Глава 22

Воздух был плотным и влажным, как после грозы. Где-то в густой листве парковых деревьев перекликались редкие поздние птицы, пахло липой и сырой землей. Мы с Лизой спрятались в густых кустах справа от дорожки, ведущей к дому Паленов, и пока просто тихо сидели.

– Зачем мы вообще сюда пришли? – спросила она.

– Помнишь, что я обещал призраку, который помог нам в парке?

– Конечно!

– Ну так вот, мы пришли исполнить мой долг и отпустить его…

Лиза задумалась на секунду, а потом кивнула и уточнила:

– И какой план?

Я пожал плечами: плана у меня не было. Почему-то я сомневался, что если мы сейчас просто войдем внутрь и я вежливо попрошу местных господ выдать мне артефакт, они быстренько это сделают. Решил ждать, пока в доме все уснут. А дальше… дальше зайдем в особняк, Херобор скажет где искать чертов шарф, мы его тихонько стырим и все! Тем более, что дом впереди не выглядел ни как призрачное логово, ни как особняк из страшной сказки, ни как неприступная крепость – обычное имение средней руки, где должны бы жить обычные люди…

Окна в доме начали один за другим гаснуть – обитатели разбредались по комнатам и ложились спать. “Пора” – подумал я и тихо двинулся ближе к зданию. Лиза пошла за мной, но спустя несколько шагов остановилась.

– Виктор, – тихонько позвала она.

Я обернулся. Лиза стояла как вкопанная, глаза ее были широко распахнуты и светились, а воздух вокруг нее... дрожал, будто плавился, как над костром.

– Что такое?

– Я... не могу… меня что-то не пускает… – она попыталась сделать шаг вперед и словно наткнулась на невидимое стекло. Воздушная грань задрожала между нами.

Я подошел ближе, встал рядом с ней. Протянул руку и никакой преграды не почувствовал. Сделал шаг… Когда же княжна попробовала сделать тоже самое, что-то просто оттолкнуло ее назад.

– Лиза!

Девчонка не упала, просто отшатнулась, удивленно глядя на свою руку, которой касалась невидимой преграды.

– Это не ты, – сказала она. – Это что-то другое… Что-то очень старое.

“Это заклятье” – подал голос в моей голове Херобор.

– Какое еще заклятие? – к счастью Лиза решила, что вопрос адресован ей и просто ответила, что не знает.

“Это защита против мертвых. Чтобы те, кто уже не жив не могли войти” – пояснила темная сущность. – “Оглянись!”

Я завертел головой по сторонам и увидел, что на ветках деревьев в парке то тут, то там что-то блестело. На лесках или коротких нитях здесь были развешены крошечные металлические или стеклянные медальоны и как только Лиза делала шаг или касалась невидимой стены - эти игрушки начинали жужжать, вибрировать и еле заметно светиться, от чего весь лес вокруг особняка словно покрывали небольшие светлячки.

– Да их тут сотня, не меньше… – пробормотал я.

“Это чтобы мертвые не могли войти” – отозвался Херобора.

Секунда молчания и я вдруг все понял. Я понял, почему император Павел сам так и не смог достать свой шарф, почему он явился ко мне, оставив свой Михайловскй замок, но за 200 лет так и не пришел сюда - в дом тех, кто его предал. Он пытался. И, видимо, не один раз. Наверняка, после своей смерти он так затерроризировал участников заговора, что те установили защиту, которая работает до сих пор.

– Значит, ты не сможешь пройти? - спросил я Лизу и княжна покачала головой. – Отлично. Тогда я сам.

– Не надо! – пискнула девушка.

– Я и так собирался сделать это САМ, – усмехнулся я и отошел от мерцающего барьера, разделившего нас, на шаг.

– Не глупи, Виктор, – жалобно попросила Лиза.

– Спрячься где-нибудь там, в кустах. И жди меня здесь, – приказал я нежити, хотя знал, что она вряд ли меня послушает.

– Вернись, если что-то пойдет не так, – тихо произнесла княжна.

– Конечно, – ответил я, хотя уже знал, что не вернусь пока не закончу.

Херобора в глубине сознания тихо усмехнулся: “Я тебе помогу”. Я мысленно кивнул ему и мы пошли к дому.

Обходя особняк, я сразу понял, что мне сегодня везет: сбоку, чуть утопленная от цоколя вниз, чернела полузакрытая дверь для прислуги или доставщиков. Я потянул за ручку и дверь мягко поддалась. Без скрипа.

