Глава 19

Как я не старался, меня все-таки вырубило и я понятия не имел, сколько провалялся без сознания. Голова гудела, словно после хорошей попойки; тело меня не слушалось; во рту было ощущение, словно кошки нассали; а изображение перед глазами двоилось и плясало. У меня было полное ощущение, словно по мне проехал асфальтоукладчик, но я каким-то чудом остался жив…

“Жив… Я-то жив, а Саша? А Лиза?”

Именно эта мысль быстро привела меня в чувства без лишних рассусоливаний и реверансов: испугавшись, я резко завертел головой по сторонам, пытаясь увидеть своих друзей, и не смог сдержать стона: каждый поворот шеи отдавался такой вспышкой боли, что хотелось заорать в голос.

Альский лежал на поляне там же, где его настиг удар мага воздуха. Лиза, к этому времени уже сумевшая до него доползти, тихо скулила рядом, склонившись над женихом, и что-то бормотала. Я попробовал подняться, чтобы подойти к ним, но голова закружилась еще сильнее и я просто встал на четвереньки и пополз по мокрой траве по направлению к своим друзьям.

– Лиза, – прохрипел я каким-то сиплым, охрипшим и тихим голосом, – Лиза, он живой?

– Я не знаю, – всхлипнула мне в ответ девчонка.

Я конечно не медик, не даже относительно тупому в этом плане мне и даже в темноте ночного парка было понятно, что ситуация патовая. Говоря по-русски – это жопа. Блондин потерял много крови и сейчас лежал на спине, зажимая рассеченное запястье здоровой рукой, такой же серо-бледный, как Лиза, с полуприкрытыми глазами, сухими бескровными губами и слипшимися короткими волосами. Его одежда и земля вокруг были пропитаны кровью и в первый момент мне даже показалось, что он не дышит и все пропало. Но Альский, словно почувствовав мой страх, медленно приоткрыл глаза и даже попытался криво улыбнуться – не для меня, конечно, для княжны. Лиза, заметив это, громко всхлипнула и заулыбалась в ответ:

– Саша, – пробормотала она. – Все будет хорошо…

А я, глядя на всю эту картину, понимал что “хорошо” уже не будет. Довезти Александра до больницы мы просто не успеем, да что там до больницы – мы даже из парка вынести его не сможем – судя по количеству крови, которую он потерял, у нас просто нет столько времени. Удар воздушного хлыста рассек лучевую артерию – ту самую, которую обычно вскрывают суицидники – причем, рассек сильно.

– Ты должен о ней позаботиться, – пробормотал Александр еле слышно. – Виктор, обещай мне, что позаботишься о Лизе.

– Не неси бред, – настолько бодро, насколько только мог, отозвался я, – ты о ней сам позаботишься.

– Мы ведь оба знаем, что нет, – хмыкнул блондин. – И не вздумай воскрешать меня, если такая мысль придет в твою тупую голову. Твоя жизнь должна быть достаточно длинной, чтобы позаботиться о ней и защитить ее, ты меня понял?

Я на автомате кивнул, пытаясь хоть что-то придумать. Мысленно пытался призвать и Херобору, и призрак покойного императора, но то ли силенок у меня сейчас не хватало выйти с ними на связь, то ли потусторонние силы не желали со мной общаться и тупо игнорировали.

– Сделай что-нибудь, – пробормотала Лиза. – Ну пожалуйста! Умоляю тебя…

– Я бы рад, но я не знаю что делать, – честно признался я. – И я не знаю как это что-то делать…

Я и правда не знал, что делать в такой ситуации. В голове вертелись самые разные мысли, мозг пытался просчитать варианты развития этой ситуации, но самым условно позитивным из всех представляемых мной финалов был тот, где вместо одной строптивой нежити у меня оказывается парочка недоделанных упырей, а моя собственная жизнь становится ещё в два раза короче… В целом, я был бы не против пойти и по этому пути, но я не был уверен, что тот же ритуал, который так криво сработал на Лизе, вообще хоть как-то сработает на Альском. Да и сидеть здесь и ждать, пока мой единственный в этом мире друг просто умрет для того, чтобы потом попытаться его поднять мне не улыбалось.

