Глава 12

О том, как романтический маршрут проверяется на практике — и почему иногда директор работает больше, чем ты

К моменту, когда мы наконец разобрались с заселением, я уже чувствовала себя… слегка разобранной.

Дейр, получив ключи от номера, с явным облегчением заявил, что «будет держать шаттл в идеальном состоянии из горизонтального положения», и исчез за дверью, оставив нас с директором вдвоём.

И, как назло, именно с этого момента начиналась так называемая романтическая программа .

— Прогулка по парковой зоне с гидом, — напомнила я, больше себе, чем ему, проверяя маршрут в планшете.

— Значит, пойдём гулять, — спокойно ответил директор, будто это был самый обычный рабочий пункт, а не… ну, вот это всё.

Гид уже ждал нас у выхода, и через несколько минут мы оказались в парке.

Я на секунду замерла, потому что это было… красиво. Нет, не так. Это было невероятно .

Парк будто не был создан — он был выращен, вылеплен из самой природы. Дорожки мягко изгибались, уходя вглубь розоватых массивов растений. Листья переливались от бледного перламутра до насыщенного тёплого оттенка, а в воздухе витал лёгкий аромат, от которого становилось чуть спокойнее… и одновременно немного странно.

На заднем фоне поднималось плато — широкое, величественное, а за ним виднелись горы, покрытые снежной шапкой. Белый снег на фоне фиолетового неба и розоватой зелени выглядел почти нереально.

Дышать стало легче — организм постепенно адаптировался. Но глаза всё ещё слегка слезились, а в голове стоял тихий, навязчивый гул, будто где-то глубоко внутри продолжалась настройка.

— Нравится? — спросил директор.

— Очень, — честно ответила я, стараясь не тереть глаза. — Только… организм немного протестует.

— Пройдёт, — коротко сказал он.

И на этом тема была закрыта. К моему удивлению, дальше он… просто взял работу на себя.

Полностью.

— Здесь лучше остановиться, — сказал он, уже поднимая дрон. — Свет падает под углом, текстура растений хорошо читается.

Дрон мягко взмыл вверх, фиксируя панораму.

— А в какое время здесь восход? — обратился он к гиду.

— В этом секторе — примерно через полчаса после основного, — ответил тот. — Свет проходит через верхний слой атмосферы и даёт более мягкое освещение.

— Подойдёт для первой утренней точки, — кивнул директор.

Я шла рядом и… честно пыталась участвовать.

Но большую часть времени просто наблюдала.

Он фотографировал — быстро, точно, будто заранее знал, где будет лучший кадр, записывал видео, уточнял маршруты.

— Где лучше встречать закат? — снова спросил он.

— На плато, — ответил гид. — Там открывается вид на долину и термальные источники. Свет отражается от поверхности и создаёт эффект свечения.

— Отлично, это как раз у нас в планах.

Я перевела взгляд на него, и впервые за всё время поймала себя на странной мысли:

Он правда работает.

Не делает вид. Не контролирует издалека. А именно… работает.

— А здесь? — продолжал он, останавливаясь у одной из аллей. — Сколько времени комфортно находиться туристам?

— Не более часа, — ответил гид. — Пыльца может вызывать реакцию.

Я тихо хмыкнула.

— Проверено, — пробормотала я себе под нос.

— Я заметил, — спокойно отозвался директор, даже не оборачиваясь.

Я старалась сосредоточиться, фиксировать детали, но организм всё ещё напоминал о себе: лёгкая тяжесть в голове, странная расфокусировка, слезящиеся глаза.

И в какой-то момент я устало выдохнула.

Вот ещё одна проблема.

Моё тело старое, слишком старое.

Организм из XXI века, который не получил всех тех «улучшений», что давно стали нормой. У меня не было встроенных фильтров, которые защищали дыхательные пути. Не было адаптивного иммунитета, подстраивающегося под новые среды за минуты.

Каждая командировка для меня была… испытанием. Но есть и плюсы - такое происходило только при первом контакте. Все таки те врачи меня знатно подлечили и как-то настроили мой иммунитет. Но вот каждый раз при первом знакомстве иммунитет погружается в новую среды и по максимуму отыгрывается на мне.

Я просто научилась это скрывать.

— Устали? — вдруг спросил директор.

Я чуть вздрогнула.

— Нет, — автоматически ответила я. — Всё в норме.

Он на секунду задержал на мне взгляд, и, кажется, не поверил. Но ничего не сказал.

— Тогда продолжаем, — спокойно произнёс он.

И мы пошли дальше — по розоватым аллеям, под фиолетовым небом, в мире, который был слишком красивым, чтобы быть полностью реальным.

Мы гуляли по парку несколько часов.

Настолько долго, что в какой-то момент я перестала различать отдельные аллеи — всё слилось в единый поток розового света, мягких линий и тихих комментариев директора, который, казалось, не уставал ни на секунду.

Я — уставала.

И это, конечно, не осталось незамеченным.

— К доктору, — коротко сказал он, остановившись у развилки. — А я проверю спа-зону.

Я даже не стала спорить.

— Есть, — тихо ответила я, с облегчением принимая этот приказ.

Редкий случай, когда указание начальства воспринимается как подарок.

Здание медицинского блока находилось чуть в стороне от основного комплекса.

Отдельное. Тихое. Почти… уединённое.

Оно напоминало не столько медицинский центр, сколько место для отдыха: лёгкие, плавные линии, светлый материал стен, будто впитывающий окружающий свет, и огромные стеклянные панели.

