Глава 5
- О боги! Низкан! - Дарилла бросилась к Доашу, с испугом заглядывая в лицо бывшего вольного. Малыш Дар обеспокоенно завозился на руках Миссэ. - Что с ним? На вас напали?
- Споткнулся, - недовольно пробурчал Доаш.
Девушка перевела взгляд на Риалаша и, заметив рядом с ним Ерху, с облегчением вздохнула. Старик развёл руки в стороны, демонстрируя, что он совершенно цел, и тугой узел страха, стянувшийся в груди Дариллы, немного ослаб. Но беспокойство её перекинулось на Низкана, и девушка даже не поинтересовалась, что произошло с похитителями Ерхи.
- Куда мы? - спросил Доаш у наагасаха.
Тот поморщился. В город их вряд впустят. И так выпустили еле-еле. А тут с окровавленным Низканом на руках и подавно отошьют. Решат, что они влезли в неприятности и теперь хотят принести их в город.
- Миссэ, там, - Риалаш кивнул в сторону леса, - есть заброшенный город. Просмотри, кто в нём скрывается. Мы же сейчас отъедем версты на две отсюда и устроим лагерь.
Наг с трудом оторвал взгляд от окровавленного лица Низкана, кивнул и, сунув в руки Дариллы зверёныша, нырнул в кусты.
Доаш же осторожно уложил Низкана на траву и тщательно осмотрел его лоб.
- Череп вроде не треснул, - с сомнением протянул мужчина, - но шишка вздулась будь здоров.
Багрово-синюю шишку, украшающую лоб бывшего вольного как рог, видели все. Она сочилась кровью и выглядела откровенно ужасно. Потрогав руки Низкана, Доаш нахмурился ещё больше.
- Холодеет...
- Он умирает? - встревожилась Дарилла.
Риалаш и Доаш переглянулись, не спеша отвечать. Низкан опять воспользовался своим разрушающим даром и Тёмные знают, как много сил он потратил.
- Уходим отсюда, - распорядился наагасах.
Доаш опять поднял Низкана на руки, и вся компания заспешила к оставленным лошадям. Те, к счастью, оказались на месте. Злыбень, повод которой Дарилла предусмотрительно привязала к собственному седлу, пыталась утянуть Светёлку в сторону, видимо, намереваясь бросить надоевших хозяев, но флегматичная лошадка не имела никакого желания двигаться с места. Тем более вокруг было столько сочной травы.
Риалаш подержал на руках Низкана, пока Доаш забирался в седло, а затем передал его нагу. Тот прижал бывшего вольного к своей груди как ребёнка, чтобы не дай боги не растрясти. Ерха отловил лошадку Миссэ и Преданного Низкана и чуть-чуть не был укушен своей сварливой коняшкой. Ту, впрочем, почти тут же попытался укусить Преданный, и ей пришлось угомониться. Расстроенная и растерянная Дарилла уже сидела в седле, прижимая к себе притихшего Дара.
Направились они на юг. Отъезжать действительно слишком далеко не стали. Добрались до виднеющейся вдали рощицы и остановились на берегу небольшого ручья. Низкана со всеми предосторожностями опустили вниз и уложили на сложенные вдвое одеяла. Пока Дарилла и Доаш хлопотали над ним, Риалаш тихо переговаривался с Ерхой, вызнавая у него подробности похищения. Узнав, что организатором этого был некто Лорес, знакомый им наёмник, Риалаш зашипел от досады. Вот чувствовал же, что что-то с этим мужчиной не так!
- Эй, нам костёр нужен, - Доаш многозначительно взглянул на наагасаха. - Не нравится мне, как он холодеет.
Низкан не только холодел, но и бледнел сверх всякой меры. Глядя на его лицо, возникало ощущение, что оно посыпано мукой. Дарилла уже успела соорудить из куска ткани компресс и водрузить его на лоб бывшего вольного в надежде, что это поможет снять отёк. Рядом, поскуливая, ошивался Дар, которого не подпускали к хозяину.
Риалаш кивнул и направился за дровами, велев Ерхе заняться лошадьми.
К моменту, когда вернулся Миссэ, на поляне у ручья уже вовсю пылал жаром большой костёр. Рядом с ним под тремя одеялами лежал серовато-бледный Низкан. Малыш Дар, всё же прорвавшись к хозяину, расположился у него на животе и жалобно урчал, с тоской посматривая на заросший щетиной подбородок.
- Как он? - первым делом обеспокоенно спросил Миссэ, кивая в сторону Низкана.
- Голова лечится, - уклончиво ответил Доаш, - остальное - посмотрим, что будет утром.
Миссэ очень огорчился. Присев рядом с Низканом, он заботливо поправил влажную тряпку на его лбу и сдавленно охнул, увидев багровую шишку.
- Точно лечится? - засомневался он.
- А то у тебя таких шишек не было, - устало откликнулся Доаш.
Миссэ пришлось отвлечься: Ерха молча пихнул ему в руку чашку с горячей кашей. Риалаш дождался, пока охранник усядется поудобнее, а потом всё же спросил:
- Что ты там обнаружил?
- Несколько свежеразрушенных зданий и один труп. Кто бы там ни был, он уже убрался, решив, видимо, с нами не связываться. И кому ж ты так насолил? - недовольный взгляд был адресован Ерхе.
Тот от возмущения аж кашей подавился.
- Не я, а мы! Тока досталось за всех мне!
- Лореса помнишь? - спросил Риалаш.
Миссэ кивнул. Образ вызывающего неясные подозрения щеголя тут же возник перед глазами.
- Они следовали за нами с самой Геноры, - просветил его наагасах. - Тёмные знают как, но он узнал, что мы ищем артефакт Истины.
- А это не их Низкан видел в Рирейских горах?