“Ну да, конечно. У потомков цареубийц даже двери гостеприимные”, – хмыкнул я про себя и шагнул внутрь.

Я ждал, что попаду в старинный рыцарский зал или что-то подобное (хотя с чего бы такие фантазии - ничего не предвещало подобной обстановки), но оказался в современном чистом коридоре, где немного пахло химией и освежителем воздуха с нотками ванили. Это было явно не то место, где ждешь найти орудие убийства императора. Коридор тянулся вдоль всего дома, стены выкрашены в молочный цвет, на них фотографии: свадьбы, дети, собаки, какие-то приемы. Самые обычные люди. Я даже чуть расслабился и вдруг услышал шаги: ровные, неторопливые.

Спрятавшись в нише стены в коридоре я дождался, пока мимо меня чинно прошел седой камердинер с подносом, на котором блеснул чайник и пара бокалов. Старик тихо бормотал себе под нос какую-то песенку и направлялся к кухне.

“Это и есть все чудовища прошлого? – подумал я. – Старик с подносом и собака на фото в рамке”.

Я двинулся дальше, стараясь не шуметь.

– Ну и где теперь искать этот шарф, а? – пробормотал я.

“Если бы я был шарфом, которым задушили императора…” – всплыл в голове голос Херобора.

– Да, если бы я был шарфом… – повторил я машинально вслух и замер.

– В подвале, – лениво откликнулась темная сущность. – Там, где прячут все, что не хотят видеть при дневном свете.

– Логично, – кивнул я. – Где ж еще…

Спуститься вниз тоже оказалось несложно: лестницу я нашел в конце коридора за неприметной дверцей. С каждым шагом становилось прохладнее. Современный паркет сменился камнем, запах ванили исчез, уступив место сырости и чуть заметному винному аромату. Подвал оказался больше, чем я ожидал – просто огромным, если честно! Но, никаких пыточных или камер для содержания узников я здесь не нашел: винный погреб, несколько кладовых, небольшая комната отдыха с кожаными креслами и столом для карт, как будто хозяин спускается сюда по вечерам, когда хочет побыть в одиночестве. Еще одна дверь – я толкнул ее и вошел в кабинет.

На первый взгляд это был даже не кабинет, а какая-то частная коллекция старья: сабли, офицерские фуражки, пожелтевшие документы в рамках, старые фотографии. Где-то под кожей кольнуло: я прямо задницей почувствовал, что пришел туда, куда нужно. На полке у стены стояла стеклянная витрина, а за стеклом – офицерский шарф. Темно-синий, почти черный, с золотыми кистями. Ткань слегка выцвела, но выглядела пугающе целой, будто ее только вчера сняли с плеч.

– Нашелся, – прошептал я.

– Нашелся, – отозвался Херобора. – Теперь, главное, не облажайся.

Я осторожно провел ладонью по стеклу витрины. Оно было холодным, как лед, а вот замок выглядел простым: обычная латунная ручка, даже нет отверстия под ключ, и, судя по всему, никакой магии, никакого символа.

– Ну, хоть раз все по-человечески, – пробормотал я и потянул ручку.

Щелк.

По коже побежали мурашки, а Херобора тихо хмыкнул в глубине сознания.

– Что? – спросил я.

– Ты только что кому-то сообщил о том, что планируешь их обокрасть.

– Отлично, – выдохнул я. – Пусть присылают повестку.

Я потянул снова. Замок не поддавался. Ударил по стеклу кулаком – бесполезно. Что-то тонко звякнуло в глубине дома, как будто старинный колокольчик сообщил кому-то о том, что любопытный гость в поместье ведет себя ненадлежащим образом. Через несколько секунд сверху донесся глухой шаг. Один. Второй. И еще…

– Вот черт, – прошептал я.

Дверь открылась и в коридоре показался тот самый старый камердинер с серебряными волосами и в идеально выглаженном жилете, что несколько минут назад напевал песенку на первом этаже. Только сейчас в его взгляде не было ни капли мягкости.

– Положите, – произнес он спокойно. – То, что вы трогали, молодой человек. Положите на место!

Я поднял руки, показывая, что ничего не взял.

– С удовольствием! Только я ничего не трогал, это просто… э… экскурсия! – пробормотал я.

Старик сделал пару шагов в моем направлении и порыв воздуха ударил в меня в грудь, как кулак. Меня сбило с ног, а дыхание вышибло из легких.

– Эй, полегче, я просто…

– Вон отсюда. Пошел прочь.