Приёмная встретила меня почти полной тишиной.

Одна из стен была полностью прозрачной.

Я опустилась в кресло и… замерла.

Передо мной открывался вид на горы.

Те самые — с белыми снежными шапками, которые казались почти нереальными на фоне фиолетового неба. Свет ложился на склоны мягко, почти бережно, а где-то внизу виднелись розоватые массивы парка, через которые мы совсем недавно проходили.

Я сняла маску. Осторожно вдохнула. Воздух здесь был другим. Отфильтрованным. Чистым. И, кажется, впервые за весь день я почувствовала, как внутри становится… легче.

Гул в голове начал стихать. Глаза перестали так сильно слезиться.

— Надо же… — тихо пробормотала я.

— Помогает, — раздался голос рядом.

Я обернулась.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий, с той самой характерной для эльтирийцев внешностью: кожа с лёгким розоватым оттенком, будто подсвеченная изнутри, плавные, почти идеальные черты лица и глаза — чуть светлее человеческих, с мягким, рассеянным блеском.

Он выглядел… слишком гармонично, как будто его не «родили», а спроектировали с учётом всех эстетических параметров.

— Доктор, — представился он, слегка склонив голову. — Раэн.

— Мила, — кивнула я, быстро собираясь.

Он внимательно посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

— Вам нехорошо, — спокойно констатировал он.

— Уже лучше, — попыталась я улыбнуться.

Он не поверил, конечно.

— Организм не адаптирован, — продолжил он, обходя меня и активируя диагностическую панель. — Отсутствуют базовые фильтры дыхательных путей… иммунный отклик замедлен… нейросенсорная адаптация ниже нормы.

Я тяжело вздохнула.

— Да, — кивнула я. — У меня… немного устаревшая версия.

Он поднял на меня взгляд.

— Насколько устаревшая?

И вот тут началось самое любимое. Краткая версия моей «легенды».

— Я была в рабстве, — начала я привычно. — Долгое время… ограниченные условия. Мне не внедряли новые технологии, не улучшали иммунитет и тд.

Я сделала паузу.

— С элементами… принудительного существования.

Доктор замер.

Потом медленно выдохнул. И сделал то, что делали все врачи.

— Ох…

Покачал головой.

— Это… крайне неблагоприятно сказалось на организме.

— Я в курсе, — сухо ответила я.

— Вам требуется длительная адаптационная программа, — продолжил он уже профессионально. — Иначе каждая подобная среда будет вызывать перегрузку.

— У меня нет «длительно», — спокойно сказала я.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно. Потом снова вздохнул.

— Тогда хотя бы симптоматическая поддержка.

Он протянул мне небольшой контейнер.

— Это аналог… — он на секунду задумался, — вашего витамина С. Снизит нагрузку и стабилизирует состояние.

Я взяла капсулу.

— Спасибо.

— И отдых, — добавил он строго. — Минимум несколько часов.

Я невольно усмехнулась.

— Обязательно, — сказала я.

Мы оба понимали, что это неправда. Потому что дальше по плану была встреча с Ури Они.

И, судя по её энергии, отдохнуть нам действительно только снилось.

Вернувшись в номер, я на секунду прислонилась к двери.

Тишина. Наконец-то.

Гул в голове стал тише, дыхание выровнялось, а таблетка доктора начинала делать своё дело. Мир перестал слегка «плыть», и я снова могла собраться.

Нужно просто привести себя в порядок.

Я прошла вглубь номера, остановилась у зеркала и на секунду задумалась.

Миниатюрная. Удлинённое каре цвета тёмного шоколада, которое уже успело немного растрепаться за день. Круглое лицо, курносый нос, тёмно-карие глаза. Ничего выдающегося.

— Классика, — пробормотала я, чуть склонив голову.

И всё же… Сегодня был вечер. Причём не просто рабочий — а с прогулкой, закатом, встречей с Ури Они и, конечно же, директором.

Я открыла шкаф. Рука сама потянулась к лёгкому платью — струящемуся, почти невесомому, которое мягко ложилось по фигуре и не мешало двигаться. К нему — босоножки на небольшом каблуке. Удобно, но при этом… достаточно красиво.

— Ну хотя бы не в форме, — тихо усмехнулась я.

Макияж — минимальный. Чуть подчеркнуть глаза, немного выровнять тон, убрать следы усталости. Ничего лишнего.

Я снова посмотрела в зеркало. Вполне… достойно. Я уже собиралась выйти, когда вдруг замерла.

Медленно опустила взгляд на платье. Провела рукой по ткани.

И только в этот момент до меня дошло. Я… нарядилась. Не просто привела себя в порядок.

А нарядилась .

— Да ты издеваешься… — пробормотала я, закрывая глаза.

И ведь не просто так - Чтобы не выглядеть хуже на фоне Ури Они.

Перед глазами всплыл её образ — идеальная кожа, уверенность, эта её… демонстративная плавность движений.

Я резко мотнула головой.

— Нет.

Я быстро выдохнула, словно сбрасывая лишние мысли.

— Это рабочая встреча.

Совершенно. Рабочая.

Я потянулась к контейнеру, достала ещё одну капсулу, закинула её, запила водой и выпрямилась.

— Всё, Мила, — тихо сказала я своему отражению. — Собралась и пошла.

Подняла голову. Проверила себя ещё раз — уже без лишних эмоций.

И направилась к выходу. Второй раунд работы официально начинался.