- Может, и их. Сейчас уже не дознаешься. Видимо, они услышали какой-то из наших разговоров, где мы упоминали о том, что всё же нашли его. И даже разузнали, что хранится он у Ерхи.
Старик виновато опустил голову, предполагая, когда именно эти разбойники могли услышать это. Сам же вопил чуть ли не на весь постоялый двор.
- Тьфу ты! - сплюнул Миссэ. - Искали-искали, и всё ради того, чтобы другим отдать.
- Это чего это мы им отдали? - возмущённо спросил Ерха.
- А что, не отдал, что ли? У тебя даже мешок там остался.
Старик хмыкнул и зачем-то подтянул к себе вещевой мешок Низкана. Распустив тесёмки, он ехидненько пропел:
- Мешок-то остался, а вот артефакт... - старик с триумфальным видом вытащил наружу блестящий камнями кубок.
На мгновение все ошеломлённо замерли. Кроме Риалаша. Он-то уже знал, что именно произошло.
- Я вечеро̀м, когда пьянь на постоялый двор ввалилась, внимание обратил, что один из них на мой мешок нацеливался. Ну я на случай всякий переложил цацку к Низкану. За ним-то как за дитём смотрят.
Все в очередной раз посмотрели на бледного мужчину. Дарилла невесело хмыкнула.
- Да лучше б забрали, - сказала она. - Теперь же не отвяжутся.
- Э-э-э, - Ерха расплылся в довольной улыбке, - они-то думают, что забрали. Их главный, этот Лорес, нашёл у меня другую чашу и спрашивает: «Он?». А я молчу, но видом всем своим показываю, что вещица-то дорога сердцу, чтоб и он уверовал. Видели бы вы, как смотрел на неё! - старик хохотнул. - Как по бокам гладил!
Риалаш с трудом удерживал улыбку, ожидая развязки этой истории.
- О какой чаше ты говоришь? - с недоумением спросил Миссэ.
Ерха ждал этого вопроса. Картинно закатив глаза, он горестно застонал и с надрывом произнёс:
- О кружке своей. Она мне ишо от моего прадеда досталась! Всю жизнь я тока из неё и пил, - приврал для драматизма старик. - Скока она со мной горестей перенесла! Верный мой соратник и товарищ!
Он умолк, и повисла трагичная тишина. Первой фыркнула от смеха Дарилла. Спрятав лицо в руках, девушка затряслась от хохота, представив, что где-то этот Лорес трогательно прижимает к груди наследство Ерхи от предков. Следом за ней по поляне прокатился гулкий многоголосый мужской хохот. Дар вскинул голову и сердито зашипел на нарушителей спокойствия.
К закату Низкан так и не пришёл в себя. Обеспокоенная Дарилла смотрела на него не отрываясь, чем даже вызвала у Риалаша лёгкий приступ ревности. Мало того, бывший вольный ничуть не потеплел. В конце концов, Дарилла заползла к нему под одеяло и прижалась, решив согреть собственным телом.
- Ты тоже к нему ляг, - велел Миссэ Ерхе.
Сам он вместе с братом собирался дежурить всю ночь. Вдруг этот Лорес со своей шайкой надумает вернуться.
Набегавшийся старик спорить не стал и быстренько забрался под одеяло. Риалаш же некоторое время недовольно смотрел на кучерявую голову Дариллы. Нет, он понимал, что Низкану сейчас жизненно необходимо тепло, и всё его недовольство - чистейшей воды эгоизм. Но ничего с этим поделать не мог.
- Боги, Дарилла, от тебя тепла всё равно, что от котёнка, - проворчал наагасах. - Двигайся, я сам рядом с ним лягу.
Девушка подняла голову и растерянно посмотрела на него. Риалаш не стал повторять и просто забрался под одеяло между ней и Низканом. Вытесненная с нагретого места Дарилла уже хотела подняться и пойти искать себе новое место для ночлега, но наагасах подгрёб её к себе и, усмехнувшись, прошептал:
- Зато моего тепла хватит на вас обоих.
Девушка не удержалась и всё же хихикнула.
- Может, мне вас приревновать? - лукаво спросила она.
- Не стоит, - ласково улыбнулся Риалаш. - Низкан всё равно не в состоянии ко мне приставать. А если всё же начнёт... Ты же меня защитишь?
Дарилла опять улыбнулась и почувствовала, как её мышцы отпускает напряжение, скопившееся за столь нервный день. Появилась почти уверенность, что с Низканом обязательно всё будет хорошо. Она прикрыла глаза и прижалась к боку мужа. Уже сквозь сон девушка почувствовала, как по ней протоптался малыш Дар, решивший, что поверх одеяла ему спать всё же не нравится, и ещё через мгновение его тушка прижалась к её спине.
Проснулся Низкан с дикой головной болью. Собственно, эта боль его и разбудила. Голова пульсировала и, казалось, готовилась развалиться на части. Лоб же ныл так, словно кто-то зубастый вгрызся в него и никак не хотел разжимать челюсти. Мужчина попробовал поднять руки, но понял, что связан. Лёгкая паника моментально взбодрила его. Бывший вольный попытался призвать дар, но тот даже не шелохнулся. Что произошло? Его схватили враги?
- Низкан, ты очнулся? - над самым ухом раздался взволнованный шёпот Дариллы.
Чувство опасности отступило, хотя и не спешило полностью скрыться. Рядом заскулил детёныш. Ещё через мгновение Низкан понял, что сильно замёрз.
- Что со мной? - едва слышно спросил он.
- Ты головой ударился, - поспешила ответить девушка.
- И сдуру опять разрушающий дар применил, - проворчал откуда-то Миссэ.