Следующий воздушный удар не слишком удачно отбросил меня в угол: стеклянная полка зазвенела, посыпались фотографии, одна рамка упала и разбилась.

– Маг воздуха, – выдохнул я, отползая за кресло. – Ну, конечно. Почему бы и нет?

“Попроси его вежливо, может отпустит,” – усмехнулся Херобора.

– Дяденька, отпустите меня, пожалуйста, – пробормотал я.

Ответом стал вихрь, который сбил меня с ног и потащил по полу, как старую тряпку.

– Вот дерьмо! – я перекатился, вцепился в ножку стола. – Херобора, а ты не мог бы, не знаю, подсказать что-то полезное?

– Подсказать – да. Помочь – нет. Ты слишком медленный, а он слишком живой.

“Заклинание какое-то дай что ли! Ну я не знаю” – старался как можно громче думать я, прячась от ударов старого мага то под столом, то за книжной полкой, то бегая из угла в угол как живая мишень… Темная сущность честно пыталась подкинуть мне какое-то заклятье, но я так и не смог повторить его: некромантия наука не быстрая, чтобы сделать что-то нужно быть сосредоточенным и сконцентрированным, а как тут сконцентрируешься, когда тебя гоняют по подвалу, как бильярдный шар в пуле?

“Мне нужны трупы! Хоть один! Где кости, где мертвые крысы, хоть тараканы дохлые! Что угодно!” – мысленно орал я Херобору и швыряясь в старого мага книгами, упавшими с полки. Я даже подойти к нему не мог: магия воздуха не давала мне такой возможности. А в дальнем бою – без оружия и без силы – я был бесполезен.

– Какие крысы? – веселился темный дух у меня в голове. – Вино и мебель. Вот все, чем богат подвал.

Я перекатился за стойку. Где-то наверху хлопнула дверь и послышался встревоженный голос молодой женщины:

– Иван? Что там происходит?

Старик даже бровью не повел и не отводил от меня взгляда.

– Все в порядке, госпожа. Просто к нам забрался вор. Сейчас приедет охрана.

“Вот только охраны еще нам не хватало!” – подумал я.

В следующее мгновение в дверях появилась молодая женщина в домашнем халате, за ней – худой мальчишка, лет четырнадцати, с охотничьим ружьем.

– Мама, не подходи к нему! – крикнул он, вскинув ружье и целясь в меня.

Я снова поднял руки.

– Эй, спокойно! Я не вор! Просто…

Старик сжал кулаки и воздух между нами закрутился в воронку, затягивая меня в эту безумную юлу.

– Да что же такое, – пробормотал я. – Еще немного и меня выдует отсюда обратно в Петербург.

“И охрана уже едет,” – лениво добавил Херобора.

– Да чтоб вас всех, – выдохнул я. – Делай что-нибудь! Ты ж обещал помогать!

– А что я могу, если ты даже заклинания произнести не успеваешь?

Очередной порыв воздуха сбил меня с ног. Я почувствовал, как по щеке течет кровь.

– Сними защиту, – прохрипел я. – Пусть Лиза войдет. Можешь?

– Могу, – отозвался Херобора.

– Делай!

Мир на секунду словно замедлился или даже остановился, словно натянутая струна оборвалась или тысяча тонких стекол треснули разом. Где-то снаружи погасли и упали на землю медальоны, уже два века защищавшие поместье Паленов и воздух вокруг дома стал другим: холодным, звенящим. Старик тоже это почувствовал. Он замер, насторожился.

– Что ты сделал… – начал он, но не успел.

С потолка посыпалась изморозь. Лед пополз по стенам. Винные бутылки трещали, кристаллизуясь изнутри. Женщина вскрикнула, мальчишка отступил, сжимая ружье. Где-то в каминных трубах дома завыл, заплакал и застонал ветер, зеркало на стене покрылось инеем, потом треснуло. Сквозь трещины прорезался холодный белый свет. Из этого света шагнул силуэт в старом мундире, с орденами на груди и лицом, искаженным гневом и болью.

– Черт… – прошептал я. – А он тут откуда?

Воздух стал вязким. Камни, стены, дерево из которых строили дом стонали.

– Двести лет… – голос звучал откуда-то из глубины, отражаясь от стен и заполняя собой все пространство комнаты. – Двести лет я ждал…

Хозяйка дома выхватила ружье из рук сына и выстрелила. Грохот, вспышка, запах пороха, но пулей нельзя убить того, кто уже мертв. Она прошла сквозь туман, не причинив никакого вреда духу убиенного императора, зато переключила его внимание. Павел повернулся к женщине и его глаза прищурились.