– Жгут… надо перетянуть жгутом, – пробормотал я, вспоминая все доступные мне знания из этого и моего мира. Почему-то мне вспомнился преподаватель ОБЖ из моих старших классов – отставной военный, который в подвале школы учил нас собирать и разбирать калаш и оказывать первую помощь. – Жгут может помочь! Надо перетянуть руку и тогда уровотечение должно остановится…

Я завозился на траве, пытаясь найти что-то, чем можно было бы обмотать запястье блондина, а Лиза, видимо, каким-то чудом сообразившая, что именно нужно, быстро оторвала рукав от надетой на ней кофты и протянула мне. Вместе с нежитью мы принялись неуклюже заматывать руку Саши, который, как мне показалось, за прошедшую минуту стал еще бледнее и потерял еще больше крови. Мой взгляд зацепился за руки Лизы, на одной из которых я увидел шрам от встречи с представителями Святого Ордена – тот что остался от фактически пришитой мной назад кисти и вспомнил, чему меня учила Херобора.

– Погоди-ка, – я поймал Лизины руки и мягко отвел их в сторону от Альского, который уже даже не пытался улыбаться нам. – Дай-ка я кое-что попробую…

Взяв рассеченную руку блондина в свои ладони я напряг все свое воображение для того, чтобы представить себе ту самую нить жизни, о которой говорила темная сущность из крепости. Ту светящуюся леску, которая несколько дней назад на кладбище связала меня с Лизаветой и которая помогла мне поделиться с княжной своей энергией в крепости. Получилось не сразу, но вскоре слабо сияющая нить действительно появилась в поле моего зрения и я силой воображения взял ее за кончик и принялся зашивать рану на руке Саши также, как делал с нежитью в подвале замка на Заячьем острове. К моему удивлению, это сработало: рана действительно начала затягиваться прямо на глазах, другой вопрос, что шил я как сапожник и на месте пореза образовывался весьма уродливый шрам, но это сейчас была самая меньшая из моих проблем. На энтузиазме я принялся с удвоенным рвением штопать руку аристократа, а после того, как порез был зашит, не отпустил Сашину руку, а продолжил сжимать холодные пальцы его ладони, которая, как мне показалось, даже как-то уменьшилась и была сейчас чуть ли не вдвое меньше моей. Я представлял себе, как по светящейся нитке, связывающей сейчас наши руки, я делюсь с ним своей энергией или своей жизненной силой. И, кажется, это сработало! Спустя несколько минут лежащий на земле Альский уже перестал казаться мне мертвенно бледным, а его ладонь перестала быть ледяной. Я готов был поклясться, что прямо чувствую как жизнь возвращается к нему.

Лиза сидела рядом и затаив дыхание наблюдала за происходящим. Она просто молча застыла на траве возле нас с Сашей, не задавала вопросов, не пыталась понять, просто заворожено смотрела на творящуюся магию. Наконец, леска погасла и Саша открыл глаза… моргнул… а потом сел на траве

Княжна радостно взвизгнула и бросилась к нему на шею:

– Я так рада! Я так испугалась…

– Я тоже, Лизонька. Очень испугался… – блондин обнял свою мертвую невесту за плечи и прижал к себе, а я со спокойной совестью уселся на жопу рядом с воссоединившимися влюбленными, как вдруг вскочил, как ужаленный. Саша и Лиза уставились на меня с удивлением, а я ткнул пальцем в Сашу, потом в княжну и спросил:

– Ты ее слышишь? Она сказала, что испугалась и ты ответил, что тоже испугался. Ты слышал ее?

Они молча переглянулись и блондин удивленно кивнул:

– Слышал… Ну-ка скажи еще что-нибудь, – добавил он обращаясь к нежити.

– А что сказать-то?

– Да что угодно, – ответил Альский и осекся. Он действительно слышал, что говорит Лиза…

– Я что, умер? – спросил у меня блондин, разглядывая шрам на своей руке.

– Не думаю. Ты не выглядишь мертвым, – отозвался я, трогая его лоб, словно мать, проверяющая температуру у ребенка. – И ты теплый!

Саша вытянул руку к лицу Лизы, потрогав ее голову и удивленно кивнул – судя по всему, нежить, как и полагается была температуры окружающей среды или немного теплее…

– А как тогда?

– Не знаю, – пожал руками я. – Вот понятия не имею.

– А давайте дома с этим разберемся? – подала голос княжна. – Там и книжки есть, в которых, наверняка, можно поискать ответ, и там безопаснее…

С этим здравым предложением сложно было не согласиться: из парка надо было валить. К тому же старый граф и его подельники, кажется, оклемались после нашей с Павлом I атаки на них и сделали ноги: во всяком случае, их бездыханных тел в округе не наблюдалось.

