Глава 9

О тишине, которая давит сильнее слов, и о людях, которые умеют её прерывать

Проработка маршрута заняла у меня почти всё утро.

Я работала сосредоточенно, почти не отвлекаясь — слой за слоем накладывала данные, проверяла допуски, выверяла траектории. Планета казалась удивительно удобной для туристического направления: стабильная атмосфера, мягкая гравитация, визуально эффектные зоны.

Слишком удобной. Такая “идеальность” всегда настораживает, но к полудню всё было готово. Оставался последний этап — формальный.

Нужно было передать маршрут в административный комплекс системы и получить официальное подтверждение. Без этого любой, даже идеально рассчитанный тур, оставался просто красивой схемой.

Планета не принадлежала ни одной разумной расе. Она находилась под управлением системы — временная юрисдикция Конфедерации, строгая, безликая и, как правило, утомительно бюрократичная.

Я уже сидела в шаттле, в последний раз просматривая документы, когда дверь тихо открылась.

Я на секунду задумалась, стоит ли что-то уточнить. Почему он летит лично?

Но тут же вернулась к интерфейсу, не сейчас.

Шаттл мягко отделился от платформы. Полет прошёл в тишине. Не неловкой — скорее плотной.

Я ловила себя на том, что слишком отчётливо ощущаю его присутствие рядом. Это отвлекало. И, что хуже, начинало раздражать.

За панелью скользили облака, линии рельефа, блики света. Планета казалась… аккуратной. Словно её ещё не успели испортить жизнью.

Административный комплекс появился не сразу — сначала я даже не поняла, что именно вижу.

Просто на фоне планеты что-то изменилось. Линии. Тени. Слишком правильная геометрия для естественного объекта.

А потом он “собрался” в цельную форму. Орбитальная станция. Она не была монолитной — наоборот, состояла из множества модулей, соединённых между собой переходами, кольцами и вытянутыми секциями. Центральный каркас напоминал позвоночник, от которого в стороны расходились жилые и административные блоки.

Вокруг него медленно вращалось широкое кольцо — вероятно, для создания искусственной гравитации. Его поверхность была сегментирована, с равномерными окнами и техническими панелями, которые тускло отражали свет звезды.

От кольца отходили длинные стыковочные фермы, к которым были пришвартованы шаттлы — грузовые, служебные, несколько туристических моделей. Всё выглядело строго функционально. Без лишней эстетики, но с той особой красотой, которая появляется, когда вещь сделана идеально под свою задачу.

По внешнему контуру тянулись антенны, сенсорные решётки, тонкие конструкции, напоминающие раскрытые крылья. Некоторые из них медленно поворачивались, отслеживая пространство.

И всё это — в идеальном порядке. Ни хаоса. Ни случайности. Только система.

Свет от звезды скользил по металлическим поверхностям, подчеркивая резкие грани и глубину конструкций. В тени же станция казалась почти чёрной — тяжёлой, массивной, словно висела в пустоте не за счёт технологий, а по собственной воле.

— Вот это… администрация, — пробормотала я, не отрывая взгляда.

С такого расстояния она казалась почти живой.

Не в биологическом смысле — скорее как огромный механизм, который не просто существует, а непрерывно работает.

И почему-то от этого становилось немного не по себе. Внутри было так же некомфортно. Длинные коридоры, ровный свет, минимум звуков. Приёмная встретила нас почти полной тишиной. За стойкой сидела девушка, не поднимая взгляда от панели.

— Ожидайте.

Я подошла ближе.

— Согласование маршрута, сектор N-12. Документы переданы заранее.

Лёгкий кивок.

— Ожидайте.

— Можете уточнить статус?

— Ожидайте.

Я на секунду замерла. Те же слова, тот же тон. Будто я разговариваю не с человеком, а с зацикленной системой.

Я сдержанно выдохнула и отошла в сторону. Села, развернула интерфейс, но взгляд всё равно возвращался к стойке. Минуты тянулись медленно. Никто не выходил. Никто не вызывал. Я поднялась снова.

— Извините, — сказала я уже мягче, чем хотелось, — можно хотя бы примерное время ожидания?

— Ожидайте.

Я сжала пальцы, и вернулась на место.

Рядом всё это время сидел директор. Молча, неподвижно, как будто происходящее его не касалось. И это почему-то раздражало сильнее, чем сама ситуация.

Он правда просто будет смотреть?

Пять минут. Десять. Пятнадцать.

Я уже чувствовала — это не задержка. Это игнор, причем осознанный. нет, такое уже бывало и для меня не удивительно. сейчас больше тяготило что у меня был свидетель этого. Рядом раздался тихий выдох. Я повернула голову. Директор поднялся.

— Достаточно, — сказал он негромко.

Не мне. Скорее — всей этой ситуации. Он отошёл в сторону, на несколько шагов, и активировал связь. Я не слышала слов, только голос.

Короткие фразы, ровный тон. Без лишних эмоций — но с той самой уверенностью, после которой обычно не задают лишних вопросов.

Пауза, ещё одна. Он что-то ответил, и отключил связь. Вернулся так же спокойно, как и ушёл. Сел рядом, будто ничего не произошло. Я посмотрела на него.

— Это что было? — тихо спросила я.

Он перевёл на меня взгляд.

— Сейчас увидишь.

