасах присмотрелся к алтарю. Из-за сотни, нет, тысячи медальонов, покрывавших его поверхность, было невозможно ни рассмотреть его цвет, ни определить, из какого камня он сделан. Наг медленно пополз вперёд, тщательно всматриваясь в пол и ожидая какой-нибудь каверзы. Казалось странным, что храм никто не охранял. Неужели жрецы не боятся, что кто-то проникнет к алтарю и заберёт подношение? Только оказавшись совсем рядом, Вайриш понял, что опасаться им было совершенно нечего.
Сотни и сотни золотисто блестящих медальонов были совершенно одинаковы. Наг повертел в руках некоторые из них и обнаружил, что снаружи нет никаких опознавательных знаков, а створки их не открываются.
- Кто здесь? - сбоку совершенно неожиданно раздался суровый женский голос.
Вайриш резко обернулся и застыл. Перед ним стояла невысокая тонкая женщина с длинными русыми волосами и яркими синими глазами. Она была невероятно хорошо собой и в солнечном свете казалась очень юной. Так же, как и тогда. Совсем не изменилась... Такая же красивая, хрупкая и притягательная. Только на лице её не было ни испуга, ни растерянности, ни мольбы о помощи. Холодная суровость, высокомерная снисходительность и тонкая безэмоциональная улыбка - вот, что увидел наагасах.
- Доброго дня... - наагасах запнулся и, окинув взглядом её голубое жреческое одеяние, добавил, - жрица.
Та нахмурилась в недоумении.
- Чужак? Я не слышала раньше твой голос, - улыбка исчезла с её лица, сменившись недовольством.
Не слышала? Вайриш едва сдержался от нервного смеха. Она даже не помнила его.
- Что ты здесь делаешь? - строго спросила женщина, безбоязненно наступая на него.
Вайриш опять застыл, чувствуя, как вскидываются инстинкты. Желание схватить женщину овладело мужчиной целиком. Он вдруг понял, что готов ей всё простить. У её поступков наверняка есть объяснение. Она была вынуждена так поступить!
- Ты слышал мой вопрос?! - жрица продолжала наступать. - Отвечай!
Она оказалась совсем близко и теперь смотрела прямо ему в грудь. Вайриш почувствовал её запах. Не совсем такой, какой он запомнил, но этот запах взбудоражил его ещё сильнее. Словно одурманенный мужчина склонился к её лицу и прошептал ей в губы:
- Совсем меня не помнишь?
- А должна? - женщина холодно вскинула брови и требовательно процедила: - Отвечай: кто ты?!
Мир слегка закачался. Вайриш потёр щёки трясущимися ладонями и опять посмотрел на недовольное лицо жрицы. Хвост его плавно скользнул к женщине, проник под её платье и медленно обвил её левую ногу до колена. Жрица вздрогнула, глаза её расширились от ужаса, а затем на её лице мелькнуло понимание. Вайриш почувствовал ликование. Вспомнила!
- Я пришёл за глазами своего сына, - прошипел он.
Инстинкты внутри умирали. Вайриш давил их, уничтожал. Они ломались, рассыпались прахом, спешили спрятаться в самых тёмных глубинах его сознания, сжимались в болезненные кровоточащие комочки... А Вайриш всё давил их и давил.
Судорожный вздох сорвался с губ жрицы, и она, ошеломлённо моргнув, уставилась прямо в лицо Вайришу. Теперь она видела его. Женщина попыталась отшатнуться, но наагасах лишь крепче сжал её ногу хвостом и с каким-то садистским удовольствием наблюдал за её ужасом.
- Мы так давно с тобой не виделись, - пропел Вайриш. По его лицу блуждала улыбка сходящего с ума, и он смотрел на женщину пристально, почти не моргая. - Ты рада нашей встрече?
Женщина вздрогнула ещё сильнее и зажала рот ладонями, словно боясь закричать.
- Не бойся, - Вайриш ласково провёл по щеке женщины ладонью, - мне нужны только глаза моего ребёнка. Отдай их мне, и я оставлю тебя в покое.
- Т-ты ничего мне не сделаешь! - голос жрицы нещадно дрожал. - Ты наг! Ты не сможешь нанести мне вред, потому что я женщина!
Вайриш улыбнулся ещё шире и осторожно обхватил лицо женщины ладонями. Та побелела и перестала дышать, чувствуя, как сильные пальцы уверенно касаются её кожи, проводят по губам, чуть царапая их когтями, и перемещаются на шею.
- Ты не женщина, жрица, - прошептал наг. - Ты искалечила моего ребёнка, и ты больше не можешь быть женщиной.
Его пальцы сжались. Не так сильно, чтобы нанести вред, но женщина всё равно судорожно схватила воздух губами и вцепилась в его запястья.
- Я... я не могу их отдать, - со страданием просипела она. - Не могу!
- Тогда ты умрёшь, - спокойно прошептал Вайриш. Его когти слегка поцарапали нежную шею, и на коже выступила кровь.
- Я не смогу его найти! Их тут много! - с отчаянием воскликнула жрица.
Вайриш тихо рассмеялся. Инстинкты больше не требовали простить эту женщину. Они молчали, и внутри царила звонкая пустота.
- Ты пожертвовала этим ребёнком ради себя, но он не был для тебя одним из многих, - отсмеявшись, сказал Вайриш. - Он ведь, в отличие от других, был особенным. Ты сама его родила. Сомневаюсь, что ты смогла бы забыть, где его глаза, даже если бы захотела.
Жрица сильно закусила губу, а затем протянула руку и решительно вырвала из алтаря один из медальонов. Его цепочка, переплетённая со звеньями многих других, выскользнула на свободу неожиданно легко. Женщина быстро протянула побрякушку нагу, держа её на дрожащей ладони.
