Глава 33. Вера

Я промучилась еще несколько дней. На работу, конечно же, не пошла, ни сил не было, ни желания. Позвонила, сказала, что беру больничный — я и премия в этом году не совместимы, пусть брачуются и разводятся без меня. Справятся, как нибудь.

Ничего в моем желудке не удерживалось совершенно — разве только вода с переменным успехом. На второй день я поняла, что могу есть зелёные яблоки. От них не тошнило, но вскоре начиналась дикая изжога от которой ничего не помогало. Оказывается, дети достаются очень тяжело.

К третьему дню моих мучений позвонила мама. Я уж было испугалась, что ей Леша настучал обо мне, но обошлось. Рассказывала о своих внучатах и о том, как живут нормальные люди. От меня ничего особо и не требовалось — только поддакивать и соглашаться с тем, какая я получилась неудачная.

— Глазом моргнуть не успеешь, а у тебя уже климакс, — завершила разговор мама и я попрощалась.

На четвертый день я встала на весы. Раньше это причиняло мне неимоверный стресс, толстой я никогда не была, но после тридцати непрошенный жирок так и норовил прилипнуть то здесь, то там, я часто, особенно перед началом пляжного сезона крутилась перед зеркалом и немножко ненавидела себя. А теперь… а теперь минус три килограмма.

— Бойтесь своих желаний, — пробормотала я.

Задрала футболку, вновь разглядывая себя. Если судить по приложению, ребёнок должен быть размером пять сантиметров. И где он там умещается? Живот впал внутрь, обозначились рёбра, показалась талия, за которую я в прошлом году, после пары намеков Леши, убила бы.

Я поняла, что медлить нельзя и записалась к врачу. Опять платно — на долгожданных детях не экономим. Попила воды, вгрызлась в зелёное яблоко, мрачно предвкушая новый приступ изжоги, а потом… потом все изменилось.

Я даже не поняла, как, не смогла составить хронологию. Я упала в обморок, и вот она я лежу, наполовину в коридоре, наполовину в ванной — ладно высокого порожка нет и головой упала на пушистый коврик. Эту самую голову повернула и увидела, что под ванной у меня кучи пыли и забытая Васькина игрушка.

— Приехали, — констатировала я.

Страшно было — ужас. Но кровотечения не началось, плоский живот оставался таким же, поэтому панику я уняла. Упала в обморок, такое бывает. Но и пускать на самотёк не буду, слишком страшно. С этой мыслью я принялась искать вокруг телефон, потому что доподлинно помнила — в одной руке у меня было яблоко, в другой телефон, яблоко вон валяется, значит и телефон где-то тут, а он мне очень нужен, я скорую вызвать намереваюсь или хотя бы такси до приемного покоя.

Я выругалась и это странным образом успокоило. Села на край ванны, посидела, подумала. А затем — нашла телефон. Далеко за стиральной машинкой, я туда и здоровой не беременной лезла с трудом, а сейчас и подавно, поэтому я выругалась еще раз. Сложила в сумку тапочки, халат, документы и бутылку воды, на большее сил не хватило и пошла к соседке.

Я постучала и из-за двери загавкала собака. Открыли быстро.

— Фу, Зевс, — велела тётя Света созданию которое весило не больше трех килограммов. — Это свои.

Мне, измученной постоянной тошнотой, слабостью, самой беременностью и невозможностью даже обсудить это с кем-то нормально даже немного больно стало внутри от этого короткого простого «свои'.

— Что-то случилось, детка? — спросила меня соседка.

— Можно я от вас скорую вызову? У меня телефон упал за стиральную машинку, а мне что-то нехорошо.

— Конечно-конечно, заходи… Зевс, не гавкай! Садись вот на стульчик, сейчас телефон дам.

Соседка усадила меня, вручила телефон и тактично ушла, чтобы не подслушивать. Зевс не ушел — слушал внимательно и следил, даже не моргая, вдруг я на его хозяйку посягну.

— Спасибо, — крикнула я вглубь квартиры, — Я пойду!

— Чтобы я волновалась? Делать нечего! Посиди тут, подожди, скорая быстро приезжает. Чаю налить?

При мысли о чае у меня снова взбунтовалось где-то в желудке и я торопливо замотала головой. Скорая приехала уже через двадцать минут, померили мне давление и повезли в стационар. Я сидела в скорой, прижимала к себе сумку и думала — зато не надо переживать, с кем Васька останется. От этой мысли хотелось плакать.

— Первая беременность, десятая неделя, — врач в приемном покое грызла ручку, разглядывая мои бумажки. — Сохраняем всеми силами?

— О да, — радостно отозвалась я, встретив понимание.

— Давайте тогда быстренько сдавайте анализы.

В палату меня проводили, когда уже темно было и все спали. Мне даже неловко, что всем мешала — медсестра еще свет включила, чтобы мне капельницу поставить.

— Сейчас легче станет, — шепнула она. — Вздремни, не бойся, через час я загляну проверю.

Удивительно, но мне и правда стало легче. По крайней мере — спокойнее. Я в надёжных руках. Узи показало, что с малышом все в порядке, даже нос показался. А то, что трудности… так я справлюсь. Я потерплю. Мне стало так спокойно, что я впервые за несколько дней нормально уснула, не заметила даже, как медсестра приходила и убрала капельницу.

А утро показало мне то, к чему я совершенно не готовилась, хотя это было совершенно ожидаемо. Я открыла глаза в палате, залитой ярким, совсем уже весенним солнцем, села на кровати переждав головокружение и огляделась по сторонам. Палата была на четвёрых и все кровати заняты. Три других беременных сидят и смотрят на меня во все глаза с таким удивлением… возможно потому, что я каждой в мамы гожусь. Я, черт побери, самая старая! Старородящая!