Я не успела ответить, дверь из внутреннего кабинета резко открылась. Секретарь изменилась мгновенно. Она поднялась, вышла из-за стойки — быстро, почти поспешно.

— Прошу прощения за ожидание, — сказала она уже совсем другим тоном. — Вас готовы принять.

Я моргнула.

— Уже?

— Да, конечно. Проходите, пожалуйста.

Ни следа прежнего безразличия. Я медленно поднялась. На секунду задержала взгляд на директоре. Он выглядел так, будто ничего особенного не сделал.

— Идём, — спокойно сказал он.

Я кивнула и пошла вперёд.

Мы вошли в кабинет, и моё внимание сразу же притянула она.

Женщина-эльтирия, представительница расы, которую я раньше встречала только в базах Конфедерации. Она была невероятно и соблазняющей красоты. Светло-фиолетовый оттенок кожи с едва заметным перламутровым сиянием, а глаза, большие и миндалевидные, с янтарным отблеском, дали понять, что она относится к одной из старых и влиятельных ветвей эльтирий.

Но больше всего меня смутило её поведение.

Она сидела, за массивным столом из цельного массива. Вырез блузки едва прикрывал грудь, и словно специально наклонившись так, чтобы внимание моментально цеплялось за линию шеи и плеч, женщина одарила нас лёгкой полуулыбкой. Взгляд, который будто одновременно оценивал и испытывал директора, заставили меня застынуть — не знала, куда деть глаза.

— О, прошу прощения, — внезапно сказала она, — я не подумала, что здесь… такой импозантный мужчина ожидает меня. Меня зовут Ури Они и я являюсь представителем руководства планеты.

И тут же добавила, с едва заметной паузой: — Просто я… не знала… вы… ну… вы такой впечатляющий.

Я чуть не уронила планшет с маршрутами.

Документы, маршруты, детали тура — всё это лежало на мне, готовое к изложению, а женщина вела себя так, словно мы на сцене, где она — главная звезда, а директор — её единственный зритель.

Каждые пару фраз она снова извинялась: — Простите, правда, я совсем не подумала… — Ах, это мой первый визит, не знала, чего ожидать… — Я просто не привыкла к такой… внезапной красоте.

И всё это время меня полностью игнорировала.

Я стояла сбоку, стараясь не дышать слишком громко, и представляла детали маршрута:

— Сектор N-12, коды зон высадки, точки наблюдения — вот, пожалуйста, все документы, — говорила я, стараясь держать голос ровным.

Линзы в глазах мягко подсказали мне ещё один нюанс: у эльтирий на коже есть не только естественный перламутровый блеск, но и особые биомаркеры, которые позволяют им сигнализировать настроение или намерения — и, судя по всему, она специально играла этим.

Она слегка покачивала плечами, то и дело поправляла волосы, и каждый раз делала “невинный” жест рукой, будто случайно нарушала гравитацию вокруг.

— Ой, простите, я снова отвлеклась, — произнесла она, подмигнув директору, — просто не ожидала, что придётся работать рядом с таким… ну, с таким мужчиной.

Я вежливо улыбалась, представляя документы и маршруты, повторяя коды и зоны. Казалось, что ни одно моё слово до неё не доходит.

И в этой странной, комично-напряжённой атмосфере я впервые по-настоящему оценила директора: как спокойно он остаётся, несмотря на такое вызывающее поведение.

А я… я пыталась просто не засмеяться и не сгореть от смущения.

Директор неожиданно начал подыгрывать женщине. Его улыбка стала чуть мягче, а голос — игривее. Он отвечал на её комплименты, кивал, делая лёгкие замечания в шутливой форме и добавляя едва заметные похвалы.

— Да, вы правы, — сказал он, слегка наклонившись к ней, — этот сектор действительно заслуживает внимания, но, честно говоря, ваша точка зрения делает его куда более… интересным.

Женщина-эльтирия рассмеялась, поправив волосы, и на мгновение показалась даже радостной.

Я стояла сбоку, с документами в руках, и не знала, куда себя деть. Казалось, что пара минут — и воздух в комнате станет… намного горячее. Я старалась не смотреть ни на кого, просто фиксировала коды и зоны на планшете, ощущая, как лицо постепенно краснеет.

Директор ловко балансировал между официальной беседой и лёгким флиртом, но всё же не терял контроля. Мне казалось, что вот-вот всё это выльется в какой-то катастрофический момент, но, к счастью, переговоры шли к логическому завершению.

Наконец, я получила все согласования. Женщина обещала помочь и показать парочку уютных, красивых уголков планеты, которые можно будет включить в тур.

Я просто вывалилась из кабинета, лицо ещё долго сохраняло красный оттенок, и стеснялась даже взглянуть на директора.

— Всё допуски получены, — пробормотала я себе под нос, заходя в шаттл. — Теперь можно возвращаться.

Команда подтвердила готовность, и мы вернулись на корабль. Завтра планировалась первая высадка.

Когда я устроилась в кабине, вновь прокручивая маршрут и проверяя все зоны, я вдруг осознала неприятный момент: внутри что-то сжалось, и я поймала себя на том, что… ревную директора.

Не к женщине, нет. К самой возможности, что он так легко шутит и улыбается кому-то ещё, оставаясь при этом таким уверенным, властным и… чертовски привлекательным. Нет, нет, нет. Мила, очнись!