Вайриш, продолжая удерживать женщину за шею одной рукой, прикоснулся к медальону. Издевательский смех вырвался из его горла, и мужчина отбросил амулет обратно на алтарь. Цепочка, слабо звякнув, тут же вплелась в паутину металлических звеньев.
- Пытаешься обмануть меня? - насмешливо спросил он и, освободив ногу женщины, толкнул её к алтарю. - Последняя попытка. Я почувствую, если ты попытаешься меня обмануть.
Жрица замерла и воровато посмотрела в сторону выхода, но Вайриш усмехнулся и многозначительно шевельнул хвостом. Женщина сдалась и обошла алтарь. Там, присев на корточки, она осторожно развела в стороны гроздья амулетов и почти с нежностью вытянула один из медальонов. Некоторое время она держала его в ладонях, поглаживая крышку пальцами, а затем неохотно протянула нагу.
Вайриш понял, что это именно то, что ему нужно, едва металл коснулся его кожи. Медальон пульсировал теплом, а крышка с лёгкостью отщёлкнулась, и мужчина увидел начерченный внутри чёрной краской глаз. Изображён тот был весьма схематически. Простой миндалевидной формы разрез, два кругляшка - радужка и зрачок - и три реснички. Рисунок не был раскрашен, но сверху его покрывал слой чего-то прозрачного, отливающего радужным.
Захлопнув крышку, наагасах взглянул на жрицу и тихо произнёс:
- Можешь больше не бояться: ни я, ни он никогда не появимся в твоей жизни. Живи спокойно.
Развернувшись, он пополз на выход. Уже на самом пороге его оставил дрожащий голос женщины.
- Я бы ему их отдала! Если бы он не сбежал, я бы отдала ему их! - с отчаянием прокричала она.
- Это уже неважно, - не оборачиваясь, ответил Вайриш и покинул храм.
Аглегарисий мрачно посмотрел на Гетекария и, сложив руки на груди, опёрся спиной на стену храма. Молодой бог был так опечален, что даже не смог почувствовать привычный стыд под этим суровым взглядом.
Располагались боги за храмом, практически у всех на виду. Мимо пробежал мальчишка, но мужчин он даже не заметил.
- Видел, что творится? - Рисий кивнул на стену храма, намекая на то, что произошло внутри.
Гет поёжился и виновато вжал голову в плечи. Затеребив в пальцах косу, он начал нервно вырывать из неё волоски.
- А ты им ещё не хотел открывать путь к общине, - Рисий укоряюще прицокнул.
Печально шмыгнув носом, молодой бог совсем поник.
- Нет, твоих приспешников уже давно пора прищучить, - решительно заявил Рисий. - Бог ты или кто? Они должны тебя слушать и почитать, а не придумывать сказки о предназначении. Собери уже яйца в кулак и разберись с ними!
- Но как? - Гет с отчаянием посмотрел на него.
- Прояви жёсткость!
Гетекарий печально вздохнул и поджал губы. Рисий, сообразив, что это и есть его ответ, недовольно проворчал:
- Ну ты и мямля! Ладно, пошли.
- Куда? - всполошился лекарь.
- Создавать тебе репутацию, - с мрачной торжественностью ответил Рисий.
Когда небо неожиданно потемнело, а солнце скрылось за тучами, гетекарии не заволновались. Видеть стремительное изменение погоды могли только единицы среди взрослых жителей и ребятишки, но и те не углядели в этом ничего странного: ведь наступил сезон дождей. Но когда поднялся страшный ветер, который, завывая, начал срывать крыши с домов, переполошились уже все жители. Подобного с деревней не происходило никогда. Бог всегда защищал их от всех напастей и не позволял ураганам причинять беспокойство своим последователям.
Хлипкие дома не выдерживали натиска ветра, и испуганные селяне потянулись под защиту храмовых стен. Совсем скоро внутри собрались почти все жители. Главная жрица Ларакана слушала стоящий гомон и досадливо кусала губы.
- Неужто бог оставил нас? - испуганно верещала толстая гетекарийка.
- Гнев божий обрушился на нас! - патетично завопил кто-то. - Грешник, вызвавший гнев его, покайся, пока за тебя кару не приняли все!
Гомон усилился. Жрица стиснула кулаки в бессильной ярости и отчаянии. Ей ни разу не доводилось сталкиваться с подобным волнением. Её служба богу и жителям этой общины всегда была спокойной и безоблачной. Самое большее ей приходилось решать мелкие неурядицы. Но такое...
Ветер разъярённо толкнул запертые двери, и жрица вздрогнула. В груди ядовитой рекой разлился страх. Она-то знала, чем вызван божий гнев. Против воли женщина покосилась на алтарь, где совсем недавно было на один медальон больше. Чужак забрал глаза её сына, а за последствия этого поступка теперь должна отвечать она! Эти мужчины совершенно не в состоянии понять, что каждый их поступок может вызвать непоправимые последствия не только для них, но для других людей.
Жрица разгневанно раздула ноздри и со стыдом припомнила собственную слабость духа, из-за которой она и отдала «глаза». Испугалась! Нервно усмехнувшись, женщина подумала, что это именно она вызвала божий гнев своим жалким желанием выжить. Вся её жизнь принадлежала богу и отдать её следовало за него. Но она поддалась страху и... стыду.
В тёмном мире женщины вырисовался силуэт нескладного подростка. Глубоко внутри шевельнулось сожаление, но жрица уже привычно задавила его. У неё нет повода испытывать стыд за свой поступок. Этот ребёнок был рождён во имя бога, чтобы иметь возможность приблизиться к божественному. С самого зачатия жизнь его принадлежала Гетекарию и была предопределена им. Если бы только этот своевольный мальчишка не сбежал, то наверняка в дальнейшем смог бы добиться невероятных высот и прикоснуться к божественному.
