Глава 10

Вечером вся команда собралась в рубке на ужин.

Пространство было небольшим, но уютным: мягкий свет от галогенных панелей создавал ощущение домашнего тепла, сквозь прозрачные вставки в стенах виднелось мерцающее звёздное поле, а лёгкая ароматическая система наполняла кабину запахом свежей выпечки и пряных трав. На столе стояли подносы с блюдами, приготовленными почти по старинке — с заботой и насыщенными вкусами.

Директор сегодня не присутствовал, поэтому атмосфера сразу стала расслабленной.

— Так, Мила, — начал Дейр, худощавый и подвижный, с привычкой говорить быстрее, чем думать, — рассказывай, что там было? Кажется, тебя держали в плену…

Я покраснела, но начала пересказывать:

— Всё было странно… Женщина-эльтирия вела себя вызывающе, словно хотела зацепить директора, а он… — я вздохнула — он подыгрывал.

Эрн, высокий и худой, с почти прозрачной кожей и имплантами вдоль висков, тихо кивнул:

— Понятно. Просто часть работы, понимаю, почему тебя это смутило.

Дейр подпрыгнул на месте и добавил:

— Жалко, что нас там не было! Невинный цветочек Милы в плену развращения — а мы ничего не видели!

И тут Кай неожиданно улыбнулся и наклонился к столу так, что глаза будто искрились:

— Давай честно, Мила, — продолжил он, подмигнув, — рядом с тобой можно забыть обо всех остальных. Даже эльтирийки нервно курят в сторонке.

Я чуть засмеялась, почувствовав, как напряжение наконец покидает плечи. Его внимание, лёгкий флирт и уверенность одновременно раздражали и радовали. — Мила, — начал Дэйр, — а слабо показать нам как это было?

Я не смогла сдержать смеха и в голове пробежала вся сцена: вызывающая поза, лёгкий наклон, эти странные движения руками.

— Ну… может быть, — пробормотала я, почти шепотом, — но только чтобы вам было понятно почему я вывалилась оттуда красная как помидор!! И я действительно пародировала всё это слегка преувеличенно, высовывая губы и делая театральные жесты.

Кайс засмеялся, глядя на меня с таким выражением, будто это была самая смешная и самая очаровательная сцена в мире.

Дейр тоже не унимался, поддразнивая:

— Честно, Мила, я бы на твоём месте уже записался в кружок «покоряем сердца Кайса».

Я глубоко вздохнула, позволив себе расслабиться и впервые за день почувствовала лёгкость. Всё было хорошо.

— Ну… возможно… — тихо сказала я себе, улыбаясь, — стоит дать шанс.

Я уже второй раз повторяла пародию на эльтирийку — то слегка наклоняя голову, то переворачивая глаза, словно я прямо сейчас собиралась покорить весь космос — когда вдруг в рубке воцарилась странная гнетущая тишина.

Обернувшись, я увидела его. Директор стоял в дверях, плечо опертое о косяк, руки сложены перед собой, глаза немигающе смотрели на меня.

И… моё лицо вдруг решило, что красный — это новый модный цвет. Оно буквально засияло, уши и щеки мгновенно загорелись. Я чувствовала себя как сигнал тревоги, который невозможно отключить.

Весь юмор и лёгкость, которые ещё минуту назад заполняли рубку, испарились.

А команда… о, команда.

Эрн, Дейр, Кайс и Раэл будто одновременно нажали на внутренний переключатель: «срочно рабочий режим».

— Эрн, ты там с данными? — кто-то крикнул себе под нос, и уже через секунду Эрн растворился за панелью мониторинга.

— Дейр! Проверяй запасы шатла! — скомандовал кто-то, и Дейр, ещё секунду назад флиртовавший и хихикавший вместе со мной, мгновенно исчез в какой-то узкой секции рубки.

Кайс, который до этого подыгрывал мне и поддразнивал, теперь вдруг взял планшет и так серьёзно принялся что-то проверять, что казалось, будто это его последняя миссия на всём корабле.

— Раэл, ты — с навигацией, — и доктор мгновенно с головой погрузился в проверку координат и анализ систем.

В течение пары секунд рубка опустела: каждый словно внезапно вспомнил о своих невыполнимо важных делах.

И я осталась… одна. Одна наедине с директором.

Я не знала, куда себя деть. Словно весь космос сжался до размеров этой маленькой рубки, и каждый взгляд Кайса на меня был ни при чём по сравнению с тем немигающим вниманием, которое исходило от директора.

— Мила, — наконец раздался его ровный голос, — похоже, у тебя тут было весело?

Я даже не могла ответить. Мой мозг пытался придумать оправдание, но всё, что вылетало наружу, было что-то вроде: «Это… это… тренировочный сеанс для космических актёров?»

Он слегка улыбнулся, но улыбка эта была очень… директорская: та, что не даёт расслабиться, но и не угрожает напрямую.

— Э-э… да… просто… — выдавила я, чувствуя, как ещё сильнее заливает лицо.

Он кивнул, тихо и спокойно, и я поняла, что разговор только начинается… Я сидела, стараясь не провалиться сквозь пол — хотя пол был металлическим, твёрдым и совершенно не собирался поддаваться моему желанию исчезнуть. Сердце бешено колотилось, но я пыталась сосредоточиться.

Директор медленно подошёл, будто хищник, оценивающий свою добычу. Присев напротив, он на мгновение перевёл взгляд на панель перед собой, заказал на ужин стандартный набор, а затем снова посмотрел на меня, оценивающе, но без намёка на спешку.

Я глубоко вздохнула и решила поддержать рабочий дух:

— Значит, на первый день маршрута мы начинаем с верхних плато, — начала я, стараясь говорить уверенно. — После завтрака туристы будут осматривать местные геотермальные образования, затем небольшой полёт к озёрам с биолюминесцентной флорой. Вечером — обзорная точка на западной долине. Я проверила маршруты, уровни опасности и запас топлива для шатлов.

Директор кивнул, слушая, и я пыталась не заметить, как его взгляд иногда задерживается на мне чуть дольше, чем полагается.

— Отлично, — наконец сказал он ровно. — Завтра во второй половине дня к нам присоединится Ури Они с секретаршей. Она обещала показать новые места, которые можно добавить в тур.

Я кивнула, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри меня бушевала волна эмоций — смешанных из лёгкой паники и странного, почти приятного возбуждения.

— Тогда, — добавил директор, — предлагаю с утра провести короткую встречу, чтобы обсудить детали и распределить задачи.

Я тихо согласилась, едва сдерживая смешок и внутреннее желание одновременно упасть на пол и заорать от усталости.

— Отлично, — подумала я про себя, когда вышла из рубки. — Время идти в комнату и страдать от наилепшего поведения.