Низкан хотел вяло возмутиться, что быть такого не может. Ну какой разрушающий дар? Но сил не хватило. Тело тем временем просыпалось и посылало сознанию своего хозяина всё новые и новые ощущения. Бывший вольный почувствовал, что с двух сторон его окружает тепло, и понял, что рядом с ним кто-то лежит. Слева, судя по голосу, лежала Дарилла, и мужчина позволил себе прижаться к ней чуть сильнее. Его трясло от озноба и очень хотелось ощутить чью-то поддержку. Ещё через несколько минут он понял, что не связан, а просто лежит под одеялом. И, кажется, даже не под одним одеялом. И одновременно с этой мыслью к нему пришёл сильный позыв посетить какое-нибудь укромное место и облегчить ноющий мочевой пузырь.
Стиснув зубы, он начал выворачиваться из одеял.
- Ты куды это? - голос справа выдал Ерху.
- Мне надо, - просипел мужчина.
- Низкан... - обеспокоенно начала было Дарилла, но её перебил Доаш.
- Да мужику поссать хочется! Не в постель же ему прудить.
Низкан дрожащими руками попытался опереться на землю и встать, но они не слушались. Да и тошнило очень сильно.
- Давай помогу, - Миссэ осторожно подхватил его под локоть и помог медленно подняться, после чего не спеша проводил Низкана до ближайших кустов.
Кусты были редкие и бывшего вольного почти не скрывали. Но Миссэ благородно закрыл его своей спиной, а затем подхватил обессилевшего мужчину и почти на руках понёс назад.
Дарилла с беспокойством наблюдала за Низканом, беспардонно опираясь руками на грудь наагасаха. Как только бывшего вольного положили на место, она взволнованно спросила:
- Может, водички?
Низкана едва заметно отрицательно качнул головой и опять прижался к боку девушки. Ему хотелось полежать так ещё немного.
- Хочешь поспать? - догадалась Дарилла.
Мужчина просто положил свою голову на её плечо и закрыл глаза.
- Точно хочешь ещё полежать? Может, поешь? - голос наагасаха прозвучал неожиданно близко. Над самым ухом. Так же, как и голос Дариллы.
Низкан напрягся и передумал спать. Осторожно потрогав своего соседа по постели, он понял, что это точно не Дарилла. И прижимается он, по всей видимости, к наагасаху.
- Дарилла, я думаю, тебе всё-таки стоит приревновать, - весело произнёс Риалаш.
Низкан поспешил сползти с его плеча и отстраниться. Несмотря на плохое самочувствие, внутри зашевелилась досада и почти детская обида.
- Да ладно тебе, можешь дальше греться, - добродушно протянул наагасах. - Мне не жалко.
- Ой, да я вижу, вы флиртуете, - насмешливо фыркнула Дарилла.
- А ну прекратили свои непотребские шуточки! - возмутился Ерха, крайне негативно относящийся к любым намёкам на мужеложство. Поклонники «племянника» в своё время сильно подпортили ему терпимость.
Было решено остаться у ручья ещё на сутки, чтобы Низкан более-менее пришёл в себя. Погода всё равно была хорошей, а Миссэ и Доаш так и не нашли следов похитителей Ерхи в округе. Прогулявшись, Риалаш смог подстрелить четырёх жирных уток, стая которых облюбовала озеро, расположенное недалеко от лагеря странников. Так что к вечеру в воздухе заструился аппетитный запах жареного мяса.
Низкан так и проспал весь день, проснувшись только один раз с жалобой на дикую головную боль. Миссэ дал ему какие-то травы из своего мешка, и бывший вольный опять заснул. Он больше не мёрз, а его лицо слегка порозовело. Ночью его, впрочем, опять грели. Только в этот раз Ерха и Миссэ.
В дальнейший путь странники собрались только к полудню следующего дня. Низкан оказался не способен управлять лошадью самостоятельно, поэтому его усадили позади Дариллы. И мужчина, положив подбородок ей на плечо, почти тут же задремал. Уже через полчаса рука у девушки затекла, но ей очень не хотелось беспокоить больного. Вид у него был измождённый, усталый и измученный. Впрочем, через час, когда к онемению руки прибавился зуд на шее от коловшей её щетины, Дарилла всё же осторожно толкнула бывшего вольного локтем в живот и попросила переместиться на другое плечо.
- Хочешь, я его к себе заберу? - предложил Риалаш.
Дарилла с сомнением посмотрела сперва на нага, а потом на его коня и отрицательно покачала головой, пожалев животное. Да и Низкану будет неудобно: у наагасаха плечо выше, чем у неё. Но, заметив лёгкое недовольство, мелькнувшее на лице наследника, девушка позволила себе усмешку.
- Ревнуешь? - тихо спросила она.
- Нет, - коротко ответил Риалаш и через несколько секунд добавил: - Завидую.
Миссэ и Доаш, услышавшие его ответ, переглянулись и многозначительно повели бровями. Одинаковые ехидные улыбки расползлись по их губам, и Доаш тихо, но достаточно громко, чтобы наследник его услышал, спросил у брата:
- Низкану, что ли, завидует?
- Ну, я сомневаюсь, что Дарилле.
- Так что завидовать? Если хочет, то я могу ему такой же шишмак поставить.
- Хватит скалиться! - осадил их Риалаш.
Впрочем, за него отомстил малыш Дар. Зверёныш, крайне раздосадованный тем, что ехать ему приходится с Доашем, в руках которого и не повозишься толком, крепко цапнул нага за пальцы.
- Ах ты шмакодявка!
Дар в ответ сердито зашипел и угрожающе растопырил крылья.