Испуганные крики стали громче, и жрица, выскользнув из воспоминаний, призвала дар и осмотрелась. Народ волновался, крики стали возмущёнными, кто-то показывал пальцем в сторону алтаря. Женщина обернулась и замерла.
В высоком кресле, предназначенном для неё самой, кто-то сидел. Его фигура горела подобно солнцу, и очень сильно захотелось отвести глаза. Рядом с креслом находилась ещё одна фигура, высокая и могучая.
- Как вы сюда попали? - жрица решительно шагнула вперёд и остановилась, неожиданно наткнувшись на какую-то преграду.
Озадаченно нахмурившись, она вытянула руки и нащупала что-то вроде стены, которая не пускала её к алтарю и креслу. Магия? Гнев всколыхнулся в ней, и она разгневанно прошипела:
- Да как вы посмели проникнуть в святое место и поганить его столь жалкими фокусами?!
- Молчи, смертная! - неприязненный бас громом наполнил помещение храма. - Как посмела ты повысить голос на бога?
Шум утих мгновенно, сменившись испуганной тишиной. Жрица онемела от неожиданности и не смогла пошевелиться.
- Враки! - рискнул завопить кто-то. - Сомнём их, ребята!
- Да как ты посмел угрожать богу!!! - усилившийся многократно голос прокатился по храму подобно грому и заставил затрястись потолок. Жители, не устояв на ногах, попадали на колени и подняться уже не пытались.
- Богохульники! - продолжал яриться неизвестный. - Наимилосерднейший долго терпел ваши выходки и прощал, но его смирению пришёл конец. Да познайте божественный гнев!
Снаружи громыхнул гром, и храм зашатался. Раздались испуганные вопли и детский плач.
Гетекарий умоляюще посмотрел на Рисия, глазами прося его быть немного помягче. Но тот украдкой показал ему кулак и одними губами велел вернуться к прежнему невозмутимому и холодному образу.
- Мой господин в таком гневе, что даже говорить с вами не желает. Выражать его волю буду я. И горе вам, если вы ослушаетесь!
Рисий хотел продолжить свою изобличительную речь, но вперёд выступила жрица. Ладони её дрожали, но она нашла в себе силы с достоинством опуститься на колени и смиренно обратиться к Гетекарию:
- Я прошу прощения у моего господина и повелителя за то, что имею наглость обращаться к нему, но в чём состоит грех нашего народа? Мы смиренно старались придерживаться основ его учения и...
- Придерживаться?! - возмущённо громыхнул «слуга» бога. - Да вы извратили изначальное учение до неузнаваемости! Бездумное поклонение, массовое лишение зрения, какая-то миссия, ради которой вы рожаете детей... Разве это было нужно богу?!
Жрица растерялась.
- Если пожелания бога изменились, то нам об этом не ведомо... - тихо прошептала она.
- Пожелания Величественного не изменились, это вы придумали изменения! - неприязненно выплюнул Рисий. - Вы должны были быть помощниками Милосердного, нести окружающим исцеление и заниматься врачеванием. Но вы забыли об изначальном учении и употребили дарованный вам дар в нижайших целях. Высокое предназначение вы променяли на религиозный фанатизм!
Жрица сжалась от этого крика.
- Разве богу нужно было ваше глупое поклонение?! Или это?!
Рисий вырвал из алтаря несколько медальонов и швырнул их на пол.
- Он дал вам великий дар, чтобы избранные, готовые к этой ноше, могли воспользоваться им в великом искусстве врачевания. Но вы насколько унизили этот подарок, что обесценили его предназначение!
Рисий повернулся к Гетекарию и знаком показал, что сейчас его выход.
Жители деревни, испуганно приникнувшие к полу, вздрогнули, когда до их слуха донёсся полный печали вздох.
- Я очень разочарован, - искренне прошептал Гет.
Ветер всё же нашёл небольшую щёлку в раме окна и попытался ворваться в храм. Витражное стекло не выдержало и разлетелось на множество осколков, усыпав каменный пол. Больше никто из жителей даже не пытался заговорить.
- Добрейший много раз пытался воззвать к вашему разуму, - продолжал негодовать Рисий, - сам являлся к вам. И как вы его встретили? Как?! Вы, жалкие смертные, осмелились назвать его шарлатаном! Только невероятное милосердие позволило Божественному проглотить это оскорбление. Но терпение его закончилось. Вы так пали в его глазах, что уже не заслуживаете милости. Отныне лик его отвратился от вас. Вам запрещено использовать ритуал обретения дара! Нарушивших запрет ожидает ужаснейшая участь. Бог не покинет вас в своей защите, но лишь потому, что сам допустил большую ошибку. Он надеялся, что вы одумаетесь и вернётесь на правильную дорогу. Довериться вам оказалось большой ошибкой. Вы не только не исправились, но и сделали себя таким беззащитными, что теперь не в состоянии выжить без божественной защиты. Какими же жалкими вы стали!
Жители виновато склонили головы.
- Хоть кто-нибудь из вас когда-нибудь держал в руках записи прежних лет? - продолжал негодовать Рисий. - Нет! Они продолжают рассыпаться в прах в храмовой библиотеке. Бездумное поклонение ведь важнее знаний!
Гетекарий занервничал. Ему было очень жаль этих людей, которых Рисий почти втоптал в землю.
- Вам запрещается строить храмы и ставить над собой жрецов. Жрецов больше нет!