– В вас течет его кровь... Кровь того, кто меня предал, – произнес он, – и вы заплатите.

Воздух вокруг хозяйки дома словно загустел, свернулся в жгуты, которые за пару секунд покрылись инеем. Они обвили женщину, подняли ее в воздух. Мальчик закричал, бросился к матери, но его тоже подхватил холод.

– Стой! – заорал я, бросаясь вперед.

Старик метнулся между мной и призраком, но тот отбросил его одним движением руки как тряпку.

– Павел Петрович! Ваше Величество… – закричал я. – Не нужно!

Но император не слышал. Он вглядывался в лица своих будущих жертв желая разглядеть в них черты того, кто предал его той ночью. Он дышал холодом в лицо мальчику и его матери и воздух вокруг них вибрировал от сумасшедшей силы.

Я не успевал думать. Подскочил к витрине, заорал и что было силы ударил по стеклу кулаком. Удивительно, но сейчас оно поддалось: осколки брызнули во все стороны, по ладони хлынула кровь. Я схватил шарф – тяжелый, холодный, какой-то неприятный на ощупь… Херобора взвыл от восторга, а я поднял шарф, чувствуя, как через пальцы проходит электрический разряд, и заорал, тряся им как флагом:

– СТОЙ! Я приказываю тебе, СТОЙ!

Я застыл, держа шарф в залитой кровью руке. Павел повернулся, увидел меня – и вдруг все, что творилось в этот кошмарный вечер, сфокусировалось в его взгляде. Я физически почувствовал, как он хочет отомстить за себя. Нет, он не “хочет”, он просто жаждет! Наверняка он пытался сделать это не раз. Тогда – сотни лет назад - пока кто-то умный не поставил защиту на дом и все, что осталось делать уставшему монарху, которого предали – это ждать. И это была не просто красивая фраза, я прямо чувствовал, как эти сотни лет ожидания тяжелой ношей ложаться на мои плечи.

– Ты обещал… – голос убитого императора прозвучал тихо, но в нем было столько вековой тоски, что у меня подкосились ноги.

– Что я обещал? Жертвы и право на убийство? Не было такого!

Я почувствовал, как под пальцами шарф начал жить собственной жизнью: холодный ритм, как будто в нем бьется сердце. Он был тяжелым, не столько по весу, сколько по значению, словно на него навешали сотню жизней. Херобора шевельнулся в глубине мысли и его шепот наполнил все мое нутро:

– Не отдавай. Оставь артефакт себе. Ты сможешь управлять им! Смотри, какая сила… Ты же не хочешь, чтобы в следующий раз такой же служка с магией воздуха мог снова победить тебя? Он всегда будет рядом. Сила его всегда будет рядом… Представь это! Его сила станет твоей и она уже у тебя в руках…

Черт, как же соблазнительно это звучало… Мне и правда не понравилось кататься мячиком по полу подвала, не имея возможности сделать что-то против мага воздуха, а будь у меня вот такие возможности как у старого призрака – я бы смог. Я задумался и ощутил прилив адреналина: одно мое решение сейчас может легко изменить ход вещей и превратить меня в едва ли не всемогущего... Я на секунду закрыл глаза и на моем лице растеклась дебильная улыбка от предвкушения безграничной власти…

Павел посмотрел в мою сторону с какой-то человеческой, почти мальчишеской обидой. Он хотел мести. Я это видел в его взгляде, его не интересовала справедливость или честный суд, он хотел заглушить свою боль.

– Отпусти их, – выдавил я, и голос мой прозвучал так, как я еще никогда себя не слышал: твердо и по-властному. – Это не их вина. Дети не отвечают за грехи своих родителей.

Призрак Павла I на секунду сжался. В его лице пронеслась буря противоречий: месть, жалость к самому себе, забытые надежды, страх нового предательства... Хозяева дома сейчас были прижаты к стенам подвала силой старого духа, обвитые инеем, глаза женщины были круглые от ужаса, мальчик плакал: по его лицу текли слезы, а его губы были стиснуты в нитку. Его величество очень хотел казнить этих двоих прямо здесь и сейчас за преступление, которое совершили их предки сотни лет назад, но не мог ослушаться той силы, которой обладала вещь в моей руке.

– Я приказываю, – повторил я и удивился, как вообще оттуда, где обычно находилась моя трусость (которую я предпочитал называть осторожностью) может выходить такой мощный звук. – Отпусти их. Сейчас же.