К следующему портовому городу странники выехали на третий день. Самин был маленьким сереньким городком. Он даже на карте Дариллы был обозначен только одной буквой - С. Создатель карты, видимо, посчитал это более чем достойным обозначением. Здесь даже не было нормального постоялого двора. Больше всего этот городок напоминал груду складских помещений, выросших рядом с портом, что было недалеко от действительности. Ранее здесь был только сам порт и, собственно, склады. Место на реке для создания гавани оказалось очень удобным, а вот для создания города земля рядом не подходила. Больно уж болотистая. И всё же со временем порт, предназначенный только для захода кораблей и хранения грузов, разросся и получил шаткое звание города.
Несмотря на всю убогость и непритязательность городка, именно здесь путников посетила удача. Тяжеловесный баркас «Ловенский дракон» следовал до Смаши - самого южного нордасского порта, он же самый богатый. И успели они как раз к самому отплытию. Миссэ и Риалаша поймали капитана в тот момент, когда он уже хотел на шлюпке отбыть на судно.
Тот сперва просто отмахнулся от них, но после щедрого вознаграждения согласился принять странников на борт и даже задержать отплытие корабля, чтобы успеть погрузить лошадей. И всего через два часа после прибытия в Самин путники уже плыли в сторону Смаши.
Погода была просто замечательная. Риалаш выразил надежду, что она будет такой до самого их прибытия в Давриданию. Там-то климат уже помягче, и даже если зарядят дожди, они будут не очень холодными. Сейчас стоящее высоко в небе солнце поливало водную гладь палящим жаром, а от реки шла приятная прохлада. Самое то, чтобы отдохнуть после дороги и восстановить силы. И залечить раны.
Низкан, со лба которого не пропало внушительное украшение, всё ещё был слаб и его постоянно тянуло спать. Доаш высказал предположение, что бывшему вольному «знатно сотрясло черепушку». Речники отнеслись к появлению раненого подозрительно. Мало ли где он умудрился получить увечье. Может, вольным ремеслом промышлял. Речники, плавающие на грузовых и торговых кораблях, вообще были народом подозрительным. Им всюду мерещились толпы разбойников, готовых ограбить их корабль. Но вольные обычно такие деньги за место на корабле не платят. Проще уж наняться речником в команду.
В этот раз странникам выпало спать на палубе. Дарилла тут же устроила для Низкана на корме ложе из одеял, и мужчина с большим облегчением устроился на нём. А через некоторое время, уже почти заснув, подполз к сидящей рядом девушке и устроил свою голову на её коленях.
- Вот же наглец! - почти с восхищением протянул Риалаш.
- Он болеет, - заступилась за мужчину Дарилла.
- Я тоже болею, - страдающе откликнулся наагасах и, положив руку на сердце, добавил: - Вот здесь всё ноет.
Дарилла фыркнула и насмешливо уставилась на мужа-притворщика. Тот уселся рядом с ней и, резко подавшись вперёд, быстро поцеловал её в губы. Девушка хихикнула.
- Полегчало? - полюбопытствовала она.
- Почти нет, - печально отозвался хитрый наг. - Я очень серьёзно болен, и помочь мне поможет только много-много поцелуев.
- Как много?
Риалаш широко улыбнулся и, склонившись к уху девушки, прошептал:
- Меня всего нужно поцеловать.
Дарилла думала, что после тех моментов близости, что уже между ними были, её будет трудно смутить, но тут всё же порозовела, представив полностью обнажённого наагасаха, которого требовалось покрыть поцелуями. Но самым смущающим было то, что от этих мыслей рот наполнился слюной. Больно уж аппетитным оказался способ «лечения».
- Больному придётся подождать, пока мы не найдём уединённое место, - пробурчала девушка, опуская глаза. - Тогда я его полечу.
Риалаш с удивлением уставился на неё. Он-то думал, что она смутится, назовёт его каким-нибудь извращенцем или бесстыдником, ну или просто хихикнет. А тут... «полечит». Волна жара вскипела в груди и ухнула вниз. Мужчине очень сильно захотелось найти уединённое место.
- Тёмные, Дарилла! - со страданием выругался он и взлохматил волосы.
- А вот нечего меня дразнить, - с укором произнесла девушка и, осторожно переложив голову Низкана на одеяло, встала. - Пойду поищу отхожее место.
Риалаш проводил её страдающим взглядом. Могла бы хотя бы обнять его в качестве утешения. Какая у него всё-таки жестокая жена!
Но уже через несколько минут наагасах был вынужден отвлечься от этих мыслей, почувствовав, что кто-то забирается к нему на колени. Сперва он подумал, что это малыш Дар. Но, опустив взгляд, обнаружил, что спящий Низкан с комфортом устроил голову на его бедрах и продолжил мирно дремать. Риалаш растерялся. И что ему делать?
Кто-то хохотнул, и наагасах, прищурившись, посмотрел на весельчака. Миссэ слегка смутился под его грозным взглядом, но всё же умудрился выкрутиться:
- Вы с этой причёской так на свою маму похожи. Аж глаз радуете.
Порт Смаши показался через восемь дней. Величественные белокаменные стены были скрыты за пеленой дождя, и вообще в серой хмари город оставлял гнетущее впечатление. Дарилла, бывавшая в этих местах в более благоприятное время года, помнила, какой восторг вызвала у неё Смаша. Белые стены, яркие многочисленные штандарты и флаги, блестящие золотом крыши и яркие храмовые кровли... Волшебное зрелище. Девушке даже на мгновение стало обидно, что наги видят город в такой момент. Но потом она вспомнила о возрасте своих спутников и предположила, что в Смаше не бывал только Низкан. Но он-то и не может оценить неприглядный сейчас вид города.