“Черт, еще же император” – подумал я, мысленно извиняясь перед его величеством за то, что позволил себе взять под контроль царственный дух:

– Ну вы же понимаете, Ваше Величество, – тихо прошептал я, обращаясь к призраку. – Ситуация была критическая, а я сам не понимал, что я делаю…

Саша и Лиза моего бормотания не заметили (и слава Богу) и мы медленно двинулись к выходу с территории парка, который уже просыпался. Небо посветлело и даже ранние птицы уже начали щебетать, разбавляя тяжелую тишину этого места живыми звуками.

До дома мы добрались без происшествий, а вот проникнуть на территорию также незаметно, как и выйти с нее нам не удалось. Видимо в доме, куда нас великодушно определил Император, работало правило “всех выпускать – никого не впускать”, а может наш выход охрана просто провафлила, а вот прибытие – нет. Как бы там ни было, около 5-ти утра наша троица – весьма помятая и потрепанная (а Альский еще и облитый кровью с ног до головы) – стояла в кабинете поднятого по тревоге поручика Чагодаева, который сейчас смотрел на нас неодобрительно:

– И как это понимать?

Мы как трое нашкодивших школьников стояли, глядя в пол и не зная что ответить и слушали, как Петр нас отчитывает:

– Из-за вашей троицы весь город уже гудит, а вы по ночам дворец покидаете? Совсем ума нету? Вам мало встречи с отцом Димитрием, еще хотите с Орденом пообщаться?

Альский сделал шаг вперед:

– Это моя вина, Петр Ибрагимович, – отрапортовал он, встав по стойке смирно и добавил: – Готов понести наказание!

Чагодаев окинул Альского неодобрительным взглядом и пробурчал:

– Вы, Александр Евгеньевич, судя по всему, уже его понесли, да?

– Это не моя кровь, – бодро отозвался Альский. – Со мной все хорошо!

– А чья тогда?

– Его дяди, – подал я голос и тоже сделал шаг вперед, под неодобрительным взглядом Александра. – Он напал на нас уже не первый раз, напал на Александра и мы с княжной не могли оставаться в стороне…

– Виктор, – шикнул на меня Александр, – будь добр, заткнись!

– По поводу Сергея Григорьевича у нас и без этого были вопросы и за прошлое его на вас он должен понести ответственность, – отозвался Петр, которого перебил блондин:

– Это дело чести! Это мое дело! Дуэли не запрещены…

– И не разрешены, – ответил поручик, проигнорировав тот факт, что Саша его перебил. Видимо, для кавказца вопросы чести стояли также остро, как и для Альского и он мог понять чувства, которые сподвигли того принять дуэльный вызов своего дядюшки и посреди ночи отправиться в парк…

– Я готов понести наказание, – упрямо повторил блондин, добавив: – но мои отношения с дядей – это мое личное дело, отвечать он должен в первую очередь передо мной, а не перед судом…

Петр в ответ на это заявление только махнул рукой, сообщив, что доложит о произошедшем Риттиху и государю и отправив нас приводить себя в порядок и отдыхать.

В душ я сходил с огромной радостью, а вот спать не хотелось совершенно. Поворочавшись в кровати минут пятнадцать, я встал и направился в общую гостиную, где нашел Сашу и Лизу, склонившимися над одной из старых книг, привезенных из дома Альских.

– О, и вы тут? – улыбнулся я. Блондин с нежитью сидели, прижавшись друг к другу: Лиза в кресле, а ее жених устроился на подлокотнике, обнимая девушку за плечо. Парочка сосредоточенно листала устрашающего вида толмуд. Мой голос отвлек их от этого действия и они синхронно подняли головы, посмотрев на меня, и заулыбались. Мне стало неприятно. Я успел поймать это ощущение только за самый хвост, но… кажется я приревновал Лизу к ее жениху и мне не хотелось, чтобы они сидели вот так вместе да еще и свободно общались теперь…

“Стоп, Виктор! Вот этого нам только и не хватало…”

– А мы читаем, – как-то тупо сообщил мне уже отмывшийся от крови и переодевшийся Альский, чем еще больше подогрел неприятное чувство внутри меня. – Пытаемся понять, что произошло, что теперь я Лизу слышу. Я даже подумал, может я умер и стал как она, но вроде нет…

Лизавета посмотрела на меня своими сиреневыми глазами и похлопала ладошкой по второму подлокотнику кресла, мол, присоединяйся. И я хотел уже было отказаться, но ноги сами понесли меня к злополучному креслу и через пару секунд я уже плюхнулся на второй подлокотник. Лиза уселась поудобнее, поджимая ноги и устраивая книгу у себя на коленях и мы принялись изучать ее содержимое…

– А почему вы думаете, что если ответ есть, то он именно в этой книге?