Жрица вздрогнула, как от удара хлыста.
Рисий опять подал знак Гету, и тот взмахнул рукой. От алтаря отделилось несколько сотен медальонов, и этот рой амулетов направился в сторону людей. Тишина полнилась испуганными вскриками, когда тёплый металл начал касаться их рук. Жрица испуганно отдёрнула руки, когда амулет коснулся её пальцев и мир на краткое мгновение вспыхнул красками.
- Великому не нужно это, - торжественно заявил Рисий.
Гетекарий осторожно прикоснулся к алтарю, и он, дрогнув, раскололся на части. Оставшиеся медальоны заскакали по ступенькам вниз и раскатились по всему залу.
- А теперь вон отсюда! - приказал Рисий.
Жители поспешно вскочили на ноги и бросились к выходу. Последней из храма пошатываясь вышла жрица. Она держала на ладони, на которую предварительно натянула рукав, ярко блестевший медальон. Взгляд у неё был потерянный, а губы дрожали.
Стоило ей отойти саженей на пять от храма, как стены его затряслись и начали обваливаться. Первой внутрь ухнула крыша, а за ней уже осыпались стройные стены. Когда пыль развеялась, стало видно, что от храма осталась только одна пристройка. Та самая злосчастная библиотека.
В толпе раздался горестный стон. Его подхватили другие жители, но вскоре стон стал облегчённым, когда они обнаружили, что сорванные ветром крыши вернулись на место и их дома целы. Гомон потихоньку возобновился и налился силой.
А жрица продолжала смотреть на золотистые руины храма. Руины всего того, к чему она стремилась всю жизнь.
- Ну вот! - Рисий удовлетворённо потёр руки. - Прониклись, а ты переживал, что не поверят. Решительнее надо быть, решительнее.
Гетекарий вымученно улыбнулся. Он не мог злиться на этих людей. Всё же виновником всего изначально был он сам. Он сам дал им этот ритуал в руки, сам не смог направить по правильному пути... Он взял на свои плечи ношу, к которой оказался не готов. Это он подвёл их, а не они его.
- Не кисни, - Рисий ободряюще похлопал его по плечу. - Нам ещё к остальным наведаться нужно. Сколько там этих общин?
Гетекарий грустно вздохнул и обречённо ответил:
- Семьдесят три... теперь две.
Аглегарисий присвистнул и озадаченно почесал бороду.
- Ну ладно, если не будем после каждой общины сопли жевать, то к вечеру управимся, - решил он.
- Мне так неловко тебя утруждать, - промямлил Гет.
- Должен будешь, - утешил его Рисий. - Как закончим, составишь мне компанию. Сходим в одно интересное заведение, - на губах бога появилась скабрёзная улыбка.
Гетекарий насторожился и сжал коленки. Рисий с недоумением посмотрел на него.
- Ты чего жмёшься так, словно я тебя насиловать собираюсь? Расслабься, я тебя точно не трону, - и, ехидно улыбнувшись, добавил: - Этим займётся кое-кто другой.
- Ну наконец-то, - недовольно проворчал наагашейд, завидев блудного сына и его смущённую жену в холле. - Риалаш, почему ты всегда возвращаешься позже, чем заявляешь перед отъездом?
- Мы задержались всего-то на неделю, - Риалаш и не подумал устыдиться, хотя если бы отец не написал письмо, требующее освободить убежище, то они с Дариллой могли бы задержаться и на больший срок.
Дейширолеш перевёл взгляд на Дариллу как на более совестливую, и некоторое время наслаждался её смущённым личиком, после чего решил, что с воспитанием нерадивых чад можно закончить. Но уползая, не удержался от того, чтобы не съехидничать:
- Я надеюсь, вы там хорошенько постарались над моим внуком.
И без того красная Дарилла стала пунцовой. Над внуком или нет, но постарались они хорошо. Риалаш, пользуясь тем, что их никто не беспокоит и никуда торопиться не нужно, хорошенько просветил молодую жену касательно её супружеских обязанностей. И просвещение это заняло три недели и два дня. Точнее, три недели. Первые два дня их всё же беспокоили. Приползала госпожа Райшалаш, дочь наагалея Вааша, вместе с мужем и сыном, чтобы увидеть жену своего племянника. Дарилла не сразу сообразила, что племянник - это Риалаш. Наагасах потом долго объяснял ей все хитросплетения родственных связей семьи Ширрадошарр. К концу объяснения голова у Дариллы кипела, и она не была уверена, что всё правильно поняла.
Риалаш глубоко вздохнул и удовлетворённо улыбнулся.
- Всё, теперь я готов подождать ещё месяц до приезда твоих родителей, - заявил он.
Дарилла повеселела.
- А потом ты меня опять похитишь?
- Не похитит, - мрачно ответил кто-то.
Девушка вздрогнула и, обернувшись, увидела весьма недовольного Доаша. Наг стоял, прислонившись спиной к колонне. Руки его были грозно сложены на груди, а брови сурово нахмурены. Улыбка Риалаша из довольной перетекла в ехидную, хотя, по мнению Дариллы, должна была стать виноватой.
- Доаш, как я рад тебя видеть! - пропел Риалаш. - Как твоё здоровье?
- Замечательно, - в ответ съехидничал охранник. - Вы с наагалеем были невероятно нежны.
Раздалось приглушённое хмыканье, и Риалаш вспомнил, что они вообще-то находятся в холле и свидетелями их разговора стала стража.
- Да ладно тебе, Доаш, не сердись. Ты же знаешь, что мы, влюблённые наги, горазды совершать глупости.
- Наагасах, обещаю вам, что, когда влюблюсь, вы первый об этом узнаете, - с улыбочкой прошипел наг.
