Глава 49. Павел

Из здания суда я вышел до странного удовлетворенным и даже довольным жизнью и собой. Да, это заняло у меня три недели жизни, но в мире столько произошло прекрасного, весна наступила, а я узнал, что у меня будет сын. А раздосадованное лицо Алексея, оставшегося без лёгких денег доставило мне неимоверное удовольствие.

— Поеду к Вере, — решил я, посмотрев на часы.

Она заканчивает чуть меньше, чем через час, распорядок ее работы я почти выучил. Я припарковался у здания ЗАГСа, которое успело подарить мне и скоротечный брак, и развод, а в дальнейшем и Веру и сыном и принялся ждать, листая ленту и поглядывая на монументальную входную группу, чтобы не пропустить девушку.

— Вера! — окликнул я, когда она вышла.

— Привет, — осветилось улыбкой ее лицо. — Ты почему не на работе?

— Грешно работать в такой чудесный день в самом начале апреля. Поехали к реке, на пикник?

Вера задумалась, прикусила губу. А я понял, что щёки ее немного округлились — когда токсикоз мучил, совсем похудела, а сейчас и румянец вернулся.

— А чем угощаешь?

— Сахарная вата, — выдал базу я.

Во всех романтических фильмах герои гуляют и сахарную вату едят. А я сам ее терпеть не могу, сладкая, колкая и язык красит.

— Сам такое ешь. Я ребер хочу. На гриле.

— Это потому, что в тебе мужик, — одобрительно сказал я.

— Что за предрассудки? Женщины тоже любят мясо.

— Все-все. Садись. Будут тебе ребра, женщина.

Ребра я заказал сразу же в одном из ресторанов на вынос, к ним напитки и чесночные булочки, все это мы забрали по пути. Отъехали чуть в сторону от городской набережной, на самую вершину холма. Здесь была одинокая лавочка всегда, сколько себя помню, и тёплыми летними вечерами всегда была занята. А днем в апреле — свободна.

— Не садись, — проворчал я. — Жопу отморозишь, плед постелю.

Я и правда достал из багажника плед, постелил на лавку и мы сели. Время уже начало пятого, солнце потихоньку клонится к закату, желая спрятаться за лесом на той стороне реки, но пока еще светит тепло, ласково. Холм уже полностью очистился от снега, то тут, то там торчат самые смелые, оптимистичные зеленые травинки. Вера устроила бумажный пакет на коленях, запустила в него руку, достала ребро прямо рукой и вцепилась в него зубами.

— Вкусно, — простонала она. — Весь день мечтала. Хочешь?

— Ешь сама, — отмахнулся я.

Вообще я взял порцию на двоих, но Вера ела с таким энтузиазмом, что испугался, если начну есть, то не хватит Вере. Пусть ест, ей нужнее.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросила вдруг Вера приканчивая третье ребро.

С пятнышком от соуса на носу и обглоданной костью в руке, она выглядела достаточно комично, но все же грозно. И отчего они с мамой такие подозрительные?

— Ничего, — осторожно ответил я.

— Ну и ладно, — пожала плечами Вера. — По пикникам ездишь, значит не посадили.

— Приезжал? — дошло до меня.

— Приезжал, — кивнула Вера. — Немного раненый.

— И что нужно было?

— Денег.

— А ты?

Вера посмотрела на меня. Я не выдержал, потянулся, и вытер пальцем каплю соуса с кончика носа. А потом засунул его в рот и смутился — это жест давно близких друг другу людей, а не неловких, нечаянных нас.

— А я сказала, разбирайтесь сами. И в жопу послала.

Я громко и с удовольствием рассмеялся, представив себе обескураженное лицо горемыки бывшего.

— Умница.

— Не посадили тебя?

— Нет. Штраф, шестьдесят часов общественного труда, и моральная компенсация двенадцать тысяч. А он полмиллиона хотел.

— Так ему и надо, — позлорадствовала Вера, доставая четвертое ребро. — А я… рада, что тебя не посадили. Я к тебе привыкла. Не дерись больше ни с кем, пожалуйста.

И потянулась вдруг ко мне второй, свободной рукой, накрыла мою ладонь своей. У меня мурашки побежали и оказалось вдруг, что я вообще не знаю чего хочу и возможно, даже не готов знать. Единственное, что знаю точно — сидеть здесь, на лысой горе, вместе с этой женщиной максимально правильно.

— Постараюсь, — хрипло ответил я.

Так мы и сидели, любовались природой, просыпавшейся от долгой зимы, ее рука на моей, и тихо так, словно сама природа застыло.

— Это все конечно мило, — наконец сказала Вера прерывая магию. — Но мне нужна и эта рука, чтобы взять булочку.

К тому времени у меня уже явственно урчало в животе, но посягать на добычу беременной женщины не решился. Остатки ребер Вера забрала с собой, а я… я яичницу дома пожарил.