– Саша сказал это единственный труд, в котором есть главы о том, как некроманты работают не только с энергией смерти, но и энергией жизни, – отозвалась княжна, перелистывая страничку.

“Саша сказал…” – мерзкий голос внутри меня передразнил девчонку и следом за ним прозвучал второй, уже знакомый мне голос Херобора:

– Могу помочь…

“Вот ты где!” – мысленно рявкнул я на темную сущность. “Какого хрена не пришел, когда мне нужна была твоя помощь? Когда нужно было Сашу спасти?”

– А ты уверен, что ты хотел его спасти? Уверен, что не ошибся? – голос Херобора в моей голове звучал с усмешкой. Он с наслаждением пробовал на вкус ту новую эмоцию, что испытал несколько минут назад – ревность…

“Уверен, конечно! Что за бред ты несешь!” – разозлился я.

– А я вот не уверен… – снова усмехнулась темная сущность. – Некромантия – это темное искусство, основанное на темных материях, на скрытых желаниях, на чувствах, в которых ты боишься себе признаться. Я рад видеть в тебе что-то новое, что-то что сможет дать новые возможности прокачать свою силу.

“Ой, только давай не будем” – подумал я как можно громче, всем своим видом желая показать Херобору, что он явно ошибается в своих суждениях и я не хочу продолжать этот диалог. “С чем ты там предлагал помочь?”

Ответить мне темная сущность не успела. Из диалога с самим собой меня выдернул радостный вскрик Александра, который слегка толкнул меня в плечо и ткнул пальцем в книгу:

– Нашел!

– Что нашел?

– То что ты сделал нашел, – пояснил он и, кивнув на толмуд добавил: – Вот, читай.

– Дар жизни, – прочел я вслух заголовок на старой странице. – Может некромант не только призывать смерть, но и противиться ей. Когда дыхание жизни меркнет и холод загробного ветра уже касается плоти, он может воззвать к Тьме и Свету одновременно, разорвав завесу между мирами. В этот миг он отдает часть собственной сути – искру, что разжигает огонь силы в нем самом. Сила эта перетекает из одного сердца в другое, а смерть отступает, обманутая этим обменом. Но есть и цена: спасенный и спаситель теперь будут связаны незримой нитью. Их души переплетены, и даже время не способно разорвать сей союз. Радость одного – отзовется теплом в груди другого, боль одного – станет тенью на сердце другого. Так рождается связь, что сильнее крови. Так некромант, коснувшийся самой бездны, обретает себе отражение – живое доказательство того, что даже смерть не властна над волей, рожденной любовью и жертвой…

Я уставился на старый текст, словно силясь понять то, что только что прочел.

– Я поняла, – взвизгнула Лиза, вскакивая на кресле и обнимая одной рукой меня, а второй – Александра. – Тогда на кладбище ты провел ритуал и связал меня с собой, а теперь – провел другой и связал себя с Сашей! Получается, что теперь все мы трое связаны этими самыми узами, которые сильнее крови и даже время не способно нас разъединить!

Княжна весело засмеялась, повисая на мне и блондине и заставляя нас наклониться к ней ближе. Саша улыбался просто от того, что мог слышать ее голос, а я, коснувшись щекой ее темных волос с фиолетовой прядью, с тоской подумал, что сейчас я бы не отказался вернуться на день в прошлое в то самое утро, когда проснулся в одной постели с княжной и даже подумать не мог о том, что эта надоедливая девчонка может потерять ко мне интерес или я стану не единственным, кто будет интересовать ее…

– Теперь мы втроем! – продолжала веселиться Лизавета.

– Радость-то какая, – с какой-то слишком саркастической интонацией буркнул я, но ни Саша, ни Лиза этого не заметили…

Где-то в глубине моей души расхохотался в ответ на это Херобор, а я почувствовал, как искра ревности, зародившаяся внутри несколько минут назад, перерастает в настоящее пламя…