- Оу, какие угрозы! - прицокнул Риалаш.
- И даже вы, наследник, будете обязаны простить все мои проступки.
Дарилла едва сдержала нервную усмешку. Судя по заявлению, Доаш, влюбившись, собирался знатно отжечь, мстя наагасаху за все годы служения.
- Риалаш?
Девушка нервно обернулась и столкнулась с удивлённым взглядом очень высокого нага. Осмотрев друг друга и с недоумением нахмурив брови, они приступили к более тщательному осмотру.
Наг показался Дарилле знакомым. Вполне привлекательный мужчина, хоть черты его лица и были несколько грубоваты. Широкоплечий и прекрасно сложенный, в белом одеянии он был больше похож на статую. По его груди змеилась длинная, ниже пояса, коса платинового цвета. Но самой примечательной частью его тела был, конечно же, хвост - длиннющая серебристо-белая конечность. Сейчас она была немного пыльной, но даже это не могло затмить ослепительно белый цвет.
- Позвольте предположить... - задумчиво протянул мужчина, - ...наагасахиа Дарилла?
Девушка смешалась и повернулась к мужу. Незнакомый наг тоже перевёл на Риалаша взгляд серых глаз и вопросительно изогнул одну бровь.
- Здравствуй, де... - начал было Риалаш, но почти тут же умолк и досадливо поморщился. Дарилла могла бы поклясться, что в глазах незнакомца на мгновение мелькнуло нечто ехидное. - Здравствуй. Это моя жена.
Незнакомец опять перевёл взгляд на девушку и очаровательно ей улыбнулся.
- Очень рад познакомиться. Меня зовут Делилонис, и я дед этого прохиндея.
- А также муж моей сестры, - недовольно добавил Риалаш.
Дарилла вспомнила этого нага. Он сопровождал наагашейдису, когда она нанесла визит их семье, будучи в Нордасе. Девушка уже хотела напомнить наагаришу об этом, но вместо этого почему-то промямлила:
- Я тоже рада.
Наагариш либо её не вспомнил - но они и не были тогда представлены друг другу, - либо решил не смущать её своим вниманием и перевёл взгляд на внука.
- Риалаш, сделай лицо попроще, - посоветовал ему Делилонис, - а то твоя жена решит, что я злодей.
- Ты и есть злейший злодей для этого семейства, - в холл заполз ещё один наг. - По крайней мере, для мужской её части.
Дарилла с удивлением воззрилась на этого мужчину. Не такой высокий и широкоплечий, как Делилонис, он всё же производил впечатление очень сильного мужчины. Белокожий, с ярко-рыжими короткими волосами и жёлтыми глазами, он казался весьма холодным и равнодушным. И чуточку злым. А ещё самую малость мокрым: по его одежде на груди расползалось пятно.
Смерив Дариллу цепким взглядом, наг посмотрел на Риалаша.
- Жена?
Тот просто кивнул, и рыжий опять взглянул на Дариллу.
- Роаш, твой дед, - заявил он девушке. - Приятно познакомиться.
Та лишь беспомощно открыла и закрыла рот.
- Что с тобой? - Делилонис весело кивнул на мокрую грудь нага. - Тебя кто-то осмелился обслюнявить?
Роаш нахмурился ещё сильнее и неприязненно протянул:
- Ссадаши, поганец, с верхнего яруса якобы случайно опрокинул на меня вазу.
- Наагариш, почему якобы?! - раздался возмущённый вопль. - Это действительно была досаднейшая случайность!
Дарилла поспешила прижаться к мужу. Они уезжали, чтобы избежать знакомства с родственниками, но те, по всей видимости, терпеливо дожидались их возвращения, чтобы напасть всем скопом. На верхнем пролёте лестницы, трагически заломив руки, застыл хрупкого телосложения наг. То, что это наг, а не нагиня, Дарилла могла сказать только потому, что уже видела его однажды. На самом деле этот мужчина менее всего походил на мужчину. В длинном одеянии лилового цвета, с распущенными белёсыми волосами и обиженно поджатыми губками он был похож на оскорблённую деву. А когда он трогательно прижал собственный фиолетовый хвост к груди, схожесть только усилилась.
- Наагариш, вы ко мне так несправедливы! - патетично заявил странный наг. - А я ведь обожаю вас.
Стремительно скользнув вниз по ступеням, он оказался рядом с мрачным Роашем и буквально упал на его мокрую грудь. Дарилла оторопело уставилась на это, невольно открыв рот. Наагариша же нисколько не смутило вольное поведение Ссадаши. Наоборот, он даже раздвинул губы в улыбке, но от её вида прошёл озноб по коже, и ласково погладил наагалея по волосам.
- Ссадаши, - проникновенно протянул Роаш, - видимо, ты горишь желанием окончательно расстроить старейшин своей семьи новостью, что никогда не сможешь иметь детей.
Наагариш многозначительно коснулся пояса Ссадаши, и тот поспешил отстраниться от нага.
- Фи, наагариш, как вам не стыдно так угрожать!
Наагаришу стыдно не было, и, судя по его улыбке, он горел желанием осуществить свою угрозу.
- Я всего-то чуть-чуть пошутил, - Ссадаши с видом оскорблённой невинности отвернулся от нага и радостно посмотрел на Делилониса.
Тот в ответ улыбнулся не менее радостно и предложил:
- Рискни.
Наагалей погрустнел и, тоскливо шевельнув хвостиком, наконец-то обратил внимание на молодожёнов.
- О! - он расплылся в такой предвкушающей улыбке, что Дарилле поплохело. - Это наша новая наагасахиа? Какая хорошенькая. И немного похожа на мальчика...