В порту Смаши оказалось куда оживлённее, чем в других нордасских портах на Смеяруше, которые путникам довелось увидеть. И кораблей, отправляющихся в Давриданию, было аж пять. Ближайший из них отправлялся уже на следующий день, но должен был проследовать только до Ажена. А вот судно, отправляющееся через три дня, шло аж до Тораты. Правда, капитан там оказался не очень сговорчивым.
Корабль «Праведный» принадлежал храмовой корабельной общине, основанной ещё в незапамятные времена. В неё входили храмы почти всех богов, расположенных в Смаше, и ещё несколько, находящихся за её пределами. Начиная с весны и до осени, пока позволяла погода, два принадлежащих общине судна отправлялись в Торату, везя в своих трюмах толпы богомольцев.
Из всей компании за богомольца мог сойти только Ерха. Старик умел при необходимости напустить на себя кроткий и набожный вид. Так что капитан, верный слуга общины, наотрез отказался взять их на борт. Переубедил его только жрец Богини-Матери: Риалаш сделал совершенно нескромное по размерам пожертвование на нужды храма. И в день отплытия странники всё же поднялись на борт и продолжили своё путешествие.
За время пребывания в городе странники успели показать Низкана лекарю, заглянуть на торговую площадь и купить Ерхе новые вещи и самую малость отдохнуть.
Низкану стало значительно лучше. Шишка почти исчезла, хотя головные боли продолжали мучить мужчину. Дар к нему вернулся, но пользовался он им редко: затылок ныл нещадно. Изменилось только одно. Мужчина начал часто, порой неосознанно прижиматься к Дарилле, чем выводил Риалаша из себя.
- Наагасах, возьмите себя в руки, - как-то раздосадовано прошипел господину Миссэ. - Он же к ней сейчас, как дитя к мамке, тянется. Когда мужику плохо, он ищет утешение у бабы.
- Бабы?! - разъярённо прошипел Риалаш.
- Ну, женщины, - поправился наг. - Не к мужику же за нежностями лезть. А у Низкана, сами знаете, проблемы с женским полом. Так что ему и там утешения не найти. А Дарилла - что-то между мужчиной и женщиной. К ней вроде можно за утешением подлезть, она не мужик, поймёт. Но в то же время он её как женщину не воспринимает, поэтому не опасается. Пусть жмётся. Вам жалко, что ли?
- Конечно, жалко!
Но на корабле про дурацкую ревность к Низкану пришлось забыть. Основную массу богомольцев составляли старики и старухи, меньшую, но немалочисленную часть - крепкие набожные бабёнки с детьми. Дети же в основном были подростками и среди паломников им было смертельно скучно. Мальчишки-то ещё развлекались тем, что как белки сновали по мачтам да с гиканьем, к ужасу матерей, прыгали в воду. А вот юные девушки совсем затосковали и вскоре обратили внимание на пятерых ладных мужчин. Нестрашных, воспитанных и явно небедных. Нежные сердца затрепетали, и девичьи взоры потянулись к странникам.
Больше всего внимания доставалось Низкану и Риалашу. Но так как они вели себя отчуждённо, то к ним подступать боялись. Особенно боялись Риалаша, хотя он вёл себя довольно вежливо, но от его улыбок кровь стыла в жилах. Наверное, это из-за того, что в состав «привлекательных мужчин» эти юные девушки включили и его Дариллу, что несказанно злило нага. А вот поведение Низкана приводило поклонниц его синих глаз в недоумение. Бывший вольный девушек просто избегал, что в ограниченном пространстве корабля было совсем непросто.
А вот Миссэ, Доаш и Дарилла были очень даже дружелюбны и весьма охотно болтали со своими поклонницами. Дарилла, правда, выбыла из этой весёлой компании на второй день путешествия, когда недовольный Риалаш довольно громко обратился к ней:
- Дарилла, может, ты, наконец, наденешь платье? А то меня достало, что мою жену все принимают за парня.
Смущённых и ошарашенных девочек как ветром сдуло, и всё оставшееся время, потребовавшееся для достижения Тораты, они к Дарилле даже не подходили. Только испуганно смотрели на Риалаша. Тот был очень доволен таким положением дел.
До Тораты корабль плыл почти двадцать дней. Погода всё это время портилась всего лишь трижды и на весьма непродолжительное время. Так что в целом путешествие хоть и было невообразимо скучным, но зато спокойным и безопасным. Если на этом участке где-то и были пираты или иные разбойники, то на судно с паломниками они предпочли внимания не обращать.
На пристань в городе храмов Дарилла сошла со странным чувством. Словно их путешествие уже подошло к концу. Ведь именно в этом городе, а точнее, в его окрестностях они с Ерхой столкнулись с Риалашем и продолжили путь вместе. Именно отсюда началось их совместное путешествие. И именно сюда они вернулись после нахождения артефакта.
В этот раз лошади отнеслись к путешествию в трюме, как к неизбежному злу, и приняли свою судьбу довольно апатично. Даже Злыбень огрызалась меньше обычного, хотя Ерха приготовился к тому, что его попытаются растерзать.
На портовых воротах их остановили дружелюбные стражники и уточнили, с какой целью они прибыли в город.
- Отдохнуть после долгой дороги и посетить храм Мирисы, - ответил за всех Риалаш.
Этот ответ стражу вполне устроил. Один из них, лукаво подмигнув наагасаху, посоветовал:
- Остановитесь на постоялом дворе госпожи Люданы. Он находится в западной части города у садов. Место замечательное! На территории двора есть закрытый от городских пруд. Самое то для молодожёнов, - и подмигнул уже Дарилле.
Девушка опешила. Как он догадался, что они с наагасахом женаты? Как он вообще догадался, что она девушка? А Риалаш повернулся к своим охранникам и с укором протянул:
- Даже незнакомые люди относятся ко мне с большим сочувствием, чем все вы.