Дух склонил голову передо мной. Ледяные жгуты дернулись и женщина с мальчиком упали вниз. Камердинер бросился к своих хозяевам, а иней по стенам начал медленно таять, как будто кто-то развел костер в этом ледяном царстве.

Павел I повернулся ко мне вновь и произнес так, будто выдыхал всю свою древнюю печаль и обиду:

– Ты обещал. Отдай шарф. И отпусти меня на покой.

Внутри меня боролись страх и нечто беспредельное. Херобора шептал, словно певец, подгоняя: «Оставь себе. С такой силой можно все!». Одна моя рука тянулась к власти, другая – к честности и человечности. Почему-то, я подумал про Лизу… Подумал и похолодел: СТОП! Где она? Княжна же так и не вошла в подвал… Теперь уже мои глаза округлились от ужаса и я, уставившись на древний дух, спросил:

– Где она?

– Дитя смерти? – Павел Петрович ответил тихо, почти жалостливо, – Она ждет тебя где ты ее оставил, она не может находиться одна, без источника жизни, который подпитывал бы ее…

Эти слова ударили меня сильнее любого ледяного жгута: черт! Какой я идиот! Я оставил ее там одну! Я забыл, забыл что она не может быть долго без меня. Забыл, как она потеряла сознание тогда, когда ушла из дома… Забыл, как чуть не умерла, когда нас разделили в подземелье Святого Ордена… Сам! Я хотел сам что-то сделать… Тупой, эгоистичный и гордый придурок, как я мог забыть…

Я вздрогнул и за секунду принял решение: бросил шарф старому императору, добавив: “Я отпускаю тебя. Уходи и покойся с миром!”

Шарф завис в воздухе и на мгновение мир замер, а потом время дрогнуло, как свеча на ветру. Павел опустил голову, глаза его смягчились, в уголках губ блеснула усталая благодарность. Его прозрачные пальцы коснулись ткани и старый шарф словно растворился в призрачных ладонях: ткань разошлась в холодный свет и с каждым вздохом становилась прозрачнее, пока не исчезла совсем.

– Спасибо, – прошептал он, и в голосе слышалось долгожданное облегчение.

Я увидел, как фигура императора медленно рассыпается в серебряной туманной пелене. Он опустился на одно колено, будто поклонился мне без слов и тихо исчез. Никакого взрыва, никакой триумфальной музыки, но ощущение такое, что целый мир за секунду сжался до размеров горошины и снова расправился.

Я рванул из подвала и выскочил во двор. Бросился туда, где оставил княжну. Она и сейчас лежала там на холодной траве, такая бледная и ледяная. Слишком бледная! Я подскочил, схватил ее, словно она могла улететь или раствориться, как дух императора, и прижал девчонку к себе.

– Я придурок, – только и смог выдавить, стискивая ее так, что мог бы сломать. – Как мог я оставить тебя? Гордый дебил!

Она открыла глаза, посмотрела на меня как-то сонно, как человек, который возвращается из тумана.

Херобора впервые за несколько дней замолчал и это было непривычно. Его голос, который обычно лез со всех щелей сейчас затих. Я почувствовал его обиду и темная сущность, прежде чем перестать общаться со мной окончательно, разочарованно пробормотала: “Жаль. Хороший был артефакт. Можно было бы использовать”. И затих, словно кто-то захлопнул книгу у меня в голове. Я позвал его несколько раз, но ответом мне была тишина. Заклинания, ключи портала – все это теперь лежало где-то в моей голове, но без него я просто не знал, где это искать… Осознание свалилось мне на голову неожиданно: я понял, что не смогу открыть портал: ведь я не знал заклинаний, не помнил слов, да и спички где-то посеял… да что там открыть - я даже не знаю, где искать выход (или вход) в него.

Лиза быстро пришла в себя: ее щеки немного порозовели, девчонка обняла меня за шею, прижимаясь и словно желая согреться, и мы сели у пруда. Я посмотрел на небо, где первые серые полосы рассвета пытались пробиться сквозь ветви.

– У меня есть две новости, – сказал я, и голос мой был усталым и каким-то слишком спокойным. – Хорошая и плохая.

– Какая сначала? – отозвалась нежить.

– Хорошая: я только что отпустил призрак царя.

– А плохая?

– Плохая: нам придется возвращаться в город общественным транспортом. И кажется мы не успеем к отъезду, а значит Риттих нас убьет.