- Дядя, - с угрозой прошипел Риалаш.
Ссадаши окончательно обиделся.
- Все на меня рычат, огрызаются! Нет бы кто-нибудь обнял и пожалел.
- Иди ко мне, я тебя пожалею! - громыхнуло от порога.
Делилонис и Роаш обернулись посмотреть, кого там принесло, с любопытством, а вот Ссадаши с опаской. Вааш, сияя всеми клыками, хохотнул.
- Я не мог пропустить это зрелище! Дарилк, ты только с этими познакомилась?
Ошеломлённая девушка кивнула.
- Дед, ты-то что тут забыл? - недовольно проворчал Риалаш.
- Ну как же! Тут сейчас самое интересное начнётся! - уверенно заявил Вааш.
- Ты о чём? - опасливо уточнил наагасах.
Вааш только загоготал и заграбастал в объятия Ссадаши.
- Давай я тебя пожалею, - вытянув губы трубочкой, могучий наг потянулся к губам наагалея.
Видимо, угроза была реальной, так как тот мгновенно побелел и лицо его исказилось.
- Вааш, не смей! - прорычал он, выворачиваясь изо всех сил.
Но тот лишь глумливо гоготал и причмокивал губами. Ссадаши, упираясь ладонями в могучие руки и яростно молотя хвостом по полу, пытался вырваться. Но от Вааша было не так просто избавиться. Притискивая к себе ошалевшего от такого внимания мужчину, он и взлохматил его волосы своей щекой, и, оглушив серией воздушных поцелуев, всласть помял хрупкого наагалея.
- Вааш, я сейчас тебя укушу! - завопил Ссадаши.
- Кусай, - улыбка мучителя стала ещё более глумливой, - я минуты две назад противоядие выпил.
Ссадаши взвыл и рванул прочь с утроенной силой. Вааш всё же отпустил его, и тот, шлёпнувшись на пол, на руках поспешил отползти прочь. Оказавшись на безопасном расстоянии, Ссадаши обернулся и разъярённо зашипел. На женщину в этот момент он не походил ни капли. Ни пустого кокетства, ни жеманства, только искренняя злость.
- И что вы тут творите?
Вопрос прозвучал весьма благожелательно. Да и наагашейд, вновь появившийся на лестнице, выглядел миролюбиво. Рядом с ним шла наагашейдиса, которая даже не пыталась сдерживать насмешливую улыбку. А вот незнакомая очень красивая нагиня с длинными светло-русыми волосами и карими глазами шлёпнула по ступенькам фиолетовым хвостом не очень довольно.
- Дружеская встреча, - прорычал Ссадаши и хищно улыбнулся Ваашу. Дарилла даже вздрогнула, не ожидав, что у женственного наагалея может быть такой по-мужски хриплый голос.
Смерив взглядом незнакомку, Дарилла попыталась угадать, кем именно приходится эта девушка Риалашу. Она бы предположила, что это одна из сестёр, но её смутил цвет хвоста. Украдкой посмотрев на мужа, девушка замерла, обнаружив, что сам Риалаш смотрит на нагиню растерянно.
- Оисиша? - тихо произнёс он.
Дариллла почувствовала, что внутри что-то падает. Оисиша... Она уже слышала это имя. Сердце испуганно сжалось.
Нагиня сложила руки на груди и недовольно посмотрела на Риалаша.
- Да, Оисиша! - с сарказмом подтвердила она. - Доброго тебе дня, друг! - слово «друг» она произнесла довольно ехидно.
Риалаш смутился.
- Ну ты поганец! - от души прошипела нагиня. - Я! Твой лучший друг! Узнаю о таком событии последней! Тебе не стыдно?
Наагасаху стыдно не было. Он был в замешательстве.
Нагиня быстро спустилась и, одарив друга уничижительным взглядом, солнечно улыбнулась Дарилле. Та попыталась приподнять уголки губ в ответ, но вышло откровенно жалко.
- Да ты не бойся меня, - нагиня взяла руки Дариллы в свои и крепко сжала. - Я так рада, что он наконец-то женился! - девушка счастливо зажмурилась. - Он уже давным-давно дозрел до брака. Ой, а ты такая хорошенькая! Я тебе столько всего о Риалаше расскажу...
- Так, подожди, - Риалаш попытался оттеснить подругу от жены. - Ты пугаешь её своим напором.
- Ничего я её не пугаю! - возмутилась Оисиша. - И вообще, я уверена, что за то время, что проведём вместе до церемонии, мы славно подружимся.
- В смысле вместе? - неприятно поразился Риалаш.
- Только не говори, что ты забыл, - нагиня ехидно приподняла изящные брови. - До церемонии за невестой присматривает лучший друг жениха. А твой лучший друг я! Так что она пока моя, - Оисиша вцепилась в руку Дариллы и попыталась перетянуть её к себе.
- Я женат на ней! - возмутился Риалаш и схватил Дариллу за другую руку. - Так что даже не смей покушаться на неё!
- Ты вообще знаешь, с каким трудом я отпросилась у мужа, чтобы приехать сюда?! - в ответ возмутилась нагиня. - До церемонии она моя! Ты не можешь лишить меня этой привилегии!
- Ах ты...
Договорить Риалаш не успел. Окончательно дезориентированная таким количеством народа Дарилла, отчаявшись вырваться из рук этой сумасшедшей парочки, вцепилась зубами в запястье мужа. Тот отпустил её руку больше от неожиданности, чем от боли, а вот Оисиша не стала ждать, когда покусают и её, и выпустила жену друга добровольно. Дарилла отшатнулась от них и неожиданно столкнулась с наагашейдом, который вместе с женой успел спуститься.
