Глава 29. Вера

Я теперь знала кое что очень для меня важное — я рожаю от хорошего человека. Да, группа крови, наследственность, да и кудри, чего греха таить, невероятно важны. Но то, насколько Павел человечен не менее важно. Он не выгнал меня под снег. Он делил со мной сало и картошку. Он смеялся над моими неуклюжими шутками. Если смотреть правде в глаза я была очарована Павлом. Он привлекал меня и внешне, и физически, и просто как человек. Но мечтать нечего, я видела его жену — ему по душе невероятные красотки. А я просто старая дева, без кота даже, зато беременная. И мечтать нечего. От всех этих мыслей я то парила в эйфории, то рыдала, прижимая к себе кардиган с налипшей Васькиной шерстью — никогда не буду его стирать.

А во вторник я пошла на узи. Было страшно. Я уже привыкла к тому, что я беременна, я хотела этого ребёнка. Признаюсь, раньше я бывало осуждала тех вот мам, которые рожают ребенка, заведомо зная, что он болен. Обрекают его на мучения. А сейчас… смогла ли бы я отказаться от своего дитя сейчас? Ох не знаю.

— У нас уверенно пошла девятая неделя, — порадовала меня врач, изучая содержимое моей матки на своем мониторе. — Послушайте сердце.

И кабинет залил частый, дробный стук, от него у меня закружилась голова и поплыли, словно растаяли на солнце, все мысли.

— С ним все хорошо?

— Все прекрасно. Образцово. Теперь он у нас не эмбрион, теперь он у нас плод. Причин бегать на узи каждую неделю у вас нет, теперь жду на первый скрининг, Лариса, запишите ее сразу.

Медсестра послушно записала меня, а затем выдала мне черно белую распечатку с моим малышом. Я думала, что он там будет горошинкой, но на фото явственно различалась голова и даже как будто ручки-ножки.

— Головастый будешь, — заключила я.

На радостях я поехала к Юльке — и похвастаться, и маленькую потискать, надо же тренироваться, и посмотреть, что можно будет из детских приблуд забрать, на случай, если господин Одинцов скажет — вовсе я не хороший человек, хрен тебе, а не алименты, нафантазировала тут.

Маме и семье никому еще не говорила, Лёша тоже им не рассказал — наверное, не поверил мне. Так что по крайней мере от материнской паники я пока была свободна. И в среду днем ёрзала, как на иголках, понимая, что меня ждет важнейший разговор в моей жизни. Сегодня я была с утра и до двух — когда предоставлю справку о том, что беременна, меня поставят на обычный, человеческий график. Каждые несколько минут поглядывала на часы, а время тянулось, так быстро. Мне бы ещё вот три дня, чтобы продумать все слова, чтобы проиграть в голове… но нет. Когда последний на сегодня записанный клиент меня покинул, я выглянула в коридор — уткнувшись в телефон на одном из стульев меня ждал Павел.

— Проходите, — вздохнула я.

Мне скоро кабинет сменщице передавать, прямо идеальное время для разговора.

— Как пластырь, — шепнула я себе. — Просто дернуть и перетерпеть.

— Что? — спросил Павел.

— О, не обращайте внимания. Садитесь.

Павел сел на гостевой стул, я на своё место — между нами стол. Руки трясутся, поэтому я спрятала их вниз, вцепилась в юбку так, что костяшки побелели.

— Итак, мне нужно расписаться, — начал Павел.

Я замялась — как люди вообще в таком признаются? Вот же герои. Забеременеть, оказывается, куда как проще, чем об этой беременности рассказывать.

— Не совсем так, — обтекаемо ответила я. — Я вам солгала.

От волнения я даже и забыла, что деревня нас сблизила настолько, что перешли на ты.

— В смысле? — не понял он.

Вот же тугодум! Мог бы взять и сам догадаться! Головастым ребёнок явно в меня будет.

— Вы везде расписались правильно, я профессионал своего дела и развела не одну сотню людей.

— Так зачем вы мне солгали и преследовали меня?

Черт!

— Павел, я беременна.

Ну, вот и все. Назад пути нет.

— Как это связано со мной?

Черт!

— Павел, я беременна от вас.

Красивые глаза расширились, глядя на меня. Павел молчал несколько секунд, а затем коротко и зло рассмеялся.

— Это такая ловушка, да? Подкараулили меня в деревне, предугадав снегопад. Провели в моем доме две ночи. А теперь будете утверждать, что я отец вашего ребёнка? Вера, дела так не делаются, дети тоже. Я, конечно, далёк от обширных познаний в женской репродуктивной системе, но даже я знаю, что за пару дней известно о беременности не становится. Вера, до свидания. И то, что я не касался вас и пальцем покажет любой ДНК-тест.

Он встал и вышел из моего кабинета. Я только моргнуть и успела — столько переживала, гонялась за ним, а он взял и ушел. Подлец! Я бросилась за ним, распахнула дверь и вывалилась в коридор, распугав очередь в соседний кабинет.

— Но я давно от вас беременна! — крикнула я в его спину.

— Да? — сказал он не оборачиваясь. — И сколько же?

— Девятая неделя пошла, перед новым годом… и любой ДНК-тест…

— До свидания, Вера. Хотя лучше прощайте.

И прямая гордая спина Одинцова скрылась за поворотом коридора. Я встала там же, прижала ладони к горящим щекам под взглядами удивлённых посетителей.

— Мы сценку разыгрываем, — сказала я им. — В кружок самодеятельности, на четырнадцатое февраля.

Вернулась к себе и принялась одеваться. И тогда только, рывками натягивая на себя пуховик, я поняла, что не расстроена. Меня не тянет плакать. Меня убивать тянет, потому что я чертовски зла.