«Все вы», впрочем, ни капли не устыдились. Но советом стражника воспользовались. В городе Миссэ отстал от компании со словами, что ему нужно что-то найти, и дальше странники ехали уже без него.
Постоялый двор госпожи Люданы и вправду оказался выше всяких похвал. Просторные и чистые комнаты, высокие мягкие перины, одуряющий аромат вкусной еды и живописный двор в окружении храмовых садов. Позади большого дома действительно имелся небольшой чистый пруд, над которым горбом изгибался изящный крытый мостик.
Пока путники располагались и приводили себя в порядок, отмываясь в местной купальне, вернулся Миссэ. С хитрой плутоватой улыбкой он вручил свёрток из коричневой ткани Дарилле, чем озадачил её, и потопал мыться. Девушка поспешила унести свёрток в выделенную ей и наагасаху комнату, пока муж не заметил подарок. Вдруг это что-то, не предназначенное для его глаз.
Оказалось, подарок очень даже предназначался для взгляда наагасаха. В свёртке обнаружилось платье.
- Вот это да... - тихо выдохнула девушка.
Платье было самое простое, льняное, и не очень дорогое, крашенное в светло-голубой цвет. Но Дарилле, которая уже успела отвыкнуть от такой одежды, платье показалось невообразимо очаровательным.
К своему смущению, девушка обнаружила, что наг позаботился и о нижних юбках, и панталонах, и даже о чулках. Интересно, как он это всё покупал? Но, вспомнив о возрасте Миссэ, Дарилла решила, что вряд ли у мужчины это первый опыт покупки женской одежды.
Подперев дверь стулом, чтобы наагасах не зашёл раньше, чем она облачится в платье, Дарилла поспешила переодеться. Дверь дёрнулась в тот момент, когда девушка торопливо застёгивала мелкие пуговки на груди.
- Что это такое? - недовольно пробурчал Риалаш.
Опасаясь, что муж сейчас вынесет дверь, Дарилла торопливо проговорила:
- Подожди-подожди! Я сейчас открою.
- Что у тебя там происходит? - подозрительно спросил наагасах.
- Ничего! - раздражённо прошипела девушка. Мелкие пуговки никак не желали пропихиваться в предназначенные для них дырочки.
Риалаша это ни капли не успокоило, и в следующий момент стул полетел на пол, а обеспокоенный наг возник на пороге. Взору его предстала раскрасневшаяся Дарилла, судорожно пытающаяся застегнуть пуговки на лифе нежно-голубого платья. Наг застыл, и его рот медленно приоткрылся. Девушка моментально смутилась и бросила бороться с пуговицами.
- Ну вы же сами хотели, чтобы я в платье ходила, - пробурчала она, не замечая, что не застёгнутый до конца лиф под напором груди расползается в стороны.
Зато Риалаш наблюдал за этим процессом с большим интересом. Заметив, куда направлен пристальный взгляд мужа, Дарилла смущённо зашипела и опять принялась бороться с неподатливыми пуговицами.
- Это Миссэ принёс, - словно оправдываясь, произнесла она.
- Я бы повысил ему жалованье за это, - весьма удовлетворённо пробормотал Риалаш, - но оно у него и так уже повышено сверх меры.
- Так вам нравится? - с надеждой спросила Дарилла, неосознанно переходя на «вы».
- Очень, - широкая улыбка не давала усомниться в искренности наагасаха. - И... - улыбка стала лукавой, а мужчина шагнул к ней, - мне совсем не хочется куда-либо идти.
Дарилла сообразила, куда клонит муж, и поспешила отойти за стол. Сурово сложив руки на груди, платье на которой так и не было до конца застёгнуто, она непреклонно произнесла:
- Нет уж! Разберёмся с этим сегодня.
Ещё на судне было решено отдать артефакт Истины в храм Мирисы. Странники так и не решили, что с ним делать, и подумали, что в храме ему будет самое место.
Риалаш тоскливо вздохнул.
- Тогда пошли, - поторопил он. - Хочу разобраться с этим поскорее.
- А поесть? - растерянно протянула девушка и в ответ на нетерпеливый взгляд нага добавила: - Я голодная.
Риалаш, прищурившись, посмотрел на полуобнажённую грудь и, страдальчески вздохнув, пошёл на уступки:
- Хорошо, сперва поедим. Только застегнись ради всех богов!
После обильного и плотного обеда Риалаш и Дарилла в сопровождении Доаша направились на поиски храма Мирисы. Им пришлось пройти в восточную часть города, чтобы добраться до высокого здания из белого камня, увенчанного светло-розовой крышей. Издали казалось, что над храмом сияла кромка восходящего солнца.
Внутри оказалось до странного пусто. В торатских храмах вообще было как-то малолюдно и тихо. Нет, прихожан было немало. Мало было жрецов. Путникам пришлось пройти три зала, прежде чем они натолкнулись на протирающего пыль с лампад послушника. Риалаш попросил его найти главного жреца, и парнишка беспрекословно отправился на поиски.
Главный жрец вышел к посетителям уже через несколько минут. Глядя на него, Риалаш на мгновение вздрогнул. В памяти возник образ из далёкого детства. Образа деда-человека со стороны матери. Когда Риалаш последний раз его видел, он выглядел почти так же, как вышедший к ним жрец. Кряжистый, с широкой шей и лысой, слегка серебрящейся пробивающейся щетиной головой. Только дед смотрел сурово и его нельзя было назвать радушным. Жрец же солнечно улыбался и счастливо щурил глаза.
- Просветления вам, уважаемые, - тихо прошелестел жрец. - Мне сказали, что вы хотели видеть меня.
Риалаш почтительно склонил голову и только после этого ответил:
- Да, нам нужно кое-что обсудить с вами. Могли бы вы найти укромное место для беседы?