Дейш улыбнулся ей и тихо прошептал:
- Дозволяю спрятаться за моей спиной.
Дарилла поспешила воспользоваться дозволением и прижаться к крепкой спине наагашейда. И с удивлением отметила, что этот наг не такой уж и страшный. И пахнет от него приятно, и хвост почти как у Риалаша.
- Диковатая она у тебя, - поделилась впечатлениями Оисиша.
- Это ты её испугала, - невольно проворчал Риалаш, рассматривая отпечатки зубов на своём запястье.
Дарилла же в мыслях окрестила их психами. И эти двое раньше были влюблены друг в друга?! Боги явно оказали окружающим великую милость, разведя их. Дарилла теперь даже приревновать не могла! Хотя она тоже повела себя не лучше. Едва не застонав от стыда, девушка попыталась представить, в каком свете выставила себя перед окружающими. От представленного захотелось плакать. А она так хотела произвести хорошее впечатление!
- Дейш, ты нас встречаешь? - с улыбкой спросил наагариш Делилонис.
- Слишком много чести, - рассмеялся в ответ наагашейд. - Я встречаю свою обожаемую дочь, которая слишком уж загостилась у своего брата. Ну и заодно правнука. И сына. А тут такое представление... Знатно повеселили, - Дейш похлопал. - А теперь можете расползаться.
Сказав это, невероятно довольный наагашейд подхватил жену под руку и пополз на выход. Дарилла, уцепившись за его пояс, потопала следом, игнорируя недовольный взгляд мужа.
- О, какая толпа, - не очень довольно протянул Шаш, посмотрев на верхнюю площадку парадной лестницы. Дар, устроившийся на его плече, возмущённо вякнул.
Низкан нахмурился и поудобнее устроил на руках Шайлину. Множество золотистых фигур, из которых далеко не все были ему знакомы, вызвали раздражение. Шашеолошу, заметив недовольство внука, дружески похлопал его по плечу.
- Отобьёмся.
Низкан с большим удовольствием вовсе бы не возвращался во дворец, но, увы, Шайлина не могла жить постоянно у наагасаха Шашеолошу. А ему в доме главы Затуманенных очень даже понравилось. Правда, не сразу, но через некоторое время Низкан оценил и царящую вокруг тишину, и ненавязчивость самого наагасаха. Даже наагасахиа Лаодония через несколько дней воспринималась как нечто привычное и не очень раздражающее.
С наагашейдом и наагашейдисой они встретились на середине лестницы. Шайлина, радостно завизжав, потянула ручки к отцу.
- О, моя малышка, соскучилась по папочке? - проворковал по-давридански Дейширолеш, принимая на руки дочь.
Та что-то залепетала в ответ по-наагатински. Из её речи Низкан понял только «да» и искренне опечалился. Он так старался её развлечь, она всё равно скучала по отцу. И по матери, видимо, тоже, хотя та прибегала в кошачьем облике по несколько раз в день. Однажды даже ночевать пришла. Сразу после её прихода явился наагасах Шашеолошу и сонным голосом укорил мать:
- Ты хотя бы отцу говори, куда уходишь, а то он мне спать не даёт!
Остальные встречающие, к радости Низкана, лезть к ним не спешили. Кое-кто шушукался, но бывший вольный игнорировал шепотки и старался от Шаша не отходить.
- Это кто такой? - тихо спросил у Вааша Ссадаши, с недоумением рассматривая Низкана.
- Замена твоя, - Вааш добродушно потрепал беспутного наагалея по волосам, вызвав раздражённое шипение. - Нянька для Шайлины. Ну и неучтённый правнук наагашейда. Тебе же рассказывали про него.
- Что?! - Ссадаши обрадованно посмотрел на него.
- Ты чего? - Вааш подозрительно прищурился.
- Ты хочешь сказать, что я больше за Шайлиной не смотрю? О Боги, спасибо вам! Я уже обожаю этого мальчика! - Ссадаши молитвенно сложил руки и с любовью воззрился на Низкана.
- Ты поаккуратнее, - предостерёг Вааш. - Он всё же сын Вайриша. А тот сам знаешь, как ко всем этим шуточкам относится.
Шашеолошу тихонько пихнул Низкана в бок и, не глядя на него, прошептал:
- Пробовать будешь?
Тот недовольно нахмурился.
- Не празднуй труса. Чем меньше страхов, тем меньше у них шансов приравнять тебя к детям.
Низкан раздражённо фыркнул, собрал волю в кулак и, решительно шагнув вперёд, стиснул в объятиях наагашейдису. Глаза той ошеломлённо распахнулись, а рот открылся. Дейш едва удержался от того, чтобы не прихлопнуть правнука хвостом, и с недоумением округлил брови. Низкан почти тут же отпустил Тейсдариласу и крепко обнял пискнувшую Дариллу.
Отпустив шокированную девушку, Низкан мрачно осмотрел ряды встречающих и выделил ещё одну женщину. Подавив тоскливый вздох, бывший вольный потопал бороться с собственными страхами и от души прижал к своей груди не ожидавшую этого Оисишу.
Выпустив её, Низкан с удивлением отметил, что это был не такой уж и плохой опыт. Женские тела оказались такими хрупкими и тонкими, что поневоле возникла мысль о глупости его страхов перед женщинами.
- А меня обнять? - расстроенно пробасил Вааш.
Шашеолошу, искренне наслаждавшийся ошарашенными лицами встречающих, склонился к уху внука и тихо прошептал:
- Вааша по эмоциональности можно приравнять к женщинам, так что можно обнять и его. И Ссадаши заодно.
Низкан раздражённо нахмурился.
- Не хочу, - процедил он.
