Глава 30. Павел

Тут надо сказать, что Полина позиционировала себя блогером, постоянно снимала всяческие видео, обзоры и прочая. Лабуды у меня дома было для съёмок немерено, большую часть она конечно увезла, но камера в гостиной осталась. Отличного качества камера, блогерам самое лучшее. И эта камера засняла очень занятное хоум видео, по крайней мере первую половину действа — пока мы в спальню не перебрались. При поисках незнакомки оно мне никак бы не помогло, маска слетела только в спальне, а там темно было и камер нет, но сейчас, когда первая злость унялась, видео я включил.

— Эквилибристка чертова, — зло хмыкнул я, глядя, как незнакомка принимает самые диковинные позы.

И сейчас глядя на весь этот разврат — и правда очень занятный, я четко видел, это Вера. Черт, Вера не лжет. Я злился безумно. Хотел напиться даже, но в таком состоянии даже алкоголь в рот не лез. Мерил коридор нервными шагами, пугая Пафнутия, который оказался извращенцем — при просмотре видео прибежал в комнату и начал орать.

— Извращенец, — сказал я ему. — Ты же кастрированный.

Однако кот, орущий на домашнюю порнушку, в главных героях которой выступал я, и подумать только, сотрудница ЗАГСа, меня изрядно повеселил и я поуспокоился. Немного. Все же выпил. Потом снова включил, уже заново. И видел Веру, узнавал ее. В движениях. В смехе. Узнавал ее запястья. И теперь это видео смотреть было неприлично даже, но я смотрел. Я и Пафнутий.

А через три дня, почти полностью успокоившись, я сидел в машине у ЗАГСа. Ждал. Когда Вера заканчивает я знал — просто позвонил в ЗАГС и спросил. Сотрудница вопросу удивилась, но ответила.

Вера вышла с запозданием. Постояла на ступеньках, пощурилась в небо — оно снова радовало солнцем, и пошла мимо меня на остановку. Пришлось посигналить и изнутри пассажирскую дверь открыть, привлекая ее внимание. Вера села молча и уставилась вперед, хотя там ровным счетом ничего интересного не происходило.

— Рассказывайте, — вздохнул я.

Вера тоже вздохнула, да ещё так печально.

— Да что рассказывать… напилась. Впервые в жизни так напилась, я обычно не злоупотребляю. Пошла на ту вечеринку. Встретила вас. А потом бац и беременная. А у меня ни имени вашего, ничего… чуть в обморок не упала, когда вы разводиться ко мне пришли.

— Замечательная история, — скривился я. — И что вы будете делать?

Она наконец посмотрела на меня. Глаза голубые, такие яркие, синющие практически.

— Мне тридцать семь лет. Я буду рожать вне зависимости от того, что вы скажете. Если вы откажетесь платить алименты… я справлюсь. Скорее всего.

Я зубами скрипнул от злости, снова моментально распаляясь. Дело же не только в алиментах! Если бы родительство ограничивалось только финансовым вкладом! Родить не собаку завести. Не кота. Кота вон завёл, извращенец просто смотрит порнушку и спит с колготками. Никаких проблем.

— Дети это сложно, — ответил осторожно я.

Мне не хотелось ее задеть или обидеть, несмотря на свою злость. Я понимал, что ее ситуация куда критичнее моей — мне просто страшно, а у нее ребёнок там, внутри. Он уже там, а не гипотетически. Я поморщился даже, подумав об этом настолько открыто.

— Я знаю. Я не идеалистка… пусть меня в этом и обвиняли. Если вы решите оказывать помощь, я с удовольствием ее приму.

— Я буду настаивать на ДНК-тесте, вы это понимаете?

— Да ради бога. Я не сомневаюсь в вашем отцовстве.

— Помнится мне, тогда вы находились в сложных взаимоотношениях со своим партнером и не только с ним. И мы использовали презервативы.

Вера отвернулась к окошку, постучала по нему ноготком, привлекая внимание толстого голубя. Голубю было фиолетово.

— Я была пьяна. Я наговорила лишнего, возможно. Слава Богу, что я не помню и половины. И не нужно меня осуждать, с этим я сама справлюсь. И сейчас не те времена, в которые меня за беременность вне брака бы заклеймили. Подобных подвигов от вас не требуется. Просто алименты, и если захотите, можете встречаться с ребенком.

Тест мы проведем, но я почему-то верил ей. Верил, что она от меня беременна. Господи, я буду отцом… нет, сейчас это в голове никак не укладывается. Может, потом навалится.

— Кто бы мог подумать, что развратная незнакомка окажется сотрудником ЗАГСа, — неожиданно улыбнулся я.

— Да уж… хотите посмотреть?

Честно, я не понял, что она предлагала посмотреть, но на автомате кивнул. Вера полезла в свою огромную сумку, пару минут бренчала, выискивая что-то, а потом протянула мне черно-белую бумажку с мешаниной линий и чёрточек.

— Что это?

Я сначала спросил, а потом сам понял. Взял бумажку. Вгляделся.

— Вот его голова, — шепнула Вера. — Пока очень большая относительно тела. Вот ручки и ножки. Мне кажется, уже видно носик, но наверное я себе лгу, он только несколько граммов весит пока.

— Он? — спросил я.

— Он, значит ребёнок. Малыш. Мне неважно, какого он будет пола, я уже его люблю.

Я пытливо на неё посмотрел. Разве можно любить что-то настолько маленькое, даже носа ещё не имеющее, спрятанное в глубинах матки? Я на данный момент чувствовал только шок и опустошение. А Вера смотрела на меня незамутненным взглядом голубых глаз. Она может еще и не любила, но верила, что любит. Удивительно.

— Я пойду, — забрала она у меня бумажку. — Если хотите, я вам сделаю копию. Хоть сотню, у меня ксерокс и принтер бесплатные на работе.

Бумажку спрятала вновь в недра сумки.

— Куда пойдёте?

— На остановку, автобус если пропущу десять минут стоять.

Я подавил порыв закатить глаза.

— Сидите, я довезу. Адрес помню.

Ехать было недалеко. Теперь я смотрел на ее кирпичную пятиэтажку, не очень старую к слову, другим взглядом. Возможно здесь будет расти мой ребёнок.

— Номер свой дайте, — сказал я.

Она покопалась в своей сумке, записала номер на обороте какого-то чека, хотя могла просто продиктовать. Я перевернул чек — курица, огурцы, яблоки, сыр. Тысяча двести.

— До свидания, — сказала она, выходя из машины. Затем вдруг замерла, посмотрела на меня. — Знаете, я была в таком отчаянии в тот вечер. На вашем месте, наверное, мог оказаться кто угодно, проявивший ко мне хоть каплю участия или просто воспользовавшись моим состоянием. Но это были вы, и я искренне этому рада. Не потому, что вы богаты. А потому, что вы кажетесь мне хорошим человеком. От хороших людей рожать всяко приятнее.

И ушла торопливо, не оборачиваясь, а я еще несколько минут сидел в машине, пытаясь осмыслить и ее последние слова и вообще всю свалившуюся на меня ситуацию.