- Сейчас здесь везде укромно, - тихо рассмеялся жрец, но всё же развернулся и направился в другой зал.
Дарилла успела заметить под взметнувшимся подолом жреческого одеяния ноги жреца. Заметила и вздрогнула. Ей показалось, что у него вместо ног две деревяшки, обутые в мягкие тапочки.
Уже в зале, когда жрец с трудом усаживался в кресло, девушка поняла, что ей не показалось. С левой стороны подол задрался и обнажил ногу до середины голени. Она действительно была деревянной. Искусно выточенной, повторяющей все положенные изгибы, но лишённой гибкости членов и жизни.
- Ох, прошу прощения, - жрец смущённо одёрнул одеяние, заметив внимание Дариллы. - Неприятное зрелище.
Девушка стыдливо опустила глаза, коря себя за любопытство. Риалаш же проникся к уже немолодому мужчине уважением. Ему наверняка каждый шаг давался с большим трудом, но он всё же вышел к ним сам и встретил. Одно это говорило о недюжинной силе духа.
- Так что привело вас в храм богини? - мягко осведомился жрец. - Вам нужен совет?
- Мы не стали бы беспокоить главного жреца из-за такой малости, - Риалаш отрицательно качнул головой. - Мы долго странствовали и в своих странствиях нашли кое-что, принадлежащее богине.
Наг отцепил от пояса мешочек, куда спрятал артефакт, и выудил чашу на свет. Камни тут же причудливо заиграли, радуя глаз своей красотой. На лице жреца появилось недоумение, и Риалаш поспешил пояснить:
- Мы предполагаем, что это артефакт Истины. Точно утверждать это не можем, но он наделён огромной магической силой. В наших руках он оказался совершенно случайно, и мы не представляем, что с ним делать. Так что мы решили, что лучше всего вернуть его богине.
Некоторое время жрец поражённо смотрел на артефакт, а затем с благоговением принял из рук Риалаша чашу.
- Никогда бы не подумал, что мне будет суждено держать его в руках, - с трепетом прошептал он, проводя пальцами по краю сосуда. - Он пропал так давно...
На некоторое время он умолк. Риалаш и Дарилла тоже почтительно молчали, не смея отвлекать старика.
- Без сомнения, это он, - жрец лучисто улыбнулся своим гостям и осторожно поставил чашу перед собой. - Вам действительно улыбнулась удача.
Риалаш ощутил растерянность. Он даже не сразу понял, что именно его смутило, и только потом осознал, что ожидал благодарности за возвращение реликвии.
- Вы не заберёте её? - уточнил наагасах.
- Что вы! - ужаснулся жрец. - Если кубок попал к вам, значит, так было угодно богине. Разве могу я, её верный слуга, идти против воли Мудрейшей?
Словно подтверждая свои слова, старик взял в руки чашу и, протянув её Дарилле, с улыбкой произнёс:
- Возьми её, дитя.
Немного обескураженная девушка покорно приняла чашу и прижала её к своей груди.
- Нам бы не хотелось оставлять его у себя, - Риалаш почтительно склонил голову. - Он на самом деле не нужен нам. Отправляясь на поиски, мы преследовали другие цели, только не сразу смогли это понять. Возможно, кому-то другому он пригодится больше, чем нам.
Выслушав мужчину, жрец неожиданно расплылся в широкой улыбке и засмеялся. Его гости растерялись ещё больше и даже заподозрили, что у старика неладно с головой. В его возрасте это было бы даже простительно.
- Оказывается, правду говорил мой наставник, - отсмеявшись, с трудом произнёс жрец. Заметив недоумение гостей, он добавил: - Когда я ещё был только послушником, мой наставник рассказывал мне про артефакт Истины. Очень давно, когда он ещё не был утерян, нам, жрецам, вменялось охранять его. Нет, не охранять... - старик сбился, пытаясь подобрать правильные слова. - Нам нужно было всего лишь тщательно скрывать его расположение, но мы не отпугивали ищущих. Вся суть была именно в поисках.
Видя, что гости всё ещё не понимают его, жрец продолжил:
- Поиски артефакта всегда сложны и обильны на приключения. Такую судьбу для ищущих заложила сама богиня. Каждый, кто ступает на путь поиска артефакта, принимает и эту судьбу. Многочисленные опасности и перипетии дороги рано или поздно заставляют задуматься всех: а действительно ли мне нужно это? Может, они отправились в путь не за артефактом, а за чем-то другим? На самом деле артефакт Истины никому не нужен. Люди только думают, что он им нужен. И, конечно же, большая часть ищущих бросала поиски, так как через какое-то время они понимали истину. До артефакта доходили только самые несообразительные.
Риалаш и Дарилла не сразу осознали смысл фразы, но осознав, на мгновение почувствовали себя уязвленными. А затем, когда эмоции схлынули, едва смогли сдержать улыбки. Оказывается, они самые настоящие идиоты, раз нашли артефакт Истины.
- Подождите, - Риалаш нахмурился. - Доходили? Кто-то ещё находил артефакт?
- Да, и довольно часто, - подтвердил жрец, - но, разочаровавшись в нём, возвращали нам, жрецам. А мы опять его прятали. Видите? - он скороговоркой что-то произнёс под нос, и на кубке, по-прежнему прижатом к груди Дариллы, ярко вспыхнул один камень. - Вся сила артефакта сосредоточена в этих камнях. Он может исполнить столько желаний, сколько камней на нём. Сила осталась только в одном камне. Теперь он может исполнить только одно желание. Или не исполнить.
- Не исполнить? - повторил молчавший до этого Доаш.