- Да ладно тебе, ошеломи их, - подначивал его Шаш.
Низкан тяжело вздохнул и посмотрел на золотистую фигуру Вааша.
- А Ссадаши - это кто?
- Самый маленький из мужчин.
Сперва Низкан хотел не совсем приличным образом послать Шашеолошу куда подальше с его странными предложениями. Но почему-то не рискнул. Скрипнув зубами, бывший вольный сделал два шага в сторону Вааша и тут же оказался в его могучих объятиях. Яростно зашипев, Низкан кое-как выдрался из рук хохочущего нага и, одёрнув одежду, шагнул к ничего не подозревающему Ссадаши. Коротко обняв нага, Низкан вернулся к Шашу и недовольно спросил:
- Всё?
- Да-да. Поползли внутрь, - Шашеолошу, не ожидавший такого успеха, приобнял внука за плечи и потянул за собой мимо удивлённых родителей. - И как тебе этот опыт?
- Вааша я обнимать больше не буду, - решительно заявил Низкан, ощупывая ноющие рёбра.
- Только Вааша? - озадачился Шаш. - А Ссадаши?
Внук неопределённо пожал плечами.
- По ощущениям от женщины не отличается.
- О, - глубокомысленно протянул Шаш.
Дейширолеш смотрел вслед своему сыну с глубоким уважением.
- Я знал, что Шашеолошу в вопросах воспитания непревзойдён, но не думал, что настолько.
Вааш же продолжал тихо хохотать, глядя на застывшего Ссадаши. Бедный наагалей ни разу не пошевелился с того момента, как Низкан выпустил его из своих объятий.
- Вааш, - севшим голосом позвал Ссадаши. - Он меня щупал.
Громадный наг беззастенчиво загоготал и похлопал его по плечу.
- Расслабься, он же слепой. Считай, что тебя так посмотрели, - и опять разразился ехидным хихиканьем.
Аглегарисий мрачно смотрел вниз, наблюдая, как правнук Дейша с каменным лицом обнимает сперва Вааша, а потом и Ссадаши. В другое время ему показалось бы происходящее невероятно смешным, но сейчас у него дико раскалывалась голова. Те, кто утверждал, что у богов не бывает похмелья, дико ошибались.
Рисий постарался вспомнить, что вчера произошло после того, как они с Гетом завершили своё представление в последней из общин. В памяти возникло измождённое лицо молодого бога и его умоляющий взгляд: «А может, не надо?». Судя по гудящей голове и сладковатому запаху бабских духов, идущему от одежды, он, Рисий, решил, что надо.
Память немного покочевряжилась, но потом всё-таки выдала воспоминания о прошедшей ночи. Губы Рисия искривила ухмылка. Отметили они удачное завершение большого дела на славу. Перед глазами весёлым хороводом закружились пузатые бутылки вина и разноцветные женские юбки. Вспомнился и Гет, который смиренно уходил следом за молоденькой красавицей.
Аглегарисий довольно улыбнулся и, зажмурившись, припомнил самые сладкие моменты прошедшей ночи. Давно он так не гулял...
Открыв глаза, бог удовлетворённо посмотрел на идущее на закат солнце и решил, что жизнь прекрасна, даже несмотря на похмелье. Некоторое время он прислушивался к птичьим трелям, доносящимся из-под кровли дворца, где вездесущие птахи навили гнёзд, к грозным рыкам, идущим из глубины Логова, и глядел на медленно, но неотвратимо приближающуюся грозовую тучу. Тихо вздохнув, Рисий огорчился, что нельзя поспать на крыше: в сезон дождей был риск проснуться по ноздри в воде.
Неожиданно Аглегарисий нахмурился и озадаченно потёр лоб. На некоторое время он задумался, словно вспоминая что-то, а затем распахнул рот от ужаса и хлопнул себя по лбу.
Он забыл Гета в борделе!
Когда Аглегарисий появился на крыше дворца в очередной раз, но уже в сопровождении Гетекария, стояла глубокая ночь, а черепица была влажна от недавно прошедшего дождя.
Рисий, не обращая внимание на сырость, плюхнулся на задницу и мрачно посмотрел на стыдливо мнущегося Гета. Даже в темноте древний бог мог различить общую потрёпанность его наряда и многочисленные тёмные отметины на шее и даже запястьях. На голове у молодого бога топорщилось что-то похожее на птичье гнездо, а на ногах красовались две разные туфли: одна его собственная, а вторая цветастая женская. И ведь даже по размеру подошла!
- М-да, - протянул после некоторого молчания Рисий. - От тебя я такого не ожидал.
Гет застенчиво шмыгнул носом и уставился себе под ноги.
- Слушай, мож, тебе тогда жениться? - неожиданно предложил Аглегарисий. - Баажгана, богиня разящей справедливости, как раз в одиночестве. Характера у неё выше крыши. Она и тебя в обиду не даст, и за твоими дурными последователями присмотрит.
- Рисий, ты меня прости, - застенчиво начал Гетекарий, - но на Баажгане нельзя жениться. За неё можно только выйти замуж.
Аглегарисий сперва посмотрел на него с недоумением. Потом смерил оценивающим взглядом внушительную мускулатуру на своей левой руке и уставился в пустоту, словно что-то представляя. И через некоторое время был вынужден согласиться со своим юным подопечным.
- Эх, - древний озадаченно почесал голову. - Нет, ну я до сих пор поверить не могу. Ну неужели ты не мог им отказать? Ты же с ними со всеми... - он запнулся. - А с некоторыми и не по одному разу. А кое с кем и не по два раза! Как можно быть таким безотказным?!
Гетекарий смущённо почесал засосы на шее и робко пробормотал:
- Ну они же просили...