Глава 17. Звонок другу
Секунды превращались в минуты, тягучие и унизительные. Глухой рёв мотора, заглушённый по приказу Адама, был единственным звуком, нарушающим гнетущую тишину. Ивелли сидела, уставившись в потрескавшуюся пластиковую панель «Бэтмобиля», и чувствовала, как жар стыда медленно поднимается от шеи к щекам, заливая её лицо нездоровым румянцем.
— Дура, — прошептала она, и слово повисло в спёртом воздухе салона, жалкое и точное. — Дура, дура, дура…
С каждым шёпотом её голова чуть заметно, но с нарастающим отчаянием, клонилась вперёд, пока лоб не коснулся прохладного винила руля. Сначала это было лёгкое, почти неосознанное касание. Потом — ещё одно, чуть сильнее. И вот она уже ритмично, с глухим стуком, бьётся лбом о штурвал своего позора, приговаривая на каждом «тук»: «Ду-ра. Ду-ра. Ду-ра».
Она была так поглощена этим самобичеванием, что чуть не вскрикнула, когда в салоне внезапно прозвучал жизнерадостный, совершенно неуместный сигнал уведомления. Сначала она не поняла, что происходит. Потом её мозг, заторможенный стыдом, наконец-то обработал сигнал. Телефон! Связь! Словно обжегшись, она рванулась к сумочке, с силой расстегнула её и с дрожащими руками выхватила свой смартфон. На экране сияли заветные палочки. Всего одна-две, но этого было достаточно!
Не думая, не целясь, она тыкнула пальцем в иконку быстрого набора, где был записан номер Эммы. Трубку взяли почти мгновенно, после первого же гудка.
— Ив? У тебя всё хорошо? — голос подруги прозвучал встревоженно, но как-то неестественно бодро.
— НЕТ, У МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ХОРОШО! — рявкнула Ивелли, и её голос, сорвавшись на крик, эхом отозвался в металлической коробке машины. — Что вообще происходит, Эм? В ТВОЁМ ли это больном ВООБРАЖЕНИИ это выглядело как ХОРОШАЯ идея? Запереть меня в машине с этим… с этим… Адамом! Ты вообще представляешь, через что я здесь прохожу? Ты же знала, что у нас был не самый простой разрыв. Да он мне всю жизнь испортил!
— Ив, золотце, дыши, — затараторила Эмма, и Ивелли отчётливо представила, как та сейчас виновато хмурит бровки. — Мы с Джейком просто не знали, что ещё придумать! Ты же понимаешь, мы не могли допустить, чтобы вы оба пропустили нашу свадьбу! Это был единственный вариант! Мы думали, что… ну, что дорога… всё изменит… Может, вы бы даже помирились…
— ИЗМЕНИТ — Ивелли фыркнула, и в нос ей ударил запах пыли и её собственных духов, смешавшийся с запахом его куртки, которая всё ещё валялась на заднем сиденье. — Она ничего не изменила! Он всё тот же упрямый, саркастичный болван, а я… а я…
Её голос внезапно дрогнул, сдавленный комом в горле. Вся ярость куда-то ушла, оставив после себя лишь горькую, детскую обиду и желание выплакаться.
— Эм… — тихо прошептала она. — Всё плохо. Мы разругались. Снова. И на этот раз… на этот раз это была моя вина.
— Что случилось? — голос Эммы стал мягче, заинтересованнее.
Брюнетка, закрыв глаза и сжавшись в комок на водительском сиденье, выдохнула всю историю. Про закусочную, про его неожиданную защиту, про свою истерику в номере, про его просьбу «заткнуться», про неловкую поездку и про свою роковую, глупейшую фразу о его «скромных финансах».
— …и он просто вышел из машины, Эм! — закончила она, и в голосе её слышались слёзы. — Сказал не трогать его час и ушёл. Просто ушёл по дороге, как ковбой из какого-то дешёвого вестерна! И я… я осталась тут сидеть, как наказанная школьница!
На другом конце провода воцарилась пауза. Слишком затянувшаяся
— Дорогая? — тревожно позвала Ивелли.
— Я здесь, — наконец ответила подруга. — Слушай, Ив, насчёт его финансов… Тут есть один нюанс…
Но Ивелли так и не узнала, в чём заключался этот нюанс. Внезапно экран телефона погас, а вместо голоса Эммы в трубке раздались противные прерывистые гудки.
— Ну Господи, за что! — вскрикнула она, с отчаянием тыча пальцем в тёмный экран. «Нет-нет-нет-нет!»
Она трясла телефон, поднимала его выше, пытаясь поймать хотя бы призрак сигнала, но всё было тщетно. Связь оборвалась так же внезапно, как и появилась.
В этот момент, когда всё её внимание было приковано к мёртвому экрану, дверь со стороны водителя с оглушительным скрежетом рванулась на себя.
Сильная, чужая рука вцепилась ей в предплечье, сдавив его в стальных тисках. Ивелли вскрикнула от неожиданности и боли. Её рывком, с невероятной силой, выдернули из салона. Она беспомощно споткнулась о порог и грубо влетела в чью-то грудь. Солнце ударило ей в глаза, ослепив. Над ней, перекрывая свет, нависла чья-то тень.