Глава 48. Вера

Я возвращалась с работы наслаждаясь весной и тем что меня совершенно, нисколько, не капельки не тошнит. После яркого солнца в подъезде было сумрачно, поэтому Лешу я разглядела только изрядно проморгавшись. Проходной двор, сердито подумала я.

— Чего это ты тут?

В моем голосе любезности ни на грош.

— Тебя жду.

— Это-то понятно, зачем в сыром подъезде сидеть, когда на улице солнце и скамейка свободна.

— На меня люди пялятся.

Мои глаза окончательно привыкли к полумраку и я разглядела его лицо. Оно было помятым и распухшим. Малость зеленым, от сходящих уже синяков. Глаза по причине припухлости сузились, а на переносице покрылась корочкой заживающая ссадина.

— С днем рождения пришел поздравить? Так опоздал, уже неделя почти прошла.

— Я… я забыл. Но сейчас ты поймешь почему. Нам надо поговорить.

— Говори.

— В квартире…

— Никакого желания пускать тебя в квартиру вообще нет.

— Это касается твоего нового хахаля.

И показал мне бумаги в прозрачном файлике. Я вздохнула, понимая, что терплю поражение — если не узнаю, в чем дело, так и буду об этом думать, и молча продолжила подъём по лестнице. Лёша семенил следом.

— Входи уж, коли пришел, — распахнула дверь я.

Лёша огляделся и остался недоволен увиденным.

— Ремонт сделала?

— Да.

Он поджал губы. Ожидал, что я прибегу к нему на поклон за помощью. Тут я собой не очень гордилась, ремонт делала не я, но хотя бы не пришлось ни у кого просить помощи.

— И похудела еще… а говорила беременная. Вер, может, ну его? Столько же вместе были, зачем рубить сгоряча…

Теперь посмотрел на меня с надеждой. Меня потянуло перекреститься, от греха. На меня смотрел совершенно посторонний, чуть опухший мужчина зеленоватого оттенка. И чего я так убивалась по нему, подстраивалась, чуть жопу не вытирала? Непонятно.

— Нет уж, давай как нибудь, как есть. Что там у тебя?

Я протянула руки за файлом с бумагой. Лёша придержал его, словно не желая расставаться и не доверяя мне, затем все же отдал.

— Твой хахаль избил меня. Дважды. Один раз в твоём подъезде, второй раз прямо в отделении полиции. Я подал на него в суд.

Я не верила своим ушам и глазам. Одинцов махал кулаками? Да ну, не может такого быть. Но бумаги твердили обратное. Лёша даже побои бегал исправно снимать, оба раза. Правда даже отсутствие у меня медицинского образования не мешало увидеть отсутствие избиения — скорее потрепал. И может даже, правильно сделал. Но суд…

— А я чем помогу?

— Он отказывается платить. Суд уже на днях. Это настоящее уголовное дело, Вера.

— Но я причем?

— Ты хочешь, чтобы он сел? Ты ради этого меня бросила, чтобы передачки таскать в тюрьму? Такого тебе хотелось?

На мгновение у меня в глазах потемнело, представила, что у моего ребенка и правда будет отец в тюрьме.

— Но что мне делать?

— Заплати. Мне заплати. И я пойду на мировое соглашение. Отделается штрафом.

— У меня нет денег. Вообще. Я кредит плачу за подтопление соседки. А ты с Костей и Лисонькой за год просто сожрали мои сбережения. Я живу от зарплаты до зарплаты, которой у меня и не будет почти, из-за долгого больничного.

— Возьми ещё один кредит, — пожал плечами Лёша. — У тебя стабильная работа и хорошая кредитная история. А парень ломает себе жизнь просто из ненависти ко мне и идиотских принципов.

Я схватилась за телефон — первая мысль воспользоваться приложением и взять кредит в том же банке, в котором я уже получаю зарплату. Только есть небольшая загвоздка — кредит там я брала недавно вот, зимой.

— В своем банке я кредит взять не смогу, — выпалила я. — Другими банками я не пользуюсь, значит…

И задумалась.

— Значит что?

— Значит нужно идти в банк лично и получать кредит там. В каких банках сейчас приемлемые проценты ставки?

Лёша что-то затараторил, заготовленное заранее, видимо просчитал уже моё поведение и глянул. Я в спешке начала натягивать пальто и сапоги, которые только недавно сняла.

— Паспорт! — воскликнула я и бросилась в сапогах в комнату.

— У меня машина за углом, — порадовал Лёша.

По лестнице я спускалась настолько быстро, насколько позволяло мое беременное положение. Выскочили из подъезда, яркое солнце ослепило и отрезвило вдруг меня. Я посмотрела на себя — в одной руке паспорт, в другой телефон, пальто не застегнула, сумку не взяла, понеслась…

— Леш, а Леш, — вдруг сказала останавливаясь я прямо в распахнутых дверях подъезда.

— Что такое? — не понял заминки он. — Говорю же, за углом припарковался.

Я упрямо замотала головой.

— Знаешь почему, Леш, ты мне на шею сел и лапки свесил?

— Почему?

— Потому, что я тебе дала в жопу. Закрывала все потребности. Помогала. Спасала вечно, наперекор всему и во вред себе. И знаешь, какой я внезапно сделала вывод?

Лёша заморгал. При свете солнца его синяки скорее отдавали жёлтым, и стали видно, что к корочке ранки на лбу налипла длинная шерстинка, на Васькин пух похожая.

— Какой?

— А не цените вы ни черта чужие жертвы, Леша. Похер вам. Сидите себе на шее и погоняете, чтобы дальше везла такая удобная лошадка Вера.

— Не тяни время. Суд через три дня. Поехали.

— Никуда я не поеду. Кредит брать не буду. И не стану никого спасать! Вы взрослые мужики, разбирайтесь сами, мне своих хлопот хватает.

— Вера! — воскликнул ошарашенный Лёша.

Даже сузившиеся от отека глаза распахнулись вдруг неверяще, глядя на меня по детски растерянно.

— Иди в жопу! — емко ответила я.

Заскочила обратно в подъезд и захлопнула тяжёлую железную дверь прямо перед его ошарашенным лицом.