- Артефакт Истины исполняет только истинные желания. Если же желание не истинное, то оно не исполнится, - объяснил жрец. - Но сила из камня освобождается. Только отправляется она к другому человеку, которому действительно нужно то, что было загадано. Если человек хочет богатства, но на самом деле для счастливой жизни ему нужно не золото, то деньги появляются у того, кому они действительно нужны. Если он хочет вернуть слух оглохшей матери, но ей это совсем не нужно, то глухой ребёнок, находящийся в совершенно другой части мира, наконец-то услышит пение птиц. Желания исполняются, только не всегда у пожелавшего. Нет-нет, вы не подумайте, богиня не жестока, - замахал руками жрец. - Просто она пытается помочь людям. Разочаровавшись в кубке, они начинают копаться в себе и всё же понимают, что хотели совсем другого. Кубок помогает осознать истину. Именно поэтому его назвали артефактом Истины. Но сам он не является истиной. Он просто кубок, так же, как это просто стол, это просто окно, это свеча, а это - всего лишь девушка, - старик поочерёдно указал на все предметы и на Дариллу. - Истина же внутри каждого человека, и для каждого она своя. Для вас, - он посмотрел на Риалаша, - эта девушка - возлюбленная. Это ваша истина. Для своих родителей она дочь. Это их истина. Кем она является для себя, можно только догадываться. Важно понимать, что истина находится внутри вас, а не в чаше для вина.
Старик благостно улыбнулся и испытующе посмотрел на своих гостей, словно пытаясь узнать, всё ли они поняли.
Риалаш устало вздохнул и пробормотал:
- Похоже, боги всё делают с подвохом.
- Низкан, ты куда попёр? - недовольно окликнул бывшего вольного Ерха.
Миссэ тут же вскинул голову, оторвав взгляд от ярко блестящего лезвия меча, и обеспокоенно повернулся в сторону Низкана. Тот как раз остановился, отойдя от лавки оружейника почти на пять саженей.
Мужчины решили не ждать возвращения друзей из храма и отправились к оружейнику. Миссэ нужен был новый меч. Свой прежний он подарил Гава-Ыйским болотам и вот всё никак не мог найти достойную замену. Его придирчивому вкусу было сложно угодить.
- Низкан, что-то случилось? - настороженно поинтересовался наг.
Бывший вольный отрицательно покачал головой и, наклонившись, поднял с мостовой Дара. Малыш недовольно завозился: ему больше нравилось гулять, чем сидеть на руках у хозяина.
- Нет, я за Даром шёл, - спокойно ответил бывший вольный и вернулся к прилавку. Правда, Ерхе пришлось перехватить мужчину за локоть, чтобы он не врезался в столб.
Успокоенный Миссэ опять вернулся к разглядыванию меча. Низкан же украдкой осмотрелся, старательно игнорируя ломоту в затылке. Его не покидало ощущение чужого взгляда. Для него все взгляды были сродни прикосновениям. От них зудела кожа и хотелось взмахнуть рукой, чтобы сбросить. Низкан привык терпеть, но пристальные взгляды заставляли его нервничать. Ведь если кто-то продолжает смотреть на тебя, то значит, ему что-то нужно.
Увы, но он не смог найти среди золотых линий хоть что-то подозрительное. Пришлось смириться с неприятным ощущением липкого прикосновения. А через несколько минут оно исчезло, и Низкан расслаблено повёл плечами.
Чернобородый широкоплечий мужчина волоком тащил за собой парнишку с мышиного цвета волосами. Тот не упирался и испуганно оглядывался назад. Губы его дрожали, а кадык нервно дёргался вверх-вниз.
Наконец чернобородый остановился и воровато осмотрелся. Проулок, в который они завернули, был совершенно пуст, только из окна высокого дома доносился приглушённый детский смех.
- Вот же сивый шмай! - выругался мужик. Парнишка посмотрел на него ещё испуганнее. - Живой!
- И что нам делать? - голос юноши нещадно дрожал. - Если господин Доорин узнает...
- Молчи! - почти не разжимая губ, велел ему чернобородый.
- Но мы же ему сказали, что Низкан погиб! - парень был просто в отчаянии. Им и так сильно досталось от главы вольных Южного Эреста за то, что они не уберегли его любимчика. Только знали бы они ещё, что его беречь нужно! А тут он стоит живой и невредимый, какому-то зверю пузо чешет. Господин Доорин сразу же смекнёт, что они даже не пытались искать своего командира. И тогда им точно будет конец!
Чернобородый в своих размышлениях пришёл к той же мысли. Но, в отличие от молокососа, он был способен здраво рассуждать и начал лихорадочно придумывать выход из этой западни.
Вернувшись в Эрест, они доложили господину Доорину, что на них напал трех. Выжили только они трое. Остальные же погибли. Господин Доорин пришёл тогда в страшную ярость. Как потом поняли вольные из слухов, намечалось какое-то крупное и очень прибыльное дело, и для него нужен был именно Низкан и его странные способности. Потому-то глава так бесновался и едва не прибил их. За дело-то всё равно взялись, но ничего не вышло. Провал ничуть не утешил господина Доорина, и сейчас чернобородый ощущал себя так, словно это он был виновен в неудаче.
- Видимо, звери его тогда не сожрали, - с большим сожалением протянул он. - Оклемался и пошёл обратно. И вот, шулах безглазый, почти дошёл! Нельзя ему дать до Эреста добраться!
Сейчас чернобородый был готов вознести молитву всем богам за то, что они оказались в Торате именно в это время. Хотя ещё неделю назад он презрительно кривил губы, когда получил задание съездить в этот город и стрясти с одного проходимца долг. После неудачи с Низканом господин Доорин, словно наказывая, не давал им серьёзных поручений.
- Пошли, - чернобородый потянул перепуганного парня за собой. - С Вихом надо посоветоваться.